«Патронажные курсы». Светлый вечер с епископом Орехово-Зуевским Пантелеимоном и Владимиров Флинтом

У нас в гостях были председатель Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон и основатель и первый руководитель патронажных курсов при общине сестер милосердия Владимир Флинт.

Мы говорили с нашими гостями о том, что значит подтверждать веру делами, в чем особенность больничного социального служения и где сегодня этому можно научиться.

Ведущая: Елизавета Волчегорская

---

Лиза Горская: 

- В эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер».  

Здесь, с вами, в студии – Лиза Горская. И сегодня у нас в гостях епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон, викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси и председатель Комиссии по больничному служению при Епархиальном совете города Москвы, а также Александр Флинт – он первый руководитель, и, можно сказать, основатель Патронажных курсов при Общине сестёр милосердия, что при 1-ой Градской  больнице города Москвы. 

И мы с вами будем говорить сегодня о милосердии, о служении сестёр милосердия, которое развивается у нас в городе, и, я думаю, не только в Москве – об этом тоже поговорим.  

Около 20 лет эта деятельность ведётся, и я попрошу вас сначала рассказать о предыстории, а потом мы поговорим о текущем наборе, который прямо сейчас идёт на эти курсы. 

Еп.Пантелеимон: 

- Добрый вечер, дорогие друзья! Конечно, мы с удовольствием расскажем вам о нашем прошлом. Оно вот уже включает, оказывается, 20 лет – будем скоро праздновать. Но хотелось бы сказать, что лучше всего познакомиться с этим – это поступить к нам учиться. 

Лиза Горская: 

- Приходите! 

Еп.Пантелеимон: 

- На сайте «Милосердие.help» есть такая ссылочка – можно нажать её, заполнить анкету и так далее, и тогда вы сможете прийти и посмотреть. Ну, не понравится – не будете у нас учиться, но, во всяком случае, познакомиться – можно будет. 

И, конечно, эти курсы дали очень много радости – и нам с Александром Владимировичем, и тем сёстрам, которые на них обучались. Эти курсы очень многим людям помогли лучше понять слова, некогда сказанные Христом, но не вошедшие в Евангелие. Эти слова записаны апостолом и евангелистом Лукой и есть в Деяниях апостолов. Там, вспоминая то, что говорил Господь, написано, что «блаженнее давать, нежели принимать». И вот, эта радость отдавать – она не всегда знакома современным людям, а когда человек отдаёт свои силы, свою любовь, свою заботу, своё внимание тому, кто в этом нуждается – больному человеку – конечно, он получает удивительную радость. 

Я помню, как я первое время удивлялся, когда к нам приходили добровольцы, даже не обученные ещё, и как они ходили в отделения больницы. В 90-е годы больница была, конечно, не то, что сейчас – сейчас как-то там всё более-менее прилично, чисто, красиво, хорошо. Когда-то это было… такое… немножко пугающее впечатление у всех. И вот, как они, сходив в больницу – а там они занимались тем, что выполняли самую грязную работу – как они со слезами благодарности говорили о том, как им нравится бывать в больнице, как хорошо помогать и ухаживать за больными. 

И, конечно же, уметь это делать, наверное, очень важно. И очень важно помочь тем людям, которые в больнице находятся. Хотя сейчас, конечно, уход за больными, конечно, и положение больных в больнице, конечно, и пища в больнице, конечно, и многое другое – всё стало намного лучше.  

Ну, вот, я недавно был в одной из больниц и зашёл в Терапевтическое отделение. Палата – лежат 6 бабушек, палата – маленькая достаточно. И вот, они все 6 там лежат – бедные бабушки – не знаю, приходит к ним кто-то или нет. Обычно, это заметно по тумбочке человека – если на тумбочке ничего нет, наверное, к нему никто и не приходит, он довольствуется только больничной пищей. И, конечно же вот – быть вместе, и страдать, мучиться,  не всегда есть возможность поговорить с врачом, с медсестрой – у них свои обязанности. В их обязанности не входит разговаривать с больными. В их обязанности входит совершать манипуляции, ставить диагноз. Ну, конечно, они должны вести себя милосердно, но… очень много других дел у них, к сожалению. А больной человек, как мне говорили психологи, он нуждается в том, чтобы было с кем поговорить.  

Наверное, не все. Я когда рассказал об этом своей дочери старшей, она сказала: «Я когда буду болеть, пожалуйста, ко мне никто не приходите. Я лучше одна побуду, в одиночестве». 

Но, всё-таки, человек нуждается в том, чтобы поговорить. И поэтому, конечно, хотелось бы, чтобы те люди, у которых есть свободное время, те люди, у которых есть силы, те люди, у которых есть желание научиться этой радости, начинали бы ходить в больницы, где есть очень много людей, которые за это им будут очень благодарны – люди, которые находятся в больнице. 

Так, что, я думаю, что это очень важное, нужное начинание, и хотелось бы об этом нам с Александром Владимировичем поподробнее рассказать. 

Александр Владимирович напомнил, что это было 20 лет назад, и я не помню, как это всё начиналось. Вы помните, нет? 

А.Флинт: 

- Я помню, мы написали письмо Святейшему Патриарху Алексию, что мы просим его при 1-ой Градской больнице благословить открытие патронажных курсов образовательных. И это благословение в июле было получено. Так, что вот скоро будет 20 лет, как это началось. 

Я хотел бы сказать, что здесь с самого начала существует как бы два компонента – такое служение Марфы и Марии. Ну, в каком-то смысле. Есть образовательный компонент у патронажных курсов, и есть, собственно, дело. Вот, только соединение этих двух моментов в одно даёт хорошую, настоящую патронажную сестру. 

Потому, что, скажем, одного желания и милующего сердца недостаточно, особенно в современных условиях. Должны быть определённые знания, которые помогают сестре патронажной выполнять свои обязанности и какого-то достигать эффекта при уходе за больным. 

Вот, патронажные курсы, как раз, и являлись таким подспорьем для сестёр милосердия – подспорьем, позволяющим научиться тому – как, что делать. 

Лиза Горская: 

- Например, из чего состоит обучение? Это – психология, это – какие-то медицинские навыки, это – богословие? Что это? 

 А.Флинт: 

- Ну, давайте вспомним, собственно, слово «патронаж». Вот, мы говорим – «патронажная служба, патронажная служба…»  А от чего оно произошло? Что является корнем патронажной службы. Это – от слова «патер». То есть, практически, это – «отеческая забота». А отеческая забота из чего состоит? Вот, спросите меня: из чего состоит отеческая забота? Да из всего! 

Вот, мне кажется, что у нас всегда был такой подход к тому, что это – удивительно сложное, всеобъемлющее дело. И оно очень трудно разделяется на какие-то отдельные моменты. Вот, Владыка сказал – есть сёстры, которые выполняют свои функциональные обязанности. Но… представьте себе отеческую заботу, или материнскую заботу о человеке, которая вписывается в функциональные обязанности: пришла мама, или папа, и посмотрел, что ему сейчас нужно делать. Нет, конечно! 

Это – всеобъемлющий такой процесс, и в этом и отличие настоящего патронажного работника, что он пытается охватить все проблемы больного человека сразу, вместе. 

Как говорил Иоанн Златоуст: «Что такое любовь? Это желание как можно большего добра для человека». То есть, предполагается, что патронажный работник – он должен испытывать сильное желание и иметь возможность помочь человеку как можно в более широком спектре. 

Лиза Горская? 

- А профессиональные навыки какие у него должны быть? 

А.Флинт: 

- Профессиональных навыков очень много разных! И тут я хотел бы ещё сказать одну очень важную вещь. 

Вот, есть такие замечательные стихи – они в переводе Маршака. Мы, когда-то, когда  писали книжку про всякие предметы ухода, взяли это эпиграфом. Я хочу их повторить – это очень короткое стихотворение. 

Не было гвоздя – подкова пропала,  

Не было подковы – лошадь захромала,  

Лошадь захромала – командир убит, 

Конница разбита, армия бежит. 

Враг вступает в город, пленных не щадя, 

Оттого, что в кузнице – не было гвоздя. 

Вот, я считаю, что, в данном случае, гвоздём, конечно, является вот этот вот, всеобъемлющий, охват, искусство такое… особое искусство оказания профессионального внимания к человеку. Любая мелочь в этом патронажном деле – такая… научно обоснованная мелочь – может привести к удивительным результатам. 

Еп.Пантелеимон: 

- Спасибо, большое! Знаете, Вы очень хорошо всегда говорите, и наши сёстры очень любят Ваши лекции. Надеемся, что Вы будете читать Ваши лекции и на наших новых курсах, которые вскоре откроются. О них очень легко узнать на сайте Милосердие.help. 

И, конечно, дорогой Александр Владимирович, я хочу Вас поблагодарить ещё раз вот так вот – при всех, потому, что, на самом деле, наши сёстры, которых Вы учили, они достигли очень высоких результатов. 

У нас, совсем недавно, приезжала одна патронажная сестра из Нидерландов. Пришла в нашу Богадельню, где будут работать выпускники наших курсов, и где они работают уже, и ей там так понравилось, что она ночь, говорит, не спала, и всё думала: как это у них там так всё хорошо получается? 

То есть, вот как раз вот, в нашей Богадельне, которая для меня является таким образцом, всё-таки, патронажного ухода ( где работают Ваши ученицы ), так всё сделано хорошо, что мне иногда не хочется оттуда уходить. Хочется попросить, чтобы мне дали там кроватку, и там остаться. Так там они ухаживают за больными – ну, просто, знаете… там всё очень красиво, всё очень продумано, всё делается очень тихо, спокойно, ровно. Есть о каждом забота, у каждого – свой уголок. Это не просто такая больничная палата, где кровать, тумбочка – и всё, а у каждого – и фотографии, и картины, и есть храм, есть даже собачка у них – там, бегает среди бабушек.  Они специально выбрали собачку, которая не вызывает аллергии – какая-то… не то гладкошерстная, или вообще бесшерстная, или без подшёрстка, что ли… я не помню… 

Лиза Горская: 

- Без подшёрстка, наверное. На голых животных, наоборот, часто аллергия. 

Еп.Пантелеимон: 

- Без подшёрстка, да… вот… специальная собачка. 

Сначала поступила одна… Вы, может быть, помните – Вера Фёдоровна, которая там лежала у нас, и она пришла с собачкой. А потом, когда собачка, вслед за хозяйкой, тоже отправилась… ну, мы не знаем, куда отправляются собачки, но… всё-таки… перестала жить, то они решили ещё одну собачку завести. И поэтому там, как-то… очень обстановка домашняя. 

Они ставят спектакли – сёстры, вместе с больными, празднуют Праздники, больных вывозят гулять. У них сделали беседку на улице, куда их выводят дышать свежим воздухом.  

Раньше там были женщины, теперь есть и мужчины. И в храме каждую неделю совершается служба. И вот, мы хотели бы, чтобы наши выпускники, может быть, тоже приобщились к этой радости. Мы надеемся, что по окончании курсов, кто-то будет достоин тоже работать в нашей Богадельне…  ну, и в других наших проектах – у нас их достаточно много. Это и Богадельня, и паллиативное отделение больницы святителя Алексия, и помощь одиноким лежачим пациентам 1-й Градской больницы в неврологии и в травматологии, где мы помогаем уже 28 лет. Это и патронажная служба помощи на дому, это Свято-Софийский социальный дом, где дети-инвалиды, это и интернат №11, где в уходе нуждаются тоже инвалиды, уже – взрослые. И, на самом деле, таких служб не хватает во всех больницах. Куда мы ни придём, везде нам говорят: «Сёстры милосердия? Ой… пришлите, пожалуйста, нам. Нам так они нужны, так нужны сёстры по уходу!» 

К сожалению, их не так много, и не все как-то… не у всех получается этим заниматься. Поэтому, конечно, мы были бы рады, если бы к нам пришли ещё какие-то люди. 

Лиза Горская: 

- Вот, я смотрю требования к кандидатам: желательно, возраст 25-50 лет, стремление служить больным, отсутствие противопоказаний по состоянию здоровья, так как уход за лежачими больными требует физической крепости и, желательно, благословение священника – то есть, я так понимаю, что это – духовник. 

Еп.Пантелеимон: 

- Ну… священника или духовника, да. 

Лиза Горская: 

- То есть, человек, мужчина или женщина… женщина, я думаю, преимущественно, да? 

Еп.Пантелеимон: 

- Ну, почему… у нас бывают и мужчины иногда, но – редко. 

Лиза Горская: 

- … желающие поступить на патронажные курсы, берут благословение у духовника ( это, я так понимаю, не обязательно, но желательно ) и – дальше что делают? 

 Еп.Пантелеимон: 

- После этого они заходят на Милосердие.help – там есть ссылка. По этой ссылке они заполняют анкету, и их затем приглашают на собеседование. И они начинают учиться на наших курсах.   

Можно немножко… хотя у нас занятия начнутся уже скоро, но, тем не менее, можно включиться в обучение чуть позже – потому, что занятия начнутся с практического обучения. Они сразу будут направлены в одно из наших подразделений, где сразу начнут помогать больным, сразу начнут учиться тому искусству, о котором так замечательно говорил только что Александр Владимирович. 

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА» 

Лиза Горская: 

- Я напоминаю нашим радиослушателям, что в эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер». Здесь с вами, в студии, Лиза Горская. У нас в гостях епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон, викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси и руководитель Комиссии по больничному служению при Епархиальном совете города Москвы, а также Александр Владимирович Флинт – он первый руководитель, и, можно сказать, основатель Патронажных курсов при Общине сестёр милосердия, которые возникли при 1-ой Градской  больнице в Москве, чуть менее 20 лет назад. 

Мы говорим об этом служении, о сёстрах, о том, что идёт набор на курсы, и мы ещё к этому вернёмся. 

Я бы сейчас хотела поговорить о некоем идеале, о некоем… правильном представлении о том, как должно проходить больничное служение и каким должно быть отношение к человеку, который лежит в больнице, в принципе? 

Вот, мы говорили до программы и уже в начале программы, что есть мнение – кто-то считает: «Вот, я попаду в больницу – оставьте меня в покое, не надо ко мне приходить, смотреть на меня в таком состоянии», кто-то наоборот – лежит, страдает от одиночества.  

Я бы хотела поделиться своим опытом. Я весной почему-то с сотрясением мозга попала в отделение Нейрохирургии одной из московских больниц, и со мною в палате была женщина. У неё была опухоль мозга, и она очень своеобразно себя вела. Ей было очень тяжело, она всё время говорила, она не могла остановиться. Она каялась, что не может остановиться, и всё время говорила, и несла какую-то… ну… нехорошо так говорить… то есть… ну… часто её речь была бессвязна. Я уходила от неё прятаться, честно скажу.  

А потом к ней пришли родственники. Родственники пришли – в полном составе. То есть, там было несколько поколений. Там была дочь, муж дочери, внуки, правнуки – они все пришли, они сели, они с ней беседовали, очень терпеливо, о-очень уважительно слушали всё, что она говорила. И меня это настолько впечатлило, настолько меня это поразило! Мне тут же стало стыдно от собственного какого-то нетерпения.  

И вот, эти люди для меня явили пример не только какого-то правильного семейного… какой-то правильной семейности, и уважения, и любви, и… вообще… всего, и меня это – вот, уже почти год прошёл – меня это очень впечатлило. Я это сейчас просто сказала – просто, чтобы поделиться. У нас тут тема – схожая.  

Вот, каким должно быть наше отношение к болящим – как «родственников», или как «посторонних» людей? 

Еп.Пантелеимон: 

- Я думаю, что, конечно, отношение должно быть такое же, как к самому себе. Ведь, в Евангелии же Господь говорит, что мы должны любить ближнего, как самого себя. Вот, ты представь себе, что ты – лежишь на кровати, что ты – лежишь в больнице, что тебе – будут делать операцию, что у тебя – болит голова…  

Ну, всё-таки, конечно, нельзя проецировать все свои представления на другого человека – потому, что, всё-таки, мы разные люди. И разные все – по-разному. Кто-то – в большей степени, кто-то – в меньшей степени. И поэтому, конечно же, нужно смотреть, в каком состоянии  находится человек. Кто-то нуждается в беседе, кто-то – наоборот, не хочет, чтобы его трогали, хочет помолчать. Поэтому, конечно, здесь подход должен быть… такой… очень индивидуальный. Нужно постараться человека понять, выслушать, если нужно, и, обязательно, необходимо сочувствие к этому человеку. 

Александр Владимирович, как Вы… 

А.Флинт: 

- Я совершенно согласен. Можно только добавить, что вот на патронажных курсах мы, в том числе, учим как мудро сочетать милосердие и сострадательность к человеку с некоей такой… знаете… дистанцией, которая позволяет нам, всё-таки, делать с этим человеком ( не забываем, что он – больной ) то, что нужно, в плане лечебных мероприятий. Потому, что отношения с близкими родственниками очень часто ставят нас в такую ситуацию, когда мы делаемся беспомощными перед ними. Они занимают главенствующее положение, и мы не можем сделать что-то, что мы сделать должны. 

Мне кажется, что у патронажного работника должно быть какое-то вот такое сложное, мудрое, профессиональное сочетание милосердия и терпимости к человеку, и, в то же время, умения дистанционно управлять процессом его, скажем, выздоровления, или реабилитации. Вот этому мы тоже учим на патронажных курсах, и это всегда вызывает очень большое оживление у слушательниц.  И я думаю, что это было бы очень интересно, вообще, всем людям услышать и узнать – как соблюдать вот эту вот… одновременно…  любовь к человеку с возможностью на него воздействовать, настоять на своём. Потому, что в основе лежит, всё-таки, обучение самого человека… то есть, в основе лежит – реабилитационное мероприятие. 

Еп.Пантелеимон: 

- Конечно, можно за человека всё сделать, но он тогда просто будет деградировать. 

А.Флинт: 

- Вот, вот, вот! 

Еп.Пантелеимон: 

- Нельзя позволить ему не делать то, что он может делать. 

Лиза Горская: 

- Вы сейчас говорите о каких-то конкретных диагнозах, как я поняла – видимо, об инсультах, или – о чём? 

А.Флинт: 

- Нет, ни о каких конкретных! 

Еп.Пантелеимон: 

- Ну, как – человек, если он болеет, если у него какие-то функции нарушены, можно эти функции постепенно всё больше утрачивать, а можно и как-то реабилитировать его – чтобы он научился двигать рукой, там… чтобы он научился сам кушать с ложки. Потому, что если этого не делать, то, конечно, он будет становиться всё хуже и хуже – такая тенденция тоже есть. 

И, кроме того, конечно, очень важно уметь, всё-таки, человека заставить сделать то, что нужно.  

Вот, я помню, случай был. У нас в реанимации лежал один очень известный священник, которого почитали старцем. И вот, назначили ему делать укол. Подходит сестра – верующая, православная – делать ему укол. Он ей и говорит: «А я тебя укол делать не благословляю!»  И она бежит ко мне, говорит: «Меня старец ему укол делать не благословил! Что мне делать?» 

Лиза Горская: 

- Укол. 

Еп.Пантелеимон: 

- Я говорю: «Ну, он не старец здесь, а больной!»  Поэтому, тут, конечно… 

А.Флинт: 

- Нет, речь именно об этом идёт, что здесь должно быть какое-то очень такое мудрое сочетание. Все патронажные программы, которые изучаются на патронажных курсах, они, в том числе, включают этот момент: как, с одной стороны, сделать больному хорошо, нежно, с любовью и внимательно, а, с другой стороны, как, всё-таки, не предоставить больному возможности самому регулировать всё, что с ним происходит. 

Лиза Горская: 

- Ну, вот, казалось бы, для того, чтобы сделать укол или… не знаю, там… переодеть лежачего больного, есть в больнице медсёстры, врачи, медперсонал – кадровые сотрудники больницы, или нет? 

 Еп.Пантелеимон: 

- Ну, к сожалению, понимаете, в училищах стали учить уходу только когда открылось училище, которое возглавил Александр Владимирович Флинт. До этого в училищах обычно уходу, всё-таки, не учили. Училище Свято-Дмитриевское, где занимались уходом – оно первое начало программу такую – подготовки таких специалистов. 

И, кроме того, у нас, к сожалению, в отделении, где лежит… скажем… 30 тяжёлых больных… ну, из них, может быть, 15 – лежачих, скажем, в неврологии. Там – одна постовая сестра. Санитарки – сейчас, обычно, нанимают клининговые кампании – это люди, которые приехали из других стран, и работают – только убирают полы, они не ухаживают. Такого понятия как «нянечка», которое было раньше – такого понятия сейчас вообще нет в больнице. И – за больными некому ухаживать. Это было и в 90-е годы. 

Я помню, как в 90-е годы я пришёл первый раз в больницу – в травматологию, и там застал такую историю. Человек, мама которого лежала в больнице – его вызвали в больницу, чтобы он посадил маму на судно. И он пришёл к старшей сестре, и высказывал свои претензии. А она ему сказала: «Что, я, что ли, буду Вашу маму на судно сажать?» Ну, потому, что не было там людей. Был случай, когда в 90-е годы в одну ночь не вышла ни одна сестра на пост работать. Сейчас, слава Богу, ситуация изменилась, но, всё-таки, людей, которые бы ухаживали за больными, не хватает. 

Сейчас хотят внедрить «сестру по уходу» – есть такой даже образовательный стандарт. Наверное, наши учащиеся, кстати говоря, могут получить эту… корочку такую. Они будут – сертифицированные специалисты. Но, всё-таки, людей таких очень мало. И людей, которые бы умели этим заниматься – тоже не много.  

И за границей, может быть, это, в какой-то степени, лучше, чем у нас – в таких странах, как Англия, скажем… или в Европе есть уход, реабилитация есть больных. У нас эта тема, к сожалению, плохо очень развивается, и людей – просто не хватает. Просто не хватает! 

Лиза Горская: 

- Я могу сказать про Израиль, где очень высокий уровень и квалификация медсестёр, считается, и там уход этот осуществляется, но – как! Я это видела своими глазами. 

Да, эти сёстры, которые там, по уровню квалификации, подобны врачам во многом ( то есть, они там могут спасти жизнь, провести многие необходимые реанимационные мероприятия ), но что касается ухода – всё очень жёстко. Всё очень технично, но очень жёстко: сел, встал, ешь, не ешь… то есть, они  как каратисты – вот, мне напоминали борцов. И я думаю, что людям, которые находятся в таких обстоятельствах, и с ограниченными возможностями в данной ситуации… ну… всё-таки, хочется немножко тепла, хотя бы. 

Еп.Пантелеимон: 

- Конечно! И, кроме того… вот, я могу рассказать об этом, об этой работе за границей.  

Наших сестёр как-то, из Богадельни, решили отправить поучиться в Германию. И они в Германии были в каком-то месте, где тоже ухаживают за больными. Так они приехали и сказали: «Ну, что там они делают?»  

Вот, они больных у нас, скажем, моют каждый день… ну, или как… почти каждый день. У них там – тряпочкой одной и той же вытирают всё тело человека – мокрой губкой. Всё тело вытирают! Когда приходят родственники, больные все лежат одетые, лицо у них вымыто, всё, вроде, чисто, хорошо, но – они с ними не занимаются. Совсем другое отношение какое-то к больному. 

Всё-таки, на наших курсах мы принимаем людей православных – хотели бы видеть на наших курсах, и мы, конечно, стараемся помочь этим людям утвердиться в делании милосердия. Мы для этого с ними молимся, для этого мы с ними говорим о духовной основе милосердия, которой является вера для человека. Говорим о Христе, говорим о Церковных Таинствах, говорим о Евангелии. И, конечно же, с нашими сёстрами, которые у нас работают, мы на наши курсы берём тех, кто будет впоследствии у нас работать. У нас нет задачи научить просто так кого-то вот… замечательному патронажу. Мы хотели бы, чтобы у нас на курсах учились те, кто будут дальше работать у нас. 

И во всех наших подразделениях есть и молебны, и Литургии, и духовные беседы, есть возможность узнать о вере, утвердиться в вере. Сама обстановка – немножко другая. 

Лиза Горская: 

- Почему это важно? Почему важна именно вера? Мы просто говорили с Вами до программы о том, что без веры, практически, невозможно этим заниматься долго, потому, что приходит очерствление, приходит какое-то ожесточение. Давайте, об этом поговорим. 

Еп.Пантелеимон: 

- В Евангелии Господь говорит: «Без Меня не можете творити ничесоже» ( «Без Меня не можете ничего делать» ).  

Вера – это не просто вера в какого-то абстрактного Бога. Это – вера в реально живущего, пребывающего с нами до скончания века Господа, Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, совершенного Человека и Бога. Вот, вера в Него и общение с Ним.  Не просто вера в Него… сейчас многие люди говорят: «Я верю, у меня свой Бог, у меня своя вера, у меня свои правила – мне помогает…», а это общение со Христом в Церковных Таинствах, это знание Его слов, это общение с Ним в молитве, это память о том, что Он пребывает с нами – вот это вот помогает человеку в вере утвердиться. Ну, и, конечно, опыт святых, о которых тоже надо, наверное, говорить на наших курсах. 

Есть святые, которые совершали удивительное служение. Преподобномученица Елизавета, чьё имя Вы, Лиза, носите, она ведь показала пример такого подлинного жертвенного служения людям. Хотелось бы, чтобы наши курсы продолжали эту традицию.  Выпускница нашего училища, которое основано было Александром Владимировичем, сейчас игумения Марфо-Мариинской обители, и мы очень рады, что такая преемственность у нас существует, и что в обители возрождается то служение, которое было при преподобномученице Елизавете. Оно возможно, конечно, только когда у человека есть такое живое общение с Богом. Не просто вера, а живое общение со Христом. 

Лиза Горская: 

- Александр Владимирович, вот как Вы думаете, как Вам кажется, насколько тяжело вот это обучение, это служение для учеников Ваших? 

А.Флинт: 

- Я Вам так скажу. Вот – старец Паисий Святогорец. Он пишет, что людей, которым интересны другие люди ( то есть, внимание направлено не на самого себя, а на других людей ) – этих людей делается всё меньше. Он говорит, что это и есть, собственно, оскудевание любви. 

Это очень трудная работа, прежде всего, потому, что людей, всё равно, очень немного. И людей… 

Еп.Пантелеимон: 

- Таких людей немного – для которых внимание к другому является важной составляющей. 

А.Флинт: 

- Нет, мало людей, которым интересны другие люди! 

Еп.Пантелеимон: 

- Ну, да. 

А.Флинт: 

- И вот, владыка говорил о том, что милосердие является очень важным свойством – да, пожалуй, самым важным, но это такое… как бы… сложное понятие. А вот если говорить о некоторых конкретных составляющих этого понятия «милосердия», то вот внимание к другому человеку – в том числе, и профессиональное внимание – оно очень важно. И этих людей, к сожалению, очень мало, которым интересны другие люди. 

 Так вот, если возвращаться к патронажным курсам, то одной из задач, как мне кажется, патронажных курсов, является, во-первых, научить быть внимательным. Дерсу Узала – такой был у Арсеньева персонаж – адыгеец такой, охотник, который говорил: «Глаза есть – посмотри нету», – я очень люблю это выражение. Потому, что мы, на самом деле, общаясь с другими людьми, очень часто ничего не видим. Мы видим только себя в себе, общаясь с другим человеком. Вот, внимание к человеку, умение увидеть другого человека – это очень важно, этому учатся вот люди на патронажных курсах. 

А насколько тяжело потом нести бремя этого внимания – это, конечно, вопрос открытый! Потому, что чем больше вы узнаёте человека, тем, естественно, больше открывается всяких возможностей ему помочь. И здесь должна быть какая-то… понимаете… сбалансированность. 

Еп.Пантелеимон: 

- Ну, открываются и твои собственные немощи тоже. 

А.Флинт: 

- Да… да-да-да, правильно. 

Еп.Пантелеимон: 

- По первому зову, знаете, с таким энтузиазмом начать какое-то доброе дело – много желающих, а вот нести это на протяжении какого-то времени, сделать это подвигом своей жизни – конечно, на это хватает, к сожалению, не многих. Но, всё-таки, когда ты этим занимаешься, то тебе открывается другая вселенная. Другой человек – он же очень интересен! Просто мы привыкли как-то не обращать внимания на людей, или представлять людей в виде каких-то персонажей фильмов, или общаться с ними через интернет, или ещё как-то… 

Лиза Горская: 

- Или ждать, пока другой человек закончит говорить, чтобы высказать свои уникальные мысли и пожелания! 

Еп.Пантелеимон: 

- Да, да, да… 

А.Флинт: 

- Знаете, как… шутка такая, медицинская. Входит медицинская сестра с какими-то бумагами в палату, и говорит: «Так, 3-я койка – иди туда, 2-я койка от окна – тебе такая-то процедура…» То есть, когда человек, вообще, превращается, скажем – в коечное место… 

Еп.Пантелеимон: 

- Да, или просто – «больной». 

А.Флинт: 

- … или просто – «больной». 

Еп.Пантелеимон: 

- Ну, что… больной – это же… у нас вот психолог недавно вёл занятия на наших курсах помощников по больничному служению для священников, и говорил: «Вообще, правильно говорить не «больной», а «болеющий» человек. Потому, что «болеющий» потом выздоровеет, или умрёт, а «больной» - это как приклеили, он – навсегда «больной». Но больной же он не навсегда, он – временно больной. 

Александр Владимирович хорошо говорит о старости, о тех людях, которые особенно нуждаются в помощи. Он рассказывает о том, как помогать именно пожилым людям, что тоже – очень интересно и очень важно. Потому, что уважение к старикам, которое всегда было в  традициях всех культур на Земле – оно в наше время исчезает. И, конечно, помощь этим людям – помощь патронажная, помощь, о которой мы сейчас говорим, – конечно, крайне важна, чтобы научиться почитать старость, научиться уважать старость, научиться покрывать немощи другого человека любовью, старого человека… 

Я не знаю, Александр Владимирович, как Вы говорите о пожилых людях? Вы уже сами приближаетесь к этому возрасту… 

А.Флинт: 

- Да, да… Вы просто поймали мою мысль… 

Лиза Горская: 

- … молодой Владыка! 

А.Флинт: 

- Чем ближе, и чем больше это делается актуальным для себя, тем больше… ну, надо сказать, что я – нет! Это, может быть… 

Еп.Пантелеимон: 

- Нет, мне кажется, что Вы и 28 лет назад тоже какой-то интерес… 

А.Флинт: 

- Да, я очень любил старое, я – типичный геронтофил, я очень люблю старых людей. Потому, что для меня старый человек – это люди, которые приближаются… вот… к другой реальности, к другой действительности. Они, как бы, уже одной ногой – где-то там, и мне это – очень интересно: где они, вот там? 

Лиза Горская: 

- Но они, зачастую, не считают, что они одной ногой где-то там!  Они, зачастую, молоды… 

А.Флинт: 

- Ну, тем не менее… даже если они не считают, я… Понимаете, у меня такое к ним какое-то отношение, как будто вот они – какие-то космонавты, которые уже готовятся к космическому полёту – туда куда-то, куда очень важно… и куда мы тоже улетим. 

Еп.Пантелеимон: 

- Один человек, очень известный священник – к нему некоторые относятся неоднозначно, я не буду называть его имени, – он говорил, что человек является самим собой в детстве и – в старости. А вот промежуточный возраст – это всё подростковое такое какое-то метание, шатание, какие-то страсти-мордасти, там, ещё что-то такое… в детстве он – такой, какой он есть, и – в старости.  

И поэтому вот есть такие старики – ну, разные бывают старики! Вот, старики неверующие, атеисты, которые жизнь прожили как-то совсем без Бога, они какие-то бывают очень для меня страшные, не знаю… А вот верующие люди, пожилые – это просто, знаете, какое-то такое… удивительные существа! 

Лиза Горская: 

- Это – правда! 

А.Флинт: 

- А можно я продолжу эту мысль Владыки? Очень интересное тоже у меня явление, пока я не забыл… 

Когда мы начинали заниматься, и когда мы, вообще, вот так столкнулись, с профессиональной точки, со стариками, мы  начали ходить в Дома для престарелых.  Это было 30 лет назад. Если мы сейчас с вами просчитаем, кто был семидесяти-восьмидесятилетний человек 30 лет назад, то мы с вами спустимся  в дореволюционное время. Если мы сейчас приходим в эти же Дома, то это, в лучшем случае, 30-е годы. И я вот просто продолжаю Вашу мысль – разительная совершенно разница между людьми, которые были, скажем, 30 лет назад в Домах для престарелых, и – сейчас.  

Как один батюшка говорил, что это, в общем… 

Еп.Пантелеимон: 

- Я, знаете, бывал  как-то в одном коммерческом таком предприятии, которое занимается уходом за стариками. Конечно, обычный государственный, там, какой-то приют для стариков, или как это сейчас называется – «для престарелых» – это, конечно… особенно в области ( я был в Смоленске ) – это, конечно, ужас. Но даже это коммерческое предприятие, где лежат старики, Вы знаете, у них такое стремление у всех ( и у персонала, и у них самих ) – как-то немножко омолодиться: одеться, накраситься… Однажды я был… 

Лиза Горская: 

- На танцы… 

Еп.Пантелеимон: 

- … а?... на танцы, да-да-да – балы какие-то устраивают.  

Однажды я был в каком-то сообществе людей, которые себя называют «долгожителями». Сейчас не принято говорить «старик», а – «долгожитель». И там – такие темы они обсуждали! Вы знаете, мне даже неприлично об этом говорить в прямом эфире, о чём они там говорили, эти старики! Потому, что это – совсем другая какая-то форма жизни, что ли, я не знаю… 

Лиза Горская: 

- Давайте об этом поговорим после небольшой паузы. Я напоминаю нашим радиослушателям, что в эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер», и здесь у нас в гостях епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон, викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси и председатель Комиссии по больничному служению при Епархиальном совете города Москвы, а также Александр Владимирович Флинт – первый директор и основатель Патронажных курсов при Свято-Дмитриевской общине сестёр милосердия, что при 1-ой Градской  больнице города Москвы. 

Оставайтесь с нами – мы вернёмся через минуту. 

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА» 

Лиза Горская: 

- «Светлый вечер» в эфире радио «Вера».  

Здесь, с вами, в студии – Лиза Горская. У нас в гостях епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон, викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси и  руководитель Комиссии по больничному служению при Епархиальном совете города Москвы, а также Александр Владимирович Флинт – первый директор и основатель Патронажных курсов при Свято-Дмитриевской общине сестёр милосердия, в которой прямо сейчас идёт набор. Мы об этом говорили, мы к этому ещё вернёмся, вся информация есть на сайте – я правильно всё говорю? 

Еп.Пантелеимон: 

- Да, Лизонька, спасибо! Можно я скажу два слова? Прямо сразу. 

Лиза Горская:  

- Да, конечно! 

Еп.Пантелеимон: 

- Вы знаете, дорогие друзья, дорогие наши радиослушатели, нам очень нужна ваша помощь! Я вот так – честно вам скажу. Я сюда не пришёл бы, если бы мне не нужна была ваша помощь. 

Вы знаете, сейчас мы стараемся – ну, Церковь старается, наша комиссия по больничному служению, многие священники, добровольцы наши – стараемся больше помогать людям в больницах.  

В больницах города Москвы за год пребывает около 2.5 миллионов человек. И, когда человек попадает в больницу, он там нуждается в помощи. У него есть там свободное время, он там переосмысливает свою жизнь. Психологи ( я уже это говорил, повторю сейчас ещё раз ) говорят, что он нуждается в собеседнике. И, конечно, он нуждается в том, чтобы кто-то сказал ему о том, чего он не знает. 

К сожалению, наши с вами соотечественники, люди, которые живут в наших городах – они мало что знают о Боге, мало что знают о Церкви. Я думаю, каждый сотый, может быть, чуть больше – ходит в храм в Воскресный день, хотя, называют себя православными очень многие люди. И, как раз, в больнице у человека есть время об этом узнать, есть время об этом услышать, есть время, чтобы ему кто-то об этом рассказал, есть время об этом задуматься – задуматься о том, что является смыслом жизни человека, задуматься о том, как дальше пойдёт его жизнь, что будет после смерти, почему попущено страдание, как пережить страдание. Ведь это же очень важно – уметь не только радоваться и искать в интернете что-то интересное, но и, когда столкнёшься со страданием, которое обязательно придёт к тебе – и в виде болезни, и в виде смерти близкого человека – уметь правильно отнестись к этому, правильно пережить. Не унывать, не покончить с собой, как делают некоторые, а продолжать жить. 

И, конечно, нельзя об этом узнать, не зная о Христе. Но у нас очень мало священников, которые об этом говорят. У нас в России на 6000 православных людей приходится один священник. У нас в Москве только в 100 больницах из 250 есть храмы. У нас меньше 100 священников занимаются больничным служением на постоянной основе. Причём, они не идут сами в больницы, а приходят по вызову, когда их приглашают. А 2.5 миллиона человек, которые в больницах лежат, они оказываются вне этого делания. И поэтому – очень нужны люди, которые бы пришли в больницу вместе с нами. Которые могли бы и рассказать о своей вере, но которые могли бы и помочь людям. 

Вот, Александр Владимирович замечательно говорил о патронаже как о каком-то… ну… не «комплексном подходе»… а как о жизни рядом с больным человеком. И, конечно, нужно ему и судно подать, конечно, нужно мыть его и покормить, конечно, нужно выслушать его, посочувствовать ему. Но нужно, может быть, и ответить на его вопросы, если ты верующий человек, рассказать ему о том, что знаем мы. 

Как пережить страдание? Как молиться Богу в болезни? Как понять, почему тебе попущена эта болезнь? Это же очень важно для человека  тоже узнать! И нам очень нужны люди, которые помогали бы нам в этом! 

Сейчас у нас есть курсы по помощи священнику. 100 человек мы набрали на эти курсы, с помощью тоже радио «Вера». Спасибо большое, что мы смогли здесь об этом рассказать! 

Лиза Горская: 

- Мы рады, что есть результат. 

Еп.Пантелеимон: 

- Да, результат – очень хороший. Причём, к нам пришли люди… вы знаете… с высшим образованием все! Причём, такие престижные ВУЗы… 

Лиза Горская: 

- О, Вы знаете какие у нас хорошие слушатели! 

Еп.Пантелеимон: 

- Да, я просто поражён! Спасибо, Лиза! Спасибо большое вашей радиостанции! 

И вот, мы хотели бы сегодня пригласить учиться на наших курсах, и работать потом в наших «проектах», как мы говорим, тех людей, которые могут хотя бы иногда, хотя бы, там, раз в неделю прийти помочь нуждающимся. Это было бы очень важно для нас. 

Лиза Горская: 

- А – как? 

Еп.Пантелеимон: 

- Нужно на сайте Милосердие.help найти объявление  наших курсов, там – заполнить анкету. Вас тогда пригласят на собеседование. 

У нас уже начались занятия, но, поскольку они сейчас начались в форме практических занятий в больницах и в Детских домах, или в Интернатах, то к этим курсам можно будет присоединиться, хотя занятия начнутся уже скоро. 

Лиза Горская: 

- А, кстати, как долго продолжается обучение? 

Еп.Пантелеимон: 

- Мы думаем, что обучение пройдёт у нас за 7 месяцев. Занятия будут проходить 3 раза в неделю, с пяти часов до восьми, на базе больницы Святителя Алексия – такая замечательная у нас есть больница теперь церковная, о которой мы часто говорим ( и даже вот в эфире вашей радиостанции ), в которой теперь открыто паллиативное отделение, где лежит около 60 больных, где бывает много добровольцев, где тоже нужна, конечно, помощь. Иногда ночью там дежурят всего 3 сестры. На 60 больных – 3 сестры по уходу. Ну, палатные есть сёстры, которые сидят на постах – они тоже помогают, есть одна санитарка.  Но, всё-таки, они, конечно, за ночь очень устают – там нужна помощь добровольцев. Обученных добровольцев. 

Кстати говоря, у нас есть и курсы для добровольцев, на которые мы приглашаем – об этом тоже можно узнать на нашем сайте Милосердие.help. 

Лиза Горская: 

- А давайте вернёмся к… как сформулировал Александр Владимирович, к «космическим исследованиям» – поговорим о старости. 

Потому, что Вы, Владыка, сказали… привели пример неправильного отношения к старости, как я понимаю. То есть, это когда в Домах престарелых люди пытаются искусственным образом погрузиться в такую… псевдомолодость, забыв, что они, вообще-то, стоят на пороге Вечности, и с этим ничего не поделаешь. 

Вы, наверное, с высоты своего возраста, можете сказать – вообще, это другой уже вопрос – насколько неожиданно это с Вами произошло, вот такое взросление? Потому, что есть мнение, что это внезапно всё наступает, вот так – раз, и седина. И как правильно относиться к этому этапу жизни? 

Еп.Пантелеимон: 

- Ну, вот, мы – два старика – сейчас расскажем вам всё про старость! 

Лиза Горская: 

- Владыка, ну… простите меня! 

Еп.Пантелеимон: 

- Нет… ну, это всё нормально… а что же, простите? Вы, Александр Владимирович, может быть, первый начнёте? 

А.Флинт:  

- Нет, Вы, Владыка… я, если смогу, подхвачу… 

Еп.Пантелеимон: 

- Я себя стариком не чувствую. 

Лиза Горская: 

- Слава Богу! 

Еп.Пантелеимон: 

- Я… по ощущению… лет мне, скажем… сколько? Ну, восемнадцать… ну… двадцать… Но только без всяких этих, знаете, ужасов молодости! Вот это, слава Богу, всё прошло…  

Это удивительное время, дорогие друзья – старость – когда ты становишься более чистым, более спокойным, более мирным, более далёким от всех треволнений, сомнений, страданий, трудностей вот… выбора пути своего – уже жизнь прожита, в общем, фактически! Всё уже сделано, всё уже пора заканчивать, и ты можешь заниматься тем, что тебя интересует, тем, что тебе нравится.    

Ты перечитал уже все хорошие книги, по-моему… я уже с трудом могу сейчас найти что-то хорошее, что можно почитать – поэтому очень много времени остаётся для молитвы. Мне кажется, старость – это время для молитвы. Это – время не для делания чего-то, а для делания самого главного – для молитвы, обращённой к Богу. Старость – это время научиться этой молитве. И это время есть в старости. Вот это мне кажется очень важным.  

Александр Владимирович, как для Вас? 

А.Флинт: 

- Ну… я должен грустную вещь сказать. В Библии всё сказано. Что есть время – собирать камни.  

Я всё время говорю, и на патронажных курсах тоже.  И патронажные сёстры, и  вот эти вот наши слушатели, которых на курсы приглашаем, они как-то очень так на это реагируют – хорошо и правильно. 

Дело в том, что если человек не собирал в течение жизни, то работать, конечно, с ним очень сложно. Это – долгий процесс. И не может такого произойти, что человек… как-то… не заботится о своём, так сказать… своём «старте», человек не готовится к таким вот… заключительным этапам жизни, и встречает вот этот этап – с негодованием… 

Еп.Пантелеимон: 

- Старость, да? 

А.Флинт: 

- … да… с ропотом, с желанием от этого уйти – вот, то, про что Владыка говорил, там… про «омоложение» и всё… неприятие этого периода, боязнь его. Причём, по опросам среди молодых, которые проводились, большинство молодых людей боятся этого периода очень! И этот страх, который у них возникает в достаточно юном возрасте – страх старости – они потом делаются, собственно, заложниками этого страха… 

Еп.Пантелеимон: 

- Ну… Александр Владимирович… ну, простите… вот, я не понимаю… Ну, вот, мне – 68 лет. Это – старость 

Лиза Горская: 

- Нет! 

Еп.Пантелеимон: 

- Лиза… ну… я понимаю… 

А.Флинт: 

- Это не старость, но ещё – не долгожительство! 

Еп.Пантелеимон: 

- Это не старость… Но вот я не понимаю, чего бояться-то? 

Ну, я понимаю, когда ты лежишь в постели… ну, даже лежишь – ну, лежи себе и лежи спокойно – чего… а что плохого? 

А.Флинт: 

- Нет, Владыка… я могу сказать… если… 

Еп.Пантелеимон: 

- Я себе больше нравлюсь сейчас, чем в молодости! Вот, я смотрю на себя в зеркало, и думаю: «Какой я, всё-таки, привлекательный старичок!» А в мол… я даже лучше стал, мне кажется, чем был… нет? Я даже стал добрее – вот, скажите, да? 

А.Флинт: 

- Да, скажу, скажу… без вранья скажу! 

Еп.Пантелеимон: 

- Ну, вот! Чего бояться-то? Мне кажется, и Вы тоже стали… так… поспокойнее… 

А.Флинт: 

- Я вот что хочу сказать… Вот что я хочу сказать… 

Еп.Пантелеимон: 

- Что Вы хотите сказать? 

Лиза Горская: 

- Ну, вот память, правда, подводит… 

Еп.Пантелеимон: 

- Память подводит, это точно! Вот это – правда… память начинает подводить немножко… 

А.Флинт: 

- Я хочу сказать, что современное человечество, современные люди – они, конечно, воспитаны в совершенно нехристианском представлении об основных жизненных ценностях. 

Вот – классическая картина. Я очень любил… сейчас стало меньше рекламы… в метро реклама: какая-то женщина себя с удовольствием намыливает каким-то мылом, и довольная такая – до невозможности, а внизу надпись – прямо чёрным по белому написано: «Новая заповедь – забудь обо всём, кроме себя!»  

Сейчас время такое – гедонистическое, какой-то новый всплеск гедонизма! То есть, в основе моего ощущения от мира ( то есть, правильно в мире устроено, или не правильно ) – это мои собственные ощущения и переживания. Если во мне что-то не так – боль ли это, лишние ли морщины, выпали ли волосы, зуб ли плохой стал, или у меня непривлекательная внешность – это признак низкого качества моей жизни, надо что-то с этим срочно делать.  

И вот, для этих людей, которые в основе своего мировоззрения имеют вот такой подход – конечно, наступление старости – это катастрофа. 

Еп.Пантелеимон: 

- Нет, ну – может быть… Потому, что я-то, всё-таки, архиерей, а архиереи – они на пенсию не уходят, и я работу свою не потеряю никогда. А человек, который работал, и вдруг, оказывается, уходит на пенсию – у него сразу снижается его уровень зарплаты – он это переживает.  

Со здоровьем у меня, слава Богу, пока всё в порядке, ничего такого страшного нет. А когда здоровье начинает вдруг отказывать, или ещё что-то такое – наверное, это переживается как-то… но – душа-то! Она же… нам дана душа для того, чтобы в конце жизни она приготовилась к Вечности! 

То есть, в принципе, душа у старого человека намного совершеннее, чем у молодого человека! 

А.Флинт: 

- С этим трудно спорить, но один умный человек очень правильно сказал, что есть очень много людей, которые себя сопоставляют со своим внешним обликом. Вот, они воспринимают себя как вот эту телесную оболочку – она для них является главной частью их сущности. И поэтому, когда случается с телесной оболочкой что-то, для них это – крах.  Я вот про что хочу сказать! Для них – это крах! Потому, что для них рушится собственное «Я», а Вы говорите… 

Еп.Пантелеимон: 

- А человек так замечает, как рушится оболочка? 

А.Флинт: 

- Конечно! Он подходит к зеркалу – как Шекспир говорил: «Лгут зеркала – какой же я старик!» 

Еп.Пантелеимон: 

- Да… 

А.Флинт: 

- И вот это вот разрушение… там, у женщины… Возьмите косметологию – она вся построена на этом страхе – страхе постарения! Все эти миллиарды денег – они делаются вокруг этого страха изменения своей внешности. То есть, в человека это – вбито. 

Лиза Горская: 

- А мне казалось, вокруг желания нравиться. 

А.Флинт: 

- И это – тоже. Но это – у некоторых. 

Еп.Пантелеимон: 

- Ну, вот… конечно… понимать людей старых, стараться им помочь, всё-таки – важно и нужно. Чтобы для них старость была – в радость. 

Есть такое замечательное движение… Лиза… вот… 

Лиза Горская: 

- Олескина. 

Еп.Пантелеимон: 

- … Олескина, которая – наша с Вами старая знакомая, которая занимается этим. Замечательная она, конечно, подвижница такая, Лиза, и она очень хорошо тоже говорит о старости, и очень правильно всех просит, чтобы они… как-то… занимались стариками, помогали старикам. Кстати, говоря, наши патронажные сёстры с нею тоже сотрудничают. 

Лиза Горская: 

- Удивительно, она же – молодая! Лиза сама… 

Еп.Пантелеимон: 

- Ещё молодая, да. Мы с ней 20 лет назад когда познакомились ( или – сколько? ), она тогда была ещё моложе даже. Но так она… мне кажется, женщины – они в меньшей степени стареют! 

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА» 

Л.Горская: 

- Я напоминаю нашим радиослушателям, что в эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер». 

Здесь у нас, в гостях, епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон, викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси и  руководитель Комиссии по больничному служению при Епархиальном совете города Москвы и  Александр Владимирович Флинт – первый директор и основатель Патронажных курсов, которые существуют при Свято-Дмитриевской общине сестёр милосердия. 

Вот, мы коснулись такой темы, актуальной, на самом деле, для каждого – даже для тех, кто не хочет себе в этом признаваться. Мы коснулись темы старости. И вы говорили о том, что уход и общение с пожилыми людьми – это… тяжёлая вещь? Или…  

А.Флинт: 

- Я бы сказал – сложная. 

Лиза Горская: 

- Сложная… 

А.Флинт: 

- Она требует, конечно, знаний каких-то психологических, умения увидеть человека во всём его объёме. Уметь увидеть его прошлое, уметь увидеть его… какую-то… профессиональную бывшую деятельность – то есть, увидеть человека в полноте. Не того старичка или старушку, которая сидит перед вами на кровати, а увидеть – человека, прожившего большую жизнь. И вот тогда создаётся некий образ такой… целиковый… человека.  

Вот, если мы апеллируем к этому образу, помогаем человеку в этом образе, то можно его задеть за живое и попытаться ему помочь. Потому, что для пожилых людей, к сожалению, депрессия и какое-то нежелание жить – антивитальные мысли, антивитальное настроение – это очень частая вещь. 

И, кстати, на патронажных курсах, на которые мы приглашаем вас учиться, об этом достаточно много говорится. О том, как преодолевать вот эти вот антивитальные и даже суицидальные мысли. 

Лиза Горская: 

- Вот, Вы говорили до программы о том, что очень сложно задеть пожилого человека, в смысле – я так поняла – коснуться каких-то глубинных струн его души. Почему? 

Еп.Пантелеимон: 

- Ну, я думаю, что, может быть, душа просто… какие-то части души отмирают у человека. Мы же не даром такое понятие вводим как «смерть души».  

Когда человек грешит, не кается в своих грехах, когда он живёт без Бога, когда он живёт материально, телесно – душа отмирает раньше смерти человека. Такое, к сожалению, бывает. 

Лиза Горская: 

- Страшные вещи Вы говорите! 

Еп.Пантелеимон: 

- Ну, к сожалению, такое бывает. Но, конечно, в старости может быть и покаяние. Я говорил о старости как о времени радостном, но, конечно, старость – это и время оплакивать свои грехи.  

Я тоже вспоминаю свою молодость, вспоминаю свою жизнь прошлую… ну, прошлую… как я жил раньше – и я очень многое вижу, что я делал неправильного и плохого. И хочется иногда как-то плакать и просить прощения за то, что было. Я думаю, что Господь принимает это покаяние и в старости.  

У нас был случай. Вы знаете, Александр Владимирович, у нас такая есть Лариса, у которой бабушка – Мариам. Бабушка Мариам – ей было 90 лет, даже больше, может быть, и она уже умирала, совсем была плохая. И она решила покреститься – Лариса её уговаривала. Я пришёл её крестить, и я даже не знал, крестить её или нет, потому, что она была не совсем адекватна. А если человек не выражает желания креститься, его крестить, конечно, нельзя. 

Но, всё-таки, мы решили её покрестить, покрестили – и она после этого ожила! И она пять лет прожила, и стала настоящей христианкой за эти пять лет! Вот, удивительный у меня был такой случай! Она стала молиться, стала спрашивать что-то о вере. Она как-то ожила душой. Причащалась она достаточно часто. Такое просто удивительное – как чудо было такое!  

Так, что в старости тоже иногда бывает – человек как-то обновляется… каким-то образом – чудесным, может быть. 

Я хотел сказать, что, конечно, наша миссия в больнице без помощи сестёр милосердия, без помощи сестёр, которые будут помогать в уходе за больными – она будет немножко неполной. Не немножко – совсем будет неполной. И очень часто, если в больнице есть люди, которые помогают – есть некоторые больницы, где есть Сестричества, где есть патронажная помощь какая-то со стороны Церкви – там по-другому смотрят на священника. Там и врачи, и медсёстры понимают, что священник – он представитель той же самой религии, той же самой общности, к которой принадлежат сёстры милосердия. К нему – другое отношение. И вот, сами эти сёстры… 

Лиза Горская: 

- А сёстры – это помощницы? 

Еп.Пантелеимон: 

- Да, помощницы. И вот, сами эти сёстры – они проповедницы, в большей степени даже… 

Я, помню, был на какой-то телевизионной передаче в конце 90-х годов, может быть, и там ведущая была такая… знаете… эмансипированная какая-то такая женщина – стриженая такая, в брюках, такая очень… вид такой у неё был – светский. Я спросил её, верит ли она в Бога ( я когда-то так… очень  пытался проповедовать везде, где я бывал ) – и она сказала, что она, вообще, агностик. «Но, – она сказала, – когда я была в 1-ой Градской больнице, и видела, как работают ваши сёстры, я тогда задумалась – а вдруг Бог, всё-таки, есть?» 

То есть, вот это вот наличие наших сестёр патронажных в больницах – она, конечно, есть некая… ну, не некая... а – сильная очень проповедь. Проповедь другой жизни. Проповедь не гедонистического отношения к жизни и к людям, а проповедь любви… 

Лиза Горская: 

 - … и именно делом! 

Еп.Пантелеимон: 

- … и именно делом. Причём, сёстры работают, получая совсем небольшую зарплату. Раньше мы иногда… было такое время, когда у нас были спонсоры, и зарплаты в больницах были очень низкие, сёстры получали иногда больше, чем сёстры, которые в больнице работают. Но потому уже ситуация изменилась, и сейчас у нас не хватает спонсоров, чтобы платить им какие-то нужные деньги – потому, что очень часто сёстры здоровье подрывают, поднимая больных, им нужна реабилитация самим какая-то… 

Лиза Горская: 

- Вы сами платите им зарплату? 

Еп.Пантелеимон: 

 - Да. Ну, спонсоры… 

Лиза Горская: 

- Расскажите, пожалуйста, про это. Это просто удивительно! То есть, не Государство, не городской бюджет… 

Еп.Пантелеимон: 

- Это удивительно. Сейчас про это тоже тогда расскажу. Ну… они работают не за зарплату. Потому, что им эта работа нравится. 

Лиза Горская: 

- Это мы поняли. 

Еп.Пантелеимон: 

- Они чувствуют, что… вот… есть смысл в этой работе. Всё остальное… знаете… ну, как-то… вот, все эти удовольствия, гедонизм этот – ну, больше дозы, там… но потом, в конце концов, ты понимаешь, что это всё… 

Лиза Горская: 

- Счастья не приносит. 

Еп.Пантелеимон: 

- … не даёт счастья.  

В начале, когда ты первый раз пробуешь – там, первый глоток пива, первая сигарета по утрам – вроде бы, ничего… какой-то кайф. Но потом-то? Но потом-то это же – рак лёгких, там… наркомания, страшная смерть просто души. Потом-то кончается весь этот гедонизм просто какой-то мукой! Это же просто крючок, на котором нанизано удовольствие, на который ловит человека дьявол. А вот та радость, которую они переживают в больнице – то, что они делают, даёт подлинную, настоящую радость. 

Если говорить о деньгах… да? Вы спросили… 

Лиза Горская: 

- Да! Откуда деньги? 

Еп.Пантелеимон: 

- Откуда деньги… вот это, конечно, вопрос очень интересный! Вот, все 28 лет у нас постоянно денег не хватает, но, тем не менее, мы живём. Сейчас бюджет «Милосердия», в котором есть разные проекты – это… ну… там, больше 500 миллионов в год. Откуда они?  Я даже не знаю!  

Ну, есть друзья «Милосердия», есть люди, которые помогают… одни уходят, другие приходят, кто-то уезжает, кто-то появляется новый, там… разные бывают совершенно ситуации. Но как-то Господь пока помогает. 

И, конечно, вот… в больнице, скажем, в 1-ой Градской наши сёстры работают в пяти отделениях, по-прежнему. Мы им платим зарплату. Находим зарплату сами. Но, при этом, больница требует от нас оплаты коммунальных услуг за храм, требует от нас ещё каких-то там вложений в больницу, мы не можем добиться, чтобы наш корпус отремонтировали.  Мы за эти 28 лет… если посчитать, сколько мы вложили в больницу, то это будет огромная сумма, всё-таки! 

Ну, конечно, нельзя измерить деньгами всё, что сделали сёстры в 1-ой Градской больнице. В травматологии вдвое снизилась смертность, когда начали работать по уходу наши сёстры – там умирали люди от пролежней. Тогда не знали, как с ними бороться. Наши сёстры первые как-то научились бороться с этими пролежнями. Но, к сожалению, как-то… не всегда это оценивается правильно. 

Лиза Горская: 

- Но, при этом, это всё равно приносит радость.  

Еп.Пантелеимон: 

- Да. 

Лиза Горская: 

- И это – такое служение, которое делает ваших сестёр счастливыми, я так понимаю? 

Еп.Пантелеимон: 

- Вы понимаете, делает счастливыми, и показывает, что такое – настоящая жизнь. 

Лиза Горская: 

- Смысл? 

Еп.Пантелеимон: 

- Вы понимаете… вот – жизнь, она изначала была создана Богом, и она была благодатна, радостна, она должна была быть счастливой для всех для нас. Но случился грех, и он исказил эту жизнь. И вот… как этот грех изменить? Как его исправить? 

Господь умер на Кресте, и призывает нас к сораспятию с Ним. Но сораспятие с Ним – это несение скорбей, несение трудностей. Современный человек не хочет знать никаких трудностей, он хочет всё – обезболить, он хочет всё приукрасить – и внешний мир приукрашается, только душа как-то… гибнет. 

Но ведь это вот перенесение страданий – оно попущено Богом. И если ты сам не страдаешь – это не значит, что тебе выпал счастливый билет. Это значит то, что ты должен помогать тем, кто страдает. Вот почему я не страдаю!  Я не страдаю потому, чтобы был бы кто-то, кто мог бы ухаживать за больными. Если бы мы все страдали за грехи, то мы бы все тогда… сразу бы погибли. 

Лиза Горская: 

- Но вот Вы, кстати, сказали о том, что какие-то там… глотки пива и так далее – это удовольствие. А мне кажется, что многие это делают – то есть, приобретают вредные привычки – в попытке заглушить какую-то боль и чувство бессмысленности, которое присутствует в их жизни. 

Еп.Пантелеимон: 

- Конечно. Согласен. Я помню, как-то служил на сельском приходе – там был один пьяница у нас, он всё время… там… лежал в канаве. И я подхожу к нему и говорю: «Ну, что ж ты пьёшь?», он и говорит: «А чё делать-то?»  Конечно, когда человек не знает, что делать – он поэтому и пьёт.  

Так вот – есть что делать! И есть, где найти эту радость! Есть, где научиться этой любви!  Наши курсы, на которых можно научиться ухаживать за больными, и, работая – ну, хотя бы на пол-ставки, хотя бы раз в неделю – эту радость постоянно в себе… как-то… умножать этим трудом.  

Поэтому, конечно, мы были бы рады, если бы вы пришли на наши курсы. У нас есть такой сайт – Милосердие.help, и там есть ссылка, по которой если пройти, можно заполнить анкету, и мы будем рады принять вас на курсы с последующим трудоустройством в один из наших проектов – или в Богадельню, или в больницу Святителя Алексия, или в Детский дом для детей-инвалидов, или в Интернат, или в Патронажную службу.  

И, конечно, мы были бы рады, если бы число слушателей у нас стало больше. 

Лиза Горская: 

- Епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон, викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси и  руководитель Комиссии по больничному служению при Епархиальном совете города Москвы, а также Александр Владимирович Флинт – первый директор и основатель Патронажных курсов при Свято-Дмитриевской общине сестёр милосердия, о которых мы сегодня и говорили, были в программе «Светлый вечер».  

Программу для вас провела Лиза Горская. Всего доброго! 

Еп.Пантелеимон: 

- До свидания, дорогие друзья!