«Праздник Изнесения честных древ Животворящего Креста Господня. Медовый Спас. Успенский пост». Священник Николай Конюхов

Священник Николай Конюхов. Фото: vk.com

Наш собеседник — клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Мы говорили об истории, смыслах и особенностях Успенского поста. Также разговор шел о значении праздника Изнесения честных древ Животворящего Креста Господня, который приходится на первый день поста, и почему в народе по традиции этот день называют «Медовым Спасом».

А. Митрофанова

— Добрый светлый вечер, дорогие слушатели! Я — Алла Митрофанова. Продолжается «Светлый вечер» на радио «Вера», и сегодня будем говорить, продолжать разговор, точнее сказать, о самом начале Успенского поста.

Сегодня 14 августа. Это дата, под которой несколько разных наименований, расшифровок. Прежде всего, конечно же, это Изнесение Древ Честного Животворящего Креста Господня. В народе этот праздник называется «Медовым Спасом». Почему это так, тоже будем говорить, и насколько эта традиция имеет отношение напрямую к духовной жизни, ну, и о разных других аспектах. И, конечно же, о том, в чем же смысл Успенского поста, который вот так вот, на закате лет нас догоняет и сподвигает к каким-то очень серьезным внутренним усилиям, хотя, казалось бы, это вот последние дни, когда, наоборот, можно хоть немного выдохнуть перед началом нового учебного года и нового этапа рабочего года, и так далее. С нами на связи священник Николай Конюхов, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве. Отец Николай, добрый вечер!

Иерей Н. Конюхов

— Добрый вечер.

А. Митрофанова

— С праздником и с началом поста! Ведь принято же, да — люди друг друга поздравляют с началом поста?

Иерей Н. Конюхов

— Ну, мы, православные, общаясь, друг друга поздравляем, у нас как бы все время есть поводы для радости.

А. Митрофанова

— Вот не очень понятно, почему начало поста — это повод для радости и поздравления. Объясните, пожалуйста.

Иерей Н. Конюхов

— Нам все время нужны какие-то специальные условия. «Русский человек широк, — как говорил Достоевский, — я бы сузил». То есть и нам очень тяжело иногда себя в какие-то рамки вогнать, и мы очень хотим наконец начать свою духовную жизнь, и все у нас никак не получается, и мы ждем каких-то специальных условий, точнее, сами себе их создаем. Церковь как общность идей вот учредила несколько постов, в том числе и Успенский пост, который появился как вторая часть компенсационного поста — то есть те, кто не постился в Великий пост, постились еще и летом, причем, постились достаточно долго — там, после Пятидесятницы и до Успения. Но потом как бы из-за немощи разделили на две части: убрали месяц июль, и одна часть поста — до праздника Петра и Павла, а вторая часть поста начинается с 14-го до 27-го, то есть до праздника Успения. И поскольку пост — это вот такое время, когда как раз можно немножко отвлечься от суеты, от каких-то повседневных бытовых вещей и сосредоточиться на духовном делании... Там, ну, немножко побольше помолиться, немножко поменьше объедаться шашлыка и как-то побольше уделить времени для богослужений в своей жизни и так далее.

А. Митрофанова

— Ой... Да. Все, конечно, логично и понятно, отец Николай. Вернемся еще к теме Успенского поста, потому что, знаете, есть высокая планка, которую нам Церковь ставит, задает, а есть реалии нашей жизни. Ну, разберемся с этим чуть позже. А давайте поговорим сейчас о сегодняшнем дне — 14 августа. Откуда берет происхождение этот праздник — Изнесение Честных Древ Животворящего Креста? И слова странные — «изнесение» и «Честное Древо»... Ну, в общем, требуется определенная расшифровка, наверное, и пояснения. И какое отношение события давние, XII века, по-моему, чуть ли не туда корнями уходит этот праздник, имеют к нашему времени?

Иерей Н. Конюхов

— Любой церковный праздник имеет к нам непосредственное отношение, потому что мы заново переживаем события, хоть двухтысячелетней давности, как-то Рождество Христово или Успение Богородицы и так далее. То есть для нас все это актуализируется в богослужебном круге.

А история происхождения праздника действительно интересная. Название праздника славянское, поэтому, может быть, не всем понятно. «Изнесение» — это означает «вынос», то есть непосредственно когда берут крест. Он находился в царском хранилище, в специальном месте, и его выносили непосредственно для чего? В Константинополе в августе начинались всякие болезни. И существовала такая традиция, что 1 августа выносили Древо Креста, то есть большой деревянный крест, и носили его по деревням, по селам, и люди выходили, служились какие-то молебны, в том числе водосвятные молебны, и люди получали вот через свою молитву, обращение к Богу помощь. То есть, вот там когда болезни всякие, это все людям очень тяжело, и они вот обращаются, начинают обращаться к Богу. Поэтому это вот еще такое греческое происхождение этого праздника — оно есть.

И вообще было принято в Константинополе в первый день каждого месяца служить водосвятные молебны. Ну, и так вот он там и учредил — сейчас у нас тоже после окончания богослужения в 4 часа тоже совершается водосвятный молебен.

Также имеется и «русский след», о котором всегда очень любят писать, потому этот праздник еще называется Праздник Всемилостивому Спасу и Пречестной Пресвятой Богородице. Это уже XI век, связанный с князем Андреем Боголюбским, царем Мануилом. Это царь Константинопольский и наш князь, которые вместе воевали, ну, каждый на своем участке. Как наши воевали с булгарами (ну, не с теми болгарами, а с язычниками, с племенами варваров, потому что их тогда называли булгары), царь Мануил — на своем фронте, и оба, как православные императоры (ну, точнее, не императоры, один — православный император, а другой — православный князь), выносили иконы Господа и Богородицы для воодушевления воинов. И все воины молились им, и даже, как говорится в летописях, было какое-то чудесное знамение, то есть свет исходил от иконы Господа. И благодаря вот этому молитвенному подвигу русских и греческих войск они одержали победу. И было так принято у наших предков победы приписывать не себе, не своему ратному как бы могуществу, не своим физическим каким-то или другим силам, а связывать непосредственно с вмешательством Божьих сил — что Бог благословил нас, и мы к Нему обратились, Он нас благословил, у нас все получилось. И, как в древнем псалме говорится, «не мне, не мне, но Имени Твоему воздам хвалу» — то есть люди привыкли не себя прославлять, не силу своего оружия, а говорить: «Господь нам помог».

Поэтому учредился (еще раз, опять же, это было 1 августа по старому стилю, а 14-го — по новому) и как бы еще и такой чисто русский праздник Всемилостивому Спасу и Богородице. И там был тоже обычай выносить Крест Господень, он полагался на центр храма, служились тоже молебны, и вот уже учредился непосредственно и у нас такой праздник, уже не связанный только лишь с греческим.

А. Митрофанова

— Очень богатая история, получается, у этого дня. И вот интересно — а как же так, чисто случайно совпало, что и греки в Константинополе именно в этот день одержали победу, и князь Андрей Боголюбский именно в этот день, не сговариваясь? Там чуть ли даже не примерно в одно и то же время и чуть ли не в один год это все происходит! Как к этому относиться? Вот просто даже с точки зрения, ну, как сказать... Вот, знаете, иногда смотришь кино, в котором очень много...

Иерей Н. Конюхов

— ...все совпало.

А. Митрофанова

— Да, да, разных совпадений. И у зрителя сразу же недоверие возникает к происходящему на экране. Ну не может в реальной жизни быть такое количество пересечений совершенно случайных, совпадающих людей во времени, пространстве и так далее. И, наверное, все-таки сценаристы тут что-то подколдовали слегка?

Иерей Н. Конюхов

— Безусловно, какие-то исторические даты — они не являются всегда непосредственным... вот как у нас 9 Мая — День Победы. Ну, слушайте, там были и серьезные сражения, и там были и 7 мая, и 8 мая, которые сейчас в Европе принято отмечать. То есть просто выбран какой-то день — удобный или какой-то символически значимый. Понятное дело, что война — она не идет один день. То есть там были разные этапы. Но тут нужно сказать, что в греческих как раз источниках мы не находим упоминания, что царь Мануил вот именно в этот год, именно в этот месяц, именно в этот день совершал какой-то военный поход. Но были другие военные походы, которые... конечно же, можно представить, что он как раз благодаря победам в них благодарил Господа и Богородицу. А в наших русских летописях именно так это и описано. Но поскольку хроника там достаточно подробная про Андрея Боголюбского, то можно проследить, что именно в это время происходили эти события. И потом просто, видимо, конечно, какие-то праздники — они видят, что они совпадающие или пересекающиеся, и они в одну дату входили. Для нас это не является чем-то там... подтверждением того, что это не было. Для Церкви очень важна рецепция. Любой праздник проходит через почитание. Если для людей это актуально, то это остается. Если бы это было просто чем-то высосанным из пальца, поверьте мне, очень быстро это бы все ушло. В Церкви остается только то, что действительно имеет важное значение для верующих, и они получают... приходят, тут молятся, поклоняются Животворящему Кресту Господню и получают действительно для себя благодатную помощь.

А. Митрофанова

— Да, здесь, конечно, вопрос — а для нас-то сейчас этот праздник, прежде всего, День Изнесения Честных Древ Животворящего Креста или День освящения меда? Вы как думаете?

Иерей Н. Конюхов

— (Смеется.) Ну, для нас освящение чего-либо — это всегда вторично по отношению к празднуемому событию и по отношению к литургии. Потому что на литургии идет самое главное освящение — освящение через Святых даров хлеба и вина, которые становятся Телом и Кровью Христа. И для человека, который хочет освятиться, то есть стать святым, для него принципиально важно именно причащение. Самый лучший способ приблизиться к Господу и с Ним опытным путем пообщаться — это как раз причащение Святых даров. И оно бывает не только в какие-то специальные такие праздничные дни, оно может быть в любой, даже будний, день. Но в такие дни особенно, конечно, важно — люди приходят, в том числе, чтобы помолиться вместе в храме и вместе вступить с Богом в таинственную связь через причащение Святых даров. А освящение вербы, куличей, освящение даже воды, освящение меда или освящение яблок — это уже как бы такое вторичное, совсем в этом нет ничего плохого принципиально. Конечно, это люди получали урожай, да? Вот в это время обычно у людей был урожай меда. Пасечники могут вам об этом много чего рассказать. И они приносили плоды этого урожая для того, чтобы освятить. Это была логика верующих людей — что все, что у нас есть, это данное Богом. «Хлеб наш насущный даждь нам днесь», как говорится в молитве «Отче Наш». То есть мы понимаем, что вот нам Господь подал, вот все у нас получилось, урожай у нас вырос, там, яблок, сколько есть, там, каких-то плодов, и вот мед. Мы приносим, как бы Бога просим благословить, чтобы эта пища нам была в пользу. Да, но, безусловно, это вторично по отношению к, например, Животворящему Кресту Господню. Животворящий Крест — это символ вообще нашего христианства, это символ нашей победы — победы Господа над смертью. И мы немножко тоже к этой победе присовокупляемся — ну потому что верим, что если Христос Воскрес... Как апостол Павел говорит, что Он и сам воскрес — умер и воскрес, нам дана надежда, что мы тоже умрем и воскреснем, и тоже будем с Богом жить вечно.

А. Митрофанова

— В программе «Светлый вечер» на радио «Вера» сегодня священник Николай Конюхов, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве. Отец Николай, ну вот смотрите, сегодня день, который все-таки гораздо больше известен именно как Медовый Спас, чем как День Изнесения Честных Древ Животворящего Креста Господня. Словосочетание само — «Медовый Спас»... Потом будет Яблочный Спас, потом Ореховый Спас... Я вот так думаю и даже читала критические замечания, причем, священнослужителей, на этот счет — нет ли принижения такого в том, что мы соединяем два совершенно разноуровневых смысла? Мед — это мед. А Спас — это, извините, Господь Наш Иисус Христос. И то, что мы к Имени Бога присоединяем такие прилагательные — там, «Медовый Спас», «Яблочный Спас» и так далее, — вот просто если так задуматься, это вообще корректно, это правильно? Я понимаю, что это традиция. Но мы же на традицию тоже можем критически посмотреть и попытаться каким-то образом ее осмыслить? Что вы думаете об этом? Словосочетание само по себе, да?

Иерей Н. Конюхов

— Обязательно нужно критически... вообще не выключать голову. То есть когда ты приходишь в Церковь или становишься частью Церкви, это не означает, что нужно выключать голову, и критическое мышление — это одна из важнейших составляющих, которая должна оставаться обязательно. И вот рецепция церковная, о которой я уже говорил, она в том и состоит, что постепенно какие-то вещи понимают христиане, что они не нужны, а какие-то вещи, наоборот, нужны. И какие-то вещи становятся догматами — например, «Символ Веры», которые мы на каждой литургии поем. А какие-то вещи могут видоизменяться, в этом ничего нет странного.

То, что вы говорите по поводу Яблочного Спаса, там, Орехового Спаса, Медового Спаса, — конечно, это все идет из народа. То есть это вот какие-то народные традиции, не связанные, естественно... Если в заглянете в Типикон или в какие-нибудь богослужебные книги, нигде такого вы, конечно же, не увидите. Чаще всего это такие более светские обозначения. То есть это какие-то ярмарки, на них это пишут большие какие-то баннеры, какие-то рекламы, еще что-то. В церковной среде, кстати, среди духовенства и среди вот как бы богослужебной, опять же, литературы такого вообще нету. Это именно народные названия, как, там, пост у нас назывался «Филиппки», или еще что-то такое. Какие-то вещи вообще есть вредные, связанные с тем, что праздник Иоанна Богослова считался Днем Ивана Купалы. То есть какие-то языческие рудименты, пережитки языческие оставались и привязывались к христианским уже праздникам. Безусловно, это вредно, это, как вы правильно сказали. Десакрализирует само понятие вот этих священных слов — «Спас», «Господь», «Иисус Христос», «Честное Древо Креста Господня». И поэтому это может быть употребительно вот так вот, именно в народе, и это нельзя насильно изживать. Уже мы проходили то, что... Тут можно только заниматься просвещением, чем, собственно, и занимаются те самые батюшки, о которых вы говорили, и официальные церковные спикеры, когда спокойно, без всяких агрессий говорят, что «вот давайте все-таки обратим внимание на первостепенные вещи, на важные вещи». А в том, чтобы освятить мед, виноград, яблоко, орех или еще что-то — в этом нет ничего зазорного, но, естественно, это не является предметом нашей веры. Это, скорее, последствие нашей веры — как такая вот приятная позиция. Ничего в этом плохого нету, но, как вы правильно сказали, не стоит умалять тот высокий богословский уровень, которым написаны богослужебные тексты, в которых есть... В каждом празднике есть серьезный богословский смысл, и, в первую очередь, имеет смысл на нем концентрироваться. Но это через вот образование, через просвещение, через правильное участие мирян в литургической жизни, прежде всего, в евхаристической жизни. И через вот такую, как сказали бы раньше, «разъяснительную работу».

А. Митрофанова

— А вы искали же, наверняка, для себя ответ на вопрос, почему внешние формы более, ну, привлекательны, что ли, чем то глубинное содержание, о котором вы говорите?

Иерей Н. Конюхов

— Конечно.

А. Митрофанова

— Почему гораздо проще нам прийти в храм, чтобы яблоки освятить или мед, как это делается в сегодняшний день, чем поучаствовать в литургии? Ну, а почему, правда? Что с нами не так?

Иерей Н. Конюхов

— (Смеется.) Ну, не то, что «с нами не так». Просто мы состоим из двух частей. То есть мы же не ангелы. Вот ангелы — они существа бесплотные, то есть у них нет тела, соответственно, только дух. А мы состоим из двух частей. Ну, бывают две системы –дихотомичная, трихотомичная, но мы сейчас будем говорить, что человек состоит из души и дела, да, допустим? И вот мы — существа более телесно-духовные, и наше христианство призвано нас, наоборот, сделать более духовно-телесными. То есть наша телесность — она никуда не денется, и не всегда наша телесность является чем-то плохим или греховным, ни в коем случае. Потому что Бог, по нашей вере, является Творцом всего мира, в том числе, и нашего тела. Поэтому у нас нету какой-то ненависти, как у Платона кто-то там или у гностиков были, там, какие-то идеи, что тело — это темница души. Нет. Поэтому мы к физическим вещам относимся достаточно спокойно, а иногда даже и радостно. Но приоритет составляет именно духовное. Для нас, по идее, какие-то такие вещи, связанные с освящением, там, яблок, или чтобы свечечку поставить, или что-то освятить — это просто проще. Для того, чтобы вот какие-то глубокие вещи понимать или богословские вещи — это нужно, соответственно, больше усилий. А человек — он как вода, он течет туда, куда проще. Вот. Хотя Христос сказал нам наоборот — не искать легких путей, потому что легкий путь — он ведет обычно не туда. И нам нужно искать вот да, узенькую тропиночку, которая ведет в Царство Небесное. Но это все дело, я могу сказать, наживное. Знаете, ребенок — он сначала тоже учится на каких-то таких простых символах. То есть сначала он, там, слушается, может быть, там, за страх, то, что, там, Баба-Яга или милиционер, или еще что-то такое... Там, вот я дочке говорю: «Ты будешь много есть сладкого — у тебя будет диабет», да? То есть немножко я преувеличиваю гротескно. Понятно, что если она даже... Я говорю: «Съешь вот пять конфет — у тебя будет диабет». — для того, чтобы она послушалась, чтобы она поняла, что это может привести к каким-то серьезным последствиям. Вот так же иногда... Ну, то есть в таких вещах. А потом уже ты с ребенком не разговариваешь так — он вырастает, и ты с ним уже как со взрослым. Так же и тут: некоторые христиане — они в таком еще «детском» немножко находятся... у них детская еще вера, привязанная, прежде всего, к чудесам, к паломничествам, к освящению тех или иных предметов — к каким-то таки м вот внешним символам, которые не являются ни в коем случае, я говорю, опять повторюсь, плохими вещами. Но это лишь этап — то есть от внешних форм нужно обязательно переходить к внутренним формам. И существует очень большая опасность, если человек не сделает этого шага от внешнего к внутреннему, потому что очень часто происходит так, что внешнее так и остается внешним, и у человека со временем просто это все рассыпается. То есть если он так и не сделал следующий шаг, к сожалению, это может быть критической опасностью для дальнейшей его веры.

И, знаете, я сталкивался с людьми, с молодыми людьми, которые выросли в религиозных семьях, учились, может быть даже, в воскресной школе, а потом вырастали и теряли веру. То есть они абсолютно теряли всякую связь и с храмом, и сами не интересовались уже больше этим. Когда ты начинаешь спрашивать — что, почему, — они говорят: «Нас учили только обрядам. Нам говорили, что вот здесь нужно не есть мясо, здесь нам нужно идти, потому что нужно идти». И никто не позаботился о том, чтобы проникнуть в смыслы. Христианство — очень интересная религия, очень глубокая. Это очень серьезная мировоззренческая система. И, безусловно, нам нужно от внешних форм все-таки переходить к внутренним.

А. Митрофанова

— Отец Николай, а вот в этой мировоззренческой системе, как вы сказали, какое значение все-таки уделяется внешним формам? Вот смотрите, мы же неслучайно проходим через посты. И сколько бы ни говорили, что пост — это главное, чтобы не есть людей, и так далее, но вот начинаешь разбираться, и все равно вот эта внешняя форма, ограничение, самоограничение в еде, в рационе, в каких-то развлечениях, в том, чтобы... -- некоторые люди, например, кино не смотрят во время поста, и так далее, — оказывается, все равно имеет значение. Вот имеет, как ни крути. И даже сейчас часом раньше в эфире мы говорили с замечательным священником, который напомнил, что сегодня еще и День памяти мучеников Маккавейских. И их учитель Елеазар пострадал ровно за то, что отказался есть свинину. Ему, причем, предлагали такой, как это сказать... вариант компромиссный: «Давай-ка, мы тебе приготовим какое-нибудь разрешенное мясо. Ты, как человек своей веры, ну, по твоему уставу, свинину не имеешь права есть. Но мы тебе приготовим другое мясо, ты его съешь, Бог будет знать, что ты не согрешил, а при этом тебе жизнь сохранят, потому что те, кто тебя пытает, пытаются как раз, хотят тебя заставить сделать то, что твоей верой не разрешено». И он сказал: «Ну а как же? А люди увидят и подумают, что я свинину ем. Как же я предам? Вот как я доверие людей предам?» И он отказался и пострадал. Казалось бы, вот нам сейчас из XXI века, — из-за какой-то сущей ерунды! Потому что христиане сейчас — ну пожалуйста, любое мясо, все, что хочешь, да? Все тебе позволительно. Другой вопрос, что не все полезно. Но выясняется, что вот эти внешние ограничения тоже имеют определенный смысл.

Иерей Н. Конюхов

— Безусловно. Если бы они не имели смысла, Церковь бы, опять же, просто бы отсеяла это за ненадобностью. Получилось наоборот — что был только один, там, пост в древности, а сейчас их уже четыре. Соответственно, это не просто имеет значение, но имеет и определенный смысл и необходимость даже для нас. Безусловно, внешние формы — они очень часто проявляют внутренние вещи. У нас есть же и другая опасность — как бы жизнь, качнувшись влево, качнется вправо, как у Бродского написано. То есть люди иногда слишком уходят во внешнюю сторону, а некоторые, наоборот, говорят: «Мы верим в Бога в душе, мы принимаем христианскую нравственность, но ничем мы заниматься не будем — никаких постов, никаких участий в богослужении. Зачем в церковь ходить? Бог у меня в душе». Вы, наверняка, с таким сталкивались и слышали такие рассуждения. Поэтому внешнее — это выражение внутреннего: «Вот как у нас, у христиан, принято». Например, я люблю свою жену, я ее обнимаю, дарю ей цветы, ухаживаю, стараюсь помочь ей в домашних делах. То есть я люблю ее внутри, как говорят, в душе, но я это внешне и проявляю. Соответственно, было бы странным, если бы я этого не делал. Было бы у нее впечатление, что я лицемерю. То есть я декларирую ей свою любовь, но ничем не подтверждаю ее. Соответственно, то же самое — по отношению к Богу. Если ты декларируешь свою любовь к Богу, почтение к Нему, считаешь Бога своим... Знаете, как после Крещения человек говорит: «Верую яко Царю и Богу». То есть для нас и Царь, и Бог, для нас — высший авторитет в нашей жизни. Ну и, соответственно, если мы говорим об этом, то это как-то должно проявляться вовне. Очень было бы странно, если бы это оставалось только лишь некоей декларацией. Грош цена была бы нашим словам. А пост — это, скорее, больше даже не то, что жертва Богу. Это, скорее, дисциплина самого себя. Это как вот занятия в спортзале. То есть мы ходим, занимаемся спортом... Мне в свое время врач настоятельно рекомендовала, чтобы я уделял этому внимание. И, представляете, это непросто. (Смеется.) Все, кто начинал это поприще, знает, что очень тяжело заставить себя пойти куда-то чем-то заниматься вместо того, чтобы лишнее время уделить самому себе, тем более, его мало. И вот ты после работы идешь и еще, там, час занимаешься какими-то физическими нагрузками. Но это необходимо — и для здоровья твоего, и для самочувствия, и для как бы общего такого ощущения бодрости. Потому что от тебя зависят дети. Ты работоспособность теряешь, когда ты не следишь за собой, расползаешься. Соответственно, этим нужно заниматься. То же самое и в духовном плане — если ты не умеешь говорить себе «нет», не умеешь бить себя по рукам, то это очень быстро приводит к тяжелым последствиям. То есть начинается все с маленького, да? Вот с таких детских вещей — отказать себе в какой-то очень вкусной пище — там, в мясной пище. Или отказать себе от социальных сетей, или вот, как вы говорили, кино, там, какое-то. Вот человек привык каждый вечер смотреть сериалы. Дети его просят почитать книжку, жена просит с ней поговорить о какой-то теме. А человек вот прилип к телевизору или, там, к компьютеру и не может уделить никому внимания. И вот тут необходим навык, умение себе в чем-то отказывать. Умение говорить, что «подожди-подожди, есть вещи важнее, давай не будем идти так, как мне удобнее, так, как мне хочется».

Я одному ребеночку, который пришел ко мне на исповедь, мы с ним разговаривали (ну, там ребеночек — уже отрок восьми лет), говорю: «Знаешь, чем отличается взрослый от ребенка?» Он такой: «Чем?» Я говорю: «Ребенок делает то, что ему хочется, а взрослый делает то, что ему надо, вот, по правде». То есть мы стараемся именно иногда переломить какие-то свои желания. То есть очень хочется спать, но я все равно встаю к ребенку и кормлю его. Очень хочется есть, но я терплю и иду натощак причащаться. Очень хочется полежать на диване и ничего не делать, но я встаю и помогаю жене. Нужно уметь себя преодолевать. Вот без умения говорить себе «нет» или, например, мы будем говорить «вперед», ни о какой духовной жизни не может быть и речи.

А. Митрофанова

— В программе «Светлый вечер» на радио «Вера» сегодня священник Николай Конюхов, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста. Говорим сегодня о празднике Изнесения Честного Древа Животворящего Креста Господня, о Медовом Спасе и о начале Успенского поста. И о том как раз, откуда взялся Успенский пост, как он появился в нашей жизни и в церковном календаре, вот об этом — буквально через минуту. Я — Алла Митрофанова, не переключайтесь.

«Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие слушатели! Я — Алла Митрофанова, и напоминаю, что на связи с нами священник Николай Конюхов, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве. Еще раз здравствуйте, отец Николай!

Иерей Н. Конюхов

— Да, здравствуйте!

А. Митрофанова

— Мы будем сейчас, во второй части нашей программы, говорить о смыслах Успенского поста. Но прежде всего хочется понять, откуда он взялся. Вы в первой части нашего разговора сами обозначили: первоначально был один пост. Причем, если я правильно понимаю, это Великий пост, у него в Священном Писании есть обоснования. Мы знаем, что Господь 40 дней постился в пустыне — например, да? Вот как один из таких стержневых моментов, когда мы задумываемся о смысле Великого поста. Откуда взялись остальные? Ну про Петров понятно — там те, кто не успели Великим постом что-то сделать, вот у них есть Петров пост. А Успенский? Вот как он появился и в связи с чем? Когда мы понимаем обоснование, смысл, нам становится проще идти по этому пути. Поэтому хочется с этим разобраться.

Иерей Н. Конюхов

— Я уже говорил об этом, повторюсь — что, действительно, в древности был пост вот установленный... Еще как Христос постился 40 дней в Евангелии, то в Церкви существовал пост, связанный с праздником Пасхи, связанный с людьми, которые собирались принять крещение в Великую Субботу с оглашенными. И первоначально там были по-разному... В том числе, там был пост не то, что 40 дней, а 40 часов. То есть там был пост — непосредственно начиная со Страстной Пятницы люди вообще ничего не ели. То есть пост — это в древности понималось не то, что мы едим одно и не едим другое, а пост — это полный отказ от пищи, а иногда и от воды. Поэтому полтора дня вообще не есть и не пить ничего — для древних людей это тоже было как вариант поста. Потом он прибавлялся — сколько-то дней, потом вот установилось 40 дней.

А тот пост, о котором мы сегодня говорим, он связан с тем, что для тех людей, кто не постился в Великий пост, был как бы компенсирующий пост — летний. И был он тоже продолжительный, тоже занимал больше месяца. То есть он начинался после Пятидесятницы. И потом, современная литургическая наука говорит о том, что как раз разделили этот пост из-за того, что все-таки было тяжело все лето поститься. Как бы только недавно был Великий пост... И его сократили. То есть вот июль месяц — его убрали, он стал опять непостным. И остались две части вот этого компенсационного поста — как одна часть стала Петровским постом, который сейчас заканчивается праздником Петра и Павла, а другая часть стала постом Успенским, потому что она заканчивается праздником Успения. Это то, как, если с исторической точки зрения, этот пост появился.

Ну, а сейчас для нас любой пост является, в том числе, дорогой к празднику. Вот сейчас будет праздник Успения Божьей Матери — один из таких трех очень важных праздников, которые имеют свой собственный пост. То есть, если первоначально эта часть появилась просто как остаток вот этого компенсирующего поста, то сейчас это уже самостоятельный пост, связанный, прежде всего, с праздником Успения.

Почему мы говорим, что это дорога к празднику? Потому что чтоб был праздник, нужно сначала совершить некие действия подготовки. То есть когда мы хотим... Вот любой человек, который занимался свадебными приготовлениями, скажет, что это очень хлопотно, нужно много потрудиться в этом плане, чтобы свадьба пошла так, как задумывают жених и невеста. Нужно и с тем связаться, и туда пойти, и, там, за месяц записаться в ЗАГСе, и то, может быть, может и не быть мест на свободные даты для росписи. Ну, и так далее. То есть люди знают, что к любому важному событию, будь то экзамен, свадьба, я не знаю, день рождения для некоторых, это такое важное событие, к которому нужно готовиться. Для нас, христиан, любой церковный праздник — это важное событие, мы заново переживаем каждый раз — через богослужебные тексты, через собственное молитвенное участие, через вот такую совместную церковную молитву — вот все эти события, связанные с дорогими нам людьми. Богородицу мы почитаем как святую, пресвятую, то есть первую среди святых. Безусловно, она для нас занимает особое место как Матерь нашего Бога, Матерь Иисуса Христа, богочеловека Иисуса Христа, и мы, конечно же, в эти дни, которые связаны с ее жизнью, для себя особенно отмечаем. Успение, как я уже говорил, это великий праздник, в котором есть свои особенности, в том числе и богослужебные особенности. Выносится изображение гробницы Божьей Матери, которая называется Плащаница, центр храма, и люди с благоговением, с любовью приступают и вспоминают об этом празднике. Удивительно еще, что на третий день, когда апостолы пришли, они не нашли тела Богородицы. То есть, по церковному преданию, Господь забрал тело Богородицы на небо. То есть прежде времени воскресил и забрал к Себе. Поэтому для нас, конечно, эти события важные, и мы готовимся. Вот поэтому у нас сейчас такое время подготовки — всего лишь две недели, небольшой пост, но важный.

А. Митрофанова

— Вы меня простите, пожалуйста, отец Николай... (Смеется.) Вы когда сказали про подготовку к празднику или к экзамену, я сразу вспомнила два эпизода из собственной жизни, когда я вела себя как отменная двоечница, но при этом, знаете, я не понимаю, как все вышло. Я абсолютно с вами согласна — чем больше вложишься в подготовку, тем больше потом ощущаешь краски праздника. Это вот, например, на Рождество, когда, там, с детками большие семьи сидят и вот готовят какие-то игрушки, или пряники выпекают, и так далее — вот этот праздник, ожидание праздника не менее важны, чем само событие, к которому готовишься.

Но был в моей жизни экзамен один, очень сложный, который я, в итоге, не сдавала. Я получила за него «автомат». Причем, получила абсолютно незаслуженно. Я не понимаю, как так вышло. Если бы я этот экзамен сдавала, наверное, ничего бы не вышло. Ну, то есть у меня бы не было такой вот хорошей оценки. В день, когда... Собственно, поставили мне «автомат», потому что преподавателю очень понравилось мое выступление. Как оно ему понравилось, я тоже не очень понимаю. В день этого выступления я опоздала на половину пары. Я готовила доклад — я опоздала на половину пары, я явилась с перекошенным лицом, и то, что я говорила, я сейчас даже не помню, я не помню содержание этого доклада. Я помню, что все было как-то очень невпопад. А опоздала я потому, что моя соседка по общежитию — у нее в то утро случился очень резкий приступ аппендицита, и мы, опережая собственный вопль, вызывали «скорую», помчались с ней больницу, пока ее там на операцию срочно отправляли, и так далее. Короче, на последние деньги (или даже, по-моему, бесплатно, что ли, меня довезли — тогда еще попутки ловили в Москве, можно было так доехать) я добралась до института и влетела вот на эту пару, и чего-то там такое пролепетала. Я не понимаю, как это вышло — я вам совершенно точно говорю, что я не готова была ни к этому докладу, ни, тем более, впоследствии к экзамену, который... Вы понимаете? Но проскочила. Но я не готовилась. Вот... Вот понимаете? Вот такой парадокс. И то же самое было с нашей свадьбой. Ну это уже другая немножко история. Просто прокомментируйте — а как так бывает? Когда человек, казалось бы, ничего — пальцем о палец не ударил, — и его — раз! — и вот так, что называется, «пронесло». Или, проецируя на нашу сегодняшнюю тему, на праздник — вот явился в непраздничной одежде на брачный пир, и — раз! — и все случилось!

Иерей Н. Конюхов

— Аллочка, тут связано с тем, что, вы знаете, Он помогал... Если я правильно помню, у Амвросия Медиоланского, была фраза, что если человек служит другому человеку, помогает, проявляет свою любовь, то Христос начинает служить ему. И поэтому вы проявили любовь к своей подруге, поехали с ней в больницу, внимание к ней проявили — и как бы вот так вот получилось, что добро вам вернулось, и вы сдали «автоматом» сложный экзамен. Такое в жизни достаточно часто бывает. Поверьте мне, я сам с этим сталкивался — что когда ты иногда отказываешь другим людям в помощи и говоришь: «Я занят, я должен заниматься», то потом у тебя может даже и хуже получиться, хотя ты занимался. То есть у нас всегда любовь — она стоит выше правил. То есть Христос — Он говорил, что да, не человек для субботы, а суббота для человека. То есть понятно, что в нашем случае пост — для человека, а не человек создан для поста.

Такое бывает, но, с другой стороны, у нас есть притча другая — о десяти девах. Пять из них были мудрые, пять — юродивые. Если вы вспомните, вот эти пять юродивых — они не позаботились о том, что вообще придет Христос, они не продумали эту вещь, они не подготовились как бы, да? И, в итоге, они не вошли на брачный пир — им сказали, что «извините»... Христос сказал: «Я вас не знаю». Потому что те, кто действительно ждет Христа, он Его ждет по-настоящему. И, безусловно, бывает, человек в последний день вдруг ощутил желание прийти в храм и помолиться, и причаститься, и, поверьте мне, Господь ему даст и помощь, и благодать, но это, скорее, исключение, чем правило. То есть нет такого правила, что ты всегда в последний момент вбегаешь... Один раз пронесло, один раз не пронесло. И для христианина это... Нужно понимать, что пост — это не обязаловка. Это не то, что вот не будешь ты поститься — Христос тебя не будет любить. Он тебя будет любить, если ты вообще даже никогда в жизни не будешь поститься. Это другой совершенно вопрос. Это связано уже с твоей любовью к Богу, с твоим ощущением, с твоими внутренними обязательствами. Что ты сам себе говоришь, что «да, я должен вот в это время как-то себя в чем-то ущипнуть». Для чего? Чтобы стать более свободным. Если я буду всегда ориентироваться на какие-то исключительные случаи и всегда думать, что я успею в последний вагон последнего поезда, то это не так. Вот у меня несколько раз в жизни было, что, наоборот, я понадеялся как раз... Вы знаете, как Христос процитировал, когда Его искушал дьявол? Он говорит: «Не искушай Господа Бога твоего». Когда он предложил Ему спрыгнуть с крыши, помните, с кровли храма? Дьявол Ему предложил и сказал: «Тебя же ангелы поймают — ну чего ты?..» И Христос говорит: «Не искушай Господа Бога твоего». И я вот несколько раз в жизни как раз это очень плотно ощущал — что ты надеешься, говоришь: «Господи, ну Ты же мне поможешь? Ну Ты же как бы решишь мои проблемы? Вот я сейчас до последнего сидел, дурака валял, и вдруг вспомнил, что я на электричку опаздываю, бегу, говорю: «Господи, ну Ты ж мне поможешь?» Ну как бы... И ты не успеваешь на электричку и стоишь растерянный на вокзале, и смотришь вслед уходящему паровозу. Но понимаешь, дорогой, пока ты не научишься внутренней дисциплине, Бог твои проблемы за тебя решать не будет — вот такого характера. Потому что для тебя это вредно.

Я тоже, знаете, не всегда за дочкой застилаю постель. И она, может быть даже, как-то и хотела бы, чтобы я это сделал... (Смеется.) Но я говорю: «Дочур, давай все-таки... Нужно учиться какой-то самостоятельности».

А. Митрофанова

— В программе «Светлый вечер» на радио «Вера» сегодня священник Николай Конюхов, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста. Мы говорим о начавшемся уже Успенском посте. Отец Николай, удивительную вещь вы сейчас произнесли среди прочего: чтобы стать свободным... Вот мы все хотим стать свободными. Какая связь между постом и свободой? На первый взгляд, вообще никакой, извините! (Смеется.)

Иерей Н. Конюхов

— Да, очень правильно вы подняли эту тему для меня. Мне очень часто ее тоже ставят в упрек. Я беседовал с одним атеистом, он прямо сказал, что это какое-то несоответствие, да? Знаете, в Евангелии очень много парадоксов. Христос говорит, что именно кроткие, например, наследуют Царство. А обычно... Там, Александр Македонский не был вообще ни разу кротким, и он всех, значит, мечом побеждал и завоевал, был великим воином и завоевал большие территории. Или вспомните каких-то великих воителей. Вот именно они наследовали царства. А тут, в Евангелии, говорится, что наоборот. И что именно последние станут первыми. Почему? Вот что это за парадокс, да? И что, действительно, оказывается, в христианстве когда ты себя в чем-то ограничиваешь, ты становишься более свободным. Но тут как понимать свободу? Если понимать свободу как вседозволенность — то есть я что хочу, то и ворочу, — то, конечно, христианство не о такой свободе говорит, а по апостолу Павлу — свобода от греха. То есть нас порабощает грех, делает нас рабами, мы становимся рабами греха. И мы уже несвободны. Мы уже делаем не то, что захочется нашему сердцу, а то, что хочется нашему желудку или еще чему-то. Все это прекрасно знают — что человек как бы неволен. Он, может быть даже, и хотел бы... Вот я сейчас читаю еще раз, в очередной раз перечитываю с радостью Федора Михайловича Достоевского, «Братьев Карамазовых», и там как раз вот этот Федор Павлович, который старший Карамазов, которого убили, вот он как раз говорит, что «у меня есть прекрасные порывы, но вот это всё — всё время скатывается в сладострастие». То есть вот сладострастие настолько им владеет, что даже вот эти прекрасные порывы он не может реализовать. То есть это все остается только лишь каким-то шутовством.

Это вот страшная несвобода. Страшная несвобода, в которую каждый из нас может попасть. И Церковь — а Церковь, по нашему понимаю, это мать, — как заботливая мама, говорит нам, что «вот здесь вот можно чуть-чуть себя ограничить», «здесь тебе бы полезнее было бы вот это», «а здесь хорошо бы, чтобы ты реализовал себя именно так». И если мы будем слушать мудрую нашу мать, то есть вероятность, что мы приобретем большую свободу, и в следующий раз мы не будем зависеть от каких-то вот таких довлеющих над нами внешних факторов.

А. Митрофанова

— Интересный пример вы привели из «Братьев Карамазовых». У Достоевского вообще очень часто ведь экстремальные такие случаи возникают в романах. (Смеется.) И даже я бы рискнула сказать, что практически все его сюжетные линии построены на исследованиях человека в экстремальных обстоятельствах, потому что там наиболее, наверное, полно и ярко раскрывается наша суть.

Иерей Н. Конюхов

— Да, да.

А. Митрофанова

— А вот есть Алеша Карамазов — казалось бы, полная противоположность своего отца, человек, неподвластный вот этому самому сладострастию. Там это слово действительно так часто употребляется... А вот Алеша — он свободен?

Иерей Н. Конюхов

— Как любой молодой человек он хочет быть свободным. И у него есть добрые вот эти порывы, некая мечтательность и желание... Но поскольку он юноша, в любом человеке, наверное, есть потенциал к тому, чтобы... Как бы плоть — она немощна. Дух бодр, а плоть немощна. И в любом человеке может пробудиться... Если вспомнить, там, эпизод с Груней, то, конечно, и он тоже смутился. То есть любой человек, если его поместить в каких-то обстоятельства, понимает, что и в нем бурлит кровь, и ему непросто вообще как бы отказаться от всего. И поверьте мне, монахи, которые уходят в пустыню, они не от счастливой жизни уходят туда, а потому что понимают свою немощь. Чем сильнее человек осознает свою немощь, тем больше он старается над этим работать. Поэтому Алеша Карамазов — просто он человек, который, может быть, более осознанно и заранее пытается в эту сторону идти и об этом думать, во всяком случае, размышлять и как-то стараться... У него вот какое-то потрясающее это, как Федор Михайлович заметил, внутреннее какое-то целомудрие — оно, конечно, его спасает. У нас большая с этим проблема, потому что люди — они теряют целомудрие, даже не столько в физическом плане, сколько во внутреннем плане, когда, там, с пятого класса уже сейчас дети настолько сильно погружены в информационные потоки, настолько уже доступность всего и вся, что они достаточно быстро теряют эту какую-то внутреннюю целостность, и им тяжело. В этом плане не то, что они виноваты, а просто им тяжелее. Им тяжело, они как бы... Я же вижу, как они мучаются. Ко мне приходят вот подростки на исповедь — и прямо мне их очень жалко и очень хочется им помочь. Да. И не всегда есть даже какие-то вот простые способы, чтобы помочь. Это как бы целая история.

А. Митрофанова

— Ой, понимаю очень, как это непросто... Но, знаете, возвращаясь к Алеше Карамазову — вот, казалось бы, он там лучший из лучших. Но вы привели пример с Грушей... Там есть примеры еще, как он, ну, уже вполне себе... находясь рядом со своим любимым старцем Зосимой, ожидал, что тот, конечно же, после смерти будет прославлен как святой, и после смерти старца Зосимы выясняется, что он не свят. Ну, или, во всяком случае, видимым образом не свят, потому что следы тления на его теле есть. Есть эпизод, когда, пожалуйста, перед знаменитой этой легендой о Великом Инквизиторе ему рассказывает брат Иван историю про мальчика, которого загрызли собаки, и спрашивает, что сделать с барином, который мальчика затравил. Алеша говорит: «Расстрелять». У него, действительно, внутри все кипит, и он... и он тоже не святой, он тоже не совершенный человек. Был бы он совершенным человеком, как Господь Иисус Христос, он бы, конечно, и этого миловал, и того миловал, и так далее. Но у него так не получается. Если Алеша Карамазов — такой прекрасный и замечательный, и он недотягивается, то нам-то что делать? Вот сейчас, пожалуйста, Успенский пост. И ты заранее понимаешь, что ты, ну, извините, эту высоту не возьмешь — ты не Сергей Бубка, ты не умеешь так прыгать. Вот. И как быть? И что тогда? И смысл тогда какой?

Иерей Н. Конюхов

— Я... Знаете, вы привели пример Алеши Карамазова, а я вспоминаю другой пример — Иоанна Кронштадтского, который уже прославленный святой. Если вы почитаете его дневники, то у него тоже было не всегда просто. Он тоже иногда и сердился, и вступал в конфронтации, и с женой ссорился, и еще что-то. То есть, понимаете, люди — они люди. У нас один человек, которого по-настоящему можно назвать святым с большой буквы, — это Христос. Потому что Он богочеловек, и Он действительно не грешил никогда. На нем не было никакого греха. А святые люди — как бы мы читаем жития, мы привыкли, что у них было все всегда ровно и гладко, но это не так. Святые и мучились, и переживали, и сомневались, и многие из них в юности совершали какие-то дурные поступки, как Мария Египетская. Поэтому тут уже вопрос в том, что да, как бы переживания человека... И Алеша, безусловно, в каких-то вещах ошибался — где-то он слишком идеалистически смотрел. Очаровывался, а нельзя очаровываться, чтобы потом не разочаровываться. И, как мы с вами сегодня говорили, должно быть более глубокое основание, более духовное такое основание для того, чтобы потом какие-то внешние формы нас не могли смутить. А по поводу высот — безусловно, у нас очень серьезный устав Иерусалимский, монашеский устав. В Типиконе расписаны правила именно для монашеской жизни — то есть, там, сухоядение в будние дни, допустим, Успенского поста, там рыба только один раз — на Преображение, какие-то там... когда-то масло можно, когда-то масло нельзя... Ну, конечно же, мы должны понимать, что это вот такой монашеский устав. Хорошо, что у нас есть высокая планка. Я вспоминаю рассказ про одного архиерея, который в алтаре на кафизмах, когда читались кафизмы... Вы знаете, что можно сидеть во время кафизм, даже миряне, если устали, могут присесть на лавочку в храме, когда читаются кафизмы. И вот этот архиерей в алтаре стоял. Батюшки садились, там, как-то отдыхали, а архиерей стоял. И к нему как-то подошел один священник и спросил: «Владыка, а что же вы стоите?» Он говорит: «Видишь, вон там батюшки сидят? Если, — говорит, — я сяду, то они лягут». (Смеется.) То есть нам нужна какая-то высокая планка, которая нам будет помогать как бы не скатываться. Вот. Я сам по себе знаю, что если нельзя, но очень хочется, то можно.

А. Митрофанова

— (Смеется.)

Иерей Н. Конюхов

— Вот. Мы всегда спрашиваем... Нам же врач говорит, что нам нужно соблюдать диету — вот это нельзя, это нельзя. «Ну а вот... вот если немножко этого съесть, то можно?» Он говорит: «Нет, вообще нельзя!» Потому что ну как бы диету либо соблюдаешь, либо не соблюдаешь. Там, это связано с болезнью. Вот то же самое и тут — у нас высокий достаточно вот такой устав. Это не означает, что мы будем его весь полностью выполнять, тем более, что в условиях города, в условиях, я не знаю, многодетной семьи... Вот у меня, там, когда с детьми я остаюсь, я не представляю, как вообще можно выполнить монастырский устав — и надо ли его исполнять. Тут уже нужно просто включать голову, да? А по поводу того, что... Раз уж мы в очередной раз заговорили о посте, давайте еще раз проговорим, что по поводу еды, допустим — это только пятое место занимает. То есть по поводу еды это мы в пятую очередь должны воспринимать пост. Вот когда мы каемся, например, что не соблюдали пост, это, в первую очередь, идет, там, первые четыре места — по поводу того, что мы ссорились, например, с кем-то, да? Вот на первом месте — то, что вот мы не исполнили заповедь любви. Пост, в первую очередь, это время особой любви. Вот если мы во время поста не исполнили заповедь любви, это нарушение поста, мы должны в этом каяться. Второе: пост — время милосердия. Время милосердия — то есть кому-то мы помогали, где-то мы нашли возможность накормить голодного, посетить больного, как-то поучаствовать, одеть замерзающего и так далее, так далее. То есть вот какое-то милосердие проявить. Пост — это, в первую очередь, прежде всего, прежде еды — вот я вам называю вещи, которые до еды стоят, — любовь, милосердие. Третье — это, безусловно, богослужение, то есть молитва. Участвовал ли ты в молитве, как ты вообще там — ходил в храм, не ходил, участвовал... В обычное время, может быть, ты не так часто посещаешь храм, а тут ты нашел время, чтобы все-таки пойти на богослужение целенаправленно как-то, осознано, помолиться вместе. Раньше ты, может, причащался раз в год или два раза в год, а тут ты все-таки нашел возможность пойти и поисповедоваться и причаститься в Успенский пост. Вот это на третьем месте. На четвертом месте — воздержание от каких-то страстей, связанных, как мы с вами говорили — от осуждения, от гнева, от вот таких вещей. Удержать себя в каком-то сластолюбии, да? И потом это плавно переходит в плавную часть — в пищу. То есть, понимаете, на пятом месте еда. До еды у нас еще куча всякой работы. И очень странно, что мы как раз, когда приходим на исповедь и говорим о нарушении поста, мы имеем в виду именно что мы печенье съели, в котором есть яичный порошок. А почему мы не говорим о том, что я супругу обидел или, там, с детьми не погулял, а вместо этого занимался какой-то ерундой? Это куда более серьезное нарушение поста, чем если ты чего-то съешь.

А. Митрофанова

— Вы знаете, опять же, вот часом раньше мы с отцом Андреем Рахновским говорили тоже о смысле воздержания, и он отметил такую вещь, которая сейчас, правда, очень часто ускользает от нашего внимания: смысл воздержания в том, чтобы сэкономленные средства на продукты, которые мы в обычное время употребляем, отправить, переслать или потратить на тех людей, которые нуждаются. Вот это то самое измерение, наверное, которое касается милосердия, то, о чем вы сказали. А о чем еще стоит помнить во время Успенского поста? Вот какие себе вешки поставить? Как вообще проверить себя — иду я той дорогой или не той, чтобы не происходило таких подмен понятий, о котором мы сейчас сказали, что у нас внешние формы правда выходят вперед вот этого внутреннего содержания, и любовь оказывается последним вагоном в этом паровозе?

Иерей Н. Конюхов

— Ну, прежде всего, в зеркало посмотреть, наверное. Христос говорит, что если ты постишься, то не делай мрачного лица, не посыпай голову пеплом как бы... (Смеется.) А, наоборот, умойся, приведи себя в порядок. То есть вот в зеркало посмотреть, в первую очередь, на себя внешне, то есть что в пост я должен быть более добрым, наоборот, более чистым, более светлым — это первое. И в зеркало, которое зеркало души, — это наши ближние. То есть спросить у наших ближних: «А как вот, я вас ничем не обижаю? Как я себя веду вообще — прилично, неприлично? Чем мне помочь?» Прийти... Сын к маме подходит, говорит: «Мамочка, вот сейчас пост идет, я особенно хочу как-то тебе помочь. Может быть, есть какое-то для меня задание?» Или муж к своей жене подходит, говорит: «Дорогая, давай, я там тысячу лет не мог снять шторы, постирать. Давай, я вот сейчас как раз найду на это время. Потому что у меня пост — время, когда я хочу очень себя немножко поприжать, свое «эго». И странно... Для христианина вообще странно, если он в воскресный день не в храме. Для него это очень нелогично, неправильно. То есть это, опять же, повторюсь и буду тысячу раз повторять, что это не обязаловка. Никому мы не должны. Когда говорят: «Христианин должен быть в храме». Никому мы ничего не должны, мы люди свободные. Христос нам даровал свободу — пожалуйста. Но для нас это абсолютно логично. Для нас это понятно. Потому что когда день рождения у супруги, то я с утра приношу супруге букет цветов. Если у Христа День Воскресения Его, то я прихожу и радуюсь вместе со всей Церковью. Если я христианин, и я не общаюсь с Христом через причастие, то что ж такое-то? Вот вы сказали про вешки. Вот вешки — это именно такие отметины для нас, что через наших ближних мы узнаем, любим ли мы Бога. То есть если мы... Как Иоанн Богослов говорит: «Если вы не любите ближних, которых вы видите, как вы можете любить Бога, Которого вы не видите?» Вот можно посмотреть на ближних — как они, во время поста более от вас получают внимания как-то, и теплоты, и любви, или наоборот? Это первое. И второе — это вот, конечно, богослужебная жизнь. Давайте сейчас вот... Ну небольшой пост — может быть, побольше сможем помолиться, уделить внимания как-то Богу. И чтобы это внимание было качественным. Потому что, к сожалению, иногда мы Богу: «На тебе, Боже, что нам негоже. Я, так и быть, два часа постою в храме ради Тебя», но это будет время... «вырванные годы», как говорят на Украине. Потому что человек просто два часа потерял из жизни. Он не молился, наблюдал за какими-то действами, может быть, иногда слушал хор, но больше осуждал, там, бабушку, которая, там переставляла свечи или как-то шаркала ногами. То есть будем стараться во время поста... особенно стараться, чтобы во время поста наша молитва была осознанной. Чтобы наши ум и сердце участвовали в нашей молитве, и особенно когда мы находимся на богослужении. Я бы пожелал бы себе, в первую очередь, и всем нам более сознательного, более внимательного участия в богослужении — и в дни праздников, и в обычный день, в любой день, когда совершается богослужение, или когда мы стоим на молитве.

А. Митрофанова

— Спасибо вам большое за разговор и за ваши разъяснения. В том ракурсе, в котором вы сейчас рассуждали, рассказывали про пост, я думаю, он вполне сочетается даже со временем отпуска. И можно взять себе, какую-то определенную планку поставить — ну, например, уделять больше внимания своим близким. И как раз отпуск очень даже сочетается с этой задачей. И... Посмотрим, конечно, посмотрим... Мы понимаем, что мы все несовершенны, но пытаться стоит. Если, как вы говорите, не ходить в спортзал, то ничего хорошего из этого не выйдет для тела... (Смеется.) То же самое, наверное, и для души. Благодарю вас за такую прекрасную беседу в начале поста. Священник Николай Конюхов, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, был сегодня с нами на связи. Я, Алла Митрофанова, прощаюсь с вами. До свидания!

Иерей Н. Конюхов

— До свидания!

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 4 января (вечер 3 января) 2026г.

Вечер 03.01.26

Неде́ля 30-я по Пятидеся́тнице, пе́ред Рождество́м Христо́вым, святы́х оте́ц.

Предпра́зднство Рождества́ Христо́ва.

Глас 5

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 5:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 5:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Честны́м Твои́м Кресто́м, Христе́,/ диа́вола посрами́л еси́,/ и Воскресе́нием Твои́м жа́ло грехо́вное притупи́л еси́,/ и спасл еси́ ны от врат сме́ртных:// сла́вим Тя, Единоро́дне.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Воскресе́ние дая́й ро́ду челове́ческому,/ я́ко овча́ на заколе́ние веде́ся,/ устраши́шася сего́ кня́зи а́дстии,/ и взя́шася врата́ плаче́вная./ Вни́де бо Царь сла́вы Христо́с,/ глаго́ля су́щим во у́зах, изыди́те:// и су́щим во тьме, откры́йтеся.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Ве́лие чу́до,/ неви́димых Соде́тель, за человеколю́бие пло́тию пострада́в,/ воскре́се Безсме́ртный./ Прииди́те оте́чествия язы́к, Тому́ поклони́мся:/ благоутро́бием бо Его́ от пре́лести изба́вльшеся,// в Трие́х Ипоста́сех Еди́наго Бо́га пе́ти навыко́хом.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Вече́рнее поклоне́ние/ прино́сим Тебе́, Невече́рнему Све́ту,/ на коне́ц веко́в, я́ко в зерца́ле пло́тию возсия́вшему ми́рови,/ и да́же до а́да низше́дшему,/ и та́мо су́щую тьму разруши́вшему,/ и свет Воскресе́ния язы́ком показа́вшему:// Светода́вче Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихиры предпразднства Рождества Христова, глас 6, подобен: «Все отло́жше...»:

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Незаходи́мое Со́лнце/ из Де́вственных ложе́сн возсия́ти и́дет,/ просвети́ти всю подсо́лнечную,/ чи́стыми очесы́ и чи́стыми дея́ньми/ сре́сти сего́ потщи́мся/ и подъя́ти ны́не у гото́вимся ду́хом/ гряду́щаго во Своя́ стра́нным рождество́м, я́коже благоволи́,/ я́ко да устра́ншияся ны еде́мскаго жития́/ возведе́т, я́ко Благоутро́бен,// в Вифлее́ме ражда́ется.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: На плеща́х носи́мый Херуви́мских,/ Бог Сло́во, пло́ти по ипоста́си соедини́вся,/ во всенепоро́чное чре́во всели́ся, и бысть Челове́к,/ и на зе́млю гряде́т от Иу́дова пле́мене роди́тися,/ верте́п свят Всецарю́ благоукраси́ся,/ я́ко велича́йшая пала́та,/ я́сли же, я́ко престо́л огнезра́чен,/ в ни́хже я́ко Младе́нца Де́ва Мари́я полага́ет,// во обновле́ние созда́ния неопределе́ннаго.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: В безслове́сных я́слех Тя полага́ет Де́ва,/ Бо́жие Сло́во Безнача́льное,/ нача́ло прие́мшее па́че ума́,/ мое́ бо разреши́ти безслове́сие гряде́ши,/ е́же подъя́х за́вистию змии́ною,/ пелена́ми же пови́тися,/ я́ко да расто́ргнеши ру́бы и плени́цы прегреше́ний мои́х,/ Еди́не Бла́же и Человеколю́бче./ Те́мже Тя сла́влю,/ пою́ и покланя́юся прера́достно во пло́ти прише́ствию Твоему́,// и́мже свободи́хся.

Стихиры святых отец, глас 6, подобен: «Все отло́жше...»:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Яви́ся ми́ра конце́м пра́отцев па́мять,/ све́та и́стинно испо́лнена и заря́ми благода́ти сия́ющи:/ Христо́с бо, со́лнце све́тлое,/ свы́ше просия́в издале́ча,/ звезд собо́р веде́т, с Ним возсия́вший,/ и Рождество́ Богочелове́чное/ явля́ется внутрь Вифлее́ма бы́ти./ Вси, у́бо ве́рою сего́ Рождество́/ благоче́стно пле́щуще, лику́им// хвалу́ предпра́зднственную.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Сла́вою украша́ется/ Боже́ственнаго прича́стия/ Ада́м, ра́дуяся днесь,/ я́ко основа́ние и утвержде́ние пра́отцев му́дрых,/ совзыгра́ет же А́вель, и Ено́х весели́тся,/ и лику́ет Сиф и Но́е ку́пно;/ с патриа́рхи же пое́т Авраа́м всехва́льный,/ и рожде́ние без отца́ ны́не Мелхиседе́к ви́дит свы́ше./ Те́мже Боже́ственную па́мять Христо́вых пра́отцев/ и мы соверша́юще, мо́лим// спасти́ся душа́м на́шим.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Облиста́ ве́село/ и́же в пещи́ дете́й Богому́дрых собо́р/ и Христо́во Рождество́ пропове́дует на земли́;/ я́ко бо честна́я роса низше́д, Госпо́дь/ Ро́ждшую спаса́ет неопа́льну,/ соблюда́ет непоро́чну/ и обогаща́ет Боже́ственными дарова́нии./ Те́мже и Богоприя́тный/ ра́дуется Дании́л, веселя́ся,/ Ка́мень бо из горы́ несе́чен прови́дя я́ве,/ со дерзнове́нием мо́лится// ны́не о душа́х на́ших.

Стихира святых отец, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Дании́л, муж жела́ний,/ ка́мень, без руки́ отсече́н, ви́дев Тя, Го́споди,/ Младе́нца, без се́мене рожде́на, пронарече́ Тя,/ из Де́вы воплоще́нна Сло́ва,/ непреме́ннаго Бо́га// и Спа́са душ на́ших.

Стихира предпразднства Рождества Христова, глас 6:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Верте́пе, благоукраси́ся,/ А́гница бо гряде́т, чревонося́щи Христа́,/ я́сли же, подъими́те/ сло́вом разреши́вшаго от безслове́снаго дея́ния нас, земноро́дных./ Па́стырие, свиря́юще, свиде́тельствуйте чудеси́ стра́шному,/ и волсви́ от Перси́ды, зла́то, и лива́н, и сми́рну Царю́ принеси́те,/ я́ко яви́ся Госпо́дь из Де́вы Ма́тере./ Ему́же и, прини́кше, ра́бски Ма́ти поклони́ся/ и привеща́ше к держи́мому на объя́тиих Ея́:/ ка́ко все́ялся еси́ Мне?/ Или́ ка́ко прозя́бл еси́ во Мне,// Изба́вителю мой и Бо́же?

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Парими́и святы́х оте́ц: (Могут опускаться или сокращаться)

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Бытия́ чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 14:)

Чтец: Слы́шав Авраа́м, я́ко плене́н бысть Лот, брата́нич его́, сочте́ свои́х си домоча́дец три́ста и осмна́десять и погна́ во след их да́же до Да́на. И нападе́ на ня но́щию сам и о́троцы его́ с ним; и порази́ их, и гони́ их до Хова́ла, е́же есть ошу́юю Дама́ска. И возврати́ вся́каго коня́ Содо́мскаго, и Ло́та, брата́нича своего́, возврати́, и вся име́ния его́, и жены́, и лю́ди. Изы́де же царь Содо́мский в сре́тение ему́, повнегда́ возврати́тися ему́ от се́ча ходоллогомо́рскаго и с царьми́, и́же с ним, во удо́ль Сави́ну, сие́ же бя́ше по́ле царе́во. И Мелхиседе́к, царь Сали́мский, изнесе́ хле́бы и вино́, бя́ше же свяще́нник Бо́га Вы́шняго. И благослови́ Авраа́ма, и рече́: благослове́н Авраа́м Бо́гу Вы́шнему, И́же созда́ Не́бо и зе́млю, благослове́н Бог Вы́шний, И́же предаде́ враги́ твоя́ под ру́ки тебе́.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Втора́го зако́на чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 1:)

Чтец: Во днех о́нех рече́ Моисе́й к сыно́м Изра́илевым: ви́дите, преда́х пред лице́м ва́шим зе́млю, вше́дше, насле́дуйте ю́, ю́же кля́тся Госпо́дь отце́м ва́шим, Авраа́му, и Исаа́ку, и Иа́кову, да́ти им и се́мени их по них. И реко́х к вам во вре́мя о́но, глаго́ля: не возмогу́ еди́н води́ти вас. Госпо́дь Бог ваш умно́жил вы есть, и се есте́ днесь, я́ко зве́зды небе́сныя, мно́жеством. Госпо́дь Бог оте́ц на́ших да приложи́т вам, я́ко да бу́дете ты́сящами сугу́бо, и да благослови́т вас, я́коже глаго́ла вам. И взях от вас му́жи му́дры, и све́домы, и смы́сленны, и поста́вих их владе́ти над ва́ми, тысященача́льники, и стонача́льники, и пятьдесятонача́льники, и десятонача́льники, и письмоводи́тели судия́м ва́шим. И запове́дах судия́м ва́шим во вре́мя о́но, глаго́ля: разслу́шайте посреде́ бра́тий ва́ших и суди́те пра́ведно посреде́ му́жа, и посреде́ бра́та его́, и посреде́ прише́льца его́. Да не позна́ете лица́ в суде́, ма́лому и вели́кому су́диши и не устыди́шися лица́ челове́ческа, я́ко суд Бо́жий есть.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Втора́го зако́на чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 10:)

Чтец: Во днех о́нех рече́ Моисе́й к сыно́м Изра́илевым: се Го́спода Бо́га твоего́ не́бо и не́бо небесе́, земля́ и вся, ели́ка суть на ней. Оба́че отцы́ ва́ша произво́ли Госпо́дь люби́ти их и избра́ се́мя их по них, вас, па́че всех язы́к, в день сей. И обре́жите жестокосе́рдие ва́ше, и вы́я ва́ша не ожесточи́те ктому́. И́бо Госпо́дь Бог ваш, Сей Бог бого́в и Госпо́дь господе́й, Бог вели́кий, и кре́пкий, и стра́шный, И́же не диви́тся лицу́, ниже́ взе́млет дар. Творя́й суд прише́льцу, и си́ру, и вдови́це и лю́бит прише́льца, да́ти ему́ хлеб и ри́зу. И возлюби́те прише́льца, прише́льцы бо бе́сте в земли́ Еги́петстей. Го́спода Бо́га твоего́ да убои́шися, и Тому́ еди́ному послу́жиши, и к Нему́ прилепи́шися, и И́менем Его́ клене́шися. Той хвала́ твоя́, и Той Бог твой, и́же сотвори́л ти есть вели́кая и сла́вная сия́, я́же ви́десте о́чи твои́.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской практике может опускаться)

Стихиры предпразднства Рождества Христова, глас 2, подобен: «До́ме Евфра́фов...»:

Стихира: Гряде́т Христо́с/ лука́ваго сокруши́ти,/ су́щия во тьме просвети́ти/ и разреши́ти свя́занныя,// предусря́щим Того́.

Стихира: Лику́й, Сио́не,/ верте́пе, благоукраси́ся,/ Вифлее́ме, гото́вися:/ се бо Де́ва// роди́ти Христа́ гряде́т.

Стихира: Воспо́йте, оте́чествия язы́ков,/ хвалу́ и сла́ву,/ волсви́ с да́ры,/ па́стырие, свиря́юще,// усе́рдно потщи́теся.

Стихира святых отец, глас 1:

Стихира: Луча́ми облиста́вшеся Богоглаго́лания,/ великоимени́тии проро́цы при́сно ублажа́ются/ и, раче́ния Ду́ха плодонося́ще,/ неизрече́нное Рождество́ Христа́ Бо́га всем пропове́даша,/ зако́нно же кончи́ну прия́ша,// пожи́вше жизнь пречу́дную.

Стихира святых отец, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Пра́отцев собо́р, празднолю́бцы,/ прииди́те, псало́мски да восхва́лим:/ Ада́ма пра́отца, Ено́ха, Но́я,/ Мелхиседе́ка, Авраа́ма, Исаа́ка и Иа́кова,/ по зако́не Моисе́я, и Ааро́на,/ и Иису́са, Самуи́ла и Дави́да,/ с ни́миже Иса́ию, Иереми́ю, Иезеки́иля, и Дании́ла, и двана́десять вку́пе,/ Илию́, Елиссе́я и всех,/ Заха́рию, и Крести́теля, и пропове́давшия Христа́// жизнь и воскресе́ние ро́да на́шего.

Стихира предпразднства Рождества Христова, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Благоукраси́ся, Вифлее́ме,/ отве́рзеся бо Еде́м,/ гото́вися, Евфра́фо,/ обновля́ется бо Ада́м и Е́ва с ним:/ кля́тва бо разори́ся,/ спасе́ние ми́ру процвете́,/ и ду́ши пра́ведных украша́ются,/ я́ко дар дароно́сия, вме́сто ми́ра пе́ние принося́ще,/ спасе́ние душе́вное и нетле́ние прие́млюще./ Се бо в я́слех возлежа́й/ предповелева́ет пе́ние духо́вное соверша́ти вопию́щим непреста́нно:// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 5:

Стихира: Тебе́, Воплоще́ннаго Спа́са Христа́,/ и Небе́с неразлучи́вшася,/ во гла́сех пе́ний велича́ем,/ я́ко Крест и смерть прия́л еси́ за род наш,/ я́ко Человеколю́бец Госпо́дь,/ испрове́ргий а́дова врата́,/ тридне́вно воскре́сл еси́,// спаса́я ду́ши на́ша.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Прободе́ным Твои́м ре́бром, Жизнода́вче,/ то́ки оставле́ния всем источи́л еси́,/ жи́зни и спасе́ния:/ пло́тию же смерть восприя́л еси́,/ безсме́ртие нам да́руя./ Всели́в же ся во гроб нас свободи́л еси́,/ совоскреси́в с Собо́ю сла́вно, я́ко Бог./ Сего́ ра́ди вопие́м:// Человеколю́бче Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Стра́нно Твое́ распя́тие,/ и е́же во ад соше́ствие, Человеколю́бче, есть:/ плени́в бо его́, и дре́вния ю́зники/ совоскреси́в с Собо́ю сла́вно, я́ко Бог,/ рай отве́рз, восприя́ти сего́ сподо́бил еси́./ Те́мже и нам, сла́вящим Твое́ тридне́вное Воста́ние,/ да́руй очище́ние грехо́в:/ рая́ жи́тели сподобля́я,// я́ко Еди́н Благоутро́бен.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Нас ра́ди пло́тию страсть прии́мый,/ и тридне́вен из ме́ртвых воскресы́й,/ плотски́я на́ша стра́сти исцели́,/ и возста́ви от прегреше́ний лю́тых,// Человеколю́бче, и спаси́ нас.

Стихира святых отец, глас 2, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Ра́дуйтеся, проро́цы честни́и, и́же зако́н Госпо́день до́бре учини́вше/ и ве́рою я́вльшеся непобеди́мии столпи́ и непрекло́ннии;/ вы бо и хода́таи яви́стеся Но́ваго Заве́та Христо́ва/ и, преста́вльшеся к Небеси́,// Того́ моли́те умири́ти мир и спасти́ ду́ши на́ша.

Стихира предпразднства Рождества Христова, глас 2:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Се́ вре́мя прибли́жися спасе́ния на́шего,/ гото́вися, верте́пе, Де́ва приближа́ется роди́ти,/ Вифлее́ме, земле́ Иу́дова, красу́йся и весели́ся,/ я́ко из тебе́ возсия́ Госпо́дь наш./ Услы́шите, го́ры, и хо́лми,/ и окре́стныя стра́ны Иуде́йския,/ я́ко гряде́т Христо́с,/ да спасе́т, его́же созда́, челове́ка,// я́ко Человеколю́бец.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Дважды)

Тропа́рь святы́х оте́ц, глас 2:

Ве́лия ве́ры исправле́ния:/ во исто́чнице пла́мене, я́ко на воде́ упокое́ния,/ святи́и трие́ о́троцы ра́довахуся,/ и проро́к Дании́л львом па́стырь, я́ко овца́м, явля́шеся.// Тех моли́твами, Христе́ Бо́же, спаси́ ду́ши на́ша.

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия