Поделиться
Рембрандт. Апостол Павел в темнице. 1627
1 Кор., 126 зач., II, 6-9.
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Среди богословских дисциплин, которые преподают в духовных учебных заведениях, есть такой предмет — гомилетика, это наука о проповеди. Она включает в себе несколько разделов, большинство из которых пересекается или же совпадает с разделами риторики, но есть и уникальные элементы, они касаются содержательной стороны проповеди. Акцент на содержании вполне понятен: церковный амвон даёт возможность священнослужителю делиться с прихожанами самыми разными мыслями, и есть соблазн начать говорить не о том, что существенно необходимо для дела спасения во Христе, а о том, что волнует самого проповедника в конкретный момент времени. Гомилетика ставит ограничения для таких проповедников и очерчивает круг возможных тем. У гомилетики есть свои основания поступать таким образом, эти основания мы находим в том числе и во 2-й главе Первого послании апостола Павла к Коринфянам, отрывок из которой звучит сегодня за богослужением в православных храмах.
Глава 2.
6 Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих,
7 но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей,
8 которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы.
9 Но, как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его.
Как и в любую другую эпоху, во время жизни апостола Павла было множество интересных злободневных тем для обсуждения: государства вели войны, цены на товары не всегда были стабильны, случались эпидемии, катастрофы, вводились различные новые законы, менялись правители, происходило все то, что происходит всегда и везде. Люди жили среди этого бушующего житейского моря, и, конечно же, они не могли не реагировать на то, что их касалось самым непосредственным образом. Апостол Павел прекрасно знал о всем происходящем, но при этом в его посланиях довольно непросто найти приметы времени, если они там и появляются, то по крайней необходимости, и Павел никогда не заострял на них своего внимания. Причина проста: он не считал себя призванным к тому, чтобы говорить и писать на эти темы, Бог его призвал к другому — к проповеди Христа Воскресшего, и, шире, к проповеди сокровенной премудрости Божией. Именно так апостол Павел выразил своё призвание в Первом послании к Коринфянам, при этом он противопоставил премудрость Божию мудрости века сего и «властей века сего преходящего».
Между премудростью Божией и мудростью века сего есть существенное отличие: первая относится к вечности, и не может утратить своей актуальности, вторая касается лишь земной жизни человека и сильно зависит от изменчивой общественной повестки. Конечно, никакой человек не может быть в полной мере свободен от обстоятельств собственной жизни, стремление к такому освобождению —утопия, вопрос же заключается в том, в какой степени внешние обстоятельства определяют человека. Апостола Павла они не определяли, он служил Христу, а потому все то, что с ним случалось, он воспринимал как ниспосланное от Бога и заострял своё внимание лишь на существенно важном — на том, что ожидает человека в вечности. К тому же самому он призывал и адресатов своих посланий, он неустанно напоминал им, что Бог ведёт человека к вечной славе, и что приуготовленное Богом превосходит своим великолепием все то, что человек способен себе вообразить, но чтобы войти в общение с Богом и унаследовать уготованное нам, необходимо жить особенным образом, ум человека должен быть в первую очередь устремлён к познанию Бога, а не к познанию вещей временных и тленных.
Настроить себя таким образом очень непросто, потому что внешний мир крайне требователен, он жаждет, чтобы мы были им поглощены, чтобы мы жили его повесткой и ни о чем ином не думали. В большинстве случаев именно так и происходит: люди проживают всю свою жизнь в исключительно сиюминутных интересах, а если и вспоминают о Боге, то лишь как о том, кто может помочь в решении проблем земной жизни. Апостол Павел призывал относиться к Богу иначе, и быть устремлёнными в вечность. Хочется надеяться, что призыв апостола будет нами услышан, и мы унаследуем уготованную любящим Бога вечную славу!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов.
2 октября. «Ангельское извещение»
ПоделитьсяДревнее предание свидетельствует о том, что Ангел Господень известил престарелых Иоакима и Анну о рождении у них Младенца в час крайней скорби бездетных супругов, подвергшихся грубому и несправедливому осуждению со стороны ветхозаветного священства. «Иной суд человеческий и иной суд Божий», — говорили в старину. Для нас в этом повествовании важно, что праведники не были подавлены печалью и не впадали ни в ропот, ни в озлобленность, но с детской и искренней верой изливали Отцу Небесному боль своих сердец — вот драгоценный пример для боголюбцев!
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
На перроне в Италии. Анна Пясецкая
Поделиться
Однажды я поехала в отпуск в Италию, в Тоскану. Остановилась в симпатичном курортном городке Виареджо, на побережье Лигурийского моря. В один из дней решила, что поеду на экскурсию в соседний город Лукка. Приехала туда на раннем, утреннем поезде. Зачарованная, долго ходила по его красивым улочкам, церквям и музеям.
Вот так гуляла я по городу и не заметила, как наступил вечер, а за ним и ... ночь. Надо было срочно возвращаться домой, в отель. Когда прибежала на вокзал, там уже не было ни души. Без знания итальянского языка разобраться в расписании было сложно, да и кассы уже закрылись.
Тут я обнаружила, что и кассы бы мне не помогли. Купила дорогой альбом по искусству, сувениры. Цены на билет оказались выше, чем думала. Не рассчитала! В результате осталась одна на перроне без копейки в кармане. Казалось, придется заночевать на вокзале. Охватывало отчаяние.
Единственное, что пришло на ум — это своими словами, от сердца, обратиться с молитвой ко Господу, попросить Его прислать помощь.
Через некоторое время я заметила, как по перрону навстречу движется фигура человека. Когда он приблизился, я увидела, что это приятный молодой мужчина. Он улыбнулся, поприветствовал на ломаном английском и спросил, нужна ли какая-то помощь. Так, слово за слово, мы разговорились.
Оказалось, сам он недавно переехал из другого региона в Виареджо и живет рядом с тем местом, где находился мой отель. Его звали Рикардо. Чудо — мой новый знакомый не только подвел к нужному билетному автомату, но и купил мне «обратный» билет. Слава Богу! Мы успевали на последний ночной поезд, следующий в нашу сторону!
Страх и отчаяние мгновенно отошли на задний план, ведь Господь прислал доброго проводника, с которым за легкой беседой, в уютном теплом вагоне, быстро добрались до нашего городка. Мысленно я поблагодарила Господа за помощь!
И с тех пор я взяла за правило — когда накатывает одиночество или беспомощность, важно помнить, что Христос всегда рядом — и в горе, и в радости. Если на душе — пустота и, на первый взгляд, помощь маловероятна, надо молиться. Главное — искренне. Иногда этой молитвой может стать совсем простая фраза: «Господи, мне сейчас тяжело. Будь со мной». Уверена, помощь не заставит себя долго ждать.
Я чувствую, что в ту ночь, в небольшом южном итальянском городке, рядом со мной на перроне незримо оказался Спаситель. Это была моя незримая встреча с Ним. Вспомнились такие важные слова из Писания: «Не бойся, ибо Я с тобою».
Автор: Анна Пясецкая
Все выпуски программы Частное мнение
Мы и они. Алексей Шириков
Поделиться
Я по своему складу человек, любящий образы, иносказание, символы, многослойность текста, когда один и тот же евангельский эпизод можно рассматривать с разных сторон. А есть люди, устроенные иначе, — для них важна буквальная точность, однозначность формулировки, где каждое слово Священного Писания или Предания должно пониматься ровно так, как написано, без зазора для разных истолкований. Разница эта то и дело оборачивается настоящими спорами между нами.
И часто замечаю, как трудно мне в такие моменты не начать демонизировать другую сторону. Я же понимаю свою точку зрения, вижу внутреннюю логику, знаю аргументы, думаю, что она согласна с духом Евангелия. Со стороны же тех, с кем ведется спор, я начинаю замечать, что в каких-то важных для меня местах меня не понимают, не хотят слышать, обрывают на полуслове или отвечают заготовленной фразой вместо того, чтобы вникнуть. И вот тут срабатывает опасный переход: если меня не хотят слышать, значит, дело не в теме спора, а в самих людях. Значит, они «не такие» — упрямые, слепые, закрытые для истины. Этой же монетой нередко платит и другая сторона.
Для того, чтобы остановить этот порочный круг разделения на «мы» и «они» с последующей демонизацией оппонента, мне каждый раз приходится напоминать себе одну простую вещь: если я не согласен с другим человеком, если вижу как он, пусть иногда и агрессивно защищает свою позицию, это ещё не значит, что человек зол. Я ведь и сам, наверняка, не веду спор с абсолютной безошибочностью и бесстрастностью. Чаще всего у людей, что бы они ни делали и как бы ни думали, есть какие-то внутренние причины для своей позиции. Они могут сами не отдавать себе в них отчета, но они есть.
В этой внутренней обусловленности любых человеческих действий и есть, как мне кажется, причина одной из самых пронзительных молитв Евангелия — молитвы Христа на кресте: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают». Ведь если вглядеться в участников той сцены, почти никто из них не действовал со злым умыслом в собственных глазах. Солдаты несли свою службу — распятие людей было для них рутиной. Совет старейшин Израиля был убеждён, что спасает народ от смуты и большего кровопролития, — Каиафа прямо говорит об этом: лучше одному человеку умереть за народ, чем всему народу погибнуть. Пилат хотел сохранить карьеру и не желал лишних проблем с Римом из-за возможного народного восстания. Каждый из них, по-своему, делал то, что считал правильным или, по крайней мере, неизбежным.
В этом вся сложность и вся трагедия. Оказывается, можно даже убивать, будучи при этом искренне убеждённым, что приносишь таким образом службу Богу. Об этом, кстати, тоже предупреждал Христос: «Наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу». И если уж такое возможно в вопросах жизни и смерти, то что говорить о куда более скромных спорах — о том, например, понимать евангельский образ буквально или искать в нём более широкий смысл? Тот же механизм работает и здесь, просто в меньшем масштабе: каждая сторона убеждена, что служит истине, а не самой себе.
Именно поэтому я считаю важным в любом общении удерживать себя от разделения на «мы» и «они». Я не знаю подлинных внутренних намерений другого человека, не знаю, что происходит в глубине его сердца, какой разговор он ведет с собственной совестью и с Богом. А значит, я не могу до конца отделиться от него, поставить на нём крест и закрыть вопрос раз и навсегда — как бы ни хотелось иногда именно этого.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
