«Путь к священству». Игумен Михаил Семёнов

(09.05.2023)

Вид с вечерней улицы на подсвеченные окна

У нас в гостях был наместник мужского монастыря Спаса Нерукотворного пустынь в селе Клыково Калужской области игумен Михаил Семёнов.

Наш гость рассказал о своем пути к вере, о решении стать монахом сразу после того, как впервые посетил монастырь, а также о знакомстве и общении с прозорливой старицей Сепфорой, видевшей при жизни Богородицу.

Ведущие: Константин Мацан, Кира Лаврентьева

Константин Мацан:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, здравствуйте, уважаемые друзья, в студии у микрофона Кира Лаврентьева...

Кира Лаврентьева:

— Добрый вечер!

Константин Мацан:

— И я Константин Мацан, добрый вечер, в гостях у нас сегодня игумен Михаил (Семёнов), наместник мужского монастыря Спаса Нерукотворного пустынь в селе Клыково в Калужской области, добрый вечер.

Игумен Михаил (Семёнов):

— Добрый вечер.

Константин Мацан:

— Напомню вам, отец Михаил, и нашим слушателям, что в этих беседах, которые мы во вторник, в 8 вечера с Кирой на волнах Радио ВЕРА ведём, мы говорим со священником о его пути к вере и в вере, о том, какая цепь событий привела к тому, что человек стал священником, каким дальше был этот путь, с какими вопросами, поисками, открытиями о себе, о вере, о Боге этот путь был сопряжен. Вот об этом обо всём сегодня хотелось бы с вами тоже поговорить. Обычно путь человека к вере и в вере состоит из этапов, каких-то встреч, каких-то открытий, каких-то важных событий, которые как такие межи, столбы отсчитывают духовный путь. На какие бы главные этапы вы бы разделили свой путь?

Игумен Михаил (Семёнов):

— Вы знаете, все началось с раннего детства. Я никогда не был атеистом, у меня никогда не было осознания отсутствие Бога, это все благодаря, конечно, моей бабушке Евфросинии, которая мне с детства всегда рассказывала про Иисуса Христа. Это были такие вечерние беседы, мне было очень интересно. Тогда было детское впечатление, она говорила: «Господь над тобой наблюдает», и представьте, я был ребёнком, во сколько ребёнок бегает? В два — в три года я бегал вокруг дома, забегал за угол и смотрел: смотрит Господь или не смотрит?

Константин Мацан:

— А вы куда смотрели?

Игумен Михаил (Семёнов):

— В небо, конечно. Я же понимал, что если Господь наблюдает, то он где-то прячется, я же Его не вижу, значит, надо куда-то за угол забежать и подловить Его. Подловить, чтобы Он не успел спрятаться. Но это такое детское впечатление. Всегда душа была наполнена присутствием Божьим, у меня на протяжении всей моей жизни было ощущение присутствия Божьего. Всякие были истории в жизни, и подростковый период, когда хочется какого-то юношеского драйва получить, но все равно я очень чётко чувствую руку Божью. Как пример тому, я всегда носил крестик, с раннего детства у меня было желание, до школы носил крестик на теле, а когда пошёл в школу, то мама объяснила, что там нельзя, мне его зашили в карман пиджака, но это было для меня очень важно. Носил этот крестик, когда я был подростком, я уже ничего не боялся, опять носил крестик. Если я что-то совершал, не очень хороший проступок, то я терял крест. Для меня это был явный знак того, что я перешёл какую-то грань. Да, тогда, конечно, не было такой практики воцерковления, где можно было бы пойти на исповедь, рассказать все батюшке, потому что храмов было мало, я жил в Крыму, я жил в посёлке, в 40 км от Симферополя, и чтобы сходить в храм, надо было, чтобы мама в какой-то выходной день спланировала поездку. Мы ехали туда, в Симферополе было всего три храма, храмы всегда были битком. Как я помню, это же Крым, жарко, мы потные. Это надо было выстоять в таком, как селедка в банке.

Константин Мацан:

— Одновременно и подвиг, и паломничество.

Игумен Михаил (Семёнов):

— Да, да. Это было. И, естественно, это все проходило не так, как хотелось бы. Священники не могли уделять всем внимание, до каждого достучаться, чтобы всем все подробно рассказать. Хотя мне лично всегда было интересно, я, уходя из храма, задавал маме вопрос. Я говорил: «Мама, а почему мы не можем со священником пообщаться?» То есть у меня была детская мечта не просто сходить в храм и отстоять службу, выполнить то, чего я не понимаю, по-честному. Ребёнок не понимает, что с ним происходит. Мама: иди на исповедь, иди причащайся, а что это происходит, зачастую дети, наверное, даже сейчас не понимают, если им подробно не объяснить детально, образно. Чего взрослые почему-то не делают. Сказали — иди, значит, иди. А для чего иди? Это очень плохо. Ребёнку нужно все очень наглядно и подробно объяснять. И вот это была детская мечта — общаться со священниками. Она так и осталась. Такой возможности нет, потому что в нашем посёлке храма не было. Да, мы ездили в храм, да, мы причащались, мы участвовали в каких-то богослужениях, но это было несколько раз в году, когда мама находила возможность. Затем я окончил школу, пошёл в армию, и уже в армии, когда я находился, это уже 90-й год, 91-й, мне родители писали письма о том, что они были инициаторами открытия храма в нашем посёлке. То есть там когда-то храм в посёлке был, из него сделали детский садик, потом в перестроечное время этот садик закрыли, и вот родители, ещё группа людей, были инициаторами, чтобы отдали это здание, они открыли это здание, минимально сделали какой-то ремонт. И у владыки они тогда попросили священника, отец Сергий Матвиенко, который сейчас является настоятелем этого храма, в посёлке Октябрьском, Красногвардейского района, храм «Достойно есть». Я, читая эти письма, думал: как здорово, наконец-то исполнится моя мечта. Я вернусь домой, и у меня будет возможность общаться со священником. Детское впечатление было, что священники — самые умные, что они самые грамотные, потому что они знают какую-то тайну. Раз они с Богом общаются, значит им открыта тайна. Другим не открыта, а им открыта. Это было детское впечатление, это детское впечатление длилось до того времени, пока я уже не стал, вернувшись из армии, познакомился с отцом Сергеем, отец Сергий был не намного старше меня, лет на пять. Молодой, ревностный священник, с молодой женой, с матушкой Ольгой, на тот период времени у них было двое маленьких деток. И вот они начинали возрождать этот храм. Вот так началось моё воцерковление. Я, вернувшись из армии, не мог напитаться, насладиться этой церковной жизнью. Зная, в своем посёлке каждый квадратный метр, заходя на территорию вот этого церковного двора, это был оазис, это был другой посёлок, это было другое измерение. Я попадал в другое измерение. Это другие люди, другие разговоры, другие принципы, другое общение, ты безусловно получал благодать, которая просто окутывала каким-то облаком. Это была какая-то райская территория для меня, человека, вернувшегося из армии, из каких-то советских привычек, из каких-то таких отношений, которые были всегда не братолюбивыми, извините, в армии. Там совершенно по-другому строились отношения. И из армии, из этих жёстких условий попасть в райские отношения, братские, я был просто окутан этой любовью, общением, теплотой. И, конечно, я оттуда не хотел уходить. Я у отца Сергия напросился хоть на какую-нибудь работу, тогда я так это понимал, что только больше времени проводить в храме. Конечно, я в 21 год ничего не умел делать по строительству, но я очень хотел, старался, что-то делала, помогал, что мог. Но больше мне это нужно было не для того, чтобы деньги заработать, а для того, чтобы находиться в храме, потому что мне Господь дал ощущение вот этого райского места.

Кира Лаврентьева:

— Голод по Богу был у вас очевидно. Прямо с самого раннего детства.

Игумен Михаил (Семёнов):

— Я думаю, что все люди этого хотят, только не понимают — как. Все хотят иметь рядом добродетельных людей. Я думаю, что все этого хотят. Допустим, девушка выходит замуж за парня, она же хочет в нём видеть добродетельного мужа. Хочет. Парень женится на девушке. Он что хочет от неё?

Кира Лаврентьева:

— Чтобы она была доброй женой.

Игумен Михаил (Семёнов):

— Да, чтобы она была доброй женой, чтобы были добрые детки. Все этого хотят, но только никто этого не делает. А всё-таки христианство и люди, которые стараются искоренять в себе грех и борются со своими страстями, они как раз стремятся к этой духовной чистоте, жить по любви. Вот это самый главный принцип, который христианство дает возможность. Да, кто-то достигает, кто-то останавливается, впадает в какое-то неофитство или ересь, тут уже в зависимости от того, какая страсть человеком обладает.

Кира Лаврентьева:

— Отец Михаил (Семёнов), как так получилось, что вы поехали трудником в Оптину Пустынь?

Игумен Михаил (Семёнов):

— Это все в меру моего характера. Я всегда был человеком, быстро принимающим решение. Я не мучался с решениями, как мне сделать: так или по-другому? Так сложилось, что я для себя решил, что я по любому буду что-то делать около церкви. Единственное, будучи молодым человеком, у меня было два понимания. Заняться бизнесом? Это девяностые годы, начало девяностых, и помогать строительству храма, либо самому пойти в церковь и что-то делать самому в церкви. Был какой-то период, когда я для себя решал, какой у меня путь. Я понял, что занимаясь бизнесом, этого чистого пути не будет. Там все будет наполнено и лукавством, и всем остальным, и воровством. Все через это прошли, и любой бизнесмен, приходилось ему переступать через свою совесть, они от этого только страдают. Тогда и был как раз период времени, когда именно церковь нужно было возрождать, не бизнес выстраивать в нашей стране, не богатство приумножать, а именно нужно было закладывать камни в нашей церкви. И я для себя решил, что я иду.

Кира Лаврентьева:

— Прямо в монахи?

Игумен Михаил (Семёнов):

— Нет. На первом этапе нет. Потому что я про это, если честно, ничего не знал. Потому что, вернувшись из армии, у меня был период времени, наверное, полгода, когда я просто обильно читал. И читала взахлёб.

Кира Лаврентьева:

— Ещё в Крыму?

Игумен Михаил (Семёнов):

— Да. Я вопросами засыпал отца Сергия. Он на тот момент не скажу, что он был богословски подкован, но был очень прилежный священник. Он не на всё мог ответить, и он просто по вечерам сидел, листал святых отцов. И я на следующий день приходил, он мне выдавал пачку книг. И мне на несколько месяцев этого хватало, чтобы все это освоить. И когда я уже достаточно напитался, я понял, что с этим нужно что-то делать.

Константин Мацан:

— Игумен Михаил (Семёнов), наместник мужского монастыря Спаса Нерукотворного пустыни в селе Клыково Калужской области, сегодня с нами и с вами в программе с

«Светлый вечер». А какие вопросы у вас были? Что вас тогда, по молодости, интересовало? Это были вопросы богословские, это были вопросы: как устроена церковная жизнь? Или это были сомнения какие-то?

Например, есть же вопросы: «Зачем целовать руку священнику?»

Игумен Михаил (Семёнов):

— Не то и не другое. Это сохранилось ещё детское любопытство, поиск тайны, я искал тайну. Тайна, которая зародилась, как устроено Царствие Божие, мне хотелось узнать, потому что все эти вопросы: догматические, исторические, какие-то противоречия сектантские на тот момент меня вообще не интересовали. Меня интересовало устройство Царствия Небесного. Читая разную литературу, я соприкасался с разными этапами из истории церкви, что меня крайне удивляло, что были какие-то ереси, расколы. Но я тогда не придавал этому значения, это не тот уровень, который меня тогда интересовал. Мне хотелось понять сам вопрос: как правильно верить? Кто такой Бог? Как Он выглядит? Вот что меня тогда интересовало. Вы поймите, те семинаристы, которые сегодня получают образование, не понимая, как устроен Бог, они получают образование, но они не получают веру. И когда либо молодые священники, либо семинаристы уходят просто из церкви, правильное им дали образование? Может быть, надо было начинать

с закона Божьего, чтобы они просто осознали присутствие Божие, стали верующими, богобоязненными людьми, а потом уже накладывать знания. А у нас накладывают знания, за это получают отметки, а извините, не всегда люди верующие. Если бы это так было, то, наверное, у нас в истории не было бы Сталина, семинариста, Калужская семинария прославилась после революции тем, что они первые, кто создали комитет безбожников, вот как им знания помогли в этом случае? Если они были неверующими.

Константин Мацан:

— А какие ответы вы для себя находили на этот вопрос? Ведь даже сама формулировка: как устроен Бог, она требует какого-то объяснения, понятно, что вас тогда это интересовало, но что вас тогда удовлетворило как ответ?

Игумен Михаил (Семёнов):

— Понимаете, вы хотите услышать от меня логику. В вере нет никакой логики. Это все на уровне ощущений и какого-то внутреннего осознания, которые даже языком передать сложно. То, что я тогда получил, то, что я осознал, я хотел — и мне Бог дал. Я получил очень глубокую веру. Я испугался, потому что я уже не мог быть бизнесменом, я уже не мог заниматься чем-то другим, я понимал, что всё, вот оно: ты хотел, ты получил. Там не столько книги, сколько Господь дал внутреннее осознание веры. Я это даже языком выразить не могу. И на протяжении всей моей жизни, и сейчас, Господь ведёт меня так, как я этого желал. Он дает то, что я желал. Причём здесь наука? Причём здесь образование?

Константин Мацан:

— А вопроса не было ни про образование, ни про науку, а про то, на что был тогда направлен вектор интереса? Ведь нас слушаю сейчас люди, которые первые шаги в вере совершают и теми же вопросами задаются.

Игумен Михаил (Семёнов):

— Я как желторотый птенец глотал всё, что у меня было. Я не разбирал. Вот какая книга появлялась: я её читал. Пока её от корки до корки не прочитывал. Я столько в себя вложил, что когда я приехал в Оптину пустынь, чему я удивился, что многие монахи просто ничего не читают. Меня это поразило. То есть люди строят абстрактную какую-то жизнь духовную, не имея глубинного вот этого богословия, внутренних знаний. То, которое дает Бог людям, это не книги, ещё раз повторюсь. Вы все пытаетесь найти формулу — нет этой формулы. Человек желает — Бог дает. Не желаешь — Бог не дает. Книги здесь не помогут. Мы все читаем одни и те же книги, одни и те же жития святых, только почему-то святых у нас маловато.

Константин Мацан:

— Какие у вас были впечатления от Оптиной пустыни, когда вы только туда приехали?

Игумен Михаил (Семёнов):

— Хорошие. Это было такое замечательное время вдохновения, когда было какое-то единение среди братии, когда все очень тесно общались друг с другом, не было какого-то разделения, был очень хороший подъём. Все искренне трудились, трудники, которые приезжали, паломники. Такое время было подъемное, конечно. Духовно подъемное.

Кира Лаврентьева:

— Интересно ваше знакомство с матушкой Сепфорой. Вы же сначала просто к ней подбежали как трудник? Как-то мельком, вас ещё Сергеем звали, она говорит: Сергей, Сергей, мы ещё будем с тобой вместе жить. Это так удивительно.

Игумен Михаил (Семёнов):

— Ну да, вы знаете, опять же, читая святых отцов, я понимал, что духовные знания не в книгах, а у старцев. И мне хотелось вот как бы прямого общения со старцем. То, с чем я приехал в Оптину пустынь — это именно учиться духовному. Не знания получать, я мог бы в семинарию поступить, не знания получать, а учиться именно духовному, Тому, что Бог дает.

Кира Лаврентьева:

— Перенимать дух.

Игумен Михаил (Семёнов):

— Да. Но когда я приехал, в Оптиной пустыни отца Илия не было. Он как раз в это время лечился в Крыму. И какое-то продолжительное время его не было.

Кира Лаврентьева:

— Поменялись вы местами.

Игумен Михаил (Семёнов):

— Да. А приехала схимонахини Сепфора. И слух разошелся по монастырю, что приехала старица. Все тогда хотели что-то услышать о себе, какое у тебя будущее. Потому что если человек прозорливый, все понимали, она может знать, что тебя ждёт в будущем. И я тоже этого хотел. Я тоже пришел в здание, в котором она находилась, это было больничное помещение, оно и сейчас там находится, когда заходишь в монастырь с правой стороны, там корпус больничный. И вот она там принимала. Я постучался, вышел какой-то монах и спросил: что ты хочешь? Я ответил: к матушке Сепфоре. Он мне говорит: «Да ты что? Здесь игумены в очередь стоят, иди отсюда». Я ушел. А на следующий день я выходил из Введенского храма, нас там было человек пять трудников, и кто-то из трудников говорит: смотри-смотри, старицу ведут, пойдём, возьмём благословение. Я был на тот момент неофит. Я многого не знал, меня это смутило, я думал: как у женщины брать благословение? Но я сзади пристроился, смотрю, матушка Сепфора троеперстием просто крестит людей, не дает руку целовать, просто крестит. Люди подходят: «матушка, благословите», она просто крестит и всё. Ну думаю, ничего страшного. Моя мама точно так же меня крестила, в этом никакой зазорности, противоречий, что что-то нарушается, нет. И я сзади пристроился, она меня перекрестила, потом взяла меня за плечо, ты кто? Она была слепая. Я говорю: я Сергей. Она такая: а что ты здесь делаешь? Я говорю: в экономском отделе помогаю, по всяким делам езжу. Такая пауза. «А нам вместе с тобой жить». Я в каком-то нахожусь в недоумении. А сзади стоит келейница и говорит: «Слушай, слушай, что матушка говорит, она старица». Я не стал ничего расспрашивать, она меня хлопает по плечу, она поняла моё смущение, хлопает меня по плечу и говорит: «ну бегай, бегай пока». И всё, мы расстались. Я ушел в недоумении. Я готов был исполнить благословение, но я не понимал, его просто не понимал. Я пришел к одному послушнику, который матушку знал, ездил к ней в Киреевску. Я говорю: матушка старица? Старица. А где она живёт? На квартире, у дочери. А сколько там комнат? Две. Говорю: ты знаешь, мне матушка Сепфора сказала, что нам вместе жить. Естественно, я не такой глупый, я понимал, что я в Киреевск к ней в квартиру не поеду жить. Жила бы где-нибудь матушка в монастыре, понятно, я бы просто поехал в этот монастырь. Но не в квартиру же дочери. Я на какое-то время это просто забыл. До того момента пока матушку Сепфору не привезли в Клыково.

Кира Лаврентьева:

— История с Клыково у вас тоже потрясающая. Ведь это один из самых молодых монастырей на территории нашей страны. И когда вы туда приехали, там была совершенно непролазная история с дорогами, туда невозможно было добраться на службу обычным людям, весной и осенью там размывало все совершенно. И вам ещё приходилось настоятеля храма, отца Петра, привозить — отвозить, в общем, это было настоящее служение для вас.

Игумен Михаил (Семёнов):

— Да, отцу Петру было очень сложно, ему уже было за 70 лет, он был больной, 11 лет он в лагерях просидел, он бывший почаевский брат, он иеромонах из Почаева, отсидел 11 лет. И мы, когда с ним встретились в Ново-Казачьем, это пригород города Козельска. И вот мы ходили к нему из Оптиной пустыни. Нам не хватало какого-то отцовского тепла. А он был очень мягкий человек, и он предложил нам всем идти с ним в Клыково, чтобы там строить скит. Он был инициатором этого дела.

Кира Лаврентьева:

— А вам не страшно было идти в такую совершенно неперспективную с первого взгляда историю? Когда нет ни еды, ни воды, ни комфорта, вообще ничего. Вы же ещё не были монахом, чтобы принимать такие серьезные решения.

Игумен Михаил (Семёнов):

— Вы знаете, мы же сегодня говорим о каких-то Божьих откровениях? Накануне этого дела недалеко от нашей деревни Оптина пустынь взяла поля — 300 гектар, там деревня Редково, они до недавнего времени были нашими, нашего монастыря поля. Но это не имеет значения. И вот отцы меня благословили, отец Антоний благословил, поля только взяли, их ещё не обрабатывали, и там бывали картавины, то есть для того, чтобы косить сено, нужно, чтобы поле было чистым. И вот я на тракторе с граблями сюда, на это поле, проехаться по участку и разбить все картавины. И когда я проезжал, я увидел вдалеке храм. Мне было очень интересно. Время было, я подъехал к храму, к нему подъехать было нельзя, я внизу оставил трактор, пешком поднялся на эту горочку. Тогда ещё не было ограды, вообще ничего не было. И вы знаете, когда я сел на берегу реки, меня окутало такое тепло, вот чувствую — здесь остаться и умереть. Поэтому когда чуть-чуть позже мне отец Пётр начал рассказывать про это же место, то оно мне уже было близко.

Кира Лаврентьева:

— Вы его уже знали.

Игумен Михаил (Семёнов):

— Да. Я его уже знал. Я вам скажу больше. Я вам открою секрет. Когда я служил в армии, я служил в ракетных войсках, в Германии, и у нас были хранилища головок ракет. И я залез на это хранилище, уже был старослужащим, было лето, тепло, я сел под какое-то дерево, и уснул. Мне приснилось Клыково. Я тогда не мог понять, что мне приснилось, потому что я сам крымский житель, у нас нет таких местностей. То есть из детства я таких местностей не видел. У нас в основном степи и какие-то лесополосы. А что вот какая-то красивая река, поля вот эти, леса, я просто не мог этого видеть. Я тогда не понял этого сна, а когда я приехал в Клыково, все, что я видел, этот сон стал для меня явью. Я увидел те места, которые были во сне. Господь, видимо, заранее что-то там планировал. Мы же не всегда понимаем, что с нами будет. Господь как-то... Видать, надо было Клыково строить, Господь какого-то рядового... Надо туда отправить. Строить.

Кира Лаврентьева:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, дорогие друзья. У нас в гостях игумен Михаил (Семёнов), наместник мужского монастыря Спаса Нерукотворного пустыни Козельской епархии. У микрофона Константин Мацан и Кира Лаврентьева, мы вернёмся через несколько секунд.

Константин Мацан:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается, ещё раз здравствуйте, уважаемые друзья, у микрофона Кира Лаврентьева и я Константин Мацан. В гостях у нас сегодня игумен Михаил (Семёнов), наместник мужского монастыря Спаса Нерукотворного пустыни в селе Клыково в Калужской области. Мы продолжаем наш разговор о пути отца Михаил к священству и в священстве. Вот до священства мы ещё не дошли. Как вас озарило это желание, решение: дерзать, хотеть быть священником?

Игумен Михаил (Семёнов):

— Вы знаете, дело в том, что я-то священником и не дерзал. Я на каком-то этапе для себя принял решение, что я буду монахом. Это было точное решение. Оно возникло после поездки в Троице-Сергиеву лавру, до этого я представления о монастырях вообще не имел. Я читал ...

Константин Мацан:

— Это было все до Оптиной пустыни?

Игумен Михаил (Семёнов):

— Да, я читал, но представления не было, потому что у нас в Крыму были только храмы, монастыря не было ни одного. Я рисовал какую-то картинку в голове, наверное, больше из каких-то фильмов католических, либо буддистских, что-то такое, но полное представление о православном монастыре у меня не было. И у меня сложилась поездка к моему родному старшему брату Геннадию, который живёт и сейчас в Долгопрудном. Отец Сергий попросил: ну ты будешь у брата, съезди в Троице-Сергиеву лавру, купи литературы. Тогда купить было просто ничего невозможно, ничего не было. Я говорю: хорошо. Я посетил брата, взял рюкзачок и поехал в Троице-Сергиеву лавру на электричке. Когда я вышел из электрички и прошел улицу, когда мне открылась это панорама монастыря, я просто заплакал. Я просто прослезился, потому что ничего красивее я в жизни не видал. Первая мысль: извините, это невозможно построить корыстно. Это можно было построить только бескорыстно, не имея никакой выгоды. То есть кто в этот монастырь какую-то выгоду вкладывал? Это первые мои мысли. Это просто слава России, слава русского народа, и что монастыри и являются каким-то фундаментом жизни, духовной жизни русского народа. И не только Троице — Сергиева лавра, любой монастырь, но на тот момент я увидел Троице-Сергиеву лавру и увидел: вот она Россия, вот она в чем Россия. И когда я в первый раз вошёл в монастырь, я оказался в 16-м веке. Мужики с бородами, в каких-то фуфайках, в каких-то кирзачах, бечёвкой подпоясанные, какие-то ленточки на волосы привязаны, я увидел 16-й век, я больше ничего не увидел. Я не знал, куда иду, я просто шел по прямой, естественно, я дошел до храма, где находятся мощи преподобного Сергия, я не знал, что такое мощи. Я просто раньше читал, что есть какие-то мощи, ноль представления. И я зашёл в храм, долгое время, минут 40 я просто стоял и рассматривал купол. Росписи, которых я в жизни не видел. И только спустя 40 минут я голову опустил вниз и увидел, что куда-то идёт очередь. Я спросил: а куда очередь? К мощам. Каким? Преподобнаго Сергия. Ну я пристроился, пошёл, приложился. После того, как я приложился, я из монастыря не мог идти. Я из храма вышел, я понимал, что надо куда-то идти, книги какие-то покупать, что-то делать надо. Ну всё, я понимал: а зачем? Я долгое время внутри маялся. И один голос говорил: книги покупать и ехать к брату, а другой голос говорил: а зачем? Всё, здесь живи и всё, что тебе? Что тебе не хватает в жизни? И я с каким-то чувством дошел до ворот, но всё-таки меня что-то внутри ломало. И я увидел какого-то монаха, он был в застиранном подрясничке, не в грязном, но в таком застиранном, рабочем подрясничке. И у меня возникло, что надо что-то спросить. Что — не знаю, но надо что-то спросить. И когда я подошел, я ничего другого не вымолвил, кроме того, как спросить: как стать монахом?

— Константин Мацан:

Хороший вопрос.

Кира Лаврентьева:

— Ничего себе. Резкий поворот.

Игумен Михаил (Семёнов):

— И он так запросто как-то по-братски говорит: а ты откуда? Из Крыма. Всё, где твои вещи? Давай, поехали, мы сейчас скит строим. И он меня ранил вот этой своей простотой, вот как будто бы он 100 лет меня знает, он мой друг, просто я встретил друга: всё, поехали с другом, будем сейчас чего-то строить. Я замежевался, говорю ему: прости, мне книг надо купить, мне надо вернуться, я понимал, что я не могу совсем все бросить. Но у меня такой характер, надо всё-таки закончить начатое. Но он меня ранил. Всё, я уехал и ни о чём другом думать больше не мог.

Константин Мацан:

— Ранил в хорошем смысле слова.

Кира Лаврентьева:

— Да, он тронул вас.

Игумен Михаил (Семёнов):

— Никаких других мыслей у меня не было. После этой встречи никаких других мыслей не было, как вернуться в монастырь. Просто нужно было вернуться домой, объясниться, книг привезти, родителям как-то надо было объяснить, что никакой свадьбы не будет, что внуков не будет.

Константин Мацан:

— Как родители восприняли?

Игумен Михаил (Семёнов):

— Ну как? Ужасно. Они же ждали внуков. Все родители чего ждут? Внуков.

Кира Лаврентьева:

— Ну и они же продали свое жильё, чтобы помочь монастырю?

Игумен Михаил (Семёнов):

— Но это все потом.

Кира Лаврентьева:

— Но это очень серьезная деталь во всей этой истории.

Игумен Михаил (Семёнов):

— Да, но это немножко потом. Я пытаюсь говорить поэтапно, чтобы было все понятно, потому что если не объясню одного, не будет понятно другое. Я пытаюсь выстроить канву.

Кира Лаврентьева:

— Вы вернулись в итоге в лавру?

Игумен Михаил (Семёнов):

— Да, я приехал домой, я должен был как-то всем объяснить, что со мной произошло. Это сложно было объяснить, даже рассказов об этом отцу Сергею, отец Сергий это воспринял несерьезно. Ну что могло произойти с человеком за какую-то недельную поездку? Я это не мог объяснить. Единственное, он говорит: ты себя проверь. Это серьезное твое намерение или эмоциональное. Он дал мне месяц, я ходил, я всё-таки решил быть монахом. Я сделал себе из верёвки, на узелки чётки наплёл себе, я плести не умел, но навязал себе узелков, кто-то мне собаку подарил, у меня был такой вечерний моцион, я гулял с собакой и читал Иисусову молитву по пустому посёлку. Самое интересное, что он был пустым. Не знаю, почему, но в тот момент, когда я выходил, он был пустым. Я что начал замечать. Что как только я начинаю читать Иисусову молитву, собака рвётся куда-то, она меня отвлекает. Я понял, что это просто искушение, я его привязал к дереву, и ходил сам, молился уже без собаки. У меня настолько было внутренняя теплота, что я не хотел уже с ней расставаться. Я просто с этим чувством уже не хотел расставаться. Я не хотел ни к чему возвращаться, понимаете? Да, родителям пришлось чуть-чуть позже объяснить. Сначала не поняли, потом я серьёзно с ними поговорил, объяснил. В конце концов, родители у меня, слава Богу, здравомыслящие люди, они меня благословили. Когда я уже благословение получил, я уже собрался ехать. Но куда? В Троице-Сергиеву лавру. Я же Сергей. Он мой святой, значит надо туда ехать. А так получилось, что отец Сергий тоже со мной собрался туда ехать. Мы поехали вместе. Но я же собрался быть монахом. Но монахам же ничего не надо, я ничего не взял с собой, паспорт не взял, а когда приехал в Троице-Сергиеву лавру, выяснилось, что нужен паспорт. Я же думал: монахам зачем паспорта? Благо, что у отца Сергия был паспорт, мы в гостинице переночевали, он собрался уезжать, но это один момент, а второй момент — я, когда второй раз приехал в Троице-Сергиеву лавру, то это был уже не 16-й век, а это были негры, китайцы, фотоаппараты, суета, я увидел другой монастырь. Туристы. Я говорю: отец Сергий, я ничего не передумал, но я здесь не хочу оставаться. Только не здесь. Тогда он меня благословил в Оптину пустынь. Я понятия не имел о ней, даже ничего не читал. Он говорит: я там был, я там все уже знаю, там отец Мелхиседек, я с ним знаком, приедешь, расскажешь, что я из Крыма, он тебя примет. Я доехал до Тулы, потом на автобусе на перекладных до Калуги, потом до Козельска. С Козельска я пешком пошёл в Оптину пустынь. И когда я пришел, как раз в храме уже пели «Отче наш». И мне кто-то говорит: с праздником тебя! Я говорю: с каким? Ты что? Ты куда приехал? Я говорю: в Оптину. Сегодня память преподобного Амвросия! То есть я приехал как раз на праздник преподобного Амвросия. Наверное, Господь как-то вёл. И все было очень интересно.

Константин Мацан:

— А расскажите чуть подробнее в оставшееся время о вашем общении с матушкой Сепфорой. Потому что фигура легендарная, всем известная, старица, прозорливица.

Кира Лаврентьева:

— Что это за жизнь вообще со святым человеком?

Игумен Михаил (Семёнов):

— Давайте начнём с того, что это все благословила Матерь Божья. Чтобы было понятно, что это не матушка Сепфора захотела, и это не мы её уговорили, потому что в Оптиной пустыни покойный архимандрит Венедикт готовил ей в скиту домик, келейницу, она об этом знала, она очень любила Оптину пустынь, она ей дорожила. Но она меня сразу предупредила: ты не думай, меня Матерь Божья благословила в Клыково, я в Клыкове буду. Это было её послушание. Мы как раз в 93-м году пришли в Клыково, и в 93-м году матушка молилась в своей комнатке в квартире дочери в городе Киреевске о том... Понимаете, человек всю жизнь хотел жить в монастыре, но так жизнь сложилась, что она выходит замуж, дети, внуки, и даже приняв монашество, она всё равно не бросает семью, она всё равно продолжает жить у дочери в квартире. Да, она молится, она ведёт монашеский образ жизни, но это все в мирской среде, среди мирских людей, не близких тебе по духу. И матушке всегда хотелось иметь близких по духу людей: монахов, монахинь. И она, зная день своей кончины, она знала день своей кончины, она молится Матери Божией о том, чтобы Матерь Божья хотя бы в конце её жизни благословила пожить в монастыре. И Матерь Божья ей является в 93-м году, это не сон, это не привидение, она является в комнате, беседует с матушкой Сепфорой и говорит о том, что ты не переживай, ты в миру не умрёшь, жди, за тобой приедут священники из Клыкова. Это 93-й год. Мы в 93-м году приходим в Клыково. Но даже если бы мы в 93-м году приехали, поселить матушку было негде. Потом, представьте себе, что она получает от Матери Божьей благословение и два года ждёт, она могла бы попросить чад найти это Клыково, сесть на машину, приехать, и сделать все сама. А что её благословила Матерь Божья? Ждать. Вы понимаете? Вот мы иногда хотим быть духовными, мы любим поступать по-своему. Наша же воля должна всегда главенствовать. И Господь нашей волк должен угождать. А вот когда человек духовный, когда человек высокодуховный, то он как солдат. Сказано — сделано.

Константин Мацан:

— Игумен Михаил (Семёнов), наместник мужского монастыря Спаса Нерукотворного пустыни в селе Клыково Калужской области сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Итак, мы спрашивали вас о жизни матушки Сепфоры, и вы начали очень интересно рассказывать.

Игумен Михаил (Семёнов):

— Я до приезда в Киреевск, о том, что есть благословение Матери Божией не знал. Я ехал совсем по другому поводу. Хотя, конечно, были какие-то... Общаясь с отцом Илием, он меня один раз спросил: ты знаешь матушку Сепфору? Я говорю: знаю. Езжай к ней, она вас будет окормлять. Я не понял. Общаюсь с отцом Илием регулярно, нужды в окормлении сторонним нету. И что он благословил — я не понял. Да и ехать было не на чем, у нас машины не было. Но когда у нас возникли трудности, у меня был помощник, тогда он тоже был Сергеем, сейчас он игумен Никон Краснов, село Шалово, Мещовского района, настоятель храма. Возникло общее мнение, что надо ехать к молитвеннице. А матушку Сепфору все знали как великую молитвенницу. У нас возникло такое желание, прямо энтузиазм, и мы поехали молитв о помощи просить. И мы на перекладных, на каком-то поезде из Козельска до Тулы, в общем, на перекладных добирались. Доехали до этого Киреевска. Отец Никон матушку Сепфору знал больше, потому что он в Клыков пришел немножко позже, и ездил по Оптинским делам тоже в командировки, очень часто заезжал и ночевал у матушки Сепфоры. То есть он знал её ближе, больше, чем я. У меня была только одна встреча, про которую я уже рассказал, когда она меня благословила, что мы вместе будем жить. И когда мы приехали в Киреевск, он зашёл, взял благословение у матушки Сепфоры и пошёл на кухню. Я зашёл второй. Ну сидит такая согбенная маленькая старица, тогда ей было 99 лет. Ты кто? Я говорю: Феодосий. Я тогда был инок Феодосий. Она говорит: какой Феодосий? Вопрос был мне тоже понятен, потому что к ней ездил монах Феодосий из Оптиной пустыни, он был келарем. И она уточнила: какой Феодосий? Я говорю: клыковский. Она говорит: как клыковский? Представляете, она соскакивает с кровати, как девчонка, прыгает, в ладоши хлопает: слава Богу, слава Богу, приехали! Я сижу в недоумении: Ну приехал какой-то Феодосий с какого-то Клыкова, не понятно: с чего радость — то такая? А она прыгает, скачет, радуется, цветёт. Потом она успокоилась и стала мне всё объяснять. Она меня до утра не отпускала. Я вам могу сказать, что вот всё, что сейчас в Клыкове, я в первую ночь об этом обо всём узнал, услышал. Она мне все рассказала. Она мне просто все рассказала. Наперёд она всё знала. Вы знаете, матушка Сепфора — это тот человек, мне кажется, у неё не было граней духовных возможностей. О ней много можно разговаривать. Именно об этом качестве. Ну вот если вы это на свое радио пустите, то я расскажу. Естественно, меня где-то глодало сомнение. Ну встретился, она мне какие-то откровения говорит, я её ещё плохо знаю, и обсуждаю что-то, я употребил такую дежурную фразу, которую многие священники говорят: надо взять благословение. Я тогда сказал, там, ну, у Иоанна Крестьянкина. Она мне говорит: а я тебе что, не старица? Я свое место знаю, я вторая. То есть по духовной значимости, по иерархии старческой. Я, пытаясь узнать, кто первый, начал перечислять всем вам известные имена. Нет. Какой-то затворник, которого никто не знает. Вот он первый. Но даже вторая среди нам всех известных старцев — это очень серьёзно. Это та недооцененная святая, которую мы сейчас ещё не канонизировали, мы даже её жизнь не понимаем, потому что всех смущает, что она вела мирскую жизнь. Дочери, внуки, какая духовная жизнь?

Кира Лаврентьева:

— Но есть такие святые. Семейные.

Игумен Михаил (Семёнов):

— А глубина духовной жизни в том, то она за всю свою жизнь никогда ничего не делала по собственной воле. И вторая её черта — она была подражательница Матери Божией, она никогда ни о ком плохо не думала. Она просто не грешила. Вот как вам так: святая, которая никогда не грешила? Даже в мыслях. Она просто плохо не думала о людях, вообще никак. Вот просто никак. Это такой позитивчик. Вот даже общаясь с ней, это просто цветочек такой, извините, мне тогда было 23, ей 99, но вот этой грани не было, потому что в таком возрасте старичок — это такой уже маразматический человечек, который чудит, а тут ясный ум и не женский, не чувственный, потому что женщины любят иногда играть своими манерами чувственными. А это такая мягкая и любвеобильная, с одной стороны, как женщина, а с другой стороны, очень чёткая. Там компромиссов нет. С ней нельзя заигрывать как-то, всё, она очень строгая в этом плане. Вот такая святая.

Кира Лаврентьева:

— Вы изменились рядом с ней? Вот человек, который был до жизни с матушкой Сепфорой и стал после её ухода — это один и тоже человек?

Игумен Михаил (Семёнов):

— Тут ушат благодати и всего, что на меня вылилось, я освоить сразу не мог. Извините, я не мог за полтора года жизни с матушкой Сепфорой стать святым человеком, я не мог. И потому, всё, что она говорила тогда — это до сих пор вкладывается. Оно до сих пор вкладывается. Любому человеку, который хочет изменить свою жизнь в духовном плане нужен образец. Книги не помогут. Извините, книги не помогут. Они не тот уровень образца. Они к чему-то другому приведут, но не к святой жизни.

Константин Мацан:

— Спасибо огромное за нашу сегодняшнюю беседу. Напомню, игумен Михаил (Семёнов), наместник мужского монастыря Спаса Нерукотворного пустынь в селе Клыково Калужской области был сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер». В студии у микрофона были Кира Лаврентьева и я Константин Мацан, спасибо, до свидания.

Игумен Михаил (Семёнов):

— До свидания, всего хорошего.

Все выпуски программы Светлый вечер

Другие программы

Духовные этюды

30 мая. «Цветущие каштаны»

Скачать

Фото: Anna Zakharova/Unsplash

Не обойдём вниманием, мои дорогие собеседники, этой весной и величественные каштаны, бело-розовые соцветия которых напоминают мне высокие бокалы из цветного матового итальянского стекла. Они мерно покачиваются на ветвях, в такт дуновениям ветра, привлекая к себе как взоры людские, так и озабоченных сбором нектара хлопотливых пчёл. Мне кажется, что эти прекрасные цветы учат нас всегда сохранять мирное устроение души, мудрую неторопливость в речах и неизменную доброжелательность, визитную карточку христианина.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Утро в прозе

Туча

Скачать

Фото: Тимофей Овчинников / Pexels

Еду в новый офис нашей компании знакомиться с коллективом. Маршрут незнакомый. Состояние сосредоточенное, много вопросов нужно решить, да и кадровыми перестановками, наверно, будут довольны не все. Небо в унисон мыслям пасмурное, не торопится весна, запаздывает.

Внимательно слежу за указателями, чтобы не пропустить свой поворот. Завершив манёвр, неожиданно оказываюсь свидетелем редкого зрелища. Край плотной серой тучи рассёк небосвод точно пополам. Левая его часть оказалась выкрашенной в яркий цвет лазури. Солнечный свет мощным потоком льётся с этой части на фасады высоток, графикой теней выделяя выступы и балконы. Правая часть неба осталась под плотным серым покровом, и дома угрюмо увязли в тусклом свете, будто спят.

Еду по шоссе прямо под каёмкой тучи. Навигатор предупреждает занять крайнюю левую полосу и подготовиться к повороту. И уже через минуту я оказываюсь на за́литой солнцем половине района. Моё внутреннее состояние само собой просветляется. Ведь на самом деле, даже если настроение у коллег в новом офисе будет «темнее тучи», всё поправимо. Постараемся найти общий язык, выстроим пути объезда спорных ситуаций. Ведь туча — временное явление, а за ней, скорее всего, яркая лазурь неба.

Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх

Все выпуски программы Утро в прозе

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение Пятидесятницы и воскресного дня. 31 мая (вечер 30 мая) 2026г.

Неде́ля 8-я по Па́схе. День Свято́й Тро́ицы. Пятидесятница.

По древней традиции, в День Святой Троицы на праздничном аналое лежит икона Пятидесят-ницы («Сошествие Святаго Духа на Апостолов»). Начиная с великой вечерни в сам день праздника
(с коленопреклонными молитвами), на аналое находится икона Пресвятой Троицы. В Понедельник Святаго Духа вечером (перед вечерней) опять полагается икона Пятидесятницы, которая оста-ется на аналое до отдания праздника в субботу.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 1:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры Пятидесятницы, глас 1:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Пятдеся́тницу пра́зднуим,/ и Ду́ха прише́ствие,/ и предложе́ние обеща́ния,/ и наде́жди исполне́ние,/ и та́инство ели́ко,/ я́ко вели́ко же и че́стно./ Те́мже вопие́м Ти:// Соде́телю всех Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Язы́ками иноро́дных/ обнови́л еси́ Христе́, Твоя́ ученики́,/ да те́ми Тя пропове́дят/ безсме́ртнаго Сло́ва и Бо́га,// подаю́щаго душа́м на́шим ве́лию ми́лость.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Вся подае́т Дух Святы́й,/ то́чит проро́чествия, свяще́нники соверша́ет,/ некни́жныя му́дрости научи́,/ ры́бари богосло́вцы показа́,/ весь собира́ет собо́р церко́вный./ Единосу́щне и сопресто́льне Отцу́ и Сы́ну,// Уте́шителю, сла́ва Тебе́.

Стихиры Пятидесятницы, глас 2:

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Ви́дехом свет и́стинный,/ прия́хом Ду́ха Небе́снаго,/ обрето́хом ве́ру и́стинную,/ неразде́льней Тро́ице покланя́емся:// Та бо нас спасла́ есть.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Во проро́цех возвести́л еси́ нам путь спасе́ния,/ и во апо́столех возсия́ Спа́се наш, благода́ть Ду́ха Твоего́:/ Ты еси́ Бог пе́рвый, Ты и по сих,// и во ве́ки Ты еси́ Бог наш.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Во дво́рех Твои́х воспою́ Тя Спа́са ми́ра,/ и прекло́нь коле́на, поклоню́ся Твое́й непобеди́мей си́ле,/ ве́чер, и у́тро, и полу́дне,// и на вся́кое вре́мя благословлю́ Тя Го́споди.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Во дво́рех Твои́х, Го́споди, ве́рнии/ коле́на душ и теле́с прекло́нше,/ воспева́ем Тя безнача́льнаго Отца́,/ и собезнача́льнаго Сы́на,/ и соприсносу́щнаго и Пресвята́го Ду́ха,// просвеща́ющаго и освяща́ющаго ду́ши на́ша.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Тро́ицу Единосу́щную песносло́вим,/ Отца́ и Сы́на, со Святы́м Ду́хом:/ та́ко бо пропове́даша вси проро́цы,// и апо́столи с му́ченики.

Стихира Пятидесятницы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Прииди́те лю́дие,/ триипоста́сному Божеству́ поклони́мся,/ Сы́ну во Отце́, со Святы́м Ду́хом:/ Оте́ц бо безле́тно роди́/ Сы́на соприсносу́щна и сопресто́льна,/ и Дух Святы́й бе во Отце́ с Сы́ном прославля́емь:/ еди́на си́ла, еди́но существо́, еди́но Божество́./ Ему́же покланя́ющеся вси глаго́лем:/ Святы́й Бо́же, вся соде́явый Сы́ном, соде́йством Свята́го Ду́ха./ Святы́й Кре́пкий, И́мже Отца́ позна́хом,/ и Дух Святы́й прии́де в мир:/ Святы́й Безсме́ртный, уте́шительный Ду́ше,/ от Отца́ исходя́й, и в Сы́не почива́яй:// Тро́ице Свята́я, сла́ва Тебе́.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Парими́и Пятидеся́тницы:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Числ чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 11)

Чтец: Рече́ Госпо́дь Моисе́ю: собери́ Ми се́дмьдесят муже́й от ста́рец изра́илевых, и́хже ты сам ве́си, я́ко си́и суть ста́рцы люде́й, и кни́жники их: и приведе́ши их в сень свиде́ния, и ста́нут ту с тобо́ю. И сни́ду, и возглаго́лю та́мо с тобо́ю, и отыму́ от Ду́ха су́щаго в тебе́, и возложу́ на них, и посо́бствуют с тобо́ю стремле́ния люде́й, и не пово́диши их ты еди́н. И собра́ Моисе́й се́дмьдесят муже́й от ста́рец люде́й, и поста́ви их о́крест се́ни. И сни́де Госпо́дь во о́блаце, и глаго́ла Моисе́ю, и взят от Ду́ха И́же в нем, и положи́ на седми́десяти муже́й ста́рец: а я́коже почи́ Дух на них, и прореко́ша в стану́, и ктому́ не приложи́ша. И оста́ша два му́жа в стану́, и́мя еди́ному Елда́д, и и́мя второ́му Мода́д, и почи́ на них Дух: и сия́ бе́ста от напи́санных, и не приидо́ста в сень, и проро́чествоваста в стану́. И прите́к ю́ноша возвести́ Моисе́ю, и рече́ ему́, глаго́ля: Елда́д и Мода́д проро́чествуета в стану́. И отвеща́в Иису́с сын Нави́н, предстоя́й Моисе́ю, избра́нный его́, рече́: го́споди Моисе́е, возбрани́ и́ма. И рече́ ему́ Моисе́й: не ревну́еши ли ты мне? И кто даст всем лю́дем Госпо́дним бы́ти проро́ки, егда́ даст Госпо́дь Ду́ха Своего́ на них?

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Ио́илева чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 2)

Чтец: Та́ко глаго́лет Госпо́дь: ча́да Сио́нова ра́дуйтеся, и весели́теся о Го́споде Бо́зе ва́шем, я́ко даде́ вам бра́шна в пра́вду, и одожди́т вам дождь ра́нный и по́здный, я́коже пре́жде. И напо́лнятся гу́мна пшени́цы, и излию́тся точи́лия вина́ и еле́а. И вдам вам вме́сто лет, и́хже поядо́ша пру́зи и гу́сеницы, и ржа, и хру́стове, си́ла Моя́ вели́кая, ю́же посла́х на вы. И сне́сте яду́ще и насытите́ся, и похва́лите и́мя Го́спода Бо́га ва́шего, И́же сотвори́ свы́ше чудеса́: и не постыдя́тся лю́дие Мои́ в век. И разуме́ете, я́ко посреде́ Изра́иля Аз есмь, и Аз Госпо́дь Бог ваш, и несть ино́го, ра́зве Мене́: и не постыдя́тся ктому́ лю́дие Мои́ в век. И бу́дет по сих, излию́ от Ду́ха Моего́ на вся́кую плоть, и прореку́т сы́нове ва́ши и дще́ри ва́ша, и ста́рцы ва́ши со́ния ви́дят, и ю́ноши ва́ши виде́ния у́зрят. И́бо на рабы́ Моя́, и на рабы́ни Моя́ во дни о́ны излию́ от Ду́ха Моего́, и прореку́т. И дам чудеса́ на небеси́ горе́, и зна́мения на земли́ ни́зу, кровь и огнь, и куре́ние ды́ма. Со́лнце преложи́тся во тьму, и луна́ в кровь, пре́жде прише́ствия дне Госпо́дня вели́каго и стра́шнаго. И бу́дет всяк, и́же а́ще призове́т и́мя Госпо́дне, спасе́тся.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Иезеки́илева чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 36)

Чтец: Та́ко глаго́лет Госпо́дь: прииму́ вас от язы́к, и соберу́ вы от всех язы́к стра́нных, и введу́ вы в зе́млю ва́шу, и окроплю́ на вы чи́стую во́ду, и очи́ститеся от всех нечисто́т ва́ших, и от всех и́дол ва́ших, и очи́щу вы. И дам вам се́рдце но́вое, и дух но́вый дам вам, и отыму́ се́рдце ка́менное от пло́ти ва́шея, и дам вам се́рдце пло́тяное, и Дух Мой дам в вас. И сотворю́, да во оправда́ниих Мои́х хо́дите, и судьбы́ Моя́ сохраните́, и сотворите́. И вселите́ся в зе́млю, ю́же дах отце́м ва́шим, и бу́дете Ми в лю́ди, и Аз бу́ду вам в Бо́га.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Стихиры Пятидесятницы, глас 2, самогласны:

Стихира: Во проро́цех возвести́л еси́ нам путь спасе́ния,/ и во апо́столех возсия́ Спа́се наш, благода́ть Ду́ха Твоего́./ Ты еси́ Бог пе́рвый, Ты и по сих,// и во ве́ки Ты еси́ Бог наш.

Стихира: Во дво́рех Твои́х воспою́ Тя, Спа́са ми́ра,/ и прекло́нь коле́на, поклоню́ся Твое́й непобеди́мей си́ле,/ ве́чер, и у́тро, и полу́дне,// и на вся́кое вре́мя благословлю́ Тя Го́споди.

Стихира: Во дво́рех Твои́х Го́споди, ве́рнии/ коле́на душ и теле́с прекло́нше,/ воспева́ем Тя безнача́льнаго Отца́,/ и собезнача́льнаго Сы́на,/ и соприсносу́щнаго и Пресвята́го Ду́ха,// просвеща́ющаго и освяща́ющаго ду́ши на́ша.

Стихира Пятидесятницы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Егда́ Ду́ха Твоего́ посла́л еси́ Го́споди,/ седя́щим апо́столом,/ тогда́ евре́йския де́ти зря́ще ужаса́хуся у́жасом:/ слы́шаху бо я́ веща́юща/ ины́ми стра́нными язы́ки, я́коже Дух подава́ше им./ Неве́жди бо су́ще умудри́шася,/ и язы́ки в ве́ру улови́вше,/ боже́ственная вети́йствоваху./ Те́мже и мы вопие́м Ти:/ И́же на земли́ явле́йся, и от пре́лести спасы́й нас,// Го́споди сла́ва Тебе́.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры Пятидесятницы, глас 6, самогласны:

Стихира: Не разуме́юще язы́цы Го́споди, Пресвята́го Ду́ха/ на апо́столы Твоя́ бы́вшия си́лы,/ измене́ние язы́к пия́нство бы́ти мня́ху./ Мы же утверди́вшеся от них,/ непреста́нно си́це глаго́лем:/ Ду́ха Твоего́ Свята́го не отыми́ от нас,// мо́лим Ти ся Человеколю́бче.

Стих: Се́рдце чи́сто сози́жди во мне Бо́же/ и Дух прав обнови́ во утро́бе мое́й.

Стихира: Го́споди, Свята́го Ду́ха наше́ствие,/ апо́столы Твоя́ испо́лнившее,/ ины́ми язы́ки глаго́лати устро́и./ Те́мже пресла́вное,/ неве́рным у́бо пия́нство мня́шеся,/ ве́рным же хода́тайственно спасе́ния:/ его́же сия́ния и нас сподо́би,// мо́лим Ти ся Человеколю́бче.

Стих: Не отве́ржи мене́ от лица́ Твоего́/ и Ду́ха Твоего́ Свята́го не отыми́ от мене́.

Стихира: Царю́ Небе́сный,/ Уте́шителю, Ду́ше и́стины,/ И́же везде́ сый/ и вся исполня́яй,/ Сокро́вище благи́х/ и жи́зни Пода́телю,/ прииди́ и всели́ся в ны,/ и очи́сти ны от вся́кия скве́рны,// и спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша.

Стихира Пятидесятницы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Язы́цы иногда́ размеси́шася,/ де́рзости ра́ди столпотворе́ния:/ язы́цы же ны́не умудри́шася,/ сла́вы ра́ди богове́дения./ Та́мо осуди́ нечести́выя погреше́нием:/ зде просвети́л есть Христо́с ры́бари Ду́хом./ Тогда́ упраздни́ся безгла́сие к муче́нию:/ ны́не обновля́ется согла́сие// ко спасе́нию душ на́ших.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Пятидеся́тницы, глас 8:

Хор: Благослове́н еси́, Христе́ Бо́же наш,/ И́же прему́дры ловцы́ явле́й,/ низпосла́в им Ду́ха Свята́го,/ и те́ми уловле́й вселе́нную,// Человеколю́бче, сла́ва Тебе́. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от Мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия