«Почитание мощей». Илья Семененко-Басин, Петр Чистяков

(09.01.2026)

Вид с вечерней улицы на подсвеченные окна

Гостями программы «Светлый вечер» был доктор исторических наук Илья Семененко-Басин и доцент Института истории религий и духовной культуры РГГУ Пётр Чистяков.

Разговор шел о компании по изъятию мощей в Советском Союзе, о судьбе некоторых из них и о сохранении традиции почитания святых мощей.

Этой беседой мы завершаем цикл из пяти программ, посвященных теме изучения различных аспектов религиозной жизни в период Советского Союза.

Первая беседа с доктором исторических наук Алексеем Федотовым была посвящена изучению региональной истории (эфир 05.01.2026)

Вторая беседа с Ксенией Сергазиной и Петром Чистяковым была посвящена особенностям изучения религии в светских ВУЗах (эфир 06.01.2026)

Третья беседа с Еленой Воронцовой и Петром Чистяковым была посвящена народным церковным традициям (эфир 07.01.2026)

Четвертая беседа с Петром Чистяковым была посвящена изучению архивов уполномоченных по делам религий в СССР (эфир 08.01.2026)

Ведущий: Алексей Пичугин

Алексей Пичугин
— Друзья, здравствуйте! Это «Светлый вечер» на Светлом радио, меня зовут Алексей Пичугин, я рад вас приветствовать. Напомню, что на этой неделе мы говорим о региональной истории в разных ее проявлениях, аспектах, о важности изучения региональной истории. Говорим о каких-то интересных событиях, связанных с церковной историей совершенно разных частей нашей страны. То есть не то чтобы мы просто шли по разным регионам, мы, скорее, обсуждаем интересные моменты, важность преподавания отдельных дисциплин для изучения региональной истории, важность изучения архивных материалов для расширения горизонтов в региональной истории и церковной истории. Сегодня мы этот разговор продолжаем. Я с удовольствием представляю наших гостей: в студии доктор исторических наук Илья Семененко-Басин. Илья Викторович, здравствуйте!

Илья Семененко-Басин
— Здравствуйте!

Алексей Пичугин
— И Пётр Чистяков, кандидат исторических наук и доцент Института религий и духовной культуры РГГУ. Добрый вечер!

Пётр Чистяков
— Добрый вечер!

Алексей Пичугин
— Сегодня хотелось бы поговорить — у нас такая достаточно объёмная тема, её одну, наверное, можно было бы раздвинуть на несколько передач, но тем не менее, сколько успеем в рамках одного часового эфира — хотелось бы поговорить о таком сложном достаточно моменте в нашей истории: это рубеж 1910-1920 годов, Гражданская война и кампания по вскрытию мощей. Соответственно, это, скорее, начало нашего разговора и в целом хотелось бы поговорить о судьбе каких-то мощей, об истории постперестроечной канонизации ряда святых. С одной стороны, кажется, что эти темы не очень связаны одна с другой, но так как это всё в рамках разговора о святости и, опять же, это достаточно любопытные региональные сюжеты. Вот я думаю, что как-то так мы нашу передачу сегодня и построим. Я понимаю, что для кого-то из наших слушателей история Церкви в первые постреволюционные годы хорошо знакома, для кого-то это такая пунктирная история, а для кого-то это вообще неизвестный фактур и неизвестный материал. Вот, наверное, надо начать с того, что же за кампания, почему она началась и чем стала для Церкви, Илья Викторович?

Илья Семененко-Басин
— Спасибо. Когда мы говорим о вскрытии мощей и их конфискации затем очень часто, всё-таки речь идёт о некоем социальном зле — надо называть вещи своими именами, нечто оскорбительное и даже вызывающее сегодня у верующего человека оторопь. В то же время два принципиально важных момента. Момент первый: всё происходившее, начиная с 1918 года и далее на протяжении 20-х годов, вплоть до 1930-го (а именно 30-м годом датируются последние зафиксированные вскрытия мощей) — так вот, всё происходившее на самом деле вполне вписывается в стилистику революционных движений первой половины XX века. Собственно, так это всё и делалось, и не только на территории РСФСР, СССР, но также, скажем, в революционной Испании позднее и так далее. В саму идею марксистской революции был вписан такой импульс, такое движение к уничтожению христианского присутствия. Ну, это факт. Эти люди так писали, они утверждали, что они хотят этого, они хотят изгладить из истории само имя Божие. Почему-то им это было очень нужно. И тут, собственно, второй момент, а именно такая системообразующая роль народных святынь в ландшафте. Казалось бы, атеистическая программа той или иной марксистской коммунистической партии предусматривает работу со смыслами, казалось бы, но и работу с организациями, с религиозной организацией — её отмену, её разрушение и так далее. Но сама специфика народного христианства, народного православия такова, что здесь огромную роль играют святыни, материальные святыни, которые, я особо это подчеркну, связаны в ландшафте маршрутами паломничества. И эти маршруты паломничества как бы такую сетку составляют. И получается, что святыни — это своего рода узлы сакральной сети, которая накинута на традиционный ландшафт, в данном случае традиционный ландшафт России, Белоруссии и иных земель тогдашней страны, тогдашней зоны власти коммунистического правительства. Именно по этой причине удар пришёлся не на смыслы в первую очередь, и даже удар был нанесён в первую очередь не по церковной организации — по ней удар был нанесён чуть-чуть позже. А прежде всего нацелились на народные святыни и, разумеется, огромную роль играли здесь мощи святых, почитавшиеся в монастырях, иногда в кафедральных соборах и даже в приходских церквях. Может быть, я передам слово Петру Георгиевичу для рассказа о народных святынях, об их роли в ландшафте?

Алексей Пичугин
— Мне кажется, тут, прежде чем мы о роли народных святынь поговорим — это важный разговор — надо всё-таки вкратце рассказать про ход кампании.

Пётр Чистяков
— Да, конечно. Это произошло в 1919 году, и это была организованная сверху массовая кампания, которая задумывалась с самого начала как такой мощнейший удар по Церкви. Как вы понимаете, в народе с каких-то незапамятных времён закрепилось представление о том, что мощи святого обязательно должны быть нетленны. И здесь достаточно сложная история. Дело в том, что, конечно, в Христианской Церкви нет таких канонов.

Алексей Пичугин
— Да, то есть это абсолютно народное представление о мощах?

Пётр Чистяков
— Абсолютно народное, да. Более того, в греческой церковной и, я бы сказал, церковно-народной даже, может быть, традиции считается, что наоборот, какое-то нетление тела посмертное — это некий дурной знак. Но вот на Руси сложилось...

Алексей Пичугин
— Это более латинская традиция, видимо, в представлении. У нас же многое в церковной традиции складывалось на протяжении XVII–XVIII веков, приобретая, заимствуя некоторые положения из Католической Церкви, а там-то как раз нетление или, по крайней мере, человеческий образ мощей, сохранение вот такого безусловно живого образа мощей — это важная история, пускай тоже не догматизированная абсолютно.

Пётр Чистяков
— И, конечно, здесь самое знаменитое — это у Достоевского в «Братьях Карамазовых», когда умер старец Зосима, тот факт, который шокировал Алёшу и многих, что его тело стало разлагаться, что появился запах, потому что, конечно, он ждал нетления. И именно этим воспользовались, тем, что народ убеждён в нетленности мощей святых, и, соответственно, было распоряжение повсеместно вскрыть раки с мощами. Эти вскрытия делались публично, в некоторых случаях была фотосъёмка и даже киносъёмка. И, конечно, монахи, которые при этом присутствовали и часто даже сами были вынуждены открывать раки и снимать с мощей все покровы, сами были шокированы, потому что они не ожидали найти то, что они нашли.

Алексей Пичугин
— А что они нашли?

Пётр Чистяков
— Во многих случаях оказалось, что сохранились лишь кости, причём часто только отдельные фрагменты скелета. И самое неожиданное и многих шокирующее — это то обстоятельство, что кости были вмонтированы в такую специальную конструкцию, такой своего рода манекен, каркас, набитый ватой, обтянутый тканью, повторяющий форму человеческого тела. И возникало такое впечатление, что действительно кто-то когда-то в незапамятные времена имитировал таким образом нетленность мощей. Вот когда мы подходим к раке и видим лежащие там мощи святого, действительно мы видим целую фигуру, облачённую в богослужебное облачение, положенное ему по его сану.

Алексей Пичугин
— А были ли какие-то свидетельства — всё же фиксировалось, причём фиксировалось, я так понимаю, достаточно подробно — случаи действительно какого-то необъяснимого для людей, которые занимались вскрытием, нетления?

Илья Семененко-Басин
— Да, конечно. И они документально были зафиксированы.

Алексей Пичугин
— И они документально были зафиксированы? Это просто фиксация или это попытка какой-то рефлексии, осмысления? Или просто там задокументировано, что вот мощи такого-то святого, они?..

Илья Семененко-Басин
— Иоасаф Белгородский, Иоанн Тобольский. Но самое главное, что были фальсификации. Очень хорошо на сегодняшний день изучена история мощей Тихона Задонского. Но в конце концов они вернулись Церкви, и просто показано на фактах, что достаточно хорошо сохранившиеся (употребим научное слово — мумифицированные) останки телесные святителя Тихона были в советское время дважды описаны как «совершенно разложившиеся, лишённые плоти кости» и так далее. А сегодня они описаны вновь (в конце концов, это было не так давно и вновь всё изучено), они уже описаны и распознаны как вполне сохранившееся тело человека, скончавшегося в XVIII веке, в хорошей сохранности. То есть имела место ещё и фальсификация протоколов, но просто ради пропаганды.

Алексей Пичугин
— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Илья Семененко-Басин, доктор исторических наук; и Пётр Чистяков, кандидат исторических наук, доцент Института религий и духовной культуры РГГУ. Интересно, что кампания эта имела своей целью, как вы уже говорили, в том числе и пропаганду. То есть люди, которые занимались вскрытием мощей, предполагали то, что в ряде случаев там будут... Но, опять же, ведь если мы посмотрим на эту ситуацию с современной точки зрения, церковной точки зрения, мы здесь не увидим никакой масштабной фальсификации. Понятно, что чаще всего останки человеческие сохраняются плохо. Я, проведя много лет в археологических экспедициях, работая на могильниках, свидетельствую, что в ряде случаев захоронения пустые, не потому что там кого-то забрали или никто не лежал — ну, просто структура почвы. В случае церковного погребения нередко же, что мощи тоже покоились под землёй, а не в какой-то специальной раке внутри храма. То есть это всё достаточно объяснимо и для этого не должно пройти тысячу лет. Часто эта же самая почва: если мы возьмём одно погребение, там не будет ничего, и только химический анализ почвы, которая будет, покажет большое присутствие определённой органики, которая будет свидетельствовать о том, что погребение здесь было, и тело здесь лежало, просто вот так оно разложилось. А в другом случае, в пяти метрах будет захоронение, где костяк человека сохранился полностью. Так же и здесь, я так понимаю, что тут фальсификации никакой почти никогда или в большинстве случаев не было. Но вот то, что оставалось от человека, условно, то и предполагалось мощами, потому что действительно никакая догматическая история каноническая не предполагает того, что мощи обязательно должны быть нетленными.

Пётр Чистяков
— Тут ещё проблема в том, что, насколько мне известно, никто из монахов просто не помнил, когда раку с мощами святого последний раз открывали. И, соответственно, никто не знал, при каких обстоятельствах были сооружены вот эти загадочные антропоморфные конструкции, своего рода вместилище для мощей. И вполне можно предполагать, что никто не пытался имитировать нетление, а просто это был такой способ останки сохранить.

Алексей Пичугин — Выражаясь научным языком — репрезентация.

Пётр Чистяков — Да-да, чтобы можно было облачить. Может быть, это какое-то западное влияние, потому что ведь очень часто в Европе мы видим раки для мощей, сделанные в форме человеческого тела, но при этом видно, что это не тело, а такой антропоморфный саркофаг. И вообще, когда занимаешься историческими исследованиями, постоянно обнаруживаешь, что мы многого не знаем. Вот такой парадоксальный момент: хочешь узнать что-то новое, но очень хорошо узнаёшь то, чего мы не знаем. Но, конечно, в пропагандистских целях это было использовано, и мы знаем по разным источникам, что многие от веры отказались именно под влиянием этой пропаганды, довольно примитивной на самом деле, но, как оказалось, эффективной. Мне рассказывала, например, одна очень пожилая моя собеседница, уже ныне покойная, к сожалению, что её отец стал неверующим после того, как побывал в Сергиевом Посаде уже в те годы (в Загорске или ещё нет, не соображу сходу, когда переименовали). Но, в общем, он был в Лавре в момент вскрытия мощей преподобного Сергия, его шокировало, что там, в раке только кости, и он стал атеистом.

Алексей Пичугин
— Я так понимаю, что Церковь со своей стороны тоже как могла — не то чтобы противодействовала, а противодействовала вот такой пропаганде со стороны советской власти. Было же постановление Патриарха Тихона о том, чтобы из всех рак удалили посторонние предметы в своё время.

Пётр Чистяков
— Ну, конечно, да. И здесь, безусловно, негативную роль сыграл тот факт, что у нас просветительская деятельность не на высоте. Дело в том, что с этой проблемой уже столкнулись в недавнем прошлом, когда в 1903 году готовилась канонизация преподобного Серафима Саровского. Была вскрыта его могила и оказалось, что его останки истлели, что сохранились только кости, многих это тогда шокировало. Но митрополит Антоний (Вадковский) написал замечательную церковно-историческую статью, в которой расставил все точки над i, очень убедительно объяснив, что...

Алексей Пичугин
— Ты говоришь про вскрытие ещё дореволюционное, то есть к прославлению в 1903 году?

Пётр Чистяков
— Да-да-да, это 1903 год. И митрополит Антоний очень аргументированно объяснил в этой большой статье — она была напечатана даже, насколько я помню, в разных периодических изданиях — вот он объяснил, что, собственно, вера в то, что мощи святого обязательно нетленны, это вера народная, такое действительно бывает, но далеко не во всех случаях. Привёл множество примеров, когда сохраняются только кости, объяснил, что вообще «мощи» — это не какое-то специальное слово, обозначающее останки святого, а это термин, обозначающий любые человеческие останки. Но это осталось непрочитанным, неуслышанным. Смотрите, прошло совсем немного времени, меньше двадцати лет с тех пор — и всё равно вот этот массовый шок, настойчивые слова агитаторов: «Смотрите, церковники много лет вас обманывали», — вот такие печальные результаты.

Алексей Пичугин
— Кстати, тут важно то, о чем Пётр сейчас сказал. Действительно, если мы откроем ряд богослужебных книг, в первую очередь Требник, потому что именно там изложены последования богослужений, частных богослужений, в том числе и отпевание, где мы увидим фразу, что «полагаются мощи умершего», то есть для многих мощи — это именно останки святого человека. Но мощами в древнерусском языке, в церковнославянском языке называется тело человека. И, соответственно, применительно к останкам человека прославленного, канонизированного святого это слово просто осталось в языке, тогда как в повседневной речи мы его не употребляем. Илья Викторович, а скажите, какова судьба наиболее известных мощей, известных святых в дальнейшем? Потому что многие наши слушатели из числа церковных людей помнят торжественное возвращение.

Илья Семененко-Басин
— Да-да, конечно.

Алексей Пичугин
— А вот что было между 1919 годом и перестройкой, или в случае преподобного Сергия между 20-м годом или 19-м (я не помню) и сороковыми годами, вот тут уже не очень известно.

Илья Семененко-Басин
— Здесь работали две фундаментальные такие ведущие идеи марксистского революционного сознания: отмена с уничтожением, физическим уничтожением. Уничтожать можно было живых людей, уничтожать можно было какие-то вещи, в данном случае святые вещи — мощи, так же, как уничтожали иконы, это первая идея. А идея вторая — это некая музеефикация ради просвещения, потому что сам этот феномен атеистический — «марксистский коммунизм» — предусматривал максимально широкое просвещение, и само это слово «просвещение» вообще было одним из частотных в официальном дискурсе той эпохи. Ну, что касается уничтожения, здесь всё понятно. Скажем, насколько я помню, мощи святителя Василия Рязанского попросту были уничтожены, их нет. Так же некоторые иные мощи тоже уничтожались. Второй вариант — это выставление в музейном пространстве — вот то, о чём сейчас Пётр Георгиевич уже сказал. Такое часто делалось, то есть создавались антирелигиозные музеи, действовавшие долго, вплоть до войны, в разных городах республик Советского Союза, большие и малые музеи. Один из самых крупных был, например, в Петрограде (Ленинграде), в помещении Казанского собора, как известно. Он там очень долго просуществовал. И останки святого, разумеется, без всяких покровов, выставлялись в стеклянной витрине для демонстрации всего этого ужаса, всей этой скорбной наготы для воздействия на сознание посетителей. И вот эти, с позволения сказать, музейные экспонаты затем постфактум уже и могли быть возвращены Церкви. Вот с мощами преподобного Серафима, о которых вы вспомнили, произошло нечто среднее, так сказать. То есть их доставили в музей, в тот самый Казанский собор, но дальше какая-то загадка: кто-то спрятал их в чердачном помещении музея. Они никогда не выставлялись, а просто были, если так можно сказать, забыты. Люди, работающие в музее, знают, что иногда, если какие-то фонды не разобраны, в какие-то фонды долго нет доступа для хранителя, то там могут образовываться такие пыльные углы, где какие-то экспонаты лежат, свалены, и никто их уже не помнит, у них и номера инвентарного уже нет, ничего. Так бывает в музеях некоторых. И вот здесь этим воспользовались, чтобы просто спрятать.

Алексей Пичугин
— То есть вы думаете, что намеренно спрятали?

Илья Семененко-Басин
— Велика вероятность — спрятать от поругания. Ну, конечно, мы не знаем намерений в конечном счёте, но это факт. Это довольно любопытный случай, между прочим. Но есть такая версия, просто мы не можем её проверить, что иногда мощи выкрадывались верующими, чтобы спасти от поругания. С уверенностью один случай документируется — это глава Сергия Радонежского. Но действительно, как известно, её унесли благочестивые люди, чтобы затем, уже в 40-е годы, когда Лавру вернули Церкви, снова положить на место.

Алексей Пичугин
— Они не знали, когда это произойдёт, они просто уносили, чтобы спрятать?

Илья Семененко-Басин
— Разумеется. Они думали, что они уносят навечно, просто чтобы почитать её в тайне. Были ещё подобные случаи.

Алексей Пичугин
— А где была остальная часть мощей преподобного Сергия?

Илья Семененко-Басин
— Там же. Ну вот сейчас шла речь о том, что туда подложили чужой череп, а остальные мощи были по-прежнему в музейном пространстве, в помещении храма в Лавре.

Алексей Пичугин — И уже после 44-го года, когда Лавра была возвращена, произошло возвращение?

Илья Семененко-Басин — Совершенно верно, да.

Алексей Пичугин — Но это, на самом деле, запутанная история, поскольку я читал какие-то — опять же, это воспоминания на уровне личных источников — что там долго шли споры, где же настоящая голова. И в итоге, на уровне каких-то воспоминаний, что кто-то где-то на чердаке музея в Казанском соборе (там не чердак, но где-то вот в подсобных помещениях) обнаружил ящик, на котором где-то было написано «Серафим Саровский» или что-то такое.

Илья Семененко-Басин — На таких покровах, которые были на руках, на дланях, да. И там ещё нужно было идентифицировать, что это действительно Серафим Саровский. Но там были слова, имя Серафима Саровского было начертано.

Алексей Пичугин
— А насколько вообще было распространено сокрытие?

Илья Семененко-Басин
— Я думаю, это всё-таки скорее исключение, очень трудно было что-то похитить. Но вот, между прочим, с мощами Даниила Московского, судя по всему, именно этот случай и произошёл. Ведь сейчас в Даниловом монастыре почитается просто частица мощей, она аутентичная. Но это, знаете, когда изымали частицу, уносили — как раз такая частица, ранее когда-то изъятая из мощей, она вернулась в Данилов монастырь. А сами мощи просто исчезли основные. Судя по всему, они были выкрадены верующими, никто не знает, где они, это некая такая загадка. Были ещё подобные случаи. Вы знаете, это особое пространство легенд, источников. Но всё-таки для лучшего понимания происходившего тогда я хочу сделать ещё три замечания на полях, если позволите

Алексей Пичугин
— Да, конечно. Я только напомню, что в студии Светлого радио сегодня доцент Института религий и духовной культуры РГГУ, кандидат исторических наук Пётр Чистяков и доктор исторических наук Илья Семененко-Басин. Мы говорим в рамках такого нашего достаточно большого и продолжительного разговора — мы к нему иногда возвращаемся и делаем целый цикл программ на тему важности изучения региональной истории, региональной церковной истории в первую очередь. И как региональная церковная история является не просто неотъемлемой частью, а позволяет лучше изучить глобальную церковную историю. Об этом мы говорим в разных аспектах, в том числе и наш сегодняшний разговор тоже укладывается в эту канву — это разговор о мощах. Мы начали с кампании по вскрытию мощей, как она происходила в разных частях страны, что было с мощами в советские годы. И вот тут как раз наш небольшой перерыв, Илья Викторович обещал ещё три момента упомянуть.

Илья Семененко-Басин
— Спасибо. Момент первый: совершенно не очевидно, что мощи святых должны вообще находиться выше поверхности земли. Надо сказать, что само выставление мощей — это такой греко-латинский обычай, то есть обычай, принятый у христиан латинской традиции, греческой, византийской православной. Но есть и другие традиции христианства — восточные традиции. Например, в юрисдикционном пространстве, Армянской Церкви почитание святых не предполагает выставления мощей. То есть, если вы окажетесь в святилище армянской церкви, там мощи древних святых просто похоронены ниже уровня земли. Есть святилище, там есть камень, плита надгробная, место, где молятся, но мощи никто не пытается поднять наверх, извлечь. В таком случае, согласитесь, и самой проблемы не возникает — какая уж там сохранность? Никто не станет туда опускаться, под землю вниз.

Алексей Пичугин
— И никто, опять же, в кампании по изъятию мощей не стал бы копать глубоко, чтобы что-то найти.

Илья Семененко-Басин
— Да, конечно. То есть тут суть дела именно в традиции выставления мощей, выставления для почитания в храмовом пространстве и так далее. Момент второй: антропологи и фольклористы установили, что для всего северного пояса Европы, для всех народов северной Европы, включая и Россию (не будем забывать, наша страна — северная страна, это северный пояс) — так вот, характерно некое народное, фольклорное представление о неких спящих королях, о королях, которые не умерли, но спят, о древних героях, которые не умерли, они просто спят и ожидают, когда они придут на помощь людям (конечно, это не связано с христианской верой). И, как считают, именно такое древнее и повсеместное верование сформировало затем верование, и оно тоже зафиксировано, в нетленные останки древних королей и принцев, которые не умерли, а спят в своих гробницах, чтобы однажды прийти на помощь страждущему народу своему. Согласитесь, это фольклор, уж точно никаких канонов Церкви нет на сей счёт, но вот оно-то определило и сформировало народное воображение, и было спроецировано также на останки любого святого. Не только святого благоверного князя, который в некотором смысле просто спит до сих пор в своих мощах, в своём саркофаге, но и на мощи всех святых. То есть здесь, видимо, есть такая глубинная фольклорная основа, когда святой представляется как бы не вполне умершим, а в некотором смысле просто спящим. Ну, и в таком случае предполагается, что и тело его сохранно, как у человека, погружённого в летаргический сон. Момент третий: Пётр Георгиевич справедливо вспомнил латинскую традицию и некое её давление. Ну, действительно, раскройте альбомы по западному прикладному искусству, по каким-то сакральным вещам, и вы обязательно найдёте массу мощевиков — таких саркофагов для хранения мощей в форме руки, головы. Иногда они очень достоверно сделаны. Правда, они выкованы из металла, конечно, но тем не менее. И там внутри была такая же десница, такая же голова и так далее. Так вот, очень важный момент, что в латинской традиции принято скульптурное трёхмерное объёмное изображение святых, вот этот момент как-то упускается из виду. Исключительно плоская икона — это специфика христианского православного Востока. Если есть почитание трёхмерного скульптурного изображения святого в храмовой практике, в народной благочестивой практике, то мощи и объёмное изображение святого иногда полностью сливаются. Поэтому некая достройка мощей — давайте этим термином пользоваться, он был принят в старой русской традиции.

Алексей Пичугин — Более того, простите, мы же ведь ещё не должны забывать, что в XIX веке была большая церковная кампания против церковной скульптуры, и мы лишились огромного количества резных скульптур, это как раз трёхмерное изображение. Никола Можайский — очень хороший пример, он сохранился, а очень часто просто сжигали, топили, рубили. Но, может быть, как раз бытование этой скульптуры (на севере где-то она лучше сохранялась) тоже внесло свою лепту в такое восприятие.

Илья Семененко-Басин
— И в латинской католической традиции достройка мощей — это не то чтобы даже компенсация какого-то ущерба смертных останков, а создание образа святого для того, чтобы люди молились у мощей и видели этот образ целостным. Ну, такова традиция просто; если угодно, такова традиция сакрального искусства. И здесь, я думаю, тоже имело место аналогичное, о чём, собственно, и шла речь.

Алексей Пичугин
— Я в таком случае это очень хорошо понимаю. Мы недавно с моим другом одним дискутировали, он священник и человек, который совершенно не воспринимает древнерусское искусство. Он воспитан в традиции одного конкретного московского храма, очень классического, с барочными элементами. Соответственно, ценит, во-первых, живопись академическую, во-вторых, скульптуру, в-третьих, западноевропейскую живопись. Вот он говорит: «Как можно молиться перед древнерусской иконой, когда она совершенно не передаёт ничего? Ну, что это вот? Как это — плоское изображение? А вот когда ты смотришь на трёхмерного Иисуса, когда ты смотришь на картину, это тебя сразу переносит в пространство Евангелия». Вот у него такая мысль. И вы тоже говорите, что это формирует мировоззрение человека. Да, я думаю, что, конечно, формирует. Пётр Георгиевич, как ты считаешь?

Пётр Чистяков
— Безусловно. И очень важно нам для того, чтобы лучше это понять, внимательно изучать не просто конкретные источники, рассказывающие о конкретных событиях, произошедших с мощами того или иного святого, но и, действительно, контекст, как это воспринималось.

Алексей Пичугин — На Русском Севере ведь история с обретением мощей очень поздняя, она как раз постперестроечная. Там никогда не было традиции выставлять, ну или, по крайней мере, это была минимальная традиция. Если приехать в северный монастырь, тебе покажут место, где под спудом захоронен давным-давно прославленный ещё в Средневековье основатель монастыря (с Антонием Сийским такая история). Если вы приедете в Павло-Обнорский монастырь в Вологодской области, вы точно также обнаружите, что часовня над местом погребения Павла Обнорского находится над местом его погребения в земле. В постсоветские годы действительно начали масштабно обретать, звать археологов, раскапывать, искать. Наверное, определённую лепту в эту историю внесло почитание новомучеников, потому что искали места массовых расстрелов, захоронений, это были ещё достаточно атрибутированные могилы, могильные расстрельные рвы, и постепенно это тоже как-то спроецировалось, наверное, на общецерковную историю более раннего времени. Как вы думаете, Илья Викторович, так это или нет?

Илья Семененко-Басин
— Да, велика вероятность. Но просто дело в том, что в сознании человека есть и очень глубоко укоренена такая неизбывная тяга — поиск той или иной святыни. Вот само это искание святого, тем более если оно сокрыто под землёй, тут уже включаются такие глубинные архетипы нашего сознания. Я думаю, что такое искание святого происходит всегда в самых разных ситуациях. Что же касается кампании по вскрытию и фактически уничтожению мощей, то, понимаете, в чём дело? Если предполагается прекращение почитания, то это и есть в некотором смысле уничтожение, потому что мощи переводятся в другой разряд: это просто некие вещи.

Алексей Пичугин
— Десакрализация.

Илья Семененко-Басин
— Да, да. Вещи десакрализованные или физически уничтоженные, сожжённые, или просто переведённые в режим некоего малоинтересного, малозначимого музейного экспоната, который можно показывать, а можно, в общем-то, убрать и в фонды, где-то спрятать на полке. Но факт тот, что даже в этих музеях злосчастных продолжалось почитание мощей. Это тоже хорошо известное задокументированное событие: верующие приходили, прикладывались к этим стеклянным витринам.

Алексей Пичугин
— Даже прикладывались?

Илья Семененко-Басин
— Да, даже прикладывались. Это порождало скандалы некие, попытки остановить этих людей. И мне известно, есть такие документы, что убирали мощи из экспозиции в фонды, в хранилища, чтобы не приходили верующие к витринам. То есть на самом деле тот, кто хотел почитать мощи, находил такую возможность.

Алексей Пичугин
— Напомню, друзья, что мы говорим о почитании мощей, мы говорим о кампании советской власти по вскрытию и изъятию церковных мощей, мы говорим о том, как в культуре XX века почитание мощей прослеживалось. Ещё у нас есть некоторое время, чтобы поговорить о том, каким оно было в советские годы, потому что ведь не все мощи вскрывались или были вскрыты и были оставлены, потому что в ряде открытых действующих храмов советских всё равно мощи, частицы мощей были.

Илья Семененко-Басин — Дело в том, что частицы мощей как-то преследовать и вскрывать невозможно. Это очень-очень маленькие такие фрагменты кости, что там вскрывать? Могли уничтожать какие-то чтимые объекты, но это уже другое, и иконы жгли, такое тоже было. Но, разумеется, в незакрытых церквях, причём не только у последователей Патриарха Тихона и митрополита Сергия, но и у обновленцев, кстати говоря, тоже сохранялись иконы с частицами мощей, сохранялись и реликварии. Хотя обновленцы не приветствовали почитание мощей, как известно, и даже один из обновленческих соборов повелел хоронить останки святых, хоронить мощи, но это не везде выполнялось самими обновленцами, что тоже теперь хорошо известно. И поэтому к моменту возвращения некоторых храмовых зданий и некоторых святынь кое-что сохранилось, выжило, если можно так выразиться. И известны прошения Патриарха Алексия (Симанского), Алексия I в 40-е годы о возвращении мощей некоторых святых. Тогда действительно шла такая волна и на оккупированных территориях во время войны, и после войны. Но, правда, вся эта кампания по возвращению симметричная была, разумеется, очень скромной и довольно быстро была советской властью свёрнута. По-настоящему то, что сохранилось, возвращалось в Церковь уже после 1991 года.

Алексей Пичугин
— Как это было? Наверное, самая яркая история — это мощи преподобного Серафима и возвращение их в Дивеево. При этом за время советской власти появился ряд новых святых, которые были когда-то просто похоронены и уже в виде мощей выставлены в храмах для поклонения, это и Матрона Московская, и немалое количество новомучеников, тех людей, у которых были могилы. Немалое — это относительно общего числа, конечно, немного, потому что большинство людей было расстреляно где-то в безвестных могилах. Ну вот почему-то мне хочется его вспомнить, потому что не так давно доводилось с кем-то общаться, кто писал о нём — это священноисповедник Пётр Чельцов, Афанасий Сахаров, тут можно долго перечислять. Но это уже какая-то совсем новая история, это были люди, которые были похоронены на кладбищах. Как вы думаете, были ли какие-то отличия в почитании мощей? Всё-таки когда речь идёт о Серафиме Саровском, о Сергии Радонежском, то это люди, жившие давно. В случае Серафима Саровского — 200 лет назад, в случае Сергия Радонежского — уже 700 лет назад. А тут люди, жившие совсем недавно, и к моменту их канонизации было много людей, которые помнили их прекрасно. Отца Петра Чельцова помнят до сих пор. Вот как тут совместить народное почитание? У меня нет такого опыта.

Илья Семененко-Басин
— У меня нет такого опыта. Я думаю, что это должно быть несколько затруднительно, но, скорее всего, сложности, которые могут здесь возникать, перекрываются верой людей. Скорее всего, так. В конечном счёте мощи — это нечто такое, что формирует пространство. Вокруг мощей — некое пространство, а пространство — это место молитвы, это не место разглядывания и даже не место каких-то размышлений, скажем, как какой-нибудь красивый пейзаж. Это место молитвы. Поэтому я думаю, что именно вера и молитва перекрывают те трудности, которые здесь могут возникнуть.

Алексей Пичугин
— Это всегда важно в разговоре о святых XX века, потому что, когда мы говорим о новомучениках, мне всегда кажется, что есть большая разница не в сакральном, а в отношении, потому что, когда мы говорим о мучениках первых веков, нас с ними ничего, кроме веры в их святость, не связывает. Это люди из учебника истории или из житийного сборника. А когда мы говорим о новомучениках, это слишком близкая история: плеск воды Беломор-Балтийского канала, хруст пальцев, сломанных на допросе. Это неудобная история, это сложная историческая память, но при этом очень близкая нам. И иногда нам хочется их воспринимать так же, как и мучеников первых веков, или просто как обычных святых, не задумываясь. Но, с другой стороны, в сознании — я не знаю, как у кого, но вот в моём сознании не получается поставить знак равенства, вот я очень люблю и почитаю святых XX века, потому что в ряде случаев понятен их подвиг, мотивы и вот эта историческая близость очень притягивает.

Пётр Чистяков
— Эта историческая близость — удивительный момент, действительно. И тут, конечно, имеет смысл вспомнить о том, что в Синодальный период было крайне мало канонизаций, и в силу этого обстоятельства святые как бы отдалились хронологически. Сложилось постепенно представление, что святой — это обязательно человек, живший когда-то очень давно. А вот теперь выясняется, что к жизни святого можно прикоснуться практически буквально, встретив людей, которые его знали и помнят по сей день, увидев место, где он жил, и в случае с новомучениками — где они погибли, вполне возможно, это удивительный опыт и впрямь что-то совсем новое и непривычное.

Алексей Пичугин
— У нас уже не так много времени остаётся и, наверное, нужно итог подвести нашей беседы. А вообще это может быть очень масштабный разговор про почитание святых разного времени, про мощи. Вот, кстати, в ваших экспедициях в Тамбовскую область, в другие регионы, я так понимаю, что многие респонденты имели тесное общение с такой несколько отстранённой церковной культурой. Среди их рассказов как-то фигурировали истории о мощах?

Пётр Чистяков
— Вот именно в поле непосредственно не припомню, не сталкивался. Но просто это связано с тем, что в той местности, где мы работаем, не было каких-то чтимых известных мощей. Конечно, в Тамбове — Питирим Тамбовский. Но дело в том, что мы работаем, как правило, в сельской местности, и поэтому какие-то городские тамбовские нарративы мы в поле практически никогда не слышим.

Илья Семененко-Басин
— Но ведь действительно есть такие пространства, такая местность, где просто не было и нет исторически мощей. Скажем, в Белоруссии очень мало мощей святых и так далее.

Алексей Пичугин
— А с чем это связано?

Илья Семененко-Басин
— С историческим процессом.

Алексей Пичугин — То есть там православие возникало, уходило, возвращалось, канонизации совершались достаточно редко, совершались они централизованно в Петербурге, если речь идёт о Российской империи.

Илья Семененко-Басин — Если мы заговорили о Белоруссии, то надо просто отметить, что на территории Великого княжества Литовского вообще почему-то было мало святых этих мест, что православных, что католических, неважно. Даже, скажем, в католической церкви местной канонизация Казимира была устроена во многом потому, что просто уж совсем не было местных святых. Также и то, что касается православных — центром, где были мощи святых, конечно, оставался Киев, Киево-Печерская лавра, это понятно. Но мы заговорили о Белоруссии, всё-таки это далеко-далеко на севере, а там мощи Евфросинии Полоцкой.

Алексей Пичугин
— Это, безусловно, одна из главных святых.

Илья Семененко-Басин — Да, но речь о большой стране, всё-таки о довольно больших пространствах. Только если представить Беларусь на карте, то одна-две-три точки, и всё. Ещё отмечу, что, конечно, новомученики белорусские — это да, но это совсем недавние времена.

Алексей Пичугин — И опять же, когда мы говорим о новомучениках, мы держим в голове то, что у многих могила неизвестна.

Илья Семененко-Басин
— Да, да. И есть такие локации, где исторически было мало местных святых и ещё меньше мощей, об этом тоже нельзя забывать.

Алексей Пичугин
— Спасибо за этот разговор. Я напомню, что мы сегодня говорили о мощах святых, о кампании по изъятию церковных мощей, о вскрытии мощей в 1919 году. Это была протяжённая история, начавшаяся в 1919 году, на протяжении десятилетий, даже больше она совершалась. И говорили о почитании святых в советские годы, мощей в советские годы, о возвращении мощей, о судьбе изъятых мощей. В студии сегодня у нас были доктор исторических наук Илья Семененко-Басин и кандидат исторических наук, доцент Института религий и духовной культуры РГГУ Пётр Чистяков. Я — Алексей Пичугин. Прощаемся с вами, до новых встреч, спасибо большое и до свидания.

Илья Семененко-Басин
— До свидания.

Пётр Чистяков
— До свидания.

Все выпуски программы Светлый вечер

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 1 марта (вечер 28 февраля) 2026г.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 5:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 5:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Честны́м Твои́м Кресто́м, Христе́,/ диа́вола посрами́л еси́,/ и Воскресе́нием Твои́м жа́ло грехо́вное притупи́л еси́,/ и спасл еси́ ны от врат сме́ртных:// сла́вим Тя, Единоро́дне.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Воскресе́ние дая́й ро́ду челове́ческому,/ я́ко овча́ на заколе́ние веде́ся,/ устраши́шася сего́ кня́зи а́дстии,/ и взя́шася врата́ плаче́вная./ Вни́де бо Царь сла́вы Христо́с,/ глаго́ля су́щим во у́зах, изыди́те:// и су́щим во тьме, откры́йтеся.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Ве́лие чу́до,/ неви́димых Соде́тель, за человеколю́бие пло́тию пострада́в,/ воскре́се Безсме́ртный./ Прииди́те оте́чествия язы́к, Тому́ поклони́мся:/ благоутро́бием бо Его́ от пре́лести изба́вльшеся,// в Трие́х Ипоста́сех Еди́наго Бо́га пе́ти навыко́хом.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Вече́рнее поклоне́ние/ прино́сим Тебе́, Невече́рнему Све́ту,/ на коне́ц веко́в, я́ко в зерца́ле пло́тию возсия́вшему ми́рови,/ и да́же до а́да низше́дшему,/ и та́мо су́щую тьму разруши́вшему,/ и свет Воскресе́ния язы́ком показа́вшему:// Светода́вче Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Нача́льника спасе́ния на́шего,/ Христа́ славосло́вим:/ Тому́ бо из ме́ртвых воскре́сшу,/ мир от пре́лести спасе́н бысть./ Ра́дуется лик а́нгельский,/ бе́гает де́монов пре́лесть,/ Ада́м пады́й воста́,// диа́вол упраздни́ся.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: И́же от кустоди́и науче́ни быва́ху от беззако́нник,/ покры́йте Христо́во Воста́ние,/ и приими́те сре́бреники, и рцы́те/ я́ко нам спя́щим, из гро́ба укра́ден бысть Ме́ртвый./ Кто ви́де, кто слы́ша, мертвеца́ укра́дена когда́,/ па́че же пома́зана и на́га,/ оста́вльша и во гро́бе погреба́льная Своя́?/ Не прельща́йтеся иуде́е,/ навы́кните рече́нием проро́ческим, и уразуме́йте,// я́ко Той есть вои́стинну Изба́витель ми́ра, и Всеси́льный.

Стихиры Недели 1-й Великого поста, глас 6, подобен: «Всю отложи́вше...»:

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Тя Непостижи́маго, пре́жде денни́цы/ безнача́льно из Невеще́ственнаго возсия́вшаго,/ безпло́тнаго же чре́ва Роди́телева,/ проро́цы Го́споди, Твои́м Ду́хом вдохнове́ни,/ прореко́ша Отроча́ бы́ти,/ из Неискусобра́чныя воплоща́ема,/ челове́ком совокупля́ема,/ и су́щими на земли́ зри́ма,/ и́миже я́ко Ще́дрый/ просвеще́ния сподо́би Твоего́,/ воспева́ющих неизрече́нное,// и честно́е Твое́ Воскресе́ние.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Сло́вом Тя пропове́давшии/ богоглаго́ливии проро́цы,/ и де́лы поче́тшии,/ безконе́чную жизнь приплоди́ша,/ тва́ри бо Влады́ко, па́че Тебе́ Соде́теля,/ служи́ти не претерпе́вше,/ ми́ра всего́ ева́нгельски отврати́шася,/ и сообра́зни бы́ша стра́сти Твое́й,/ ю́же провозвести́ша,/ и́хже моли́твами,/ сподо́би непоро́чно прейти́/ воздержа́ния по́прище,// еди́не Многоми́лостиве.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Естество́м неопи́санный Боже́ственным Твои́м сый,/ на после́дняя Влады́ко вопло́щься,/ изво́лил еси́ описова́тися,/ пло́ти бо прия́тием, и сво́йства вся сея́ взял еси́./ Те́мже вид Твой образова́ния опису́ющии/ любе́зно целу́ем,/ к Твое́й любви́ возвыша́еми,/ и исцеле́ний благода́ть почерпа́ем из него́,/ апо́стольским после́дующе// Боже́ственным преда́нием.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Пречестно́е украше́ние Христо́ва Це́рковь,/ честны́х прия́т и святы́х ико́н,/ Спа́са Христа́ и Богома́тере,/ и всех святы́х светле́йшее возставле́ние,/ и́мже просвеща́ется, и красу́ется благода́тию,/ и со́нмище отлага́ет ерети́ческое изгоня́щи,/ и ра́дующися сла́вит человеколю́бца Бо́га,// ея́ ра́ди претерпе́вша стра́сти во́льныя.

Стихира Недели 1-й Великого поста, глас 2:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Благода́ть возсия́ и́стины,/ прообразу́емая дре́вле сено́вно,/ ны́не явле́нно сконча́ся:/ се бо Це́рковь воплоще́нным о́бразом Христо́вым,/ я́ко прекра́сною у́тварию облачи́тся,/ ски́нии свиде́ния о́браз пронапису́ющи,/ и правосла́вную ве́ру содержа́щи,/ да его́же почита́ем,/ сего́ и о́браз держа́ще, не прельща́емся,/ да облеку́тся в студ си́це неве́рующии,/ нам бо сла́ва зрак Воплоти́вшагося/ благоче́стно покланя́емый, не боготвори́мый./ Той облобыза́юще ве́рнии возопии́м:// Бо́же, спаси́ лю́ди Твоя́, и благослови́ достоя́ние Твое́.

Догматик, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: В Чермне́м мо́ри,/ Неискусобра́чныя Неве́сты о́браз написа́ся иногда́./ Та́мо Моисе́й, раздели́тель воды́:/ зде же Гаврии́л, служи́тель чудесе́./ Тогда́ глубину́ ше́ствова немо́кренно Изра́иль;/ ны́не же Христа́ роди́ безсе́менно Де́ва./ Мо́ре по проше́ствии Изра́илеве пребы́сть непрохо́дно;/ Непоро́чная по Рождестве́ Эмману́илеве пребы́сть Нетле́нна./ Сый, и пре́жде Сый,/ явле́йся, я́ко Челове́к,// Бо́же поми́луй нас.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[1] , затем:

Стихира Недели 1-й Великого поста, глас 2:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Ра́дуйтеся проро́цы честни́и,/ зако́н Госпо́день до́бре учини́вшии,/ и ве́рою я́вльшиися необори́мии столпи́ неукло́ннии:/ вы бо и хода́таи яви́стеся Но́ваго Заве́та Христо́ва,/ и преста́вившеся на небеса́. Того́ моли́те,// умири́ти мир, и спасти́ ду́ши на́ша.

Богоро́дичен, глас 2:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Все упова́ние мое́/ на Тя возлага́ю, Ма́ти Бо́жия,// сохрани́ мя под покро́вом Твои́м.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 5:

Стихира: Тебе́, Воплоще́ннаго Спа́са Христа́,/ и Небе́с неразлучи́вшася,/ во гла́сех пе́ний велича́ем,/ я́ко Крест и смерть прия́л еси́ за род наш,/ я́ко Человеколю́бец Госпо́дь,/ испрове́ргий а́дова врата́,/ тридне́вно воскре́сл еси́,// спаса́я ду́ши на́ша.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Прободе́ным Твои́м ре́бром, Жизнода́вче,/ то́ки оставле́ния всем источи́л еси́,/ жи́зни и спасе́ния:/ пло́тию же смерть восприя́л еси́,/ безсме́ртие нам да́руя./ Всели́в же ся во гроб нас свободи́л еси́,/ совоскреси́в с Собо́ю сла́вно, я́ко Бог./ Сего́ ра́ди вопие́м:// Человеколю́бче Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Стра́нно Твое́ распя́тие,/ и е́же во ад соше́ствие, Человеколю́бче, есть:/ плени́в бо его́, и дре́вния ю́зники/ совоскреси́в с Собо́ю сла́вно, я́ко Бог,/ рай отве́рз, восприя́ти сего́ сподо́бил еси́./ Те́мже и нам, сла́вящим Твое́ тридне́вное Воста́ние,/ да́руй очище́ние грехо́в:/ рая́ жи́тели сподобля́я,// я́ко Еди́н Благоутро́бен.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Нас ра́ди пло́тию страсть прии́мый,/ и тридне́вен из ме́ртвых воскресы́й,/ плотски́я на́ша стра́сти исцели́,/ и возста́ви от прегреше́ний лю́тых,// Человеколю́бче, и спаси́ нас.

Стихира Недели 1-й Великого поста, глас 2:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Из нече́стия во благоче́стие преше́дше,/ и све́том ра́зума просвети́вшеся,/ псало́мски рука́ми воспле́щим,/ благода́рственно хвалу́ Бо́гу принося́ще,/ и на стена́х, и дсках, и на свяще́нных сосу́дех,/ начерта́нным свяще́нным образо́м Христо́вым,/ и Пречи́стыя, и всех святы́х,/ че́стно поклони́мся, отлага́юще злоче́стную злосла́вных ве́ру,/ [честь бо о́браза, я́коже глаго́лет Васи́лий, на Первообра́зное прехо́дит,]/ прося́ще моли́твами Пречи́стыя Твоея́ Ма́тере, Христе́ Бо́же наш, и всех святы́х,// дарова́ти нам ве́лию ми́лость.

Богородичен воскресный, глас 2:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: О, чудесе́ но́ваго всех дре́вних чуде́с!/ Кто бо позна́ ма́терь без му́жа ро́ждшую,/ и на руку́ нося́щую,/ всю тварь Содержа́щаго?/ Бо́жие есть изволе́ние, Ро́ждшееся./ Его́же я́ко Младе́нца, Пречи́стая,/ Твои́ма рука́ма носи́вшая,/ и Ма́терне дерзнове́ние к Нему́ иму́щая,/ не преста́й моля́щи о чту́щих Тя,// уще́дрити и спасти́ ду́ши на́ша.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Дважды)

Тропа́рь Неде́ли 1-й Вели́кого поста́, глас 2:

Пречи́стому о́бразу Твоему́ покланя́емся, Благи́й,/ прося́ще проще́ния прегреше́ний на́ших, Христе́ Бо́же,/ во́лею бо благоволи́л еси́ пло́тию взы́ти на Крест,/ да изба́виши, я́же созда́л еси́, от рабо́ты вра́жия./ Тем благода́рственно вопие́м Ти:/ ра́дости испо́лнил еси́ вся, Спа́се наш,// прише́дый спасти́ мир.

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия