«Поддержка семей и рождаемости в России». Сергей Рыбальченко

В этом (2026) году на Петербургском международном экономическом форуме работала выездная студия Радио ВЕРА. Эта запись была сделана там.

В нашей выездной студии был председатель Комиссии по демографии Общественной палаты Российской Федерации Сергей Рыбальченко.

Разговор шел о том, какие меры поддержки семей с детьми существуют в России, как они влияют на демографическую ситуацию и почему особенное внимание уделяется поддержке многодетных семей.

Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова

---

Мария Сушенцова

— Здравствуйте! У микрофона Мария Сушенцова и это программа «Вера и дело», в рамках которой мы рассуждаем с нашими гостями о христианских смыслах экономики. Мы находимся на Петербургском международном экономическом форуме. И сегодня у нас в гостях Сергей Игоревич Рыбальченко — кандидат экономических наук, председатель Комиссии Общественной палаты Российской Федерации по демографии, защите семьи и детей, традиционных семейных ценностей, а также генеральный директор Института научно-общественной экспертизы. Здравствуйте, Сергей Игоревич!

Сергей Рыбальченко

— Здравствуйте.

Мария Сушенцова

— Спасибо, что пришли к нам. На форуме много секций было посвящено вопросам демографии, которые стоят очень остро, — демографические вызовы перед нашей страной. Связано это с давно уже наметившимся, к сожалению, трендом на снижение рождаемости. И первое, что хотелось бы спросить: каково ваше мнение относительно факторов, которые влияют на рождаемость? Иными словами, в чём причины и каковы рычаги воздействия на повышение коэффициента рождаемости?

Сергей Рыбальченко

— Вопрос непростой, но я для себя его формулирую так: демография — это управление ожиданиями семей. Приведу пример, связанный именно с реализацией ожиданий. В этом году исполняется 20 лет новой демографической политике, которая была инициирована Президентом России Владимиром Путиным. В 2006 году, 10 мая, в ежегодном послании он объявил о внедрении программы материнского капитала и других мер, в том числе родового сертификата, поддержки родителей, воспитывающих дошкольников. Благодаря этим мерам в первые 10 лет родилось дополнительно, по оценкам разных экспертов, примерно 2,5–3 миллиона детей. Рост рождаемости мы наблюдали уже в 2007 году. В 2006 году меры были объявлены, материнский капитал должен был действовать через три года после внедрения, то есть ребёнку должно было исполниться три года. Но семьи откликнулись рождаемостью уже в 2007 году. Это значит, что управление ожиданием является главным фактором демографической политики. Если мы говорим как управленцы, с точки зрения экономики, то на управление в области рождаемости влияют несколько социологических показателей. Первый — желаемое число детей в идеальных условиях (часто его называют идеальным числом детей). По некоторым данным, которые публикует Всероссийский центр изучения общественного мнения, он находится выше трёх детей на женщину, но в любом случае выше уровня воспроизводства. По другим данным он находится чуть ниже, но всё равно достаточно высокий, то есть обеспечивает уровень воспроизводства. Второй показатель — планируемое число детей, если сохранятся такие же условия, которые существуют в настоящее время. Этот показатель уже ниже: примерно 2,2 ребёнка на женщину. Но всё равно он выше уровня воспроизводства населения — 2,1 ребёнка на женщину. А в реальности на сегодняшний день мы имеем суммарный коэффициент рождаемости по 2025 году — 1,37 ребёнка на женщину. На нынешний момент расчёты показывают, что мы находимся на уровне 1,35. Фактически мы вернулись на тот уровень, с которого стартовали в 2006 году, — тогда суммарный коэффициент рождаемости равнялся 1,34. Но это не значит, что мы пришли в исходную точку. Это значит, что у нас были периоды побед и периоды снижения, была волна, которая привела к тому, что были определённые проблемы в нашем управлении. А всё управление должно строиться к тому, чтобы разница между желаемым и планируемым, а также реальным уменьшалась в пользу желаемого, чтобы мы подрастали. Опыт других стран показывает, что как только растёт реальный суммарный коэффициент рождаемости, то и желаемое число детей тоже растёт. То есть удовлетворение ожиданий семей приводит к росту желаемого числа детей. По крайней мере, такая закономерность наблюдалась в странах, которые реализуют пронаталистскую политику.

Мария Сушенцова

— Очень интересно. Спасибо за такое краткое введение в тему демографии. Немного поясню для наших слушателей, чтобы было понятно, мы сейчас оперировали такими умными терминами: простое воспроизводство в демографии означает, что папа и мама рождают двоих детей, то есть воспроизводят самих себя. И когда мы называем цифры суммарного коэффициента рождаемости — одна целая и столько-то сотых детей рождается на одну женщину, — мы подразумеваем, что это число меньше двух, то есть пока пара себя не замещает в этом мире своим потомством. Хорошо, спасибо. Сергей Игоревич, переходя к действиям и управленческим задачам: как вы считаете, на основе опыта предпринятых мер и подсчитанных результатов их эффективности, что сейчас наше государство может предпринять, чтобы всё-таки переломить тренд понижения рождаемости?

Сергей Рыбальченко

— Прежде всего, хочу сказать, что все теории в демографии — например, теория первого и второго демографических переходов — очень часто не оправдывают себя. Даже прогнозирование суммарного коэффициента рождаемости не приводит к ожидаемому результату в ближайшие годы. Процессы сложные, но мы всегда должны опираться на реальный опыт стран или регионов, где удалось повысить рождаемость. В мире существует, из известных мне, только два опыта, когда с низких показателей суммарного коэффициента рождаемости после снижения удалось вернуться на уровень воспроизводства населения, то есть добиться суммарного коэффициента рождаемости выше 2,1 ребёнка на женщину. Это смогла сделать Франция: в 2010 году она вышла на уровень 2,07, и они считают, что вышли на уровень воспроизводства населения. Это смогла сделать Сахалинская область, которая в 2011 году имела суммарный коэффициент рождаемости даже чуть ниже общероссийского — 1,56. Но в 2016 году, благодаря комплексной поддержке многодетных семей, область вышла на уровень 2,16, то есть фактически восстановила норму воспроизводства. Нам повезло, что именно в 2016 году по заказу правительства Сахалинской области мы сделали исследование репродуктивных планов населения, определили действенность тех мер, которые привели к такому результату, а также мер, которые потенциально могли бы привести к ещё лучшему результату. Есть несколько гипотез, подтверждённых этим исследованием. В частности, концентрация мер поддержки на многодетных семьях приводит к росту рождаемости не только третьих и последующих детей, но вторых и первых. То есть меры, направленные на поддержку многодетных семей, оказались самыми востребованными даже у семей без детей, потому что очень многие молодые семьи, не имея пока детей, хотят стать многодетными. И если есть соответствующие условия, они быстрее реализуют свои репродуктивные планы.

Мария Сушенцова

— Это к вопросу о том, как работают меры воздействия на ожидание, да?

Сергей Рыбальченко

— Да, потому что меры поддержки рождения первых детей работают только на первых, меры для вторых — на вторых и первых, а меры для третьих работают на всех — и на вторых, и на первых. Второй момент связан с тем, что концентрация мер поддержки на третьих и последующих детях как раз и приводит к демографическому успеху. Эти меры должны быть универсальными, без оценки нуждаемости — тогда они носят демографический характер.

Мария Сушенцова

— Итак, меры должны быть универсальными и направленными на многодетность. А какие конкретно это меры? Их множество: денежные выплаты, жилищная помощь, ипотечная помощь — вариантов много. Что сработало на опыте Сахалина и, может быть, в целом по России?

Сергей Рыбальченко

— Здесь мы тоже должны идти от ожиданий семей. Вся политика должна снимать барьеры на пути семьи к желаемому большему числу детей. По многолетним опросам Росстата (2009, 2012, 2017 годы), самый большой барьер на первом месте — материальные трудности, на втором — неуверенность в завтрашнем дне (это сложный показатель) и на третьем — жилищные трудности. То есть материальные трудности и жильё.

Мария Сушенцова

— Если говорить о жилищном факторе, есть ли разница в эффективности мер, связанных с раздачей участков (малоэтажное жилищное строительство, индивидуальное жилищное строительство) и с покупкой жилья в городе? Я задаю этот вопрос потому, что вы выступали на секции «Малоэтажная и многодетная Россия», то есть предполагалась увязка между ИЖС, когда семья может развернуться на собственной земле, и многодетностью. У меня, как у городского и многодетного жителя, сразу возник вопрос: а как быть тем, кто из-за работы или по другим причинам вынужден жить в городе? Их эта мера с землёй обходит стороной, но тогда им нужна помощь, допустим, с ипотекой или другими льготами. Как вы считаете, нужно идти по пути горизонтального развёртывания жилищной помощи — пытаться сподвигнуть семьи переезжать из городов в сельскую местность, или лучше предоставить разнообразие жилищной поддержки, чтобы семья сама определилась, где ей жить и растить детей?

Сергей Рыбальченко

— Хотел бы начать ответ с интересного результата, который получился после внедрения инициативы о предоставлении бесплатных земельных участков. Во-первых, эта мера начала реализовываться в регионах. Помимо бесплатных земельных участков, во многих регионах вводился региональный материнский капитал. Фактически выстраивалась целая система семейного капитала, когда федеральный капитал подкреплялся ещё и региональным при рождении третьего и последующих детей, в основном. Суть идеи была в том, что многодетной семье лучше жить на своей земле. И если у государства нет возможности построить дом, то земля в России всегда была и есть. Предоставляя участок, а также дополнительную поддержку в виде федерального и регионального материнского капитала и льготной ипотеки, мы создаём ситуацию, когда семья может жить на своей земле, построить дом. А если рождается ещё один ребёнок, то дом легко расширить — можно пристроить или надстроить этаж. Например, я был в Сахалинской области, смотрел, как в Анивском районе выделены участки. К сожалению, там введён критерий нуждаемости — участки предоставляются только семьям с доходами ниже прожиточного минимума. Это сильно влияет на то, как семьи распоряжаются участками: 90% семей их продают. Но другие семьи с детьми, у которых ещё нет трёх и более детей, с удовольствием эти участки покупают, потому что они знают, что правительство области обязательно газифицирует, электрифицирует эти участки, проведёт централизованное водоснабжение и канализацию, рядом построит детский сад — всё будет с хорошей инфраструктурой. Когда приехали в этот посёлок с главой Анивского района, мы заметили большое количество детей. Я спрашиваю: «В каких домах живут многодетные?» Оказалось, 10% домов всё равно остаются за многодетными, но те семьи, которые приехали и у которых ещё не было трёх и более детей, они поэтапно тоже становились многодетными. И действительно, в городах, где доля малоэтажного строительства выше, суммарный коэффициент рождаемости выше — такая корреляция существует. Но мы должны понимать, что в мегаполисах это невозможно: в Москве, например, практически нет свободных участков. Нужно искать участки рядом с мегаполисами и организовывать там подобные посёлки. Но инструмент бесплатного предоставления земельных участков, на мой взгляд, должен сохраниться, это будет большим стимулом для семей участвовать в жилищном строительстве. Однако его нужно модернизировать: нельзя допускать массовой продажи участков. Нужно помочь семье построить жильё. Если же семья хочет получить другую форму поддержки, например субсидию, — в Ростовской области стоимость компенсации за земельный участок равна размеру материнского капитала на первого ребёнка. Это очень хорошее подспорье для приобретения жилья в городе. А в городе, я считаю, должен развиваться другой инструмент — субсидируемый найм жилья. Это когда семья, нуждающаяся в улучшении жилищных условий, снимает жильё большой площади, а государство компенсирует часть затрат. В Москве такая программа существовала: 10-15 лет назад московское правительство компенсировало 50% стоимости аренды.

Мария Сушенцова

— То есть если у семьи нет возможности купить большую жилплощадь, то государство может компенсировать хотя бы половину арендной платы за жильё, соответствующее численности семьи?

Сергей Рыбальченко

— Да. И моё предложение: распространить эту программу на все многодетные семьи, которые стоят в очереди на улучшение жилищных условий. Так мы сразу снимем вопрос о том, что многодетность — это всегда трудности, что семья не получает поддержку и десятилетиями стоит в очереди на улучшение жилищных условий, а одновременно находясь в этой очереди, необходимо иметь низкие доходы, потому что это одно из условий нахождения в очереди. Такая ловушка жилищной недостаточности и материального неблагополучия сильно затягивает людей, её нужно расшивать. Мне кажется, сейчас мы должны идти по другому пути: если в регионах такие программы будут реализованы — хотя бы для семей с большим числом детей, а потом и для тех, у кого детей меньше, — это станет не только поддержкой многодетности, но и рекламой её благополучия.

Мария Сушенцова

— Замечательно. Спасибо большое. Надеемся, что и в столичном регионе, и в Москве, и в Санкт-Петербурге эти дополнительные меры тоже будут введены.

Сергей Рыбальченко

— В Москве есть очень хорошая поддержка: если семья нуждается в улучшении жилищных условий и хотела бы получить участок вне Москвы, то предоставляется очень приличная субсидия в размере одного миллиона рублей на члена семьи.

Мария Сушенцова

— Мы сейчас много говорили об экономических мерах поддержки рождаемости, и это совершенно логично и правильно. Но всё же, находясь на нашем Светлом радио, нельзя не говорить о ценностях, и особенно о христианских ценностях, как о важнейшем источнике рождения детей и принятия решений о семье, о том, что она будет расширяться, плодиться и размножаться. Как вы считаете, нужно ли и можно ли что-то предпринимать в этой области на уровне нашего общества? Можно ли с помощью нематериальных стимулов обращаться к людям, рассказывая, что многодетность — это не только бесконечные трудности и ловушки бедности, но и радость, и вообще в этом есть большой внутренний смысл?

Сергей Рыбальченко

— В этом, конечно, и есть главный смысл. Большая семья должна быть одним из смыслов жизни человека. Если вернуться к экономическим основам, то исследования показывают, что в религиозных семьях — не только православных, но и мусульманских — желаемое число детей выше и реальное число детей тоже выше. Поэтому поддержка православных общин, поддержка многодетных семей через религиозные общины, я считаю, должна стать одним из ключевых направлений демографической политики. Для нас очень показателен опыт Израиля, где суммарный коэффициент рождаемости уже много лет превышает уровень воспроизводства — выше трёх детей на женщину. И одно из направлений политики там — поддержка больших семей именно через общины. Почему поддержка через общины важна? Потому что мы часто сталкиваемся с негативом в отношении семей, приезжающих из других стран: они рожают в молодом возрасте, рожают много, иногда даже несколько неформальных жён есть у мужчин. Получается, поддерживая многодетную семью без опоры на то, что она длительное время проживает в регионе, коренное население, можно получить перекос. Кстати, в Сахалине было введено ограничение: там поддержка предоставляется семьям, где оба родителя прожили в регионе не менее двадцати лет (сейчас порог снижен до десяти лет). Действуя через общины, я думаю, можно решить многие проблемы. Приведу пример Германии: там есть очень хороший механизм так называмых стройсберкасс — это когда семьи складываются и строится жильё. Основа этого механизма такова: Один священнослужитель, у которого прихожане испытывали жилищные трудности, сказал: «У вас у всех есть какие-то накопления, но ни у кого нет средств на дом. Под мою ответственность вы отдадите мне определённые накопления в размере одной десятой стоимости дома. И по жребию мы построим дом одной семье в этом году, в следующем — следующей семье и так, за десять лет, мы решим проблему всех семей». В результате они обеспечили жильём все семьи за пять лет. В России тоже существуют такие инструменты. Стройсберкассы, к сожалению, у нас не работают из-за высокой инфляции и обесценивания денег, но жилищно-накопительные кооперативы работают и позволяют накапливать жильё по одному квадратному метру. А поддержка через православные общины — одно из важнейших направлений демографической политики. Что такое многодетная семья? Это, во-первых, ценность. В корпорациях принята новая форма управления — управление по ценностям, это более высокая степень погружения в управленческую практику, когда поддерживают тех сотрудников, которые разделяют ценности компании. В демографической политике мы тоже должны перейти от управления по целям к управлению по ценностям. Многодетность — это та традиционная семейная ценность, которая есть у всех народов традиционных религий. Более того, все остальные традиционные семейные ценности утратят смысл через несколько поколений, если не будет поддержана главная ценность — многодетность. Опираясь на такую позицию, мы должны поддерживать те общины и организации, которые помогают многодетным семьям.

Мария Сушенцова

— Спасибо большое, Сергей Игоревич, за этот разговор, за глубокое погружение в тему и в реальный опыт, который работает на этом направлении. Я напомню, что в гостях у нас был Сергей Игоревич Рыбальченко — кандидат экономических наук, председатель Комиссии Общественной палаты Российской Федерации по демографии, защите семьи и детей, традиционных семейных ценностей, а также генеральный директор Института научно-общественной экспертизы. У микрофона была Мария Сушенцова, и это была программа «Вера и дело». Всего доброго, до свидания.