«Евангелие от Иоанна об отношениях человека с Богом». Протоиерей Александр Прокопчук

У нас в студии был старший преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета протоиерей Александр Прокопчук.

Разговор шел о том, как в Евангелии от Иоанна раскрываются отношения человека с Богом Отцом через Иисуса Христа.

Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных особенностям Евангелия от Иоанна.

Первая беседа с прот. Александром Прокопчуком была посвящена тому, что в Евангелии от Иоанна сказано о Святом Духе (эфир 17.08.2026)

Ведущая: Алла Митрофанова

---

А. Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте. С вами Алла Митрофанова, пока еще по-прежнему со скрипящим, севшим после лекции не вполне восстановившемся голосом, но она старается, и протоирей Александр Прокопчук, преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета. Отец Александр, приветствую вас.

Отец Александр

— Добрый вечер.

А. Митрофанова

— Сегодня мы продолжаем наш цикл бесед, посвященных Евангелию от Иоанна, и базируемся на вашем цикле лекций, который вы читали для студентов ПСТГУ, а мы хотим, чтобы таких людей стало больше. Чтобы не только студентам вообще-то была доступна эта уникальная смысловая основа, но и нам всем. А вы согласились поделиться, и мы вас за это очень благодарим. Итак, сегодня у нас с вами вторая встреча, и сегодняшняя встреча будет посвящена тому, как в Евангелии от Иоанна раскрываются отношения с Богом Отцом через Бога Сына, как раскрываются отношения между Богом Сыном и Богом Отцом. То есть вот между Ними и между человеком и Богом через Христа. Давайте, наверное, начнем с исторического контекста. А как люди вообще себе представляли отношения с Богом до выхода Христа на Его общественную проповедь?

Отец Александр

— Ну прежде всего мне хотелось бы сказать, наверно, в качестве некоего вступления или затравки о том, что действительно эта тема мне представляется вообще чрезвычайно важной. Мы поговорим еще о теме жизни, тоже с этим непосредственно напрямую связанной. Но, действительно мы понимаем, что вот мы — люди верующие, десятилетия уже ходим в храм, ведем.

А. Митрофанова

— Нас, кстати, разные люди слушают. Так что возможны варианты, да.

Отец Александр

— Не важно. Я думаю, что на самом-то деле в любом случае, понимаете, здесь один очень существенный, так сказать, злободневный вопрос: а что каждый из нас может рассказать о Боге? Ведь мы Ему молимся каждый день, мы просим, мы все время что-то читаем, мы все время говорим. То есть как бы наши отношения с Богом занимают в жизни немалую ее часть. Я не решусь сказать: первостепенную, потому что у всех это по-разному бывает, в принципе каждый грех — это отступление от этого приоритета. Но, оказывается, что о Боге мы почти ничего сказать не можем. То есть мы о Нем ничего не знаем. То есть что-то мы, конечно, расскажем, может быть воспроизведем как раз стандартную фразу, написанную в 1-м послании евангелиста Иоанна: «Бог есть Любовь», что-то может быть к этому еще прибавим. Но, скорее всего больше одного абзаца текста не выйдет. То есть получается, что в обычных человеческих отношениях мы понимаем, что чем дольше мы общаемся с человеком, тем больше мы о нем знаем. Чем больше мы изучаем предмет, тем больше у нас информации. А о Боге мы как-то не думаем. То есть для нас есть некая данность, в которой мы, конечно, не сомневаемся, в которую мы верим, но как-то сказать больше зачастую мы не можем. И, по сути, на самом-то деле Евангелие от Иоанна — это тоже такое стремление, можно сказать, попытка, которая хочет сказать о Боге больше, чем просто какие-то сюжеты, притчи, исцеления. То есть поднять осмысление евангельской истории на ступенечку, может быть на две ступенечки, а может быть на 3 выше, учитывая, что Евангелие уже написано на рубеже I и II веков. И поэтому мне вот этот разговор представляется важным, потому что мы должны помнить, что все равно как бы Евангелие, да и вообще все тексты Священного Писания — это прежде всего разговор о Боге, потому что Он как бы стоит за всеми этими событиями, за всеми этими текстами. И мы как-то часто не озадачиваемся: а что, собственно, Он хочет таким образом сказать нам о Себе. И иногда это действительно может быть какие-то даже вещи непонятные, не побоюсь сказать, шокирующие. Когда у нас была одна из передач о синоптиках, мы говорили, что Евангелие от Луки, оно во многом построено на таких каких-то шокирующих текстах, которые для нас кажутся привычными, мы о них не задумываемся. Та же притча о блудном сыне, когда.

А. Митрофанова

— Когда сын хамит в лицо отцу.

Отец Александр

— Да, да. А старший сын, который вроде бы заслуживает награды, да не получает. И когда притча о мытаре и фарисее, внешний праведник уходит в дом неоправданный, а фарисей, он получает прощение. Или, например притчи, в которых Бог, сам Христос сравнивает Себя, или Бога сравнивает с людьми, которые уступают только вследствие какого-то насилия: когда там путник стучится в полночь в дом, и хозяин вынужден искать для него пропитание у соседа, или неправедный судья, который уступает, дает только потому, что боится, что как бы она его не ударила, тогда он станет посмешищем для окружающих, и так далее. То есть, конечно, эти сравнения, они немножко как бы так шокируют по сути своей. И цель этих сравнений, а не случайно евангелист пытается переосмыслить, пересмотреть это. В «Деяниях апостолов» тоже есть представления людей о Боге, что Он не совсем такой, как мы хотим Его видеть, Он немножко другой. Он не укладывается в рамки, в границы каких-то может стандартных, благочестивых или еще каких-то представлений, то, что называется апофатическим богословием: Бог ни есть то, что мы хотим о Нем сказать. И вот евангелист Иоанн, он тоже как бы пытается эти границы расширить. Он выходит за эти ограничения как бы такой стандартной догматики, потому что он действительно настойчиво говорит о множественности лиц в Боге, с этого он начинает: «И Слово было Богом, и слово было Бог.», и так далее, и так далее, и так далее. То есть вот он пытается действительно представить нам Бога не таким, каким Его видели многие его современники. И понятно, что это не может не вызывать иногда и непонимание, и протесты. И повторюсь, что именно это в конце концов приводит Иисуса Христа к вынесению Ему смертного приговора, когда первосвященники говорят: у нас есть закон, и по закону Он должен умереть, потому что сделал себя Сыном Божиим. То есть закон, который дан самим Богом, в восприятии он осуждает этого Бога на смерть. Вот как бы так показывает эту трагедию четвертый евангелист. И, конечно, мы понимаем, что действительно, и это показано в ряде моментов, что эта истина, она не так-то просто доходит и до человеческих сердец и, конечно, до человеческого ума тоже.

А. Митрофанова

— Давайте вот конкретный пример приведем. Это 5 глава Евангелия от Иоанна: «Истинно, истинно говорю вам: Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего: ибо, что творит Он, то и Сын творит также. Ибо Отец любит Сына и показывает Ему всё, что творит Сам; и покажет Ему дела больше сих, так что вы удивитесь. Ибо, как Отец воскрешает мёртвых и оживляет, так и Сын оживляет, кого хочет. Ибо Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну, дабы все чтили Сына, как чтут Отца. Кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца, пославшего Его...». Поставлю пока многоточие. Отец Александр, как это все разместить в голове?

Отец Александр

— Действительно это непросто. Показательно, что в 5-й главе мы не слышим реакции людей на то, что Иисус Христос говорит о Себе. Но, в начале 7-й главы уже говорится о том, что Иисус не хотел ходить по Иудеи, потому что люди искали Его убить. То есть понятно, что реакция однозначна: убить. Именно об этом говорится и здесь тоже, 18 стих: «Искали иудеи убить Его, потому что Он не только нарушал субботу, но и Отцом Своим называл Бога, делая Себя равным Богу.». И вот на самом-то деле это тоже очень важный момент для нас. Наименование Бога Отцом является чем-то привычным и не вызывает у нас никаких вопросов. Каждый день, на протяжении всего дня мы несколько раз читаем, и ни раз, и ни два, и не три, а на богослужениях гораздо чаще, особенно постовом, молитву «Отче наш». Но, никто не задумывается и нас ничего не настораживает. Но, мы понимаем, что. Собственно говоря, ни в Ветхом Завете, ни даже в современных Исусу Христу арамейских писаниях такого наименования Бога, по сути, не встречается. Бога никто Отцом не называл. Почему? Потому, что Иисус Христос называл Бога не просто Отцом, Он обращался к Нему Авва. Это наименование сохранено в Евангелии от Марка и в послании к галатам и римлянам апостола Павла. И почему апостол Павел сохраняет арамейское значение? Потому, что для него это было то, что нечто шокирующее. Авва — это не просто отец.

А. Митрофанова

— Папочка.

Отец Александр

— Папочка, папуля. Назвать так Бога, снимая все дистанции, это было вызовом, по сути своей богохульством. И так в общем-то Христа и в этом обвиняют. И вот это свое такое, почти, можно сказать, интимное обращение к Богу Иисус Христос передает своим ученикам, когда Он говорит: И теперь вы тоже можете называть Бога Отцом: «Отче наш». И поэтому в Евангелии говорится о том, что: если ты называешь Бога Отцом, то ты всякую трансцендентность, всякую дистанцию между собой и Богом устраняешь. И реакция, она тут же последовала. Желание убить. То есть а как еще. И Иисус Христос здесь вот производит Свою защиту. Он говорит о том, что же уравнивает Его с Богом и то, что Сам Он ничего не делает от Себя. То есть Евангелие настаивает на том, что, по сути, Бог являет Себя целиком и полностью в Иисусе Христе. «Видевший Меня, — скажет Он, — видел Отца; Я и Отец одно.». И Отец, Он отдает Сыну суд и власть над жизнью, то есть возможность передает воскрешать мертвых, о чем говорится дальше.

А. Митрофанова

— Тут мотивировка еще интересная: «Ибо Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну, дабы все чтили Сына, как чтут Отца.».

Отец Александр

— Потому, что он Сын человека, говорится, именно. То есть Он стал Человеком, Он стал одним из людей, и поэтому Ему, как человеку Отец передает Свои прерогативы. И опять же, чтобы чтили Сына, происходит некое откровение, которое, конечно же, очень малопонятно, потому что дальше говорится именно о том, что: будет воскресение мертвых, и выйдут сотворившие благое воскрешение жизни, сделавшие злое — воскрешение суда. Вот это «выйдут», оно как бы иллюстрируется последующим воскрешением Лазаря, который выходит буквально из гробницы, как мы помним, будучи связанным пеленами по рукам и ногам. И, конечно, здесь очень важна тема, которая происходит — это оживление: «истинно говорю вам: приходит время, когда мертвые услышат глас Сына Божия и услышавшие оживут.». Мертвые — это не те, которые в гробницах находятся. Мертвые — это живущие люди. И они, будучи живы, на самом деле мертвы, потому что они имеют жизнь в себе.

А. Митрофанова

— Обезбоженные. Как обезвоженные.

Отец Александр

— Да. И вот Он дальше говорит: «Отец имеет жизнь в Себе, дал Сыну самостоятельно иметь жизнь. И эту жизнь Сын передает нам.». Об этом подробней говорится уже в следующей 6-й главе, когда Христос говорит о Себе, как о Хлебе, сходящем с Неба. И это тоже важнейшая тема четвертого Евангелия, которое связано с темой вообще триадологии и отношения Отца, Сына, что именно Сын пришел для того, чтобы имели жизнь . Отец как раз передает Свою жизнь через Сына. Либо человек получает эту жизнь у Сына, либо, не веря в Него, он эту жизнь отвергает, отталкивает ее от себя. И в этом этот драматизм четвертого Евангелия, который связан именно с тем, что те, кто не принимают Сына, неизбежно обрекают себя на смерть, отказываясь от этой божественной жизни.

А. Митрофанова

— Протоирей Александр Прокопчук, преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета проводит с нами этот «Светлый вечер». Отец Александр, а это в беседе с Никодимом в Евангелии от Иоанна Христос говорит, что: «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную.»?

Отец Александр

— Да, действительно, эта беседа, которая происходит с Никодимом, членом высшего еврейского совета ночью, без посторонних, говорит о предназначении прихода Иисуса Христа в мир. И, конечно, вообще интересно, мы говорили в свое время о загадочности. Вот например, здесь видно. Что Иисус Христос как бы говорит такими загадками. Он говорит Никодиму о том, что нужно родится свыше. Никодим ничего не понимает, говорит: Как, что мне можно в утробу матери зайти. Но, Христос не объясняет ему что это значит. Он дальше говорит о том, что: Нужно родится от воды и духа. Кто не родится, тот не может войти в Царствие Божие. И мы не видим, собственно говоря, тот же план, он выставляется и в беседе с самарянкой, которой Христос так и не объясняет, что такое вода живая, которую Он обещал. Ну и так далее.

А. Митрофанова

— «У верующего в Меня из чрева потекут реки воды живой» (От Иоанна 7:38).

Отец Александр

— Ну это да, в конце там в 7-й главе есть. Но, на самом-то деле очень важно то, что.

А. Митрофанова

— Все равно непонятно.

Отец Александр

— Все равно непонятно, да. Христос никогда, вот этим Он озадачивает, то есть это требует веры. И здесь, и там, и в 4-й, и в 7-й главе кто-то верует, кто-то не верует, кто-то говорит, что это слова пророка, кто говорит, что это Христос. И здесь точно также. Вот Никодим, он, действительно как бы этот аспект: непонятно. Но, тем не менее это не мешает Никодиму верить. И, конечно, здесь очень важные вещи говорятся, потому что Бог возлюбил мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную.«, то есть вот эта тема Бога и жизни, которую Бог дает через Сына, дает через Его смерть. То есть смерть Сына, она избавляет от гибели тех, кто в Него поверит. И Сын пришел в мир, чтобы мир был спасен через Него. Опять же очень важный момент: это то, что спасение, оно предназначено не ограниченному кругу лиц, к которому принадлежал Никодим и еврейский народ, оно распространяется на весь мир целиком, без каких-либо исключений. И путь к этому спасению — это вера. И здесь именно важно то, что главным здесь является именно любовь Бога к этому миру. То есть Бог отдает все. Он отдает своего Сына, Он отдает жизнь. И эта как бы самоотдача, она и является основанием для спасения. Вот мы говорили о том, в свое время, что на самом-то деле через все Евангелие происходит эта тема активности Бога. Бог, Он как бы расширяется. Ведь всегда возникает вопрос: а зачем то, зачем другое, зачем Бог нас такими создал, зачем вообще этот мир, если мы в нем страдаем, или что-то еще? А надо ли было это делать? А я вообще этого не хотел. Всякое можно услышать, конечно. И, наверное, многие из нас, и слушатели все это слышали, и сами может быть озадачивались такими вопросами. И вот Евангелие от Иоанна, оно как раз говорит о том, что Бог, Он пытается отдать все, что Он может сделать. Что главное — это все-таки не обустройство какой-то земной жизни, не то, чтобы мне было хорошо, а в том, чтобы иметь эту связь с Богом. И эта глава и заканчивается этими словами: «Верующий в Сына имеет жизнь , а не покоряющийся Сыну не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем». То есть это как бы такая дихотомия — это разделение, когда опять же как бы суд, он уже начался, и не только какая-то заоблачная реальность, а реальность, через которую живет человек. Либо он верит, либо нет.

А. Митрофанова

— Отец Александр, я вот слушаю вас и понимаю, что: да, речь идет о любящем Боге. Но, с чем это не соединяется, или может не соединиться? Это, как я понимаю, один из часто задаваемых вопросов. Мы в Ветхом Завете ведь Бога видим несколько иным. Он как будто бы, как кажется, проявляется там иначе. Вот в сюжете со всемирным потопом он вообще сворачивает проект человечества, оставляет вот Ноя и его семью . А всех остальных, понимаете. И где вот так возлюбил Бог мир, что отдал Сына своего единородного? Содом и Гоморра сожжены. Вавилонская башня разрушена. Да, люди косячат, косячат по страшному, простите меня за такое выражение. И вполне обоснованно и резонно то, что делает в связи с этим Господь. Однако как это соединяется с тем, что «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына своего единородного»? Как будто бы, знаете, вот иногда там люди спрашивают: два разных Бога в Ветхом Завете и в Новом Завете.

Отец Александр

— Ну отчасти это действительно так. Потому, что, если бы между Ветхим Заветом и Новым Заветом можно было бы поставить знак равенства или тождества, тогда непонятно, чем Новый Завет отличается от предшествующего Ветхого. Если бы ничего не поменялось, ничего не произошло, то тогда зачем же Христос умер, как говорит апостол Павел. И еще раз я повторю цитату, которой закончил только что, 3:36, что: «Не покоряющийся Сыну не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем.». То есть на самом-то деле любовь Божия к миру, она может быть тоже безответной, она может быть тоже непринятой. И здесь, как раз в этой главе есть очень важное противопоставление. Здесь говорится о том, что: «А это есть суд, что свет пришел в мир, и возлюбили люди больше тьму, чем свет; ибо были лукавы дела их.». То есть любви Бога к миру евангелист противопоставляет любовь людей к тьме. Потому, что эти лукавые дела, они для них являются более притягательными, и они не собираются выходить к свету, они хотят остаться в тьме, в том состоянии, в котором они прибывают. И вот две этих разных любви, они тем самым ну не противостоят, но в общем находятся с разных полюсов. Бог — это Любовь, она настолько для Него как бы действительна и действующая, что Он отдает своего Сына. А люди наоборот пытаются сохранить свое что-то. Они боятся утратить что-то. Им не нужен этот свет. Им достаточно того, что у них уже есть в той тьме, в которой они существуют. И говорится: «всякий, делающий через зло, ненавидит свет, но и не идет к свету, чтобы не были изобличены дела его» (Ин. 3:20). То есть человек, он находится в этом состоянии. И действительно мы понимаем, что Бог, Он здесь сделать-то ничего не может. Здесь все равно, вот мы будем говорить о предопределении, здесь все равно как бы.

А. Митрофанова

— Это в пятницу, в пятницу. Анонсируем, завешиваем, подвешиваем интригу.

Отец Александр

— Выбор, он остается все равно за человеком, понимаете. Хотя и за этим стоит может быть что-то, чего мы можем не знать. Но, тем не менее вот эта реальность, в которой уже существует Сам Иисус Христос. Иоанн говорит: «Пришел к своим, и свои Его не приняли».

А. Митрофанова

— Отец Александр, а вот в сюжете ветхозаветном, когда Господь ожесточает сердце фараона перед исходом евреев из Египта. И вот однозначно сказано, что: «Ожесточил Господь сердце фараона». А зачем? Опять же, если, как сказать, если выбор за человеком, то почему Господь ожесточает его сердце?

Отец Александр

— Ну здесь опять тоже возникает, вот приведу апостола Павла ответ, 9:17 в послании к римлянам: «Ибо Писание говорит фараону: для того самого Я и поставил тебя, чтобы показать на тебе силу Мою и чтобы возвещено было имя Мое по всей земле.». То есть, если бы это сердце не было ожесточено, то тогда бы по-тихому всех отпустили бы: ладно, пусть идут.

А. Митрофанова

— Так это же хорошо. Это же: «Let My People Go», и все пошли.

Отец Александр

— Вот. А здесь происходит вот этот: Бог показывает Свою силу над языческими богами, над Египтом, который является олицетворением, расцветом и родоначальником языческой цивилизации.

А. Митрофанова

— И великой культуры вообще-то.

Отец Александр

— Да, да. И культуры, которая, кстати говоря, очень много сделала для христианства. Невозможно представить себе развитие христианства без Египта. Это касается многих моментов. И, кстати говоря, в том числе, и какого-то понимания Бога. Судя по всему, тоже у них какой-то монотеизм присутствовал.

А. Митрофанова

— Безусловно.

Отец Александр

— Но, это отдельная тема. Но, важно то, что здесь вот Бог, Он, если мы к этой теме возвращаемся, Он действительно демонстрирует Свою силу, Свою власть. Это необходимо, понимаете. В этой ситуации, в которой жили тогда люди, очень важно как бы: чей бог сильнее. И Бог этого народа, который, конечно, для Египта какой-то большой значимости и ценности не представляет для этой цивилизации... тем не менее оказывается сильнее, этого угнетенного народа, чем боги Египта. И поэтому это одно из ключевых событий Священной истории. И оно является таким прообразом последующей истории спасения. К нему неоднократно обращаются и пророки, и Новый Завет тоже к нему обращается, в послании к евреям об этом тоже много говорится, как о пути христиан, как о новом исходе. Поэтому это очень важный такой момент, который отправной, который показывает действительно возможность спасения даже там, где оно казалось невозможным.

А. Митрофанова

— При этом в ветхозаветном сюжете с ожесточением сердца фараона Господь показывает Свою силу над языческими богами вот в таком, в земном, вполне ощутимом измерении, а в Новом Завете на Голгофе Господь вот в этом самом опять же земном измерении претерпевает тотальное поражение.

Отец Александр

— И здесь тоже очень интересный момент, который в Евангелии от Иоанна как бы не оспаривается, а предлагается другой взгляд.

А. Митрофанова

— Протоирей Александр Прокопчук, преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета, автор цикла лекций по Евангелию от Иоанна проводит с нами этот «Светлый вечер» и эту неделю. Буквально через пару минут вернемся.

А. Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии протоирей Александр Прокопчук, преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета, автор цикла лекций по Евангелию от Иоанна. И вот передо мной лежит чудесная книга по этому циклу лекций, я ее изучаю. И очень отцу Александру за эту возможность благодарна. И повторюсь, идея этого цикла родилась из того, что вот отец Александр лекции в Свято-Тихоновском читал, нам тоже хочется. И отец Александр согласился. И поэтому мы вот целую неделю общаемся. Счастливые люди. Возвращаемся к нашему вопросу, отец Александр, о необходимости демонстрации вот этого Бога народа Израиля, который численно существенно меньше, чем народ Египта, необходимость демонстрации силы этого Бога перед богами языческого Египта. И в Новом Завете Господь на Голгофе выглядит в земном измерении абсолютно проигравшем и пораженным. Почему там надо было вот так в земном утверждении утверждать божию силу, а здесь в земном измерении Божию силу можно было вот так вот низвести?

Отец Александр

— Вот здесь мы как раз, очень хороший вопрос, мы подходим тоже к очень важной теме, когда евангелист Иоанн как бы тоже по-другому смотрит на то, что происходит на кресте. И здесь мы должны говорить о понимании славы в четвертом Евангелии. В самом начале говорится о том, что мы видели славу Христа, славу единородного от Отца. Затем помним первое чудо в Канне Галиле́йской. Оно заканчивается указанием что: «Явил славу Свою, и уверовали в Него ученики Его.». Казалось бы, какое здесь явление? Это слава. То есть для нас явление славы — это что-то такое, ну вот Преображение — явление славы Христа. Но, евангелист Иоанн славу Христа понимает совсем по-другому. У него Преображение в Евангелии нет. Он говорит о славе, как явление божественности. Но, явление божественности для него как раз самое главное — это крест. Поэтому, например в 7-й главе говорится: «Еще не было Духа, потому что Иисус не был прославлен.». И слава Христа — как раз это слава креста. Дело в том, что четвертый евангелист, он соединяет воедино то, что называется святое тридневие: крест, гроб, погребение и воскресение и вознесение. Потому, что мы понимаем, что всегда существует вопрос: зачем Христос умирал, если Он воскрес, если Он все равно мог переступить через смерть, если она над Ним была не властна? Так для чего Он терпел все эти муки, все то, что происходит у Голгофы? И вот апостол Иоанн, он смотрит на это немножко по-другому, не так, как это воспринимает апостол Павел, который тоже через свой личный опыт, через свои страдания проводит эту тему и рассматривает прежде всего, как кенозис — унижение. Он говорит именно о прославлении, потому что он соединяет 3 эти момента: крест, воскресение и вознесение в одно целое. Поэтому у него и крест называется вознесением: «когда Я буду вознесён, к кресту привлеку к Себе .». Там почему так? А потому, что для него крест — это как бы первый шаг к последующей славе. То есть без креста не было бы ни воскресения, ни вознесения. Оно должно было произойти. Вот это долженствование о котором мы уже говорим вторую передачу и будем говорить дальше.

А. Митрофанова

— Подробный разговор все откладываем и откладываем на пятницу, подвешивая и подвешивая интригу.

Отец Александр

— Но, должно было быть именно так. Христос Сам выбирает для Себя этот путь, и это подчеркивается. Он говорит о том, что: никто не отнимает у Меня жизнь. Я сам отдаю ее. И мы говорили о том, упоминали слова Пилату, что: «Ты не имел никакой надо Мной власти, ничего ты не можешь у Меня отнять, если бы дано тебе было слышать.». он идет этим путем, путем к славе, и поэтому и крест называется прославлением, как это ни странно, и он называется иногда вознесением. «Я буду вознесен на крест» — неоднократно Господь говорит, в том числе и в беседе с Никодимом.

А. Митрофанова

— И сравнивается это с вознесением змея в пустыни Моисеем.

Отец Александр

— Да, да. То есть как бы это не поражение, а как мы бы сказали, знаете, вот бывают в военном сражении: противника нужно завлечь в ловушку, как бы побежать, а потом раз и с помощью засады взять его в клещи. Вот примерно тоже самое, как бы условно говоря, происходит и в Евангелии. Происходит видимое поражение, видимые неудачи.

А. Митрофанова

— А ведь Господь с адом ровно это и делает. Он его завлекает в ловушку. Он как будто бы сходит в ад, и ад такое, его проглатывает, и упс, и разрывается. То есть ад не может Его вместить.

Отец Александр

— Да, то есть как бы опять же необходимость. То есть другого пути не было. Необходимость или неизбежность посещения ада. Она была бы невозможна, если бы не произошли все эти события. Поэтому да, победа над смертью — это очень важная тема.

А. Митрофанова

— Это вот та самая передача жизни через смерть, о котором вы говорили. А к отношениям с Отцом возвращаемся. В беседе с самарянкой Господь говорит, что: Люди отныне будут поклоняться не там в Иерусалимском храме, не на горе Гризим, а в духе и истине. Настанет время и настало уже, как он говорит, то самое, что много говорит о том, каким окажется будущее, настанет время и настало уже, когда люди будут поклоняться, в первую очередь, в духе и истине. А в какой точке географического пространства — это будет второстепенный вопрос.

Отец Александр

— Да. То есть самарянка ставит вопрос: где надо поклоняться? А Христос отвечает: как.

А. Митрофанова

— Богу Отцу.

Отец Александр

-Как Отцу, да. Здесь опять же есть триада. Истина — это сам Христос, который скажет: «Я есть путь, истина и жизнь» (Ин. 14:6) в беседе с учениками. И получается, Отцу, во Христе и в Духе, в истине и в Святом Духе. То есть речь идет о теме последующей прощальной беседы, когда говорится о единстве верующих со Христом, с Сыном и Духом, и Отцом тоже. Потому, что так и говорится, что: мы придем и обитель себе у Него сотворим. И тем самым Бог, Он как бы не локализуется, Он не связывается с каким-то определенным местом, что опять же возвращает нас к теме, о которой мы уже говорили, теме Иерусалима, которая все равно возникает даже в тех беседах, которая, казалось бы, с этим Иерусалимом никак не связаны, а все равно он есть. И это один из ключевых вопросов. И действительно Христос вот этой женщине, которая, собственно говоря, имела 5 мужей, даже по современным меркам многовато, а шестой уже даже и не муж, говорит такие вещи, которые Он никогда никому не говорил. Кроме того, только ей одной Он говорит, что Он — Христос. То есть вот никому никогда Иисус Христос не говорил, что Он действительно Христос, Мессия. Ей Он об этом сказал. И, конечно, это опять же связано, наверно, с одной темой, тоже о которой мы будем говорить в следующей передаче, темой веры, с удивительной доверчивости этой женщины, которая вот говорит: Вот если дашь мне воду живую, дай пожалуйста, я не буду сюда ходить, черпать, и все. То есть такая удивительная детская доверчивость, которая позволяет Иисусу Христу раскрыть или открыть то, чего Он больше никому не говорил нигде.

А. Митрофанова

— Ну у нее, судя по всему, и запрос внутренний есть. Ей хочется познать Бога.

Отец Александр

— Есть, совершенно верно. Она видит, что человек перед ней необычный, совершенно необыкновенный. И хотя никаких чудес не происходит, все равно она как бы может быть даже где-то с этой иронией, там когда говорят: Что же, отцы наши брали отсюда воду, а Ты говоришь сейчас: дашь воду живую. Откуда у Тебя вода живая, если у Тебя даже ведра с собой нет? Тем не менее мы видим опять же этот процесс, о котором я говорил. Происходит шаг за шагом перемена с человеком в процессе диалога со Христом. В этом разговоре он для себя находит что-то другое, что позволяет от одной точки совершенно в другую, противоположную перейти. И я уже сказал, что заканчивается не скепсисом каким-то разговор, а наоборот.

А. Митрофанова

— Узнаванием Мессии.

Отец Александр

— Да. Ну она и говорит: «Пойдите посмотрите ни Он ли». И в конце концов самаряне признают Иисуса Христа Спасителем мира.

А. Митрофанова

— И Он остается там на несколько дней.

Отец Александр

— Вот эти слова «спаситель мира», они как раз показывают вот этот универсализм, ту всеобщность, отсутствие какой-то локации. Христос: Богу поклоняться можно везде, а главное, чтобы это была ни какая-то: ни формы, а содержание в духе и истине.

А. Митрофанова

— Отец Александр, вот смотрите, это у меня сейчас 12-я глава открыта: «Иисус же возгласил и сказал: верующий в Меня не в Меня верует, но в Пославшего Меня. И видящий Меня видит Пославшего Меня. Я, свет, пришел в мир, чтобы всякий верующий в Меня не оставался во тьме. И если кто услышит Мои слова и не поверит, Я не сужу его, ибо Я пришел не судить мир, но спасти мир.». Как это сочетается с тем, о чем мы говорили с вами чуть выше, в другой главе читали, что: Бог Отец дал Богу Сыну вот эти полномочия суда*?

Отец Александр

— Да, то есть как бы одно на самом деле увязывается с другим. Суд отдан, но он покамест еще не происходит. Там же говорится, что Он пришел не судить, а спасти мир. То есть человеку протягивается рука. Он может спастись, его можно вызволить из этой ямы неизбежной гибели, если он поверит, если он примет это откровение в Иисусе Христе. Действительно это замечательные слова, которые подводят некий итог всем предыдущим главам, беседам и тому, о чем мы с вами говорили. «Видевший Меня, видел Отца» — скажет Христос через несколько глав уже Филиппу. То есть, по сути, Бог нам явился в облике Сына. Там потому, что все, что говорит Сын, все, что Он делает, совершает — это деяния Божии, деяния Отца. И, собственно, в это нужно поверить: в это полное тождество, в это единство: «Я и Отец одно». И это действительно очень сложно понять. Мы понимаем: вот перед тобой стоит человек, Он ничем от тебя, по сути, не отличается. То есть, конечно, у Него могут быть другие возможности, Он говорит какие-то удивительные слова, но Он такой же человек, как и ты. И Он заявляет, что Он Бог. И делает это неоднократно. И как бы Он не был обычен, чем Он от рядовых людей не отличался, тем не менее это заявление, оно звучит как бы вызывающе. Оно озадачивает. Оно может вызывать отторжение, вопросы, неприятие. Собственно говоря, об этом и посвящено Евангелие. Христос пытается убедить. А Его аргументы или свидетельства, об этом тоже мы еще поговорим, свидетельства, они не принимаются. Или принимаются, но все равно неверие перевешивает, дает о себе знать . И, конечно, это сложный момент. Сложный момент психологический, сложный момент для того, чтобы в этом конкретном человеке признать Бога. Ну это, как бы понимаете, тема веры, а о вере мы еще будем говорить, поэтому не будем забегать вперед. Тем более уже кое-что сказано. Вот вера, она ведет к Отцу.

А. Митрофанова

— Протоирей Александр Прокопчук, преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета проводит с нами этот «Светлый вечер». Открыла сейчас 17-ю главу Евангелия от Иоанна. Это, собственно, глава, которая завершает разговор Христа с учениками на тайной вечере. И вот здесь прям открытым текстом: «После сих слов Иисус возвел очи Свои на небо и сказал: Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную.», и так далее.

Отец Александр

— И здесь важна формулировка: «А жизнь вечная в том, чтобы знали Тебя, единого истинного Бога и посланного Тобою Иисуса Христа.». Вот эта формулировка вечной жизни. То есть признали бы единство между Богом и Иисусом Христом. То есть это вообще звучит, как некая такая, как некий призыв. Вот сама прощальная беседа начинается со слов: «Веруйте в Меня и в Бога веруйте.».

А. Митрофанова

— Почему Святой Дух здесь не упоминается?

Отец Александр

— Ну потому, что Святой Дух, Он как бы, он, во-первых, очень много упоминается в предшествующем тексте. И, более того, когда Иисус Христос говорит Своим ученикам о Святом Духе, Он говорит о том, что, такие необычные слова, 14 глава, 17-й стих: «И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет...». Смотрите, как это можно увидеть Духа? Естественно, Его увидеть нельзя. А тем не менее Христос говорит о том, что: Дух, вы знаете Его, Он с вами прибывает. И тоже самое на самом-то деле Он говорит и о своих отношениях с Отцом: «Если бы вы знали Меня ( до этого, 7-й стих, 14 главы) , то знали бы и Отца Моего. И отныне знаете Его и видели Его.». То есть: «Видевший Меня, видел Отца. Видевший Меня, видел Духа.». То есть вот это единство Троицы, оно подчеркивается в Евангелии, о нем идет речь. Но, здесь, в этой молитве действительно, понимаете, еще раз скажу, что мы требуем каких-то формулировок. Это очень часто, вы знаете, как, даже как литературовед, когда всегда трудно читать всякие отзывы, когда говорит: а этого там нет, а этого там нет, а этого там нет , а того-то там нет, а должно быть по-другому. Но, это есть некий авторский замысел: что-то есть, чего-то нет. Мы не можем оспорить слова самого Иисуса Христа. Тем более мы понимаем, что они произносятся еще до того, как Дух был сообщен ученикам. То есть, когда уже Он будет сообщен, тогда они поймут. Но, пока Его еще нет, пока Иисус Христос не ушел, то говорить об этом пока преждевременно. Есть некое только обетование, обещание. Действительно ученики могли соприкоснуться с Духом в процессе служения Христа, в Его проповеди, в Его чудесах. Но, все равно пока для них это еще. Тем более эти слова, они все-таки являются молитвой. Это обращение к Богу. Это не какая-то там катехическая проповедь, это не «Символ веры», в которой, кстати, еще раз подчеркну, Дух Святой не назван Богом, Он назван Господом.

А. Митрофанова

— А в чем разница между Богом и Господом?

Отец Александр

— Господь — это наименование для второй ипостаси. Дело в том, что действительно это была большая проблема. Нам кажется, все это так легко и просто.

А. Митрофанова

— Подождите, а в первой заповеди разве не: «Я Господь, Бог твой»?

Отец Александр

— Господь, Бог, да. Но, в Новом Завете слово «Господь», оно относится именно, в посланиях апостола Павла, он говорит: У нас один Бог и один Господь, и прежде всего к Иисусу Христу, Его православному состоянию. Он является Господом этого мироздания. Ему подчиняется все. А, например Василий Великий, который написал большую книгу о Святом Духе, он, несмотря на эту замечательную книгу, в этой книге Духа Святого Богом не назвал . потому, что, вот еще раз скажу, как, чего, что, у нас какие-то вещи являются обыденными, понятными спустя века. Но, в той ситуации вот так вот расширить Бога сначала до двух, двоичности, а потом троичности было непросто. Это человеческому сознанию всегда было очень сложно принять. И поэтому все это шло поэтапно. И даже эту проблему зафиксировал наш «Символ веры».

А. Митрофанова

— Отец Александр, вы меня простите, что сейчас сильно в сторону уведу, но не могу не задать вопроса об еще одной очень загадочной ипостаси, о Премудрости Божий, которая упоминается. Вот как она там? В «Книге Притчей Соломоновых» она говорит, что: «Когда Господь творил мир, я была при Нем художницей. И радость моя, — и радовалась всему, что она видит и созерцает, — и радость моя была с сыновьями человеческими.». Премудрость Божия в каких отношениях и в какой, я не знаю, субординации, как это правильно вообще языком-то выразить, находится с Пресвятой Троицей?

Отец Александр

— Новый Завет, он отождествляет эту Премудрость Божию, Софию именно со второй ипостасью. Потому, что мы с вами сегодня говорим о том, что Новый Завет, он как бы ставит вопрос о том, кем был Иисус Христос. И вот когда этот вопрос, он стал перед священными Писателями, перед апостольской Церковью, то они именно в этих книгах премудрости, где говорится о Премудрости, которая действительно как бы сопутствует Богу, которая участвует в творении, которая является относительно слабой видели как раз то, о чем говорится в начале Евангелия от Иоанна: слово. Вот слово Божие, которое участвует в творении, которое сопутствует Богу, которое, по сути, является как бы Его руками и через которое Он действует, и производит все. И Евангелие тоже самое. Как бы вот эти понятия логоса и Софии, они, конечно, имеют свою историю, и это отдельная тема, потому что везде по-разному в разных философских школах, но, конечно, это вот то, что зафиксировано. И в посланиях апостола Павла: в послании к колоссянам, в послании 1:15 говорится об этом, о том, что Иисус Христос творит этот мир, и в других апостольских текстах : в начале послания к евреям, то есть, есть устойчивая новозаветная традиция, когда вот эту премудрость Бога отождествляют со второй ипостасью, со словом Божиим, Исусом Христом.

А. Митрофанова

— Потрясающе. То есть не случайно Премудрость Божия в этом рассказе о себе говорит фактически о том, что, когда еще Господь сотворял этот мир, она уже была медиатором между вот этим будущим человечеством и Господом Богом.

Отец Александр

— Да, да, да, это действительно вот такая тема. Логос, он действительно воспринимается, как посредник, например Филона Александрийского, между Богом и творением мира, где действительно очень много общего, кроме того, что логос для Филона, конечно, не является ничем божественным, он относится к миру неких идей. А Новый Завет говорит именно о божественности этой Премудрости, которая для нас как бы проявляется в облике Господа Иисуса Христа.

А. Митрофанова

— Возвращаемся к 17-й главе Евангелия от Иоанна, которая, по сути, это монолог Господа, Его разговор с Богом Отцом, и мы все свидетели этого разговора. Вот это то, что, знаете, тоже очень трудно укладывается в голове: Бог говорит с Богом, и мы все свидетели.

Отец Александр

— Ну на самом деле это очень важный текст. Он требует, конечно, более подробного анализа. Но, что очень важно: как Иисус Христос подводит итог Своему служению . Это 6-й стих, Он говорит: «Я явил Твое имя людям, которых Ты дал Мне от мира.». Что значит «явил Твое имя людям.»? Этим именем они познали Бога как Отца. То есть то совершенно новое, чего раньше не было и не могло быть. Потому, что прежде всего мы познаем Бога как Отца Иисуса Христа, а уже через Него, как своего Отца, о чем уже сегодня говорили. И мы говорили о прославлении. Христос в этой молитве молится о двух славах. Он молится о славе Христа, говорит о том, что: «Пришел час прославить Сына Твоего.». А дальше говорит о Своей надмирной славой, 5-й стих: «Прославь Меня Ты, Отче , у Тебя Самого славою, которую Я имел, когда мира еще не было.». То есть, есть слава эта земная, слава того, что Христос совершает замысел Божий и завершает его на Голгофе. А есть слава, которая была всегда, вот эта надмирная слава, слава Премудрости, о которой мы с вами только что вели речь. И вот дальше уже, в конце этой молитвы, на самом-то деле молитвы, они появляются только в завершающей части Евангелия, Христос молится перед гробом Лазаря. Потом мы говорили: «Пришел час прославить Сына Твоего», в 12-й главе появляется молитва. Христос говорит о Своих молитвах в прощальной беседе с учениками. Вот как бы тема молитвы, она возникает только в завершении этого Евангелия. И, конечно, финалом является молитва 17-й главы. И в конце Христос говорит: «И славу, которую Ты дал Мне, Я даровал им...». То есть эта слава того, что люди уверуют, чтобы верой был мир что Ты Меня послал.«. И дальше Христос говорит о том, чтобы: «И где Я хочу, чтобы они были со Мною, да и видят славу Мою.». То есть вот эта двойная слава: слава земных дел и слава прославления Христа на земле, приведение людей к вере, это своего рода вступление к нашей следующей беседе, тема веры, и слава Небесная, все это теперь переходит к ученикам. И вот Христос молится о том, чтобы, с одной стороны, Его дело, оно было сохранено, чтобы оно не исчезло, не пропало. А с другой стороны, Он хочет теперь этих учеников соединить с Собой, чтобы: «Где Я, там и они были». То есть эта связь, она уже нерасторжима, неразрушима. И в этом, собственно говоря, и предназначение дела Христа: чтобы объединить человечество с Собой в Своей славе.

А. Митрофанова

— Раздробленная, распадающаяся на части, раздирающая друг друга, тянущая вечно одеяло в свою сторону человечество собралось бы во Христе воедино.

Отец Александр

— «Да будут едины, как Мы едины». Не случайно говорится в заповеди о любви: «По тому узнают, что вы Мои ученики, что любовь имеете между собою». То есть ученики должны быть действительно олицетворением любви, олицетворением единства. И мы понимаем, что, конечно, один из вызовов истории Церкви — это действительно раздробленность и разделение.

А. Митрофанова

— Да, к чему мы призваны и где мы есть. Да, будем трезво смотреть на себя понимать свою задачу. Планка-то о-го-го. Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом, вперед.

Отец Александр

— И к этому единству мы как раз призваны. И на самом-то деле эта тема.

А. Митрофанова

— А что ж мы творим тогда.

Отец Александр

— Вот тема, собственно говоря, единства между лицами Святой Троицы, она переходит в тему единства Бога с учениками: «Чтобы они были едины, как Мы». И Христос говорит такие слова: «Я живу, и вы будете жить. В тот день узнаете вы, что Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас.» (Ин 14:20). То есть предназначение верующих — это вступить в это единство с Богом. То есть это единство, оно теперь становится их достоянием. Они приобщаются к нему. И вот это как бы завершение второй нашей такой беседы о единстве с Богом, откровение Бога, потому что это не просто какое-то теоретическое знание, не просто какие-то сведения о Боге, а это вот опыт. Опыт соприкосновения с Богом и познание этого уникального единства в Нем.

А. Митрофанова

— Посмотрим в зеркало и трезво содрогнемся. Посмотрим вокруг и схватимся за голову: что же мы творим. При этом не будем терять надежды. И «надежда не постыжает» (Римлянам 5:5). И спасибо, отец Александр, за этот разговор. Завтра, как понимаю, речь пойдет о вере. Для меня, сразу скажу, это непросто, потому что каждый раз, когда говорят: «Ну вот поговорим о вере», мне сразу хочется спросить: а в чем конкретика, что конкретно вы хотите услышать? Или что конкретно вы хотите сказать? Потому, что как визуализировать, что это такое, как наощупь узнать, что это такое, вера. Но, тем не менее будем пытаться. Протоирей Александр Прокопчук, преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета, автор цикла лекций о Евангелии от Иоанна, который отец Александр как раз в Свято-Тихоновском Университете читал, а теперь и нам досталось, и нам перепадает, вот целую неделю радуемся, празднуем по этому поводу и углубляем свои познания. Я, Алла Митрофанова, осипшая, обещающая к завтрашнему дню прийти в себя. Прощаемся с вами. До свидания.

Отец Александр

— До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Притча о блудном сыне». Протоиерей Федор Бородин
• Светлый вечер с Владимиром Легойдой
• «Притча о талантах: как исполнить Божий замысел о себе». Священник Стефан Домусчи