Поделиться
Вспоминаю одно из послушаний на Валааме: мы сажали лук. Сначала приходилось все время сверяться с инструкцией, я действовала неуверенно, и у меня уходило много времени на, казалось бы, простую работу: выкопать определённой глубины ямку, посадить туда луковицу, немного укоренить в грунте и позже полить. Но когда первые десять луковиц легли в землю, процесс стал идти быстрее. Впоследствии я могла сажать лук даже с закрытыми глазами, на автомате проделывая все нужные действия.
«На автомате» — интересное словосочетание — задумалась я. Мне вспомнилась в одном научном журнале, где говорилось, что человеку свойственно в каких-то моментах не думать о том, что и как он делает. Таким образом экономится энергия, ведь мозг затрачивает её слишком много, когда приходится усиленно думать. Интересный и неожиданный был для меня этот вывод. Но всегда ли хорошо таким образом экономить энергию? Ответом для меня стала вечерняя служба.
На всенощной я осознала, что на автомате я не только сажаю лук... Одна из моих любимых молитв — Великое Славословие. В этот раз я его пропустила. И не потому, что вышла из храма, когда её пели. Просто я погрузилась в свои мысли, хотя вместе с остальными тихонько подпевала хору. Позже я поняла, что так же обстояли дела и с молитвенными правилами: в последнее время я «вычитывала» их бегло и без внимания. Душа при этом молчала. Но какая от этого польза?
Если лук на автомате сажать можно, то молиться так — впустую тратить время. Слова, которые мы читаем в молитвослове, родились из сердец христианских подвижников, ставших впоследствии святыми. Это — люди, которые так прожили, что вошли в Царство Небесное через тесные врата. Повторяя за ними молитвы, мы, словно следуем по их стопам. Очень важно каждое слово осознавать, постигать и проживать сердцем, а не просто проговаривать губами.
Так посадка лука помогла мне понять важную духовную истину: есть действия, которые можно делать на автомате, но когда дело касается духовной жизни — тут очень важно все делать от сердца. А это значит — с максимальным вниманием и усердием. При посадке лука мысли могут быть заняты чем угодно и качество проделанной работы от этого никак не пострадает. А вот если во время молитвы мысли носятся в голове в хаотичном порядке, о каком-либо качестве говорить уже не приходится. Ведь когда делаем что-то на автомате, внимание притупляется, а сердце и вовсе перестаёт участвовать в процессе. А без сердечного отклика духовная жизнь, как мы можем убедиться, немыслима.
Важный вывод, который я тогда сделала: во время посадки лука можно молиться, а вот во время молитвы думать о посадке лука — нет.
Автор: Оксана Кавальская
Все выпуски программы Частное мнение
Вадюша. Анна Леонтьева
Поделиться
Я увидела Вадюшу, и с первого взгляда полюбила его. Веселый, добрый, интеллигентный. Поет в церковном хоре. В этом же хоре в деревне Котицы, что на озере Селигер, пели еще несколько моих друзей, известные музыканты, композиторы, бывшие рокеры, которые пришли к вере и осели в своих домиках в деревне, творили оттуда. Репертуар у них конечно стал другой, глубокий, христианский. Они души не чаяли в Вадюше! Так что он был в узких кругах известным человеком. Жил с мамой и собакой Мотей, хотя друзья делали попытки его женить. Но как-то не складывалось. Даже был такой случай, о котором мне рассказывали, когда невеста была найдена, и дело шло к свадьбе. Рассказывали, что после службы в церкви была чудесная трапеза, а Вадюша любил поесть. Невеста, посмотрев на его аппетит, покачала головой: мол, не прокормлю такого. Это наверняка шутка, хотела повеселить вас, потому что дальше будет грустно.
Утром Вадюша вышел к завтраку, который готовила его мама, тетя Зоя, сухонькая, смешливая церковная старушка, из тех, что не пропускают ни одной службы в церкви, если только не болеют. У них были нежнейшие отношения, мама и сын, который уже вовсе не надеялся найти жену, пел в хоре, молился, гулял по косе вдоль озера со своей собакой Мотей невообразимой породы.
В то утро, пока тетя Зоя готовила яичницу, Вадюша присел в кресло и вдруг побледнел. Сказать ничего не смог, тетя Зоя кинулась вызывать скорую, но скорая приехав — могла только констатировать смерть. Остановилось сердечко у Вадюши. Почему — врачи не знают. Помощь пришлось оказывать бедной маме, которая вот так вдруг потеряла любимого сына...
Тетя Зоя гуляет теперь с Мотей — и когда я ее встречаю, тихо плачет, много раз рассказывает о последних минутах Вадюшиной жизни. Но вот что меня поразило. Я встречаю тетю Зою в церкви, она по-прежнему не пропускает служб. И лицо у нее там совершенно другое. Улыбка как солнышко пробивается на ее маленьком личике, она как будто светится изнутри какой-то радостью. Мы обнимаемся, она рассказывает, как они с Мотей часто ходят на кладбище. Сходили как-то вместе с ней. Плачет, разговаривает с Вадюшей и с мужем — на том же сельском кладбище он похоронен. Плачет тихо. А в церкви светится — тоже как бы очень тихо. Как будто это две разные бабушки. Тетя Зоя на кладбище и на прогулке вдоль озера — и тетя Зоя в храме.
Но дело в том, что мне понятна ее нежная, пробивающаяся сквозь морщины улыбка. Бог наш — не Бог мертвых, но Бог живых. Только вот в миру, в своей обычной жизни, когда молитва заглушается горем — об этом забывается. А в храме об этом — все: и пение, и горящие свечи, и лики Спасителя и любимых святых, и наши чудесные бабушки, опора нашей веры, стойкие солдатики православия.
И негде больше, негде совсем найти, вернуть себе эту радость, когда потерял самое дорогое. Но глядя на тетю Зою, я понимаю, что она есть, она рядом, для тети Зои это рядом — порог нашего храма.
Об этой же радости так пронзительно говорит нам Евангелие от Иоанна: «Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас». Так помоги нам Бог, потерявшим, но не потерянным!
Автор: Анна Леонтьева
Все выпуски программы Частное мнение
«О гневе». Архимандрит Симеон (Томачинский)
Поделиться
В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» наша ведущая Кира Лаврентьева вместе с доцентом кафедры филологии Московской Духовной академии архимандритом Симеоном (Томачинским) на основе фрагментов из книги «Лествица» преподобного Иоанна Лествичника говорили о таких грехах, как гнев и раздражительность, о том, каковы их истоки, почему гнев называют скрытым памятозлобием, чем эти страсти опасны для души, а также как их преодолевать. Разговор шел о смыслах слов апостола Павла: «Гневаясь, не согрешайте», о том, может ли гнев быть во благо, и если да, то в каких случаях.
Ведущая: Кира Лаврентьева
Все выпуски программы Почитаем святых отцов
Царскосельская икона Божией Матери «Знамение»
Поделиться
Царскосельский образ Божией Матери «Знамение» относится к иконографическому типу Оранта, что в переводе с латыни означает Молящаяся. Пречистая Дева представлена на иконе с молитвенно воздетыми руками. Сын Божий изображён у Неё на груди на фоне сияющей сферы. В левой руке Он держит свиток, символизирующий Благую весть, а правой благословляет верующих.
Образ написан в Византии ранее семнадцатого века. В 1653 году Константинопольский патриарх Афанасий Третий подарил святыню русскому царю Алексею Романову. Икона «Знамение» пребывала в Москве до 1712 года. После того как Петр Первый сделал главным городом страны Санкт-Петербург, образ Богородицы перенесли в новую столицу.
Святыню унаследовала дочь императора Елизавета Петровна. Взойдя на престол, она построила в Царском селе близ Санкт-Петербурга церковь в честь образа Божией Матери «Знамение». И поместила под её своды дар византийского патриарха. По велению императрицы икону дополнили изображениями святых. На полях иконописец запечатлел лики праведных Захарии и Елисаветы, Алексия, человека Божия, апостола Петра, святителя Николая Чудотворца и мученицы Александры Римской. Икону украсили золотой ризой с драгоценными камнями.
По молитвам перед образом «Знамение» не раз совершались чудеса. Так, в 1820 году во время пожара образ обнесли вокруг горевшего дворца в Царском селе, и огонь погас. В 1848-ом крестный ход со святыней помог остановить эпидемию холеры. Чудотворная Царскосельская икона стала известна по всей России. В начале двадцатого века в народе распространились её бумажные копии. В годы Первой мировой войны солдаты и офицеры брали их с собой на фронт.
Образ «Знамение» до Второй мировой войны пребывал в Царском селе, а точнее, в Пушкине — такое название город носит с 1937 года. Во время блокады Ленинграда — так в советское время именовался Санкт-Петербург, святыню вывезли в Ригу. Царскосельская икона вернулась в Россию в 1946 году. С тех пор она пребывает в церкви Иоанна Богослова при Санкт-Петербургской духовной академии. А для Знаменского храма в Пушкине в 2013 году был изготовлен список чудотворной святыни.
Все выпуски программы Небесная Заступница
