Поделиться
Мстислав Изяславович начал свое великое княжение славным делом. Еще при жизни дяди Ростислава, в 1167 году, когда состоялось примирение всех князей он собрал братью свою и стал им говорить, что ежегодно Половцы уводят христиан в свои вежи, постоянно нарушают клятву и уже отнимают у нас все торговые пути. А затем предложил общий поход на Половцев, в котором приняли участие четырнадцать князей. Поход этот увенчался полным успехом. Став в 1168 году великим князем, Мстислав Изяславович тотчас же предпринял новый общий поход против Половцев. Поход этот тоже сопровождался большой удачей.
Нет сомнения, что мужественный Мстислав Изяславович не ограничился бы этими двумя походами, а предпринял бы последовательную борьбу с Половцами, чтобы в корне подорвать их могущество, но к несчастью, как обычно, ему помешала наступившая вскоре усобица. После окончания похода 1168 года, между Южными князьями вспыхнуло общее неудовольствие против него.
Поводом к этому послужили наветы двух бояр, братьев Бериславовичей, на Мстислава, который отослал их от себя за провинность. Эти два боярина стали уверять Рюрика и Давида Ростиславовичей, что Мстислав хочет их схватить во время обеда, на который он их пригласил. Те поверили, а великий князь, узнав про это — сильно обиделся. Так возникла между ними ссора. Скоро и другие Южные князья стали искать поводов к ссоре с Мстиславом. Все они видели, что ошиблись, призвав его на великое княженье, в расчете, что он, как не имеющий по своему старшинству права на Киев, будет с ними более уступчив. Теперь они решили искать себе другого старшего и обратились к Андрею Боголюбскому, который являлся, действительно, старшим во всем Мономаховом роде.
Мы видели, насколько Андрею были ненавистны все Киевские порядки, почему он навеки и порвал с Южной Русью, тайно бежав в Суздальскую Землю. Разумеется, занятие старшего стола не могло его сколько-нибудь прельщать и теперь. Но оставаться безучастным зрителем событий, происходивших вокруг Киева, он также отнюдь не мог для блага своей же Суздальской Земли, так как Земля эта примыкала к Землям Великого Новгорода и была с ними тесно связана множеством отношений. А поведение Новгородцев всегда зависело от того, кто занимал Киевский стол.
Андрею должно было быть крайне не по сердцу все происходившее в Новгородской Земле со времени вокняжения Мстислава Изяславовича в Киеве, а потому когда Южно-Русские князья, снесясь друг с другом и объявив Андрея старшим среди всех Мономаховичей, обратились к нему за помощью против Мстислава, то он им в этой помощи не отказал.
Однако, Андрей не выступил сам в поход, а послал войска против Киева под начальством сына своего Мстислава
Мстислав Изяславович получил сведения о собравшейся на него грозе слишком поздно. Все его противники соединились в Вышгороде и обступили город Киев.
Узнав о прибытии большой Суздальской рати, Киевляне почуяли, что им грозит большая беда. Они поняли, что в случае успеха — Суздальцы жестоко отомстят за своих братьев, безжалостно избитых Киевлянами после смерти Юрия Долгорукого. Поэтому на этот раз, Киевляне не заявили своему князю, как привыкли за время усобиц: «Теперь не твое время, иди из города», и не отворили ворот неприятелю.
Они заперлись с Мстиславом Изяславовичем в осаду и решили крепко отбиваться. Но через три дня защита города была сломлена, причем, Мстиславу еле удалось спастись во Владимир Волынский, а город был взят приступом «на щит», чего прежде Русские князья никогда не делали по отношению Киева.
Победители два дня грабили его. Не было никому и ничему помилованья. Жителей били и вязали, жен разлучали с мужьями и вели в плен, младенцы рыдали. Все церкви были пожжены и пограблены. В своем ожесточении победители осквернили множество самых дорогих для Русского сердца святынь. «Были в Киеве, тогда», — говорит летописец, — «на всех людях стон и тоска, плач неутешный и скорбь непрестанная». Это было в 1169 году.
Затем произошло и другое невиданное до сих пор дело. Андрей, признанный всеми старшим князем, войска которого взяли Киев, не пожелал сесть на его золотом столе. Он перевел сюда брата своего Глеба из Переяславля, а сам остался жить в далеком и мало еще известном Владимире на Клязьме.
«Этот последний поступок Андрея, — говорит историк Соловьев ..., — был событием величайшей важности, событием поворотным, с которого начинался на Руси новый прядок вещей».
Мы видели, что Андрей совершенно не искал ни Киева, ни старшинства, но когда это старшинство пришло к нему естественным порядком и его выбрала вся братия, то, конечно, Андрей не мог отнестись к своему новому званию как к пустой обязанности. Он сознавал, что она обязывает его отныне быть для всех князей и для всей Земли — Государем.
Это сознание возлагало на него священный долг — поднять значение старшего князя над Землею, так упавшее во время усобиц. А для этой цели Киев совершено не был пригоден как столица: слишком близко сидели отсюда остальные князья, вечно между собой враждовавшие и искавшие случая сесть самим на старшем столе. Слишком своевольна и слишком опытна в крамоле была Киевская дружина. И слишком распущено и избаловано было Киевское городское население.
Поэтому-то и понятно, что, после признания Андрея старшим он не переехал в это гнездо междоусобия и крамолы а, по простой необходимости жить покойно и безопасно, остался во Владимире на Клязьме.
6 октября. «Встреча со праведным Захарией»
Поделиться
Фото: Ron Lach/Pexels
Праведный священник Захария, с благоговением и трепетом встретив трёхлетнюю Богоотроковицу Марию, ввёл Её в храм Господень и, по внушению свыше, открыл вход Божией Избраннице во Святая Святых. Там, в тиши алтаря Господня, и пребывала, по древнему преданию, Мария, приуготовляемая Небом к служению Боговоплощения. Это событие Священной Истории обращено к каждому христианину, потому что Божия благодать желает ввести наш ум во «святая святых» — неизведанные глубины духа, что позволяет внимательному христианину обрести внутреннее безмолвие, чистую молитву и подлинное освящение.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Я выбираю любовь. Виктория Галкина
Поделиться
День выдался на удивление солнечным, вопреки прогнозу синоптиков. Я проснулась рано, настроение было чудесным. Пришла на кухню и сразу обратила внимание на подоконник. В белом, узорчатом кашпо пышно цвела хризантема. Я её холила и лелеяла, радовалась, что смогла вырастить из маленького росточка такую красоту.
Телефон завибрировал, я посмотрела уведомление — школьная подруга Рита выложила фото в социальную сеть.
Она в красивом платье, а в руках держит сумку, которую я полгода назад разглядывала на сайте, добавляла в избранное, а потом закрыла вкладку. Решила, что это слишком дорого, подожду, когда коллекция устареет.
И вот, теперь сумка у неё в руках, идеально сочетается с платьем, будто создана для этого образа. Подпись под фото: «Год труда и вот оно — исполнение мечты!» Внутри у меня что-то неприятно кольнуло. У подруги всё так гладко: карьера, эта сумка, даже платье сидит идеально. А у меня — хризантема, которая, кажется, начала желтеть, и ощущение, что я топчусь на месте.
Отложила телефон, но неприятное чувство не уходило. Оно было липким, чужим, и при этом очень знакомым — зависть. Я думала, что зависть — это когда ты хочешь разрушить чужое счастье, но в данной ситуации я не хотела ничего разрушать, просто было горько от того, что у неё есть, а у меня нет.
Чтобы прогнать эту тяжесть, решила заняться делом. Взяла ножницы, аккуратно обрезала пожелтевшие листья у хризантемы, протёрла каждый листочек. Потом села на диван и вспомнила: в шкафу лежит фотокнига, которую я заказала и купила для подруги ещё месяц назад. Там были собраны наши совместные фотографии начиная со школы. К каждому снимку я добавила короткую заметку с воспоминанием или просто забавную подпись. Тогда я не знала, какой повод подойдёт для вручения подарка и отложила его — ждала какого-то особенного дня. А теперь поняла: повод — это просто радость за неё.
Достала коробку с фотокнигой, перевязала лентой, написала на открытке: «Порадуйся приятным воспоминаниям! А ещё новая сумка тебе очень идет! Здорово, что что ты её купила!» И тут же вызвала курьера — точно боялась, что если посижу ещё хоть пять минут, то начну сомневаться: «Вдруг не вовремя?» А мне хотелось, чтобы подарок приехал к приятельнице прямо сейчас, без всяких «потом». Пока вбивала адрес доставки на душе становилось светлее — словно я не посылку отправляла, а отпускала что-то тяжёлое с души.
Через пару часов пришёл ответ: «Спасибо, ты первая, кто просто порадовался, а не начал спрашивать, что мне для этого пришлось сделать. Честно? Этот год был очень тяжёлым».
Прочитала сообщение несколько раз. И пошла поливать свою нежную хризантему. по пути взгляд упал на настенный календарь. В нём была цитата дня: «Кто радуется о ближнем, тот радуется о себе; кто печалится о ближнем, тот печалится о себе». Слова преподобного Ефрема Сирина.
Как удивительно точно откликнулись эти строки! Сегодня я поняла: радоваться чужому счастью — иногда труд. Когда радуешься за другого, свет наполняет душу, согревает её. Зависть хотела украсть у меня радость, а я просто взяла и выбрала другое — порадоваться за Риту и сделать ей приятно. Кажется, на кухне стало как-то уютнее, а хризантема будто бы даже расправила новые листочки.
Перед сном ещё раз перечитала Ритино сообщение и подумала: пусть у неё будет сумка, а у меня — хризантема, мои радости и умение не отворачиваться от чужого счастья. Ведь любовь и зависть не могут жить в одном сердце одновременно. Я выбрала любовь.
Автор: Виктория Галкина
Все выпуски программы Частное мнение
Чудо для португальца. Антон Атрошенко
Поделиться
В прошлом году на майские праздники мы, прихожане храма Александра Невского при МГИМО, отправились в Донецкую Народную Республику восстанавливать разрушенные храмы. Я был в предвкушении! Казалось: раз мы приехали восстанавливать разрушенный монастырь, что-то чудесное наверняка должно с нами произойти!
Группу от нашего храма возглавлял настоятель, отец Игорь Фомин. На месте предстоящей работы к нашей компании присоединилась группа таких же добровольцев, во главе которой стоял иностранец, Жоао Кварежма из Португалии.
Мы разбирали завалы, сметали пыль, убирали мелкие камни. Находили и передавали братии монастыря, расположенного неподалёку, иконы и церковную утварь. Бывало, трудились с восхода до заката, а перерывы на обед проводили прямо на ступенях разрушенной церкви в селе Никольском.
Когда же работа подошла к концу, то есть, в храм можно было свободно войти и даже провести службу, наш португальский друг обратился к отцу Игорю с просьбой. Жоао, в прошлом активист коммунистической партии Португалии, решил принять Крещение — настолько образ возрождающегося храма тронул его сердце. В крещении Жоао получил имя Иоанн, а его святым покровителем стал Иоанн Воин.
После совершения Таинства мы вернулись к работе. И через час обнаружили, что в нескольких метрах от места, где ещё не успела высохнуть крещальная вода, где святой Иоанн Воин стал покровителем нашего португальского друга Жоао, под оставшимися завалами камней лежала икона Иоанна Воина! Конечно, икону отдали новокрещёному рабу Божью Иоанну! Вот оно — чудо!
Вечером того же дня мы рассказали обо всём случившемся отцу Иоанну — монаху из Свято-Успенского Николо-Васильевского монастыря, где нам предоставили комнаты на время экспедиции. Вопреки моим ожиданиям отец Иоанн ничуть не изменился в лице. Напротив, довольно буднично заключил, что случившееся совсем не удивительно, ведь он сам эту икону в тот храм и принёс несколько месяцев назад.
Я задумался: с лёгкой руки монаха наше чудо превратилось в стечение обстоятельств. Даже, признаюсь, я внутренне негодовал: зачем было разрушать красивую историю? Ведь отец Иоанн мог просто порадоваться с нами и не рассказывать о своём участии.
Понимание, что такое подлинное чудо, пришло ко мне позже, когда, посвятив больше времени изучению Священного Писания и церковного Предания, я понял, что был до смешного наивен в своей жажде чуда. Да и к тому же зря огорчался. Ведь чудо-то свершилось. Коммунист из Португалии принял Православие — сделал важный шаг ко спасению, насельники монастыря получили гуманитарную помощь, а разрушенный храм был восстановлен настолько, что уже через несколько недель жители соседних деревень прошли вокруг него крестным ходом. Это ли не победа Жизни над смертью? Это ли не настоящее чудо?
Встретить чудо — не значит увидеть магическое шоу и удовлетворить праздное любопытство. Чудеса происходят, когда Господь решает совершить их. Поэтому не стоит требовать чуда и тем более расстраиваться, когда чудо не явилось по запросу. Нужно довериться Богу и работать над тем, чтобы сделать своё сердце достаточно чуткими, чтобы оно могло видеть чудеса.
Автор: Антон Атрошенко
Все выпуски программы Частное мнение
