«Православные школы». Вячеслав Матвеев

(22.11.2025)

В программе «Пайдейя» на Радио ВЕРА совместно с проектом «Клевер Лаборатория» мы говорим о том, как образование и саморазвитие может помочь человеку на пути к достижению идеала и раскрытию образа Божьего в себе.

Гостем программы «Пайдейя» был эксперт в сфере общего образования, преподаватель русского языка и литературы, член Коллегии по научно-богословскому рецензированию и экспертной оценке Издательского совета Русской Православной Церкви, ответственный секретарь Экспертного совета Синодального отдела религиозного образования и катехизации Вячеслав Матвеев.

Мы говорили о том, как организовано обучение в православных школах, в чем особенность такого образования и почему оно всё больше становится востребованым и среди не церковных людей.

Ведущие: Кира Лаврентьева, Сергей Платонов

Кира Лаврентьева

— Дорогие друзья, здравствуйте. В эфире программа Пайдейя. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. Привет, Сережа.

Сергей Платонов

— Здравствуйте.

Кира Лаврентьева

— По доброй традиции напоминаю вам, красивым словом «пайдейя» древние греки называли целостный процесс образования и воспитания. О том, как образование может помочь человеку на пути к достижению идеала, раскрытию образа Божия в себе, мы будем сегодня говорить. Напомню, что эти беседы мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», который объединяет учителей, руководителей школ, детских садов, родителей и всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовно-нравственным развитием. С радостью представляю вам нашего сегодняшнего гостя. В студии Светлого радио Вячеслав Матвеев, эксперт в сфере общего образования, является членом коллегии по научно-богословскому рецензированию и экспертной оценке издательского совета Русской Православной Церкви, ответственный секретарь экспертного Совета Синодального отдела религиозного образования и катехизации. Также Вячеслав последние пять лет курирует деятельность лицея духовной культуры во имя преподобного Серафима Саровского в Измайлове города Москвы. Здравствуйте, Вячеслав.

Вячеслав Матвеев

— Здравствуйте, друзья.

Сергей Платонов

— Очень рады вас видеть.

Вячеслав Матвеев

— Взаимно.

Кира Лаврентьева

— Да, очень рады вас видеть, у вас очень много разных регалий и ипостасей. Сразу хочется уточнить, чем занимается ответственный секретарь экспертного Совета Синодального отдела религиозного образования и катехизации так, чтобы просто понимать род вашей деятельности вблизи.

Вячеслав Матвеев

— Да, с удовольствием расскажу. Это одна из должностей, как вы упомянули, Синодального отдела религиозного образования. Занимаюсь я преимущественно экспертизой и грифованием всей учебной и учебно-методической литературы, которая используется у нас в школах, в православных гимназиях, детских садах, воскресных школах при приходах Русской Православной Церкви. Достаточно ответственная история. Если коротко, мы отвечаем за качество содержания всей этой учебной литературы, чтобы наши детишки, подрастающее поколение получали хорошую информацию, качественную, достойную, и самое главное, не противоречащую канонам, традициям, вообще нашей православной религии. Как-то так.

Сергей Платонов

— То есть правильно мы понимаем, если я, например, захочу написать какой-то учебник по церковно-славянскому языку...

Кира Лаврентьева

— А это не исключено.

Сергей Платонов

— Может быть, то по моему учебнику можно будет учиться, только если я пройду ваш экспертный Совет.

Вячеслав Матвеев

— Абсолютно верно, целевая аудитория определяет в данном случае, если это книга или учебник, или пособие, хрестоматия, что-нибудь простенькое, но, тем не менее, которое планируется использовать в образовательном процессе, то это должно пройти экспертизу в профильном отделе Московской патриархии, то есть у нас. Милости просим.

Кира Лаврентьева

— То есть это некоторые стандарты качества, которые устанавливаются.

Вячеслав Матвеев

— Абсолютно верно.

Кира Лаврентьева

— Сразу возникает вопрос: а как же так, почему же у нас везде нет таких людей, во всех книжных издательствах, так как не первый эксперт по детским книжкам определяет, что качество детской литературы и учебников проседает за последние годы.

Вячеслав Матвеев

— Безусловно, так.

Кира Лаврентьева

— Почему это возникает, Вячеслав, как вы думаете?

Вячеслав Матвеев

— Много лет экспертный Совет существует в структуре отдела по благословению святейшего патриарха. У нас есть нормативная база, которой мы руководствуемся в своей деятельности, и у нас существует тот самый экспертный Совет, который объединяет специалистов в сфере богословия, педагогики, психологии. Экспертиза проводится по нескольким линиям, по нескольким направлениям. Эта работа, мало того, что ответственная, она очень скрупулезная, потому что некоторые книги и пособия у нас проходят экспертизу несколько месяцев, иногда даже год, вычищается всё то, что подпадает под сомнение, что может каким-то образом повлечь последствия или вызвать спорную реакцию. Это очень серьезная история. Но почему проседает? Это вопрос риторический. Наверное, вообще уровень грамотности у людей проседает неизбежно, и мы планировали расширить сферу нашей деятельности, отдать некоторые наши полномочия в регионы. К сожалению, мы пока не дошли до последней точки в этом вопросе, это всё еще на уровне согласования. Но, я думаю, чем шире будет эта деятельность, если мы отдадим полномочия на местах людям ответственным, очевидно, что отделы религиозного образования существуют во всех епархиях Русской Православной Церкви, благодаря реформе, проведенной несколько лет назад, я думаю, что если мы добьемся этой меры, то плохой литературы будет всё меньше и меньше. Откровенно плохой, потому что это тоже вопрос вкуса, предпочтения. Я так скажу, не было ни одного учебника, который не вызывал бы споров. Не было ни одной детской книжки, которая бы не вызвала каких-то сомнений. Но при этом свобода творчества не пресекается, потому что мы ценим, естественно, авторское видение, авторский подход, методику. Но, еще раз говорю, есть определенные критерии, это не некая вольная история, что кому-то не понравилось, поэтому учебник не увидит свет и не поступит в церковные лавки, в магазины. Нет, ни в коем случае. Но есть моменты принципиально важные, которые нужно вычищать. Опять же, это делается при содействии и адекватном отношении и понимании автора. Мы выходим иногда за рамки этой экспертизы, вступаем в коммуникацию. Коммуникация, как я уже упомянул, может длиться от одного до нескольких месяцев и, если эта синергия случается, то на выходе получается прекрасный результат, свидетелями которых мы иногда становимся, это просто общий успех. Мы понимаем, что мы прикладываем усилия к общему благому делу, потому что если конкретный ребенок, конкретные мама, папа... потому что много книг создается для семейного обучения, для семейного чтения — это прекрасно, это творчество.

Сергей Платонов

— То есть если ты открываешь учебник и не видишь там грифа Синодального отдела или издательского Совета, то стоит задуматься.

Вячеслав Матвеев

— Абсолютно верно, да, рекомендую задуматься, обратить внимание. И особенно быть внимательным к надписям, по благословению того-то, по благословению сего-то. Это всё должно вызывать вопросы, потому что с точки зрения нормативной документации, которая принята и утверждена святейшим патриархом, у нас существуют строго определенные грифы. Их не так много, но по благословению святейшего патриарха Московского и Всея Руси Кирилла, безусловно, это главный гриф, высшая точка качества книги. Это уже не столько про учебную литературу.

Кира Лаврентьева

— Больше про богословскую, наверное.

Вячеслав Матвеев

— Ну, конечно, несколько шире. Всё, что касается учебной, строго гриф. Я бы, как ответственный секретарь экспертного Совета, на этом настаивал, это действительно спасает многие души, как бы это ни звучало.

Кира Лаврентьева

— А если рекомендовано издательским Советом Русской Православной Церкви, это тоже считается грифом?

Вячеслав Матвеев

— Абсолютно верно. У издательского Света, наши коллеги, которые отсматривают основной пласт духовно-нравственной литературы, которая помогает людям воцерковляющимся или уже воцерковленным для себя открывать удивительный мир православия, очень строго к этому относятся. Я, как член коллегии по научно-богословскому рецензированию и экспертной оценке, свидетельствую, что громадное количество книг проходит сквозь еще больший экспертный Совет и, я знаю, что многим отказывается в грифе по тем или иным причинам. Это вызывает жаркие споры, опять же, о свободе творчества, о свободе высказывать свое мнение — есть возможность у любого заявителя обратиться с апелляцией, оспорить и, причем, неоднократно, решение экспертного Совета, аргументировав свою точку зрения. Но в целом бывают, еще раз говорю, даже на уровне издательского Совета моменты, которые являются отсекающим критерием, который не позволяет увидеть свет тому или иному изданию. Хотя, опять же, у нас существует огромная проблема того, что серьезная масса книг, учебников все-таки выходит из-под полы, не имея никакого грифа, активно распространяется в регионах. Только благодаря бдительности граждан, об этом узнает издательский Совет или наш экспертный Совет Синодального отдела. Проблемы есть, мы их решаем.

Сергей Платонов

— Синодальный отдел решает вопросы с учебными пособиями, что касается образования, а издательский Совет всё остальное. На этом в принципе всё понятно. Спасибо вам, Вячеслав, что рассказали. Помимо вашей экспертной деятельности, вы еще пять лет являетесь куратором образования в лицее православной культуры имени преподобного Серафима Саровского.

Вячеслав Матвеев

— Да, абсолютно верно.

Сергей Платонов

— То есть не только в кабинете сидите, не только работаете с документами, правовыми актами и законами, но еще и общаетесь с детьми и, скажем так, работаете в полях. Православная школа, зачем она, для кого она? Что вы думаете по этому поводу?

Вячеслав Матвеев

— Спасибо большое, интересный вопрос. Действительно, для меня это был определенный вызов. Я не скажу, что я очень хотел, но так случилось. В жизни каждого человека, наверное, случается эпизод, который ты расцениваешь как некий Промысл Божий. В моем случае это не исключение, потому что я был направлен в данную образовательную организацию с целью проверки, оценки качества, уровня образования, и остался с тех пор в качестве куратора. Для меня было интересно, как вы верно указали, поработать в полях, потому что одно дело администрировать некий процесс, спускать сверху вниз какие-то разнарядки, распоряжения, а другое дело попробовать это на собственной шкуре, как бы это ни звучало. Поэтому, да, это был прекрасный вызов. Я нисколечко не жалею, потому что вижу итоги работы. Огромный путь, мы в начале этого пути. Отвечая на вопрос, что такое православная школа, это вопрос, на который невозможно ответить, но я попробую поразмышлять и порассуждать. В первую очередь, православная школа — это люди, исповедующие осознанно православие, которые, естественно, имеют какое-то отношение к педагогике. Человек, который допускается к детям, который хочет каким-то образом передать важные, ценные знания, должен обладать определенными компетенциями, определенным уровнем образования. Поэтому для меня православная школа — это люди, как угодно можно назвать, команда единомышленников, людей, которые объединены общей целью и, конечно, верой. Потому что образовательный процесс в православной школе, по моему глубокому убеждению, должен строиться именно на этом фундаменте православной веры, то есть понимания ценности личности ребенка и всего остального. Отличия особого, если говорить для аудитории не посвященной... Термин православная школа очень пугает до сих пор людей. Нет грамотной политики, может быть, ликбез какой-то нужен для публики для того, чтобы понять, осознать, что есть православная школа, какое основное отличие от государственной школы. Но отличий не так уж много. Мы об этом, я думаю, сегодня сможем поговорить еще.

Сергей Платонов

— Поговорим еще.

Кира Лаврентьева

— Программа Пайдейя на Радио ВЕРА. У нас в студии Вячеслав Матвеев, эксперт в сфере общего образования, курирует деятельность лицея духовной культуры во имя преподобного Серафима Саровского в Измайлове города Москвы. Вячеслав, скажите, пожалуйста, вы сами учились в православной школе?

Вячеслав Матвеев

— Нет, я заканчивал обычную государственную школу в городе Москве.

Кира Лаврентьева

— Тогда интересно, потому что учились в государственной школе, но при этом оканчивали православный духовный ВУЗ. У вас образование историко-богословское Российского православного университета святого Иоанна Богослова. Поэтому еще интересней вас спросить, что вы думаете по поводу православного образования? Нет ли тут некой закрытости системы, которая имеет свои большие нюансы, когда ребенок сначала в православной школе, потом он в православном ВУЗе, потом работает где-нибудь в церковной среде. С одной стороны, очень хорошо и реально это может быть прекрасно. А с другой стороны, для человека, который хочет, например, и в миру поработать и как-то пообвыкнуться со светским коллективом, это может быть трудностью. Что вы об этом думаете?

Вячеслав Матвеев

— Да, спасибо, вопрос разносторонний, многогранный. Я бы сказал так. Система православного образования проходила и продолжает проходить несколько этапов. То, о чем вы упомянули, безусловно, имеет место, особенно имело место в 90-е годы, когда жизнь Русской Православной Церкви возрождалась, в том числе, система образования духовного, православного, деятельность воскресных школ. Всё это бурлило, кипело. Многие люди, которые поддержали это начинание этапа возрождения, не особо понимали, они радовались самой возможности, что можно организовать православную школу, можно беспрепятственно открыть на приходе воскресную школу или богословский кружок. В этом видели свое счастье, радость, и занимались ежедневно этой работой. Да, я, как человек, окончивший абсолютно светскую государственную школу, при этом окончивший православный университет, нашел себя в двух направлениях, потому что, конечно, я человек воцерковленный, но при этом являюсь светским лицом. Мне это никак не мешает в жизни. Я не буду подсвечивать сейчас момент, насколько мне это помогает в жизни, но то, что не мешает, это точно. Всё зависит от семьи. Если человек воспитывался в православной вере, всегда присутствовал на богослужениях, в доме соответствующая атмосфера царила, тогда, наверное, для него это было естественно. Сейчас я знаю много таких людей, на собственном примере, вижу родителей, которые приходят к нам в лицей, вижу бабушек, дедушек, самих детей. Это совершенно разношерстная публика, и у всех свой путь.

Сергей Платонов

— Что особенного в частности в вашем лицее? Он православный, носит имя святого. Все ли дети понимают, что они приходят в православный лицей, да еще в честь Серафима Саровского?

Кира Лаврентьева

— Да, потому что есть такая тема, что родители, которые не ходят в храм, отдают ребенка в православную школу, чтобы защитить его хотя бы от каких-то внешних искушений, пусть среди праведников, там не согрешит.

Сергей Платонов

— Якобы, в православной школе не научат курить, материться не начнет.

Кира Лаврентьева

— Это действительно, скорей всего, так и есть.

Вячеслав Матвеев

— Абсолютно верно, вы верно подметили. Есть парадоксальная ситуация, которую я наблюдаю вот уже если не пятый год, пять лет назад я пришел и мы только приступали. Во-первых, у нас была совершенно иная концепция. Если мы говорим о конкретном образовательном учреждении, лицей всегда был сосредоточен на профильном гуманитарном образовании, 5-11 класс. Сейчас же лицей совершенно поменял концепцию, и у нас он работает в формате: детский сад — начальная школа. Я не буду сейчас рассказывать о подробностях, это не имеет значения. Смысл в том, что к нам, действительно, приходят преимущественно люди не воцерковленные, ищущие некую безопасность, некий комфорт.

Кира Лаврентьева

— Преимущественно вы сказали?

Вячеслав Матвеев

— Да, преимущественно, абсолютно точно. Это удивительная ситуация.

Сергей Платонов

— Как вы это определяете?

Кира Лаврентьева

— Они же сразу говорят.

Сергей Платонов

— Мы не верующие, возьмите нашего ребенка?

Вячеслав Матвеев

— В рамках собеседования. Они понимают прекрасно, ведь мы организация открытая, в сети нас можно спокойно найти, в социальных сетях, ни намека нет ни на закрытость, ни на какую- то элитарность или наоборот, что мы сугубо принимаем только со справкой от священника. Опять же, возвращаясь к тому, о чем я говорил мгновение назад, как это было в 90-х, когда люди действительно сильно переживали о том, что, не дай Бог, какой-то элемент вдруг проникнет в устойчивую комфортную систему. Наоборот, мы рады приветствовать всех людей, которые, может быть, совершенно далеки, опять же, здесь уровень градации совершенно разный. Кто-то только вступил, кто-то совершенно не понимает. По каким-то внутренним ощущениям понимает, что здесь его ребенку будет хорошо. Буквально вот так, дословно, прямым текстом в рамках собеседований люди говорят: да, мы не православные люди, мы крещеные, мы, может быть, когда-то посещаем храм, но мы убеждены, что в вашем лицее нашему ребенку будет хорошо.

Сергей Платонов

— Вот, например, ребенок приходит, ему 8 лет, он пришел во второй класс, уже знает, что такое школа, и его отводят на молитву в домовой храм, который есть в каждой православной школе.

Кира Лаврентьева

— Он идет.

Сергей Платонов

— Вот он идет. Что он испытывает? Дома он не молится, а вот здесь происходит, батюшка приходит к нему. Что в этот момент происходит с ребенком? Родители как к этому относятся?

Вячеслав Матвеев

— Это очень интересная история. Наверное, преимущественно это шок, причем, шок культурный. Попадая в пространство, где раньше ты никогда не был, и видишь, что-то совершенно необычное, что выбивается из твоего...

Кира Лаврентьева

— Мироощущения.

Вячеслав Матвеев

— Мироощущения, да, это культурный шок. Но, опять же, я никогда не видел реакции со знаком минус, я никогда не видел реакции, что это ужасно.

Кира Лаврентьева

— Всё, я пошел отсюда, да?

Вячеслав Матвеев

— Что это было как-то невыносимо, нет, это всегда интерес. Во-первых, детское сознание всегда считывает визуально, он видит помещение, видит иконы, видит что-то теплое, уютное, видит свет свечей. Наверное, каким-то образом они понимают, что здесь не нужно бояться, это точно. Да, образ священника, это отдельная совершенно история, это отдельный вид восприятия, потому что у детей реакция полярная, чуть ли ни Сам Господь Бог перед ними или...

Сергей Платонов

— Дед Мороз.

Вячеслав Матвеев

— Да, или некий человек в черном одеянии. Почему у вас черная юбка? И всё в таком духе. Но поначалу это всегда очень положительная, может быть, восторженная, да, непонимающая реакция маленького человека, но всегда со знаком плюс всё же.

Сергей Платонов

— Насколько эти детские впечатления помогут ему в будущем стать православным христианином или хотя бы сочувствующим, скажем так, или в лицее ему говорят про Бога и веру, а дома не говорят вообще ничего?

Вячеслав Матвеев

— Это вообще ключевой вопрос всего православного образования. Вопрос, на который я пока только ищу ответ. Но могу, опять же, поделиться мнением здесь и сейчас. Я считаю, что когда школа православная, она берет на себя сверхобязательства. Даже именуя себя таковой, мы берем на себя обязательства, что мы действительно, если не гарантируем, то приложим все усилия для того, что ребенок вышел, во-первых, психически, духовно здоровым в общество. То, чего не может в принципе, априори гарантировать ни одна образовательная организация, будь это детский садик, школа, университет, мы, действительно, именуя себя православной школой, берем на себя, может быть, это совершенно не очевидно, но именно такие обязательства. И в этой связи для меня, как для человека, который администрирует в той или иной степени этот процесс, нет мелочей. Каждая деталь важна, каждый взгляд, каждое движение, каждое действие, и, по сути, слово, потому что мы все-таки учим наших детей в первую очередь словом и личным примером, должны быть выверены, просто до каждой запятой. Поэтому процесс вхождения в систему православного образования, как бы это высокопарно ни звучало, для маленького человека из семьи невоцерковленной, не понимающей, должен быть настолько адаптированным, настолько мягким, настолько заботливым, чтобы ребенок понял, что он пришел в школу, он будет сидеть за партой, он будет получать какие-то новые знания. И от него, конечно, будет требоваться определенная дисциплина и ответственность. Опять же, все те моменты, которые никаким образом не отличают нас от любой государственной школы. Но при этом он должен понимать, что он в заботливых руках каждого, с кем он встречается в школе — учитель, заместитель, директор, духовный попечитель. Это ощущение мы стараемся в первую очередь создавать, ту удивительную домашнюю атмосферу, которая отличается от атмосферы, которая царит в наших государственных школах.

Сергей Платонов

— Вячеслав, такой момент. Хочется поговорить с точки зрения светского ребенка.

Кира Лаврентьева

— Какого-то родительского взгляда на этот вопрос.

Сергей Платонов

— Да, вы бы отдали своего ребенка в православную школу?

Вячеслав Матвеев

— Вопрос провокационный, но очень интересный. Я скажу, что я бы отдал своего ребенка в православную школу, но мне, как погруженному в процесс и знающему ситуацию изнутри, важно было бы те моменты, которые я только что упомянул, во-первых, проговорить и, во-вторых, прочувствовать их.

Сергей Платонов

— Как понять проговорить? То есть прийти в школу и просто понять, что там происходит.

Вячеслав Матвеев

— Да, буквально понять, зрительно, внутренне понять, что слова не расходятся с делом. Ведь очень важно для каждого родителя... я понимаю, что те взрослые, которые отдают нам своего ребенка в желании, как мы уже упомянули, обезопасить, сохранить его от дурного влияния, элементарно, от проявления агрессии, от каких-то бранных слов, от унижения, оскорбления его личности, конечно, делают это с опаской. Не видел ни одного родителя, который бы со спокойной душой отдал, для них это тоже адаптационный период. Даже взрослому человеку, родителю, нужно понять, нужно прочувствовать. И у всех это занимает разный период времени. Кто-то адаптируется за неделю, кому-то нужно целый учебный год, понять, осознать, это усилия над собой, и мы это отслеживаем очень четко. Мы понимаем, что это индивидуальная работа с каждым родителем, с каждым ребенком, с каждой отдельной семьей. К нам приходят иногда на собеседование целыми семьями, это для меня был просто шок. Я привык, что приходят либо мама с папой, либо кто-то из родителей.

Сергей Платонов

— Заберите уже ребенка.

Вячеслав Матвеев

— И как-то это всё формально, подписали документы, справки и вперед. Приходят бабушки, дедушки, братья, сестры. Я помню одно собеседование, когда у нас была целая семья из восьми человек. Я понимаю, что для многих родителей это весьма и весьма ответственное мероприятие, они подходят настолько дотошно, я бы сказал.

Кира Лаврентьева

— Скрупулезно.

Вячеслав Матвеев

— И я их понимаю, я внутренне, как родитель ребенка, который тоже учится в школе в 6-м классе, их прекрасно понимаю. Я понимаю все их внутренние страхи, я понимаю все их чаяния. Но это, опять же, индивидуальная работа.

Сергей Платонов

— В эфире Радио ВЕРА, программа Пайдейя. У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. Беседуем с Вячеславом Матвеевым, экспертом в сфере общего образования, а также куратором лицея духовной культуры во имя преподобного Серафима Саровского в Измайлове города Москвы.

Кира Лаврентьева

— Программа Пайдейя на Радио ВЕРА продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие наши слушатели. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. У нас в студии Вячеслав Матвеев, эксперт в сфере общего образования, последние пять лет Вячеслав курирует деятельность лицея духовной культуры во имя преподобного Серафима Саровского в Измайлове города Москвы. Еще раз здравствуйте, Вячеслав. Темы у нас поднимаются не простые.

Сергей Платонов

— Серьезные.

Кира Лаврентьева

— Тема православного образования, тема православного книгоиздательства была в начале первой части. Но православное образование у нас фронтальная тема этого часа, поэтому мы, так или иначе, вокруг нее пляшем. Интересно, что вы думаете об этом? Да, вижу, мой коллега очень хочет задать вопрос.

Сергей Платонов

— Да, я хочу задать вопрос. Так получилось, что я первые четыре года тоже учился в православной школе, а потом перешел в общеобразовательную, потому что православная школа просто закрылась, не так-то просто существовать православным школам.

Кира Лаврентьева

— Да, лицензия, аккредитация, вся эта история.

Сергей Платонов

— Много всего, можно говорить об этом вечно. Да, Вячеслав, о лицензиях и аккредитациях? Так просто интересно, такое складывается впечатление, что православная школа это что-то особенное, несмотря на то, что открытая, как вы говорите, но берет на себя большие обязательства, в том числе, воспитательные и, наверное, родительские. Мне интересно, в вашей школе могут дети подраться?

Вячеслав Матвеев

— Конечно.

Кира Лаврентьева

— Вы так радостно об этом говорите. Безусловно.

Вячеслав Матвеев

— Может, для кого-то это прозвучит удивительно, но, конечно, да. К нам приходят живые дети, мы живем друг с дружкой, в одном городе, все друг другу соседи, так или иначе. Конечно, у нас абсолютно обычные и нормальные в своих проявлениях — те проявления, о которых вы сейчас говорите, действительно, нормальные — нормотипичные дети, которые могут выяснять отношения, социализируясь. В классе возникают друг к другу претензии, обиды, зависть, вся гамма чувств.

Сергей Платонов

— В коридорах разнимали малышей?

Вячеслав Матвеев

— Ну, конечно, безусловно, да.

Кира Лаврентьева

— Они же дети.

Вячеслав Матвеев

— Опять же, вопрос в том, как разнять и как среагировать на тот или иной конфликтный эпизод. Это целое искусство, честно вам скажу.

Сергей Платонов

— То есть не просто разнять, а еще и объяснить, что это плохо.

Вячеслав Матвеев

— Каждый педагог может среагировать по-разному. Кто-то повышением голоса призывает к порядку. Кто-то нетривиально, сразу здесь и сейчас разбирая этот эпизод по кусочкам и приводя какие-то аналогии и примеры ассоциации, чтобы для ребенка было понятно, почему так делать нельзя. Ребенок как маленькая почемучка, всех нас в детстве учили, почему, главный вопрос, а почему так? Уже имея внутри понимание, что сейчас будет разбор, и ребенок очевидно будет задавать вопрос, почему, за что, а как, кого-то наругали, кого-то отпустили. Надо всегда сразу иметь внутри заготовку, объяснить ребенку, что так нельзя, потому что... В целом проблема решается, хотя повторюсь, многое и очень многое зависит от личности конкретного педагога. Именно поэтому отбор педагогического состава в любую православную школу, я считаю, должен стать вопросом номер один для того, кто собирается открыть православную школу, кто собирается встать на этот совершенно удивительный, но крайне тяжелый путь. Это небольшой призыв с моей стороны, потому что я бы очень хотел, чтобы количество православных школ не только в столице нашей родины, но и в регионах, в глубинке, росло. Правда, росло, потому что я понимаю, что, во-первых, огромный спрос, как бы это ни звучало, на такое именно образование, на такое именно воспитание. Меня как православного человека это не может не радовать, знать, что наша вера не на бумаге, она все-таки жива, это очень хорошая новость.

Сергей Платонов

— Ведь спрос идет не потому, что там религиозное образование, Закон Божий, не потому что там молятся, а потому что там действительно, обычная программа, как в общеобразовательной школе. Судя по тому, как вы говорите, какие отборы бывают в православные школы, можно сказать... Можно ли дерзнуть сказать, что это какое-то элитарное образование в целом?

Вячеслав Матвеев

— Вы не хотели, чтобы я обращался сегодня к формальным вещам, но мне придется обратиться. Согласно Конституции всем общедоступно известно, что каждый ребенок в нашей стране, не только ребенок, вообще человек, имеет право на бесплатное образование.

Сергей Платонов

— Конечно.

Вячеслав Матвеев

— Но... как всегда заветный союз, который говорит о неких, может быть, вольностях, каких-то привилегиях, которыми действительно обладает любая частная школа. Православная, согласно закону, является негосударственной школой, соответственно, даже по формальным признакам должна иметь какое-то отличие от государственной. Один из этих признаков — то, что мы можем устанавливать дополнительные условия или требования, как угодно можете их назвать, для приема детей в школу.

Сергей Платонов

— В том числе и тестирование, например, от уровня образования.

Вячеслав Матвеев

— Абсолютно точно. Если государственная школа априори не может отказать в приеме ребенку, потому что это будет прямое нарушение его прав, то мы, адекватно, грамотно объяснив и имея на руках те самые привилегии в виде дополнительных условий приема... У родителей, которые хотят отдать ребенка, ознакомившись с тем, что он по каким-то критериям не проходит, не будет ощущения какой-то оскорблённости, ущемления, если вдруг по какой-то причине частная, в том числе православная школа, отказала. Дети разные, приходится иногда отказывать. Но мы в нашем конкретном случае с лицеем духовной культуры во имя преподобного Серафима Саровского стараемся всегда и неизменно, в самых даже непростых ситуациях идти навстречу. Даже если мы не принимаем этого ребенка, мы берем на себя обязательства подыскать, буквально так, ему достойную альтернативу, с учетом тех условий и запросов, которые есть у родителей.

Кира Лаврентьева

— Вячеслав, у меня к вам такой непростой вопрос, исключительно как к отцу и, может быть, человеку, который непосредственно связан с православным образованием. Чего не хватает в системе православного школьного образования, или семинарского, или духовного в целом, когда человек оттуда выходит, если не атеистом, то таким циником? История нашей страны знает такие примеры, когда люди после семинарии уходили в откровенное богоборчество. Это же не на пустом месте происходило. Понятно, что общее обмирщение, упадок духа, упадок веры, убереги нас Господь от этого.

Вячеслав Матвеев

— Но для этого не надо быть семинаристом, чтобы это пережить.

Кира Лаврентьева

— Да, для этого не надо быть семинаристом, чтобы это пережить. Но все же есть какие-то предпосылки, в том числе, и в духовных учебных учреждениях, которые могут способствовать тому, что человек, грубо говоря, просто обжигается.

Сергей Платонов

— Как не перегнуть палку?

Кира Лаврентьева

— Получает цинизм, ему всё понятно, ему всё ясно, он ногой дверь буквально открывает. Это как обойти, если это вообще можно обойти?

Вячеслав Матвеев

— Замечательный вопрос. Я считаю, что корень зла именно в том, о чем я сегодня, может быть, вскользь упомянул, сейчас постараюсь эту мысль развить. В том, чтобы то, что написано на бумаге по максимуму не расходилось с тем, что родители или ребенок видит в реальности.

Кира Лаврентьева

— Точно, чтобы обмана не было.

Вячеслав Матвеев

— А если углубиться чуть-чуть и признаться честно, встать перед зеркалом и самому себе признаться откровенно, то не хватает искренности. Это же эмоция, которую невозможно скрыть. Ребенка и даже взрослого не обмануть. Если человек чувствует фальшь, разговора не получится, и уж тем более не получится и всего остального, о чем мы сегодня беседуем. Надо быть не профессиональным актером, ведь можно что-то сыграть, и многим людям это прекрасно удается, человек от природы может обладать невероятной харизмой, невероятными коммуникативными данными. Но это не проходит, потому что рано или поздно наступает момент, когда человек чувствует фальшь, за всей этой красивой игрой, картинкой, оберткой, как принято говорить, человек чувствует фальшь, что там пустота. Поэтому, если ты приходишь в православную школу и понимаешь, что здесь люди неформально, как бы это ни звучало, они пришли сюда не просто зарабатывать деньги своим трудом, а приносят сюда чуть-чуть больше. То есть они воспринимают это как свой дом, и всё это делают, как будто делают для себя, для своей семьи. Если любая православная школа будет строиться по такому принципу, тогда не будет таких жутких примеров, о которых вы говорили, потому что история действительно не только наша, мировая, знает много таких ужасных примеров, когда именно неискренность, фальшь порождала в ребенке желание... Ребенок ведь от обратного часто воспринимает, он видит и думает: здорово, наверное, это как-то работает, можно обмануть и получить какую-то выгоду, можно кого-то подставить или как-то юлить, и какие-то земные блага перепадают. И ребенок начинает этим пользоваться, начинает в себе это культивировать, развивать, и когда-то это с моментом его взросления, психологического и всего остального приобретает какие-то деформированные, страшные формы.

Кира Лаврентьева

— Да, не дай Бог.

Вячеслав Матвеев

— Огромная ответственность и огромный спрос к себе, в первую очередь, я, как администратор, и все коллеги, как бы странно это ни звучало. Еще немножечко углублюсь в эту тему, как этого избежать, ведь при устройстве на работу мы проводим тестирование и серьезное собеседование с любым педагогом. Ровно так же, как с любым ребенком и родителем. Мы задаем практически идентичные вопросы: для чего вы сюда пришли, почему вы выбрали именно наше образовательное учреждение, что вы готовы сюда привнести? Это ваш душевный порыв или вы устали от государственной школы, где, не будем скрывать от нашей аудитории, огромное засилие людей, классы просто переполнены или вами движет что-то более высокое? Жесткий отбор и внутренняя самодисциплина и наш контроль. Я не претендую, что мы сможем предусмотреть везде, всё и вся, но мы искренне к этому стремимся, чтобы реагировать на каждый запрос адекватно с учетом всех требований.

Кира Лаврентьева

— Программа Пайдейя на Радио ВЕРА. У нас в студии Вячеслав Матвеев, эксперт в сфере общего образования, куратор деятельности лицея духовной культуры во имя преподобного Серафима Саровского в Измайлове города Москвы. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. Да, Вячеслав, какие-то важные моменты вы проговорили, очень важные точки мы прошли в этом разговоре. Что в общеобразовательной школе, что в православной школе, учитель — это, конечно, ключевая фигура. Передача некой благодати, которая происходит от учителя к ученику, работает и в монастыре, и в школе, и на работе, и в семье.

Вячеслав Матвеев

— И в жизни.

Кира Лаврентьева

— И в жизни. Конечно, как говорил владыка Антоний Сурожский, «на пути к Богу крайне важно увидеть в чьих-то глазах отблеск вечной жизни». Этот отблеск вечной жизни в глазах учителя, будь он православной школе или в общеобразовательной, очень важен.

Вячеслав Матвеев

— Абсолютно верно. Я могу поделиться личной историей. В моей профессиональной жизни, личной жизни огромную роль сыграл учитель. Я, в принципе, как профессионал...

Кира Лаврентьева

— Состоялся, благодаря учителю?

Вячеслав Матвеев

— ... состоялся, благодаря учителю русского языка и литературы в обычной светской государственной школе. И образ ее, как педагога, образ ее, как человека, я сохраняю до сих пор. Я со своим учителем, несмотря на то, что прошло почти двадцать лет, как я окончил среднюю школу, поддерживаю связь, и могу теперь уже на несколько ином уровне, как коллега с коллегой с ней чем-то делиться, какими-то радостями, горестями. Я понимаю, что всё сложилось в моей жизни, благодаря одному эпизоду. Я желаю всем нашим детям, не только детям, чтобы в их жизни случилась такая встреча, которая определила в хорошем смысле, естественно, пути профессиональный и личностный.

Сергей Платонов

— У нас в России существует примерно около двухсот, я могу ошибаться, но примерно около двухсот православных образовательных учреждений. Они совершенно разные, детские садики, лицеи, очень много. Вячеслав почти все их знает.

Кира Лаврентьева

— Все двести? Страшно звучит.

Сергей Платонов

— Это, к сожалению, надо, чтобы больше было, к этому собственно и призываем.

Вячеслав Матвеев

— Если говорить о цифрах, то в Москве только государственных комплексов около девятисот. Представляете, если мы говорим о православных школах, которых двести на всю страну, то, конечно, это капля в море.

Сергей Платонов

— Такие сухие цифры. Ну, так вот, школы есть не только в Москве, но и в регионах. Какие бы вы привели примеры православных школ не в Москве, которые были бы очень яркие и подчеркнули, может быть, особенность православного образования, что они дают людям, в том числе, в регионах?

Вячеслав Матвеев

— Спасибо, очень интересный вопрос, он отсылает меня к работе в экспертном Совете Синодального отдела религиозного образования, потому что по долгу службы я имел отношение к практически каждой православной гимназии в нашей стране. То есть я погружался, пусть и дистанционно в силу удаленности той или иной образовательной организации.

Сергей Платонов

— Общение с детьми же было все равно.

Вячеслав Матвеев

— Конечно. Но я выделил для себя определенные маркеры, по которым я могу... обо всем, наверное, невозможно, эфира не хватит, но тем не менее. Конечно, в первую очередь, я бы привел в пример Нижегородскую область и сам город Нижний Новгород. Сейчас могу быть неточным, но примерно 12 или 14 православных школ, детских садиков успешно функционирует в настоящий момент в самом Нижнем Новгороде и областных городах. Чем меня восхитил этот пример? Во-первых, подходом к обустройству, к организации пространства, помещений и учебного процесса в этих школах. Все это, на мой взгляд, состоялось и, я думаю, что будет продолжение, благодаря только одному человеку, митрополиту Нижегородскому и Арзамасскому Георгию. Это удивительная для меня ситуация, потому что архиерей Русской Православной Церкви в первую очередь должен иметь особое попечение о благоустройстве богослужебной жизни. Я думаю, что для наших слушателей это будет совершенно не новостью. Но человек, имея внутренние порывы, естественно благостные, естественно хорошие, просто взял это всё под собственный, личный, строгий контроль. Я мог в этом убедиться, лично увидев это. Благодаря его попечению, его энергии, эти 12 школ, буквально с нуля организованные, для меня это просто невероятное достижение, имея попечение об одном православном лицее, я понимаю, какой это колоссальный труд ежедневный. Как говорят, если хочешь добиться чего-то, с работы лучше не уходить. Можно часами, днями проводить, и все равно будут многие незаконченные дела. А тут дюжина школ, причем, совершенно разных, со своим абсолютно укладом. Я знаю примеры, когда владыка Георгий лично проводил собеседования в каждой образовательной организации с потенциальными соискателями, кандидатами на должности преподавателей, администрации. Для меня вызывает восхищение этот пример, когда архиерей в сане митрополита взял это под личный контроль. Понятно, что люди, восхищенные этим примером, начинание поддержали. Но, еще раз говорю, стартовая точка была очень мощная с его подачи.

Сергей Платонов

— Кира, представляешь, ведь это несколько тысяч детей, подростков, которые за эти годы выпустились из этих школ, а сколько еще выпустится!

Кира Лаврентьева

— Это звучит вдохновляющее.

Сергей Платонов

— Да, очень здорово. Очень интересный момент для меня, тоже приходится иметь дело с православными школами, ведь это не просто пришел в школу, ушел, ведь это что-то нечто большее.

Вячеслав Матвеев

— Да, безусловно, конечно.

Сергей Платонов

— Такое складывается впечатление, что формируется особая среда, семья. Здесь какие-то примеры того, что школа была не просто школой, а чем-то большим.

Вячеслав Матвеев

— Да, действительно, мы как-то немножечко сдвинули свой фокус с того, что православная школа, как и любая школа, это не только уроки, это не только сидение за партой и внимание учителю. Конечно, и в своей деятельности и в целом я наблюдаю много лет, что православная школа старается разнообразить деятельность, не ограничиваясь формальными требованиями государственными. Очевидно, есть некие базовые минимум, который любой ребенок должен воспринять, дать обратную реакцию, отрефлексировать. Мы стараемся, на собственном примере скажу, что разнообразить творчески, чтобы дети в первую очередь умели взаимодействовать и общаться друг с другом. Это невероятно важный навык, тоже потихонечку уходящий как-то в тень, почему-то где-то не востребованный, хотя мне кажется, это то, что делает нас людьми. Когда мы просто можем адекватно, нормально друг с другом общаться, слышать друг друга, понимать друг друга. И этому мы учим наших воспитанников, несмотря на то, что мы ограничены уровнем дошкольного, начального образования. То есть от нас детки, к великому моему сожалению, уходят, окончив четыре класса общеобразовательной школы. Но мы работаем над тем, чтобы они не уходили, а вплоть до 11-го класса с нами оставались. Но это отдельная история. Мы стараемся создавать для них, во-первых, пространство, во-вторых, занятия, где они могли бы свои коммуникативные навыки в самой яркой манере проявить. Это огромная система дополнительных занятий, кружков. Мы элементарно детей выводим на прогулки, у нас ежедневно часовая прогулка, потому что лицей имеет свою охраняемую собственную территорию, свои детские площадки, где дети могут резвиться, веселиться, побыть детьми в самом прямом смысле этого слова. Я считаю, что это огромный шаг и возможность для нас, далеко не все школы обладают такой возможностью для того, чтобы дети умели взаимодействовать друг с другом. В такой, да, закрытой пока системе, под наблюдением взрослых, но моделировать, ошибаться, пробовать еще раз и еще раз, выстраивать отношения. Мы видим результат. К нам иногда приходят детки, совершенно не социализированные в силу каких-то жизненных обстоятельств.

Сергей Платонов

— Как не социализированные?

Вячеслав Матвеев

— Так сложилось исторически, что в православную школу иногда приходят дети из неполных семей. У них уже в жизни произошла некая личностная трагедия, которую они как-то по-своему пережили. Причем, мы не всегда понимаем сразу, насколько большой урон детской психике, детской душе был нанесен расставанием самых близких в жизни каждого человека людей, мамы и папы. Но так сейчас оцениваю, оглядываясь назад, я понимаю, что у нас очень много детей, которые воспитываются в неполных семьях. Кому-то бабушка, дедушка заменяют родителей. Они приходят, и они закрыты, надломлены. И чтобы настал момент, когда детская душа начинает оттаивать, для этого приходится прикладывать огромные усилия. По сути, эти дети становятся твоими в прямом смысле слова.

Кира Лаврентьева

— Свою энергию надо вложить, конечно.

Вячеслав Матвеев

— Ты отдаешь энергию, любовь, заботу, время, самое главное, ведь мы так все дорожим этим временем. Но мы отдаем это время, потому что ребенок откликается, когда ты полностью в нем растворяешься, в этом забитом иногда, закрытом, иногда как маленький волчонок. Он даже может проявлять агрессию, она, может быть, не проявляется в каких-то действиях, но, может быть, в каких-то бранных словах, в каких-то резких высказываниях. Ребенок рано или поздно начинает оттаивать, видя твою упёртость в любви, в нежности. Ребенок провоцирует тебя на подобную реакцию.

Кира Лаврентьева

— Проверяет тебя.

Вячеслав Матвеев

— А ты неизменно любвеобильный, ты неизменно нежный, ты неизменно с горящим взглядом, призывающим ребенка раскрыться, поиграть с тобой, провести время или просто рядом посидеть. И со временем ты понимаешь, что это работает. Главный метод — просто проявлять любовь неизменно, принуждать себя, ведь это так сложно, так сложно быть всегда в тонусе, тяжело всегда понуждать себя к этой нежности.

Сергей Платонов

— Я всегда думал, что воспитание — в семье.

Кира Лаврентьева

— Я тоже думаю про семью сразу, неизменно принимающую, оюбящую.

Сергей Платонов

— Получается, школа как бы ладно, но самое главное должно быть в семье. А тут, получается, что православная школа может брать на себя функционал, наверное, грубо сказать, что проходит какая-то реабилитация, но в какой-то степени помогает.

Кира Лаврентьева

— Ну, почему нет? Залечивание ран.

Вячеслав Матвеев

— Нет-нет, я бы совершенно не стеснялся этого, наоборот. Удивительно, как вы подмечаете эти тонкие моменты. Я убеждаюсь в нашем разговоре, что мы на правильном пути. Почему? Потому что родители, со временем осознавая ту самую уникальную атмосферу, те самые условия, которые создаются, понимают, что всё, что мы говорили на первой встрече, находит подтверждение в повседневной действительности. Получается момент, я не назову его лукавым, но видимо от какого-то бессилия, и при этом получается парадоксальная ситуация. С одной стороны, человек испытывает бессилие и хочется поддержать, а с другой стороны, человек невольно начинает перекладывать определенную ответственность на частную православную школу. С одной стороны, как откажешь человеку? С другой стороны, как эту грань не нарушить? Ты же понимаешь адекватно, что ты маму с папой не заменишь, даже если их нет, значит, ты не заменишь бабушку с дедушкой. Все равно ты не заменишь самого близкого родственника, который есть в его жизни.

Сергей Платонов

— А проходят ли какие-то беседы с родителями, когда вы понимаете проблему, что мама, папа обратите внимание?

Вячеслав Матвеев

— Есть такое знаменитое высказывание, я сейчас не помню авторство: когда я вырос, я понял, что взрослых нет, просто все мы в душе дети и такими детьми, наверное, остаемся. Просто более опытными, более начитанными, более...

Кира Лаврентьева

— Созревшими.

Вячеслав Матвеев

— Созревшими, да. Мы все равно остаемся детьми. С некоторыми родителями приходится, как с детьми. Мы видим эту искренность, она иногда поражает, иногда восхищает, иногда огорчает, потому что хочется немножко более ответственного подхода, ты не за собственную жизнь отвечаешь, а за жизнь маленького, совершенно беззащитного человека. Но вот это обсуждение вопросов, что давайте мы будем работать вместе, а не так, что мы приняли и решаем вашу проблему самостоятельно, просто потому, что это неправильно, потому что, наверное, нельзя заменить. Хотя я говорю очень осторожно, мне кажется, что в ряде случаев это получается невольно. Мы действительно становимся для кого-то второй семьей, и определенный педагог, определенный воспитатель, или определенная нянечка, или учитель физкультуры, пусть в детском восприятии, но становится папой, братом, то есть становится очень близким, родным человеком, родной душой. Это тоже есть, но рано или поздно приходится расставаться, и мы, как бы это ни было тяжело нам, людям, которые организовывают весь этот процесс, мы понимаем, что все равно приходится расставаться, у каждого человека своя жизнь, свой путь. Мы сосредотачиваем свою энергию, усилия на том, чтобы этот путь был для них максимально удобным, чтобы у них был весь необходимый инструментарий, в первую очередь духовный, чтобы любые потрясения, любые горести в их жизни правильно осознавались, чтобы они их не подламывали, чтобы у них была почва под ногами.

Кира Лаврентьева

— Укрепляли. Дай Бог. Прекрасный разговор.

Сергей Платонов

— Какой можно сделать вывод? Я делаю вывод следующий, Кира, я думаю, ты со мной согласишься, всё, что касается образования, мы не имеем права на ошибку, мы не можем потерять ни один день, получается.

Кира Лаврентьева

— Ответственно.

Сергей Платонов

— Ни одного мгновения невозможно упустить, вернее, нельзя упускать. Упустил здесь, и пошло дальше. В сфере образования нет права на ошибку, каждый день — это работа. Низкий поклон тем, кто трудится, не только в православных школах, но и вообще в сфере образования, потому что это огромный, огромный путь. Мы сегодня, может быть, не осветили эту тему, но роль духовного попечителя в православной школе тоже огромна, об этом мы обязательно как-нибудь в будущем поговорим, но это тоже всё звенья одной цепи. Спасибо огромное, Вячеслав, за эту беседу, за этот очень серьезный разговор.

Вячеслав Матвеев

— Спасибо вам.

Сергей Платонов

— Было очень интересно и познавательно. Я думаю, что многим родителям и слушателям интересно было заглянуть за некую грань того, что происходит на ниве православного образования. Напомним, что в гостях у нас был Вячеслав Матвеев, эксперт в сфере общего образования, он является членом коллегии по научно-богословскому рецензированию и экспертной оценке издательского Совета Русской Православной Церкви, а также ответственный секретарь экспертного Совета Синодального отдела религиозного образования и катехизации. А последние пять лет курирует деятельность лицея духовной культуры во имя преподобного Серафима Саровского в Измайлове города Москвы.

Кира Лаврентьева

— Также напоминаем, что наши регулярные беседы об образовании мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», который собирает лучший и самые интересный опыт работы в области образования и воспитания. Узнать подробнее об этом проекте, стать участником или поддержать его вы можете на сайте clever-lab.pro. Мы прощаемся с вами. Вячеслав, огромное спасибо.

Вячеслав Матвеев

— Спасибо вам.

Кира Лаврентьева

— И, дорогие наши слушатели, до следующих встреч.

Сергей Платонов

— До свиданья.

Все выпуски программы Пайдейя

Другие программы

Актуальная тема