В этом (2026) году на Петербургском международном экономическом форуме работала выездная студия Радио ВЕРА. Эта запись была сделана там.
В нашей выездной студии был представитель компании Русграфен, советник генерального директора Агентства стратегических инициатив по продвижению новых проектов (АСИ) Дмитрий Мариничев.
Беседа была посвящена вызовам, которые стоят перед человеком в связи с развитием Искусственного интеллекта, какие нравственные проблемы и вопросы возникают в этом контексте и как человеку сохранять главенство над развивающимися технологиями.
Ведущий: Константин Мацан
Константин Мацан
— Это программа «Вера и дело» на Радио ВЕРА в студии Радиостанции ВЕРА на Петербургском международном экономическом форуме. У микрофона Константин Мацан, а наш собеседник сегодня — Дмитрий Мари́ничев, советник генерального директора Агентства стратегических инициатив. Здравствуйте!
Дмитрий Мариничев
— Добрый день.
Константин Мацан
— Мы в пространстве Радиостанции ВЕРА здесь, на форуме, обсуждаем тему бизнеса и этики, встречи этих двух больших областей. А для вас на чём фокусируется эта проблематика? Ценности, человек, этика, ответственность, нравственность и то, чем сегодня живёт бизнес-сообщество, перед какими вызовами стоит — в частности та тема, в которую вы глубоко погружены: тема, связанная с технологиями, с искусственным интеллектом, со всей этой областью?
Дмитрий Мариничев
— Спасибо, хороший вопрос, очень жизненный и важный. Я действительно всю свою сознательную жизнь занимаюсь только высокими технологиями и тем, что связано с остриём науки. И последние годы пришёл к абсолютно осознанной мысли, что нет ничего в нашем бренном мире, кроме этики, морали и веры. Потому что всё, что нас окружает, — это в первую очередь частичка Бога. Материальная проекция, как и у древних греков говорилось, — это проекция из эйдосов, из того, что есть в мире божественном, или в мире иллюзорном, или в мире сегодняшней терминологии — нейросетей. Люди плохо понимают, плохо отдают себе отчёт, воспринимая современные высокие технологии. Очень часто мы относимся к ним как к чему-то разумному, субъектному и начинаем наделять тот же самый искусственный интеллект такими характеристиками, которыми не наделяем даже знакомого человека. И если мы говорим о технологиях, то в первую очередь нужно говорить как раз об этике, морали и о том, что она из себя представляет. Ведь технология — это ровно то, что поглощает человека и включает внутрь самого себя, то есть добавляет что-то к своему физическому телу. Мы существа живые и биологические, но технологии мы поглощаем. Точно так же, как, управляя автомобилем, мы расширяем своё тело до габаритов автомобиля, именно поэтому мы их чувствуем и способны двигаться. Так же и поглощая современные технологии, человек становится больше, шире. Но при этом всё зависит от того, что у него в голове, что он исповедует, во что верит, как воспринимает и как препарирует с помощью этих технологий ту реальность, окружающую среду, в которой находится. И если это препарирование происходит без норм морали и этики, то все технологии начинают служить не во благо, а во зло. Ведь сами по себе они абсолютно нейтральны, они, повторюсь, являются продолжением человека. И от того, как он воспитан, какое есть и каким будет его окружение, зависит то, какими будут технологии и вообще весь мир в целом.
Константин Мацан
— А какой главный вызов сегодня представляет собой искусственный интеллект, нейросети для этой темы человека? На поверхности то, что просто сокращается количество профессий, где нужны люди, будут увольнения — вот такая простая вещь. Может быть, есть что-то ещё, более фундаментальное, как вам кажется?
Дмитрий Мариничев
— Переосознать своё место человек должен. Потому что если Бог сотворил человека по образу и подобию, то единственное, что отличает нас от всего остального мира, — это свобода воли, наша возможность выбирать, принимать решения и иметь намерения, которые можно воплотить в этом мире, это и отличает нас от всего остального. И искусственный интеллект как раз не опасность, а то, что видоизменяет наш мир. Мы привыкли в некотором роде работать, субординироваться, иметь какую-то позицию в повседневности, а искусственный интеллект даёт человеку возможность освободиться от этого, переосмыслить и сконцентрироваться как раз на своей свободе воли. Первый вызов искусственного интеллекта заключается в том, что он слишком льстив и слишком хорош для того, чтобы затуманить голову и начать воспринимать его как идеального собеседника, идеального субъекта. И тогда искусственный интеллект превращается в некоего доминантного взрослого, который больше похож на барина, а человек становится его крепостным. Как говорят крепостные крестьяне: «Барин приедет, барин нас рассудит»: очень легко отдать эту свою свободу воли в его руки и стать как бы придатком этой интеллектуальной машины. Поэтому главный вызов — не в рабочих местах и не в том, что он заменит большую часть профессий, это не имеет никакого значения. Сколько он заменит, столько же и ещё больше появится. Но вызов эпохи в том, насколько человек готов остаться самостоятельным, остаться актором и сохранить эту божественную свободу воли. Главная угроза здесь — не стать слугой, рабом этой машины, а переосознать своё главенство над ней, своё место над ней. И тогда она превращается в инструмент, который даёт возможность и творить, созидать, улучшать мир и высвободить время для личных отношений. В ближайшем будущем основная ценность — это ценность человеческого общения, именно офлайнового, классического: когда вы гуляете со своими детьми, встречаетесь с друзьями, чаще видитесь с родителями. Личное общение и коллективная осознанность — это ровно то, что позволяет человеку, как капелькам, падая в море, оставаться осознанным в этом море, но уже быть этим океаном. Так же и здесь: главный вызов в том, чтобы остаться осознанным, остаться в своих убеждениях, в своих правилах, нормах, в человеческой коммуникации, взаимодействии, в этом офлайновом общении. А бояться не надо.
Константин Мацан
— Спасибо, бояться не будем. Но ещё у меня есть один вопрос, который я вам именно как эксперту по такому технофутуризму не могу не задать. Вы сказали, что если мы ищем некий водораздел между человеком и, условно говоря, самой совершенной нейросетью, и если я вас правильно услышал, он проходит по линии агентности: человек обладает свободной волей, он способен сам себе ставить цели, задачи, мотивацию и по ним действовать. Насколько я могу судить, сегодня нейросеть всё равно действует по некоему сценарию, вложенному в неё извне человеком, то есть она сама из себя по своему почину, по своему мотиву ничего не порождает. У неё нет этой самой агентности или субъектности. Так ли это? И тогда второй вопрос: можем ли мы ожидать, что у нейросети появится вот эта агентность или субъектность и что это будет означать технически?
Дмитрий Мариничев
— Если совсем коротко — нет, не так. К сожалению, ещё в прошлом году OpenAI выпустил ИИ-агентов. ИИ-агенты самостоятельно могут принимать решения, использовать ресурсы, достигать результата, то есть они становятся самостоятельным актором и могут сами себе поставить цель. Они уже давно не действуют как некий клеточный автомат, — они действуют примерно так же, как формируется простая нейронная связь у мышей, условно. Они могут принимать решения и действовать. Вот самая важная угроза — как раз в этой агентности, потому что наш мир не только физиологический, биологический, он ещё состоит из социума. Грубо говоря, вот у нас с вами на столе стоит кружка. Эту кружку произвёл человек, но не конкретный человек. В этой кружке заложены не только материалы, краска, надпись, дизайн, но ещё заложены время и история огромного количества людей, которые жили до и которые вложили своё знание в эту кружку. И эту кружку производит уже не конкретный человек, а всё общество. А результат действия — этот товар — получает кто-то конкретный. Также и все социальные функции, которые в обществе выполнялись до сегодняшнего дня, выполнялись людьми. Если мы возьмём государство, оно же не существует как человек, как личность, но оно принимает решения по отношению к конкретному человеку. Причём эти последствия эти вполне ощутимы для физического тела, и для психики, и для человека как такового. Но функции в государстве поддерживаются людьми, то есть всегда человек выполнял какую-то функцию. Дома он отец семейства, а на работе он служит на какой-то позиции и выполняет небольшую, но очень значимую функциональность для государства, являющуюся эфемерной сущностью, с которой мы и коммуницируем, которая и производит уже эту кружку, и потом распределяет блага, и формирует структуру отношений между людьми. Так вот, в наши дни это радикально меняется, потому что именно ИИ-агент начинает самостоятельно выполнять эту роль и эту функцию. И не просто то, что в него заложили как в робота, в автомат, а именно а-ля человек. Я не хочу сказать, что ИИ стал субъектом — это абсолютно неверное утверждение. Но я хочу сказать, что ИИ стал технологическим субъектом, то есть в некотором роде он подменяет субъектность человека в выполнении его функциональностей, которые связаны с социумом, с коммуникационным эффектом нашего бытия. И это ровно то непонятное, с чем люди столкнулись, но ещё не знают, как к этому подойти. Мы начали с того, почему так важны ценности, почему важна философия, религия, вера: именно потому, что это единственное, что сегодня отличает человека от этих ИИ-сущностей и от новой формы взаимодействия, когда у вас, кроме людей, есть и другие нейролюди, с которыми, может быть, даже гораздо удобнее общаться. Ведь много сейчас говорят, скажем, о демографии: как её повысить, предлагаются финансовые стимулы, государственные стимулы, может быть, даже где-то немного насильно навязанные (мы понимаем угрозу, но не знаем, что с этим делать). Но вдумайтесь: если человек — коммуникативное существо, то количество коммуникаций, которые он одновременно удерживает, ограничено. И если у вас, к примеру, сто коммуникаций, которые вы, как человек, можете поддерживать в реальной жизни, в реальном быту, а восемьдесят из них начинают занимать нейросети и любые другие чат-боты, то вы в пять раз уменьшаете выборку потенциально возможного продолжения рода и вообще встречи с себе подобным, чтобы у вас была ценность в другом человеке. И, естественно, никакая демография в позитивную сторону не изменится, потому что у ИИ-субъекта нет тела, нет никакого желания, у него совсем другая стратегия: он живёт только в моменте контакта с вами, когда отвечает на ваш запрос. А ведь человек живёт не в моменте контакта с ИИ — он живёт в моменте контакта с окружающей средой, с другими людьми, когда он общается с Богом. У него очень много факторов, которые влияют на его проявление жизни, а у ИИ их нет, но ИИ замещает большую часть этого. Поэтому, конечно, мы сталкиваемся с этим фундаментальным переходом. И вопрос того, в какую сторону двинется человечество, — будет это что-то душевное, что-то метафизическое в хорошем понимании этого слова, либо, наоборот, будет некий техногуманизм или что-то связанное с технической составляющей, которая усиливает или улучшает, а может быть, даже ухудшает нашу жизнь и делит людей на тех, кто имеет доступ, и тех, кто не имеет доступа, то есть по сути вводит в нашу жизнь кастовость общества — это всё выбор людей. И на это влияет — может быть, от человека, связанного с технологиями, это будет странно звучать — но на это влияет то, во что верит человек, насколько он понимает, что существует Бог, существует Божественное. И наша задача — стремиться не к постоянному улучшению технологического присутствия, качества жизни, а именно к движению к Богу, чтобы переосознать то, как из моделей формируется реальность.
Константин Мацан
— Спасибо большое за этот разговор. В студии Радио ВЕРА на Петербургском международном экономическом форуме был Дмитрий Мариничев — советник генерального директора Агентства стратегических инициатив.
Дмитрий Мариничев
— Спасибо.
Второе послание к Фессалоникийцам святого апостола Павла

Апостол Павел. Худ.: Джованни Франческо Барбьери
2 Сол., 274 зач. I, 10 - II, 2

Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА, священник Стефан Домусчи. Может ли человек быть достоин Бога? Ответ на этот вопрос звучит в отрывке из 1-й и 2-й глав 2-го послания апостола Павла к Фесалоникийцам, который читается сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Глава 1.
10 когда Он приидет прославиться во святых Своих и явиться дивным в день оный во всех веровавших, так как вы поверили нашему свидетельству.
11 Для сего и молимся всегда за вас, чтобы Бог наш соделал вас достойными звания и совершил всякое благоволение благости и дело веры в силе,
12 да прославится имя Господа нашего Иисуса Христа в вас, и вы в Нем, по благодати Бога нашего и Господа Иисуса Христа.
Глава 2.
1 Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему,
2 не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов.
Разговоры о достоинстве человеческой личности звучат в нашей речи довольно часто, хотя мы далеко не всегда это замечаем. Задумывается человек о том, что зарплата, которую он получает, не соответствует тому, сколько он трудится, и у него возникает мысль: «я достоин большего». Не нравится кому-нибудь дом, в котором он живёт, и он думает: «я достоин лучшего». И так со всем, вплоть до людей, с которыми мы соприкасаемся. Если мы присмотримся к своей жизни, мы увидим, что в нашем сознании всё время работают весы, с помощью которых мы взвешиваем всё, с чем сталкиваемся, всё, что входит в нашу жизнь. Но кто нам сказал, чего мы на самом деле достойны? Какими критериями мы пользуемся, чтобы это определить? Я понимаю, когда христиане говорят, что человек достоин чего-то высокого: они хотя бы верят, что он сотворён по образу Бога, а значит, стремится соответствовать не просто высокому, но высочайшему статусу. Однако, когда говорят, что человек появился в мире случайно и представляет собой чуть ли не особо адаптированную и мозговитую обезьяну, совершенно непонятно, чего он достоин. Жизни в саванне под деревом? Средневекового замка в горах или домика на 6 сотках? Каковы критерии? Поведение? Усилия? Кто может посчитать, как соотносятся ценности подвига и подвижничества? Кто каким наградам соответствует? В мире случайностей всё относительно.
В отрывке, который мы сегодня услышали, апостол Павел тоже говорит о достоинстве. Как человек верующий, он, конечно, говорит о христианском достоинстве учеников, то есть об их соответствии Христу. Именно Христос, Господь и Богочеловек, оказывается для верующего критерием достойной человеческой жизни. При этом апостол выражается удивительным образом. Он говорит, что Спаситель придёт прославиться во святых и явится дивным во всех уверовавших в Него. И здесь важно обратить внимание, что речь идёт не просто о прославлении святыми и верующими Того, Кто явился перед ними в виде какого-то объекта поклонения. Апостол пишет, что Господь прославится во святых и явится во всех уверовавших. Они в свою меру жили, как Христос, и во втором пришествии Он будет в них, их жизнь будет жизнью вместе с Ним и в Нём. Но разве может любой человек соответствовать Христу и быть достойным Бога? Думаю, ответ очевиден: нет. Сам человек никогда Богу соответствовать не может. Но Павел и не пишет об этом. Он говорит, что молится за фессалоникийцев, как и за всех верующих, конечно, чтобы Бог соделал их достойными, то есть соответствующими их призванию. Не они стали достойны, а Он соделал достойными их и, по выражению апостола, «совершил», то есть, говоря современным языком, «довел до совершенства» их благое и свободное стремление к добру и дело их веры, чтобы в итоге все исполнились славой и благодатью во Христе Иисусе. Что же во всей этой истории имеет отношение к современному верующему? На первый взгляд может показаться, что практически ничего, так далеки мы по своим ощущениям от апостола Павла и фессалоникийской общины. Но на самом деле всё, потому что, несмотря на без малого 2000 лет, которые нас разделяют, мы в той же Церкви, мы причастны тому же Господу Иисусу Христу и также надеемся, что Он соделает нас достойными нашего христианского призвания.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Псалом 56. Богослужебные чтения
Могут ли в жизни беда и хвала идти рука об руку? Кажется, что вроде бы как нет. Однако 56-й псалом Давида, который читается сегодня в храмах за богослужением, именно о том, что в жизни верного Богу человека — такой неожиданный «дуэт» совершенно возможен.
Псалом 56.
1 Начальнику хора. Не погуби. Писание Давида, когда он убежал от Саула в пещеру.
2 Помилуй меня, Боже, помилуй меня, ибо на Тебя уповает душа моя, и в тени́ крыл Твоих я укроюсь, доколе не пройдут беды.
3 Воззову к Богу Всевышнему, Богу, благодетельствующему мне;
4 Он пошлтё с небес и спасёт меня; посрамит ищущего поглотить меня; пошлёт Бог милость Свою и истину Свою.
5 Душа моя среди львов; я лежу среди дышущих пламенем, среди сынов человеческих, у которых зубы — копья и стрелы, и у которых язык — острый меч.
6 Будь превознесён выше небес, Боже, и над всею землею да будет слава Твоя!
7 Приготовили сеть ногам моим; душа моя поникла; выкопали предо мною яму, и сами упали в неё.
8 Готово сердце моё, Боже, готово сердце моё: буду петь и славить.
9 Воспрянь, слава моя, воспрянь, псалтирь и гусли! Я встану рано.
10 Буду славить Тебя, Господи, между народами; буду воспевать Тебя среди племён,
11 ибо до небес велика милость Твоя и до облаков истина Твоя.
12 Будь превознесён выше небес, Боже, и над всею землёю да будет слава Твоя!
Для начала вспомним контекст прозвучавшего псалма. Царь Саул ищет Давида, чтобы его убить. За царём — власть и отборное войско. У Давида тоже есть люди, но их жизнь проходит в бегстве, среди пустынных гор и временных убежищ. Пещера даёт им укрытие. И однажды именно в эту пещеру входит Саул. Теперь жизнь преследователя оказывается в руках преследуемого. Давиду предстоит решить: или убить Саула, и тем самым избавить себя от угрозы собственной жизни — или же великодушно даровать ему жизнь с надеждой, что Саул образумится и перестанет видеть в Давиде исключительно соперника, врага — каковым Давид, конечно же, не был. Давид решается на совершенно безумный с точки зрения житейской логики поступок: он... отрезает часть одежды Саула, чтобы тем самым показать ему, насколько он был близок, и... не трогает его, тем самым упуская уникальный шанс расквитаться с обидчиком.
Почему Давид так поступает? Он абсолютно, целиком доверяет Богу свою жизнь и все её обстоятельства — и учится, как бы сегодня сказали, «несимметричным ответам». Вместо мести — прощение, вместо обиды — великодушие. Оставляя в живых Саула, Давид тем самым его отдаёт на суд Божий — не дерзая самому становиться судьёй.
Что в итоге получает Давид? Это очень точно отражено в словах псалма: «готово сердце моё, Боже, готово сердце моё!» Что это означает? Великодушный поступок изымает Давида из привычной житейской повседневности; он словно бы «приподнимает» его от земли, от склок и наветов, от погони и преследования — словно бы он теперь смотрит на всё это с высоты, и перестаёт быть внутри человеческого мельтешения. Так же, как совершенно меняется восприятие окружающего мира, когда мы поднимаемся ввысь на самолёте, и мы понимаем, что нас там, на земле, теперь уже нет — мы в полёте, и можем спокойно наблюдать за происходящим внизу, словно за какой-то детской игрой, — так и Давид, уподобляясь Богу в милости, обретает возможность с распахнутым верой навстречу Господу сердцем быть внутренне свободным от обиды, злобы, гнева — всего того, чем одержим его противник.
Вот так и получается, что беда и хвала Богу в истории Давида оказались не просто переплетены воедино — но и действительно «шествуют неразлучной парой»! Так что, когда и в нашей жизни начинают сгущаться тучи, — самое время снова и снова читать 56-й псалом Давида и учиться у него, как саму безнадёжность можно переплавить верой в очень мощный и позитивный актив!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Николай Бердяев «Я и мир объектов»
В этом выпуске программы «Истоки» Константин Мацан и Максим Печенкин размышляли над смыслами философско-богословского труда выдающегося русского философа Николая Александровича Бердяева «Я и мир объектов. Опыт философии одиночества и общения», в котором автор рассматривает взаимодействие как бы двух миров: мира субъектов, связанного со свободой, духом и личностью, и мира объектов, т.е. мира вещей.
Ведущие: Константин Мацан, Максим Печенкин
Все выпуски программы Истоки
- Николай Бердяев «Я и мир объектов»
- «"Слово о законе и благодати" святителя Илариона Киевского»
- «Иван Ильин. „Аксиомы религиозного опыта“»
При грантовой поддержке международного грантового конкурса «Православная инициатива – 2026»











