«Корни русской духовности». Жанна Андриевская

В программе «Пайдейя» на Радио ВЕРА совместно с проектом «Клевер Лаборатория» мы говорим о том, как образование и саморазвитие может помочь человеку на пути к достижению идеала и раскрытию образа Божьего в себе.

Гостьей программы «Пайдейя» была писатель, публицист, ученый, автор серии книг «Удивительная Русь» Жанна Андриевская.

Разговор шел о русском народном фольклоре, о христианских корнях народных традиций, о том, какие смыслы закладывались в эти традиции, а также в сказки, предания и былины, что из них можно узнать об особенностях русской духовности и как знакомство с народным фольклором может помочь в воспитании в детях любви к своей Родине и понимание ее истории.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

Сергей Платонов

— Дорогие друзья, в эфире программа Пайдейя. Этим красивым словом греки называли целостный процесс образования и воспитания. О том, как образование может помочь человеку на пути к достижению идеала и раскрытию образа Бога, мы будем сегодня говорить. Напомним, что беседы мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», который объединяет учителей, руководителей школ, детских садов, родителей, общественных деятелей и всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовно-нравственным развитием. У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. В гостях у нас Жанна Андриевская, автор серии книг «Удивительная Русь». Здравствуйте, Жанна.

Жанна Андриевская

— Здравствуйте.

Сергей Платонов

— Жанна, спасибо, что вы нашли время сегодня к нам прийти. Очень интересно. Удивительные вы нам принесли книги, мы их сейчас держим в руках, они очень красивые, яркие. Вопрос такой, как вы пришли к идеи создания таких книг? В чем самый главный смысл, что вы в это вкладываете?

Жанна Андриевская

— Благодарю вас за вопрос. Действительно, серия «Удивительная Русь» — это был некий запрос нашего общества. Почему? Потому что я активно вела свои социальные сети, сейчас у меня, правда, мало времени, и я не успеваю все социальные сети обходить. Я стала публиковать свои очерки, это были очерки и научные и художественно-литературные, посвященные именно национальному самосознанию, нашей культуре. Так как я очень люблю этнографию, то я по библиотекам, архивам собрала много материала, посвященного народной тематике: традиций, обычаев, обрядов. Мне хотелось показать своим, тогда еще подписчикам, читателям, как складывался наш многовековой уклад жизни, какая самая важная для меня задача была, какие факторы внешние, внутренние оказали воздействие на этот сплав нашего менталитета, нашего мышления, нашего сознания. Вот мы говорим «загадочная русская душа», из чего она складывается? Какие обычаи оказали влияние? Моей аудитории, которая меня читала, это понравилось. Вначале я иллюстрировала все свои очерки, я очень люблю русское искусство, картинами живописцев 17, 18, 19 века. Именно этот многогранный уклад в полотнах наших живописцев великолепно передан. Если я рассказываю, например, о том, как хозяюшка в старину хлопотала у русской печи, и тут же привожу пример картин Маковского, где показан ухват, одеяние, в которое одета хозяюшка, которая хлопочет, рассказываю о пространстве русской избы, русского дома, жилища. Это понравилось моим читателям, и они стали предлагать мне в комментариях, а вот было бы хорошо, чтобы это была бумажная книга. Честно признаюсь, я такой эстет внутренний, поэтому книги действительно получились яркие и красивые, они иллюстрированы именно русской живописью. После издания моей второй книги для семейного чтения «Тайна русских народных сказок» я попыталась рассказать все версии с нашими волшебными героями, которые есть в фольклоре: сказках, быличках. После этого был огромный запрос именно родителей, так появилось новое направление «Удивительная Русь детям». Это большой формат книги, где я рассказываю детям через художественное литературное слово, как строили избы, как приучали к труду в старину, какими пользовались бытовыми и кухонными предметами. Вот так появилась моя серия «Удивительная Русь». И еще маленькая ремарка, в этой книжной серии вышло более 20 книг для взрослой аудитории, более 4 книг для детской, это энциклопедии. Моя каждая книга посвящена определенной теме. Например, праздникам, фольклору, сказкам, например, русскому жилью традиционному, головным уборам. Когда читатель берет в руки книгу, он попадает в определенную тематику.

Сергей Платонов

— Мне очень интересно, вы в первую очередь начинали как ученый, а потом уже как писатель?

Жанна Андриевская

— Да, я всегда интересовалась именно как ученый, из чего складывается наша национальная идентичность, наша национальное самосознание. В моих исследованиях, моих монографиях, посвященных укладу жизни русского народа, я как раз таки выделяла на научном уровне, как книжная культура оказала влияние на формирование нашего, допустим, сознания. Как, например, фольклор оказал влияние, мы же все с вами проходим былины «Богатыри» и так далее. Какие философские аспекты. Например, очень многие наши российские мыслители, философы, особенно 19-го века, говорили о том, почему мы имеем такой размах нашей национальной души? Какое влияние географическое пространство оказало на нашу душу, на широту ее? Почему у нас есть такие даже иногда противоборствующие какие-то аспекты: гулять, так гулять. Откуда это раздолье национальное, гостеприимство? Чем мы отличаемся от других культур? А ведь каждая страна гордится своей национальной культурой. Национальная культура — это то, что является достоянием любой страны, нации. Мне очень хотелось и до сих пор хочется, я искренне верю, что мы, видя, например, когда наша женщина облачена в национальный костюм, всегда с достоинством, с гордостью воспринимали. И мне бы хотелось, чтобы у наших соотечественников это вызывало восхищение. Когда я посещаю разные города, прихожу на Красную площадь, вижу, как гости из других стран, китаянки, вьетнамки, вы, наверное, тоже наблюдали, приезжают с элементами своего национального костюма, либо наряжаются, хотят сделать памятную фотографию. Они чем выражают, что мы видим воочию? Что человек в своем национальном одеянии хочет сказать, я был там-то. Я в свое время была в Мексике, видела удивительный восторг на экскурсии, как японка в кимоно, у всех это вызывало зачарованное... Мне бы хотелось, чтобы в нашем национальном самосознании, например, кокошник ассоциировался не когда люди идут и сидят на футбольном поле с пивом и в кокошнике. Мне это не совсем приятно, я честно могу сказать, как общественный деятель. В какой-то майке, кокошник, пиво и футбольное поле.

Сергей Платонов

— Еще кокошники на мужчинах.

Жанна Андриевская

— Вы понимаете, о чем я говорю. А мне хочется, чтобы в нашей душе, у наших соотечественников возникало, скажем так, трепетное отношение к нашим головным уборам, к нашим национальным одеяниям. Они красивые, они колоритные, они действительно несут некую сакральность даже, потому что женщина всегда, испокон веков в нашем национальном сознании, мы православная страна, была иконой нации в хорошем смысле. Мы говорим: мать сыра земля, родина, Святая Русь — это женский образ благочестия.

Сергей Платонов

— А у кокошника есть какой-то сакральный смысл? Расскажите о нем, интересно, что это?

Жанна Андриевская

— Во-первых, кокошник от слова «кокош», курица, если возьмем этимологию.

Кира Лаврентьева

— Материнским.

Жанна Андриевская

— Как это, кстати, приведу элементарный пример, отражено в национальном сознании? Кокошник — это головной убор именно замужней, или как раньше в старину говорили, мужатой женщине, которая вышла замуж. Когда взрослые женщины уже засватали невесту, она вышла замуж, то именно во время свадебного пира данный головной венчал ее голову. В зависимости от места, в Торопецком уезде это мог быть шишак, головной убор с пожеланием, чтобы было много детей. Где-то кокошник, где-то повойник, потому что голову нужно было покрыть таким образом. То есть кокошник — это символ. Мы знаем, что Россия долгое время была в домострое, есть некий уклад жизни, и женщина, будь она замужем или не замужем, не имела права выйти из крестьянского подворья, из княжеского терема без разрешения мужа, отца, брата, именно мужчины. Что такое кокошник, кокош, курица? Курица наседка, епархией женщины было внутреннее пространство. В зависимости от ее социального сословия, внутреннее пространство княжеского, боярского, она там могла вышивать, с мамками, няньками быть. Крестьянка естественно отвечала за хозяйство подворья. Поэтому здесь женщина, как наседка, которая отвечает за внутреннее мироустройство семьи. Я считаю, что именно домострой, патриархальное устроение оказало существенное влияние. Поэтому, естественно, женщина никогда не могла пойти без головного убора. Прийти без головного убора это что? Опростоволоситься. Только девочка маленькая, которая босиком еще бегает, может на улице появиться, бегать с каким-то маленьким венчиком, с ленточкой в волосах, либо с распущенными волосами. Но в принципе, женщина не могла показать свои волосы, отсюда и опростоволоситься. Это определенный уклад жизни.

Сергей Платонов

— Это очень интересно, здесь важно подчеркнуть, что мало надеть на себя кокошник или красивую вышитую косоворотку, но еще и, что ли, соответствовать. Быть, не казаться.

Жанна Андриевская

— Я полностью с вами согласна, потому что внутреннее соответствие, внутренней нашей культуры... Почему я и вспомнила такой яркий пример из современности? Я часто в своем сообществе показываю некоторые головные уборы, наши национальные одеяния на фоне храмов, внутри храмов, то конечно, необходимо соответствовать этой благочестивой обстановке. Мы же сеем доброе, разумное, говорим о том, что женщина является олицетворением нежности, красоты, чести. В одной из моих книг «Мир русской женщины» я очень много уделяю внимания нравственной канве. Недаром же у нас в пословицах и поговорках: береги честь смолоду.

Сергей Платонов

— Мне папа так говорил всегда. Я так же скажу своему сыну.

Жанна Андриевская

— Это, наверное, важно это и есть то, о чем мы говорим о воспитании. Береги честь смолоду — это очень важный аспект.

Кира Лаврентьева

— Программа Пайдейя на Радио ВЕРА. У нас в студии Жанна Викторовна Андриевская, автор серии книг «Удивительная Русь». Мы еще не сказали, что Жанна Викторовна является писателем, докторантом, докторское исследование у нее выполняется по специальности социальная философии и политика, ученый и так далее, можно долго перечислять.

Сергей Платонов

— Жанна перед эфиром попросила это не упоминать из своей скромности.

Кира Лаврентьева

— Из своей скромности, но раз-то мы должны наших слушателей просветить, кто книги пишет, кто к перу допущен. Авторитетный человек занимается этим вопросом. Жанна Викторовна, удивительно то, что для многих, кто приходил к нам в студию и занимался русским фольклором, нарядами, культурой...

Сергей Платонов

— Песней.

Кира Лаврентьева

— Песней. Кстати, Сережа в этом смысле ваш малый коллега, он занимается фольклором действительно профессионально уже много лет, продвигает его в массы.

Сергей Платонов

— Ты слишком громко сказала, я пытаюсь.

Кира Лаврентьева

— Но его мечта, чтобы в ресторанах и кафе через несколько лет играли колядки на Рождество.

Сергей Платонов

— И не потому что я хочу денег заработать, просто хочется.

Кира Лаврентьева

— Это его такая идея. Жанна Викторовна, удивительно, что вы на профессиональном уровне этим занимаетесь, и серия книг «Удивительная Русь» не только о кокошниках, хотя при всех уважении к кокошнику это очень важная деталь русского национального наряда. Но она же и орудие Рюриковичей, она же и о разных дворянских сословиях, она же о культуре, о языке. То есть это всеобъемлющее исследование, которое вы проводите не первый год. Скажите, пожалуйста, с чем связан ваш личный интерес? Я не прошу каких-то суперподробностей, но очень интересно, почему женщина красивая и успешная посвящает себя изучению русской национальной культуры. Это просто потрясающе.

Сергей Платонов

— Еще дополню, в какой момент это произошло? Сейчас стало модным обращаться к истокам и к народному, а когда у вас это возникло?

Жанна Андриевская

— Я с неким даже трепетом отношусь к нашим национальным одеяниям, я их люблю, я сама вышиваю, изготавливаю кокошники, головные уборы. Сейчас меньше времени. Я освоила повелия, это такая старинная техника вышивки, наши головные уборы... Я люблю с детства вышивать, это было одно из моих увлечений. Что касается такого интереса. Да, у меня полностью выполнено докторское исследование, которое я защитила. Здесь для меня важно было понять, такой яркий пример, вы говорите, женщина. Почему для женщины важно было, как мы сейчас говорили, покрывать голову или носить определенную какую-то одежду, какие-то обряды, обычаи? Этнография — это очень интересно.

Кира Лаврентьева

— Конечно.

Жанна Андриевская

— Научная этнография интересна в своем колорите, мы говорим русскость традиционно сохраняет русский Север. Действительно, самые красивые, на мой взгляд, украшенные яхонтами, самоцветами, головные уборы были в Архангельской, Олонецкой губернии.

Кира Лаврентьева

— Вологда.

Жанна Андриевская

— На юге были головные уборы попроще, но они были более яркие, колоритные. Как менялся национальный аспект в зависимости от области, от губернии, от региона. Я могу сказать, что я очень погружена в эту тему, мне это нравится, это еще и личный интерес, не только исследовательский. И чем я больше, кстати, узнаю, получаю различных знаний из этнографии, я пришла к самому поразительному для себя и простому выводу. В нашем народе ничего не делалось просто так. Казалось бы, любой обряд, какой бы ни был, свадебный, погребальный, никогда не делался просто так, всегда есть какая-то сакрализация. Докопаться, понять для меня, как для пытливого ума, интересно.

Кира Лаврентьева

— Я держу в руках вашу книгу «Сила русского духа. Философия русского сердца», она ориентирована больше на взрослого читателя или на школьника?

Жанна Андриевская

— Это книга для взрослой аудитории. В этой книге я попыталась ответить на вопрос, почему для нашей национальности важен сердечный отклик, душевный отклик? Понятно, что мы никогда не сможем точно ответить, из чего состоит национальный дух какого-то конкретного народа. Но какие факторы внешние и внутренние повлияли, в данной книге огромное значение уделено и православной культуре. Почему мы имеем такую соборность, имеем державность? Когда соборность и державность, на каком историческом этапе стала скрепом? У нас же модно говорить, что является скрепом. Почему у нас есть такая поразительная, на мой взгляд, уникальная черта, мы всегда откликаемся друг другу не в радости, а когда что-то происходит.

Сергей Платонов

— В проблемах.

Жанна Андриевская

— Это национальная черта, здесь мы поддерживаем всегда, когда человек попадает в какую-то... что-то случается.

Сергей Платонов

— Потому что христиане?

Жанна Андриевская

— Да. Почему у нас в нашей национальной культуре есть такое явление как юродивость? Это же тоже связано с милосердием, не с каким-то посмешанием, как в некоторых культурах. А в России возникло это явление. Почему во главе угла является милосердие? Я думаю, что, несмотря на все экономические перемены, потребительскую культуру, все равно внутри каждого из нас дремлет наш внутренний национальный дух. Почему для нас очень важно понятие «по совести»? «Ты поступил по совести», — мы говорим даже детям, мы говорим это взрослым. Почему мы меряем через эти нравственные категории, а ты по совести поступил или нет? По сути, есть такое обращение, несмотря на потребительскую культуру, несмотря на то, что в рыночных взаимоотношениях находится мировая экономика. Но все равно нашим национальным эталоном является нравственная и духовная составляющая.

Кира Лаврентьева

— Жанна Викторовна, как передавать детям любовь к своей русской культуре, чтобы это не было лубком. Вот посмотри, русский костюм. А вот посмотри, это посуда крестьянина, дворянина, барина. Вот это изба. В Суздаль съездили, в Кострому съездили, всё посмотрели. А дальше? Мы же не можем это применить в своей современной жизни. Как это знание, эту любовь к своей истории, к своей русской культуре, к своим традициям внедрить и оптимизировать в контексте сегодняшнего дня.

Жанна Андриевская

— Спасибо, очень интересный вопрос и очень сложный вопрос. Знаете, почему? Потому что я реально понимаю, что дети на сегодняшний день находятся в другом пространстве. В пространстве гаджетов, в пространстве выбора насилия и засилия, например, культуры марвелов каких-то западных, и конкурировать, рассказывать очень сложно. В своей серии «Удивительная Русь» я стараюсь сделать акцент на том, что это интересно, вообще изучение культуры это интересно. Через какой механизм? Через создание какой-то ситуации, через погружение в национальную культуру. Хотя, конечно, кто-то может сказать, вы абсолютно правы, что мы же живем в современном мире. Зачем детям знать, сколько лаптей крестьянин носил в год и сколько ему в месяц надо их сплести.

Сергей Платонов

— И сколько?

Кира Лаврентьева

— Кстати, примерно?

Жанна Андриевская

— Дело в том, что один лапоть служил примерно около недели. Вот почему лапотное дело было всеобщим, даже Петр I освоил это дело, почему каждый крестьянин умел плести лапти, каждая девушка брала в руки веретено. Потому что веретено девку одевает, она замуж не выйдет, приданное себе не сделает, не вышьет красиво себе рукава на смотринах, ее не просватают. Представляете, труд, мы сейчас говорим о важности труда, по сути это тоже интересный аспект. Человеку приходилось в те далекие времена создавать даже внутреннее и внешнее благополучие. Например, девочку в 8 лет могли обозвать непряха, то есть та, которая не умеет себя одеть, сделать одёжу, как говорили в то далекое время. Не может быть пестуньей, следовательно, она будет плохой матерью, потому что она не будет нянчить своё чадо. Смотрите, как народная мудрость вкладывает. На мой взгляд, еще большая проблема современных детей, я действительно так считаю... Я сейчас закончила энциклопедию, скоро выйдет, посвященная теме, как приучали к труду. Когда я писала и собирала этнографический материал, могу вам честно сказать, что я была поражена. Если брат современных детей, а я часто бываю в школах и детских садах, с детьми мы ищем, что им было бы интересно, для меня важно слышать детей.

Сергей Платонов

— Аудитория целевая, работа с ней.

Жанна Андриевская

— Да. Что меня поражает. Если вы посмотрите, сколько было необходимо сделать в 8-10 лет ребенку 200 лет назад, то мы понимаем, что большинство сегодняшних детей, если бы они вернулись в то время в машине времени, они бы чувствовали себя как немощные.

Сергей Платонов

— Можно я скажу? В 8 лет я жил в частном доме родительском, я чистил снег, я был старший, я сидел с детьми, особенно когда мама тебя оставляла на кассе в очереди. Две маленькие сестры, я мыл полы, я всегда убирал свою комнату, такие базовые моменты в 8-9 лет у меня были. А 200 лет назад?

Жанна Андриевская

— Летом он должен был сбегать как минимум 5 раз по грибы и ягоды, чтобы заготовить это. Необходимо было помочь, если это мальчик, в стоговании сена, ребенок был посажен на коня, он становился с отцом, пытался боронить землю, следил за конями, выполнял деятельность и пастуха и сборщика фруктов, ягод и заготовок, помогал отцу по хозяйству. Чтобы есть, нужно выстрогать эту ложку. У нас же крестьянский уклад был в Российской империи до 19-го века, до развития городов. Если мы посмотрим на девочку. Представьте, в нашем сознании коромысло это только носить воду, но мало кто знает из современных детей, что раньше, в старину, коромыслом носили и белье, которое необходимо было на плечи поместить и еще белье, чтобы его прополоскать на речке. Можете себе представить тяжесть на девичьи плечи. А если это мороз 20-ти и так далее градусов? Представляете, какой это большой труд. Я, когда посещаю музей и вижу эти красивые одеяния, у меня всегда, знаете, какой вопрос, прежде чем восхищаться всем этим? А это же делали в свободное время, а его практически не было, да еще и при лучине. Да не было стекол, бычьим пузырем были окна в избе до 19-го века затянуты, ведь не было же стекол в деревнях. Была лучина, сколько лучина может дать света.

Кира Лаврентьева

— Конечно.

Жанна Андриевская

— Они сидят, вышивают в свободное время, начиная с осенин, с осени, пока не началась подготовка к полевым сельхозработам весной. Сколько необходимо девочке 10-15 лет сделать, порядка сорока предметов постельного обихода, вышить порядка 12-ти рушников для будущей свекрови, потому что это всё поедет в дом мужа, свою одежду расшить, вышить, сделать несколько подзоров, то есть сделать кружевную кайму.

Кира Лаврентьева

— У меня бы не было шансов, короче, я бы за голову схватилась.

Сергей Платонов

— И выгнали бы тебя.

Жанна Андриевская

— Вы представляете, сколько необходимо было сделать своими руками человеку, чтобы даже выстроить свое благополучие будущее семейное.

Сергей Платонов

— Очень интересно, просто удивительно.

Кира Лаврентьева

— Программа Пайдейя на Радио ВЕРА. У нас в студии Жанна Викторовна Андриевская, автор книг «Удивительная Русь». У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. Мы очень скоро продолжим эту интереснейшую беседу. Пожалуйста, оставайтесь с нами.

Кира Лаврентьева

— Программа Пайдейя на Радио ВЕРА. У микрофона Кира Лаврентьева.

Сергей Платонов

— И Сергей Платонов.

Кира Лаврентьева

— В студии у нас Жанна Андриевская, автор серии книг «Удивительная Русь». Жана Викторовна, в конце первой части нашей программы мы заговорили о труде. Злободневная тема, современные родители очень-очень интересуются, как своих детей к труду приучить, потому что даже мы, поколение 80-90-х совершенно по-другому жили. Я помню, что я с 8 лет тоже сидела одна и готовила, еще к приходу родителей тоже что-то готовила, и квартиру помогала маме убирать, и ходила в школу и в музыкалку за тридевять земель и в храм тоже одна. То есть это было совершенно нормально.

Сергей Платонов

— Самостоятельными были.

Кира Лаврентьева

— Вообще абсолютно это было нормально. Я переживаю, что такая гиперопека современных родителей, мы хотим что-то компенсировать, конечно, инвалидизирует в некотором смысле детей, вы правильно сказали.

Сергей Платонов

— В какой-то степени чувство ответственности у детей другое.

Кира Лаврентьева

— Они становятся не способные.

Жанна Андриевская

— Немощные, я бы сказала, не приспособленные к жизни. Если мы посмотрим, у меня книга «Рюриковичи», представьте, в то далекое время Александр Невский, который возглавил дружину...

Кира Лаврентьева

— Сколько ему было лет?

Жанна Андриевская

— 17-18.

Кира Лаврентьева

— Пожалуйста.

Жанна Андриевская

— Вы понимаете, это же еще и мера ответственности не только за себя, но и за своих ратников, дружинников. По сути, действительно, дети на сегодняшний день не просто находятся в гиперопеке, они находятся в какой-то иллюзорной оболочке. Ну да, есть уроки, есть задания, есть какие-то кружки, куда родители их водят, но дети отрываются от самого главного. А это ответственность. Почему важно уметь что-то сделать своими руками? Мне кажется, полностью оберегают. Кроме того, наш труд поменялся, у нас сейчас и посудомоечные машины и стиралки, сам быт поменялся. Но даже, как это иногда в сказках волшебных бывает, почему часто даже цари или царевны осваивали определенное дело? Потому что любое дело лучше безделья. И это действительно так.

Кира Лаврентьева

— Вышивали, пряли те же дворяне и царские семьи.

Жанна Андриевская

— Это делали не зависимо от сословия, это делали и монашки, это делали и княжны, это делали и...

Кира Лаврентьева

— Царские дети.

Жанна Андриевская

— Царские дети, то есть приобщение к труду. Вы сейчас сказали «царские дети», у меня в книге «Философия сердца», сколько много, например, во времена Первой мировой войны, сестринское дело, царица, супруга Николая II.

Сергей Платонов

— Это было органично. Это не было пиаракцией.

Жанна Андриевская

— Девочки помогали.

Кира Лаврентьева

— Александра Федоровна с дочерьми.

Жанна Андриевская

— Они же помогали в госпиталях и организовали всякие сестринские...

Кира Лаврентьева

— Объединения.

Жанна Андриевская

— Помощь солдатам, которые были в госпитале.

Сергей Платонов

— Волонтеры, так сказать.

Жанна Андриевская

— То есть, они же не были оторваны полностью от того труда, который был.

Кира Лаврентьева

— Абсолютно. Праздность приводит только к печальным последствиям.

Сергей Платонов

— А еще, кстати, я, когда поступил в семинарию, мы носили кителя, их нужно было подшивать, и меня мама научила подшивать его, мне было 17 лет. Когда я в армию пришел, мне это пригодилось, я лучше всех подшивался. Все: как ты так умеешь? Я помню, со мной поступил один тоже семинарист, он был в другом кубрике, я знал, что у него проблема, я подшивал себя, бежал его утром подшивал, учил, как это делать. Мне жалко было его. Если брать моих сослуживцев, из ста человек, может быть, человек 5 умели вообще иголку держать в руках, потом, конечно, все научились. Но какие мы немощные все-таки были.

Кира Лаврентьева

— Да, Жанна Викторовна, выводы-то какие? Что делать? Как детей к труду приучать, когда совершенно справедливо вы заметили, и стиральные машины и посудомоечные машины, и гладильные системы и фены и всё, что хочешь.

Жанна Андриевская

— Давать как можно больше заданий, перекладывать ответственность. Мы же хотим, самое элементарное, уважения к старшим? А как оно складывается? Если в потребительской культуре воспитывается ребенок и это не закладывается, будет ли он ценить своего родителя в пожилом или старческом возрасте? Не будет. Почему? Да потому, что он не затрачивал усилия. Недаром есть не только народная, но и психологическая мудрость: что нам тяжело достается, в хорошем смысле слова...

Кира Лаврентьева

— Дорого достается, куплено дорогой ценой.

Жанна Андриевская

— ...то мы больше ценим. Обесцениваем что? Легкий труд порождает небрежность, безответственность.

Сергей Платонов

— Инфантильность.

Жанна Андриевская

— Мне кажется, если родители прочитают книгу, посвященную тому, что делали 200-300 лет назад мальчики и девочки, может быть, они задумаются, когда ребенок поел и не убрал за собой, не так, что, да ладно, я приберу, а погрузит ребенка в определенную трудовую деятельность. Ведь раньше в купеческих семьях тоже дети стояли и на кассе, то есть они помогали отцу. Если мы посмотрим, развивается город, в деревне много молока, а раньше не было холодильников, появляется профессия молочница. А как она появляется? Вот девочка в 13-14 лет вместе с матерью берет бидоны молока и идет в город торговать. Но она же ее сопровождает. По сути, дети и родители делали это всё совместно. И родители руководствовались самым важным принципом, на мой взгляд, принципом народной педагогики, делай как я. Если мы видим, что родитель ведет праздный образ жизни, ничего не делает, то и вырастает... Недаром у нас говорят яблоко от яблони недалеко падет. Это и заложено определенной народной мудростью. Наши дети — это зеркало нас самих, мы можем много на словах говорить, но для детей важно не столько слово, сколько поступок. Потому что он, глядя на то, как поступает родитель, бабушка, дедушка, это и является примером для них самих.

Сергей Платонов

— Пришли к тому, что нужно начинать с себя, пока не поздно.

Кира Лаврентьева

— Да, как обычно. Я уже не могу, Сережа, начинать с себя я уже не могу, я после каждой программы начинаю с себя и не понимаю, что с этим делать. Вся ответственность на нас, на родителях.

Сергей Платонов

— Я пришел к выводу, что у нас уникальная возможность, работать здесь ведущими, общаться с замечательными собеседниками, мотивировать себя на какие-то действия, нам очень повезло. Я думаю, что слушатели тоже разделяют это мнение.

Кира Лаврентьева

— Жанна Викторовна, сколько книг на сегодняшний день выпущено в рамках серии «Удивительная Русь»?

Жанна Андриевская

— Во взрослой линейке порядка 17-ти, а для детской аудитории 4 энциклопедии. И еще последний год я выпустила подспорьем раскраски. Но познавательные раскраски с авторскими текстами, где ребенок не только просто что-то рисует, он рисует предметы из быта либо хозяйственную какую-то деятельность. И еще может почитать об этом либо предмете, либо о сказках, либо еще о чем-то. Раскраски у меня возникли, так как я была огорчена, когда приходила в детские коллективы, давала микрофон детям и говорила: а ну-ка мне речитативом скажи 10 волшебных предметов из русских народных сказок. Дети называют 1-2 и маленькая пауза. Это меня очень сильно расстраивало. Почему? У меня скоро выходит книга «Культурный код русского народа» я рассказываю о составляющих архитектурного пространства, как это делалось. Мы говорим: русский код культуры. А из чего он состоит? Мне, как исследователю, удалось поделить. Это звуковые коды, пространственные коды, календарные. У меня появились раскраски, где дети рисуют героев из былин, из эпосов, из сказок, волшебные предметы. Сейчас я даже придумала, будет дополнена серия, что ели герои сказок. Они же ели квас, мед пили, а мёд в старину пили, не ели ложками, как мы.

Сергей Платонов

— И по усам текло.

Жанна Андриевская

— Это интересное погружение, расширяется спектр моих книг, которые все направлены на популяризацию национального колорита. Я надеюсь, что мне будет и дальше удаваться держать читателя в интересной, любознательной, познавательной сфере.

Кира Лаврентьева

— Программа Пайдейя на Радио ВЕРА. У нас в студии Жанна Викторовна Андриевская, автор книг «Удивительная Русь». У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов.

Сергей Платонов

— Интересно, я, когда тоже изучал другую сторону фольклора, связанную с Рождеством, замечал, что много разных языческих лейтмотивов, которые сохранились. Многие традиции, та же самая коляда воцерковилась, стала атрибутом православного русского Рождества. Вы сейчас говорите про волшебные предметы, про какие-то былины и сказки, и опять же, мы сегодня говорим про православную веру. Как здесь, сочетается ли это?

Жанна Андриевская

— Я хочу сказать и как психолог и как философ, как только мы начинаем с чем-то активно бороться, особенно в подростковой среде, особенно, где есть сброд и шатание в сознании, мы начинаем привлекать внимание к этой теме. Мне кажется, здесь нужно быть деликатным, тактичным и смещать фокус. Да, у нас есть былинные богатыри, они язычниками были и православные были богатыри, они разные были. Необходимо всё-таки обозначать какие-то границы, чтобы не происходило в сознании сброда и шатания.

Кира Лаврентьева

— Но при этом есть очень опасное для русского сознания неоязычество, есть какие-то приметы, которые явно...

Сергей Платонов

— Мы это любим.

Кира Лаврентьева

— Да, мне кажется, мы к этому очень склонны. В этом смысле надо все-таки остерегаться.

Сергей Платонов

— Притом, что сейчас пришли какие-то знаки зодиака, карты Таро.

Кира Лаврентьева

— Знаки зодиака, приметы русские, эзотерика.

Сергей Платонов

— Вроде не наше, но мы это всё впитываем.

Жанна Андриевская

— Я с вами полностью согласна, когда культивируется, например: это же год кого? Я говорю, в смысле год кого? Да, это же китайское, это же не наша культура. Это год дракона. Я даже как-то шутила, какого дракона, у нас есть Змей Горыныч.

Кира Лаврентьева

— Вот мы собираем всё подряд.

Сергей Платонов

— А знаете, как мы обыграли этот год дракона. Георгий Победоносец поражает его, и мы рассылали эту картинку, как мы поражаем дракона.

Жанна Андриевская

— Наверное, где-то есть такое, мы па́дки на чужое.

Сергей Платонов

— Это тоже, наверное, часть нашего культурного кода, доверчивость, что ли.

Жанна Андриевская

— Я думаю, что это связано с тем, что русский человек был прост, поэтому так легко перенимает. Посмотрите, караул же был, Хэллоуин. Это было засилие, в каждом кафе, в каждом ресторане, всё вокруг обряжалось. Я всегда говорила и говорю, и не устану говорить: а какое это имеет отношение к нашей национальной культуре? Вы поезжайте в страны, где празднуется это, они там празднуют таким образом какой-то наш национальный праздник. А почему у нас-то так ложится?

Сергей Платонов

— Почему вы так легко поддаетесь? Где же ваша гордость?

Жанна Андриевская

— Но опять, это же индустрия, это же определенные финансовые притоки. Здесь, наверное, происходит манипуляция других культур. Даже интересный пример, если вы попали в пространство Китая, вы много увидите татуировок с буквицами? Я вам сегодня принесла буквицы. Если пойдете в какой-нибудь тренажерный зал, вы увидите тела, полностью покрытые инь, янь, в японских иероглифах. Почему это происходит так? Я ж говорю: поезжайте в Китай, посмотрите, много ли там будет в фитнес клубах татуировок со славянской азбукой? Не будет. Почему это? Это действительно бич, я согласна с вами, как и хэллоуин, как пример с татуировками. Вы понимаете, о чем я говорю? Где эта падкость, ее необходимо всем миром, всем сообществом стараться переключать, перемещать фокус. Этим, кстати, я и занимаюсь. Я иногда говорю, а может быть, не нужно бороться, нужно дать послабление, пусть лучше дети прочитают про, допустим, наши предания старинные, чем они будут оглядываться на зарубежное, там будут черпать что-то негативное. Вы сказали, колядки, или народное, на Масленицу. Но наш человек никогда не рядился в смерть, для нас это было не характерно. Если это какие-то личины, мы поедем в этнографический Петербургский музей, мы увидим там маски козы, барана, медведя, из бересты сделанные. Но это не были мертвые. Есть эффект тотемизма, животных, всяких персонажей, водить козу говорят на колядки или на масленицу. Но вы же не увидите в той негативной. Вы когда-нибудь видели, чтобы на нашем национальном празднике смерть с косой шла? Нет.

Сергей Платонов

— А Иван Купала? Я здесь не сталкивался с этим, столкнулся с этим на Украине. Через костер прыгали.

Кира Лаврентьева

— Это языческая история.

Сергей Платонов

— Это прям языческая-языческая история.

Жанна Андриевская

— Ивана Купала — это народный праздник до принятия христианства, огонь как очищающий символ. Даже многие в этнографических исследованиях говорят, во многих деревнях, кто больше установит шест, кто больше перепрыгнет. Тогда не было венчального брака в храмах, я обращу ваше внимание, почему возникла эта традиция про прыгать через костры, это славянское, и пары, держась за руки, перепрыгивали костер и потом в осенины женились. Это до принятия православной культуры, что касается Ивана Купала.

Кира Лаврентьева

— В целом Иван Купала совпадает с праздником рождества Иоанна Предтечи, поэтому празднуем 7 июля рождество Иоанна Предтечи. Жанна Викторовна, вы не только исследователь русской культуры, но и сказкотерапией, если можно сказать, занимались профессионально, и уделяете русской сказке много внимания в своих исследованиях. Расскажите буквально несколько слов об этом. Мне кажется, русская сказка тоже отступает, хотя она нам очень нужна, мы на ней выросли и стараемся ее не терять.

Сергей Платонов

— Сейчас кинематограф старается, экранизирует многие сказки.

Жанна Андриевская

— Что касается сказок, во-первых, мы с министерством культуры, я была экспертом и в жюри, запустили интересный совместный проект русских сказок для школьников. Это проект «Культура для школьников» министерства культуры, где рассказываем о тех героях. И для православной культуры важно понимать, что такое добро и зло, когда мы находим. Я обращу внимание родителей, детям с 2 до 3 лет обычно читают детям сказки о животных, потом появляются волшебные сказки, до 7 лет появляется пласт волшебных сказок, где мы говорим, чем Иван-дурак отличается от Ивана царевича, кто более выстрадан, почему он круглый, например. Дети же могут спросить, почему не треугольный, не какой-то прямоугольный, почему дурак круглый? Бесконечность, глупость.

Кира Лаврентьева

— Хотя, он же совсем не дурак, судя по сказкам.

Жанна Андриевская

— Если мы возьмем противопоставление западной культуры, где есть трикстер — дурак, там он плут. В нашей национальной он действует по наитию, по интуиции.

Сергей Платонов

— Как будто искренний очень человек.

Жанна Андриевская

— Искренний, да. Поэтому ему и везет, он получает и дочку царскую в подарок, и полцарства, ему всегда это легко. Простота, даже в пословицах и поговорках. Я считаю, что все равно сказка была, есть, будет, и она должна учить детей. Мне единственное, очень странно и очень обидно, если вы позволите на такую большую аудиторию сказать очень важный аспект, мне не нравится и не импонирует, когда многие психотерапевты берут и делают свободные современные интерпретации. Например, самая известная под Новый год сказка «Морозко», и начинают говорить: Настенька жертва, Марфушечка-душечка супер.

Кира Лаврентьева

— Это мрак.

Сергей Платонов

— Я не знал об этом.

Жанна Андриевская

— Я считаю, что это ужасный урон наносится нашему национальному сознанию такими психотерапевтами, кто проводит такие тренинги, говорят: посмотрите, какая она терпила. Но народная же сказка, когда сидели бабушки, передавали, они же говорили, вот эта бездельница, а это трудолюбивый человек.

Кира Лаврентьева

— И в итоге она всё получает.

Жанна Андриевская

— Да, какая жертва? Это мне кажется очень странным и, на мой взгляд, губительным, когда проводятся за деньги тренинги и начинают раскладывать сказки, интерпретировать, какую психологическую травму получил Кощей. Глупость. В этих сказках не было заложено той современности.

Кира Лаврентьева

— Спасибо огромное, Жанна Викторовна. Этот разговор можно еще долго продолжать. Вполне возможно, что мы его продолжим в рамках программы Пайдейя. А нашим слушателям напомним, что в этом часе с нами была Жанна Викторовна Андриевская, автор серии книг «Удивительная Русь». Напомню, что наши регулярные беседы об образовании мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», который собирает лучшие, самые интересные опыты работы в области образования и воспитания. Узнать подробнее об этом проекте, стать участником или поддержать его вы можете на сайте clever-lab.pro. У микрофонов были Кира Лаврентьева.

Сергей Платонов

— И Сергей Платонов.

Кира Лаврентьева

— Мы прощаемся с вами, дорогие наши слушатели. Жанна Викторовна, сил и вдохновения.

Сергей Платонов

— Спасибо вам огромное.

Кира Лаврентьева

— Спасибо. До свиданья.

Жанна Андриевская

— До свиданья.

---

Все выпуски программы Пайдейя

• «Обучение иконописи». Дарья Васильева
• Художественное творчество и вера». Ирина Телеснина, Дмитрий Шмарин
• «Знакомство с Библией для всех». Игумен Иоанн (Рубин), Леонид Радченко