Поделиться
Равноап. Николай Японский. Первый образ написанный по его прославлении мон. Иулианией (Соколовой).
Святой равноапостольный Николай, архиепископ Японский, в миру Иван Касаткин, родился в тысяча восемьсот тридцать шестом году в Смоленской губернии. Иван получил духовное образование в Санкт-Петербурге и принял монашество с именем Николай. Он сам изъявил желание служить в Японии, настоятелем консульского храма города Хакодате. Сначала проповедь Евангелия в Японии казалась немыслимой. По словам самого отца Николая, "тогдашние японцы смотрели на иностранцев, как на зверей, а на христианство, как на злодейскую церковь". Восемь лет у него ушло на то, чтобы изучить народ, язык, нравы и обычаи. Вскоре появились первые прихожане среди японцев. И в тысяча восемьсот шестьдесят девятом году Синод образовал в Японии Российскую Духовную Миссию. Служение в краю Восходящего солнца не было простым. Община не раз страдала в период гонений на христиан. Но трудами архиепископа Николая в Токио были построены собор Воскресения Христова, семинария, издавался журнал, печатались книги. Святитель Николай перевел на японский богослужебные книги, составил православный богословский словарь. Через пятьдесят лет после того как он впервые ступил на японскую землю, здесь было более двухсот пятидесяти христианских общин и свыше тридцати трех тысяч верующих.
Дмитрий Шаховской. «Хлеб»
Поделиться
— Никитушка, дорогой, как славно, что ты приехал!
— Рад вас навестить, Маргарита Константиновна!
— С дороги, наверное, голодный? У меня всё готово. Садись скорее за стол, пока не остыло.
— Маргарита Константиновна, я проголодаться не успел! Ехал из Петербурга на скоростном поезде. Всего-то около 4-х часов в пути. Но всё такое ароматное, что не откажусь!
— Давай-ка тарелку, я тебе салат положу. Рыбу попробуй обязательно. И хлеб бери, он рядом с тобой.
— Спасибо, Маргарита Константиновна! Но хлеба пока что-то не хочется. И так столько вкусного!
— Ах, Никитушка... Наверное, это хорошо, что сегодня и без хлеба голодным не останешься. И в то же время, хлеб — это ведь гораздо больше, чем просто изделие из муки. Я тётку свою вспомнила, Евдокию — твою прабабушку. Она девчонкой в Великую Отечественную войну Ленинградскую блокаду пережила.
— Я прабабушку, к сожалению, не застал...
— А я хорошо её помню. В середине 80-х она в Москву приезжала. Я как раз институт закончила. Мы с ней пошли в Третьяковку на Крымском Валу — галерея тогда только-только открылась. Там проходила выставка «40 лет победы над фашизмом». Тётя долго стояла возле работы скульптора Дмитрия Шаховского «Хлеб».
— Маргарита Константиновна, а сейчас она экспонируется? Я бы тоже хотел её увидеть!
— Конечно! Пойдём с тобой завтра, и посмотрим.
— Договорились! А пока, вот, я её на сайте Третьяковской галереи открыл.
— Верно, Никитушка, это она. Работа 1967 года. В композиции три человеческие фигуры из светлого дерева соединены как бы в одно целое. Двое детей — мальчик и девочка — ждут, пока их мать разделит маленький кусочек хлеба, нарежет его на тонкие ломтики...
— Пронзительная работа!
— Скульптор Дмитрий Михайлович Шаховской умел вкладывать в простые сюжеты духовную глубину. Это отмечали и зрители, и критики. Может быть, потому что с детства воспитывался в атмосфере духовности и веры. Отец художника был православным священником.
— Семья скульптора, наверное, как и моя прабабушка, пережила блокаду?
— Нет, Никита. Дмитрий Шаховской всю жизнь прожил в Москве. Великую Отечественную он встретил 13-летним пареньком. В столице тогда было тяжело. Враг стоял на самых подступах. В Москве, как и в Ленинграде, с первых дней войны хлеб стали выдавать по карточкам. Люди часами стояли в очереди за заветным кусочком. Отменили хлебные карточки только в 1947-м, спустя два года после Победы.
— Цену скудного военного пайка он знал хорошо...
— Дмитрий Михайлович говорил, что отразил в скульптуре воспоминания о ценности военного хлеба. О том, как по-особенному звучали в те годы строки молитвы «Отче наш», которую его мать читала над маленькой краюшкой: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». И память о самой матери — Мария Дмитриевна Шаховская, историк, писательница и переводчица, скончалась в военном 1942-м от туберкулёза.
— Художника воспитывал отец?
— Увы, его тоже уже не было в живых. Отца скульптора, священника Михаила Шика, расстреляли в 1937-м на Бутовском полигоне. Между прочим, Дмитрий Михайлович Шаховской в 2000-х годах участвовал в создании храма во имя Мучеников и исповедников Российских в Бутово.
— Мне кажется, и скульптура «Хлеб» наполнена жертвенностью. Мать делит кусочек между сыном и дочерью, отрывая от себя...
— Да, Никитушка, матери в войну отдавали последние крохи детям. Об этом тоже напоминает нам скульптор Дмитрий Шаховской. В своей работе он говорит о хлебе как об одной из основ жизни, благословении, данном человеку Богом.
— Теперь я это понял! И благодаря Дмитрию Шаховскому и его скульптуре «Хлеб» всем сердцем почувствовал!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Геррит ван Хонтхорст. «Детство Христа»
Поделиться
— Олечка, я так рада тебя видеть! Давно мы не сидели вот так в кафе, за чашечкой кофе, никуда не торопясь. Рассказывай, как дела.
— Спасибо, Маргарита, всё хорошо. Как здесь красиво! Свечи на столиках... Так уютно — мерцающий огонёк освещает лишь самое близкое пространство, а всё остальное утопает в таинственном полумраке.
— Оля, ты сейчас буквально описала один из приёмов западной живописи эпохи барокко, то есть 17-18 столетий. Называется он тенебризм. Художники, которые работали в этой манере, экспериментировали с эффектами света и тени. Поэтому на их картинах действие, как правило, происходило ночью или поздним вечером.
— Любопытно! А кто из художников рисовал в технике этого... тенебризма?
— Самый знаменитый — безусловно, Караваджо. Но были и другие. Например, мне очень нравится живопись голландского мастера 17 столетия Ге́ррита ван Хонтхорста. В Италии, на родине тенебризма, где художник долгое время жил и работал, он даже получил прозвище «Герардо делли нотти». Это означает «Герардо ночной».
— А какая его картина — твоя любимая?
— Непростой вопрос... Пожалуй, мне близко творчество Геррита ван Хонтхорста на евангельские сюжеты. Одна из картин этого цикла находится в Петербурге, в Государственном Эрмитаже. Если точнее — в так называемом «Новом Эрмитаже».
— Это знаменитое здание с атлантами?
— Всё верно, Оля. Так вот, полотно Геррита Ван Хонтхорста, о котором я говорю, называется «Детство Христа». Художник создал его около 1620-го года.
— Жаль, в Эрмитаж я вряд ли в ближайшее время попаду... А давай найдём картину в интернете?
— Конечно, Оля! Сейчас открою сайт Эрмитажа... А вот и она!
— Маргарита, с одной стороны, если бы ты не сказала, как называется картина, я бы и не догадалась, что на ней изображён Христос! На первый взгляд, обычная жанровая сцена. Пожилой плотник что-то вырезает на деревянной доске. Он трудится несмотря на то, что уже стемнело. Маленький мальчик помогает ему: держит свечу, чтобы в наступивших сумерках тот мог продолжать дело. А с другой стороны — видится здесь, на полотне, что-то особенное, возвышенное...
— Художник образно воплотил строки из второй главы Евангелия от Луки. Помнишь, возвращаясь из паломничества в Иерусалим, Мария и Иосиф заметили, что юного Христа нет с ними. Они стали искать Его, и обнаружили в Храме, беседующего с мудрецами. Укорили в непослушании. И Христос подчинился их воле.
— Да-да, конечно, помню! Кажется, вот так об этом говорится в Евангелии: «Он пошёл с ними, и пришёл в Назарет; и был в повиновении у них».
— Это повиновение мы видим на полотне Геррита ван Хонтхорста «Детство Христа». Христос смиренно помогает Иосифу в его ремесле.
— Как потрясающе художник передал свет, исходящий от свечи, которую держит Христос! Он разгоняет сгустившуюся тьму.
— Да, именно свеча в руках у юного Христа превращает бытовую, казалось бы, сцену, в художественное воплощение слов самого Спасителя: «Я свет Миру. Кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни». Это 8-я глава Евангелия от Иоанна.
— Как образно и прекрасно передал художник Геррит ван Хонтхорст эту евангельскую истину на своём полотне «Детство Христа»!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Василий Пукирев. «Дьячок объясняет крестьянам картину Страшного Суда»
Поделиться— Маргарита Константиновна, взгляните, какая любопытная вещь!
— Ну-ка, что там у вас, Андрей Борисович? О, да это же старинный лубок, рисунок с изображением Страшного Суда! Интересный экспонат. Художник отразил события, описанные апостолом Иоанном Богословом в его Откровении, или Апокалипсисе.
— Вот, смотрите, Маргарита Константиновна: наверху нарисован Небесный град Иерусалим. У его ворот стоят ангелы. Над городом — облако. На нём, на Престоле, Сам Господь с открытой книгою в руках, воссел судить человечество. У ног Его — Адам и Ева. А внизу — народы земные, пришедшие на Суд Божий.
— Подобные изображения Страшного Суда берут своё начало в византийской традиции. На Руси они были очень популярны. Печатались вплоть до начала 20 века. Особенно широко распространялись среди крестьян. Ведь большинство из них не умели читать. И такие вот визуальные образы помогали им понять Евангелие.
— Но ведь и рисунок кто-то должен был людям объяснить?
— Андрей Борисович, между прочим, ответ на ваш вопрос находится прямо здесь, в петербургском Музее истории религии. Кстати, тоже визуальный.
— Вы меня заинтриговали, Маргарита Константиновна. Где же он?
— Буквально в нескольких шагах. Давайте пройдём в зал русской живописи.
— Ну что ж, а вот и он — ответ на ваш вопрос!
— Я, признаться, догадывался, что это картина! (Читает): Василий Пукирев. «Дьячок объясняет крестьянам картину Страшного Суда». Настоящая жемчужина! Почти все знают полотно Пукирева «Неравный брак». А этот шедевр, пожалуй, известен немногим.
— Вы правы, Андрей Борисович. Василий Владимирович Пукирев для большинства — художник одной картины, знаменитого полотна «Неравный брак», которое вы сейчас упомянули. Однако у живописца есть и другие прекрасные произведения. Одно из них перед нами.
— В большой деревенской избе собрались крестьяне. Молодая мать с сыном, седобородый мужчина и, наверное, его жена. Они внимательно, смотрят на человека в очках и тёмном одеянии — кажется, это подрясник, часть церковного облачения. Он что-то рассказывает, водя рукою по рисунку, который висит на бревенчатой стене избы. Вид у рассказчика интеллигентный — он кажется образованным человеком.
— Собственно, название полотна, которое Пукирев написал в 1868 году, полностью отражает то, что на нём происходит: «Дьячок объясняет крестьянам картину Страшного Суда». На стене как раз висит печатный лубок, сродни тому, что мы с вами, Андрей Борисович, ранее видели. Дьячок — церковный служитель — поясняет крестьянам, что изображено на рисунке. Наверное, цитирует Откровение апостола Иоанна Богослова.
— А может быть, Первое послание апостола Павла к Коринфянам. Помните? «Не все мы умрём, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, ибо вострубит ангел, и мёртвые воскреснут...». Эти строки тоже ведь отсылают нас к Апокалипсису и сцене Страшного Суда.
— Может быть, Андрей Борисович! Во всяком случае, судя по лицам крестьян, они искренне воспринимают то, о чём повествует им церковный служитель. Люди задумались о своей жизни. О том, как в Судный час непостыдно предстать пред Богом.
— Маргарита Константиновна, а дьячок — это ведь церковный чтец, пономарь? Он участвует в Богослужениях, но не является ни дьяконом, ни священником.
— Совершенно верно, Андрей Борисович. Дьячок — это устаревшее название. И знаете, в то время, когда Василий Пукирев писал эту картину, дьячки, действительно, как вы справедливо заметили, принадлежали к интеллигенции. Были образованной частью общества. Они владели грамотой, знали Священное Писание.
— И, так сказать, несли просвещение в массы.
— Вот и мы с вами, Андрей Борисович, сегодня просветились. И картину Страшного Суда увидели, и замечательное полотно Василия Пукирева.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Свидание с шедевром
