Поделиться
Татьяна Любомирская
Мне было лет семь, когда я впервые в жизни поехала с мамой и старшей сестрой в паломническую поездку в монастырь. Эта обитель располагалась в нескольких километрах от крошечной деревушки ‒ настолько не примечательной, что даже некоторые карты игнорировали факт ее существования. А уж общественный транспорт и подавно. Автобусы упрямо не сворачивали в сторону деревни. Если хочешь до нее добраться, выходи на повороте дороги и бреди по пыльной колее около сорока минут.
В этом, конечно, существовала своя прелесть, так как путь пролегал мимо живописных полей. Но каково идти по зною без малейшей тени над головой? А зимой, когда снегу наваливает по пояс? Что и говорить, добраться до деревни было непросто. Да и мало кто туда стремился. Главной целью редких путников был расположенный за деревней монастырь.
Это не был какой-то знаменитый скит, прославленный своими подвижниками или чудотворными иконами. Это была скромная обитель, живущая трудами своих насельников и помощью немногочисленных прихожан. Тем не менее, каждый, кто хоть раз посещал этот монастырь, стремился туда вновь. В тишине уединенного места, в самом сердце русских полей и заливных лугов так легко, так радостно лилась молитва! Потому православные христиане моего городка, знающие про это место, приезжали туда отдохнуть душой, помолиться, побеседовать с умным и чутким настоятелем и ощутить затерянное в повседневной суете присутствие Бога.
Моя мама, прослышав от знакомых про чудесную обитель, решила съездить туда на пару дней, взяв с собой меня и мою сестру. Единственное, что нас смущало, ‒ это дорога. У мамы болели ноги, и проделать такой путь по жаре и с вещами было серьезным испытанием для ее здоровья. Нельзя было рассчитывать и на попутный транспорт, так как в лихие девяностые годы люди побаивались подсаживаться в машины к незнакомцам. Да и сейчас эта практика не безопасна.
Помню, как автобус высадил нас на повороте у покосившегося указателя с названием деревни. Нам предстоял долгий путь. Печально посмотрев на дорогу, мама подхватила тяжелый рюкзак. Мы с сестрой схватились за свою поклажу.
— Ну, Господи, благослови! — Вздохнула мама. — Идемте, девочки!
Господь, конечно, благословил. Мы шли всего минут пять, когда нас догнала пыльная легковушка. Водитель, резко затормозив возле нас, распахнул дверцу машины и кратко сказал:
— Садитесь.
Мама недоверчиво заглянула в салон. Вид мужчины отнюдь не внушал доверия. Суровый взгляд, наколки на руках, неряшливая одежда и многодневная щетина, покрывавшая загорелый подбородок, смотрелись довольно пугающе.
— Спасибо, мы сами дойдем, — настороженно отозвалась мама.
— Да не бойтесь, садитесь.
Мама обернулась на нас, своих дочерей, и помотала головой.
Тогда водитель вздохнул, порылся в бардачке и достал оттуда фотографию. На ней был изображен он сам вместе с настоятелем того монастыря, куда мы направлялись.
— Теперь не боитесь? — Спросил он и неожиданно улыбнулся. Улыбка мигом преобразила его прежде суровое и неприветливое лицо.
— Теперь нет, — заулыбалась в ответ мама. — Вот спасибо так спасибо!
В дороге они с мамой разговорились. Оказалось, что наш водитель работал на стройке. Когда-то настоятель монастыря нанял его, чтобы подлатать крышу трапезной. Работа была сделана за пару недель, но поездки в монастырь на этом не прекратились.
— Что-то держит меня там, не отпускает, — поделился мужчина. — Я и про Бога-то никогда не думал, но приезжаю в монастырь, и мне хорошо. Сам себе удивляюсь.
Помню, как я недоумевала. Почему какая-то фотография так изменила мамино мнение? Честно говоря, я не понимала и то, почему мама изначально отказывалась садиться в эту машину. Для меня, ребенка, не знающего страхов взрослых, фотография с монахом показалась каким-то таинственным паролем, который необходимо сообщать друг другу, отправляясь в монастырь. Теперь, став взрослой, я вспоминаю этот случай как пример того, что вера объединяет самых разных людей: молодых и пожилых, автомобилистов и пешеходов, скромных женщин в платочках и грозных татуированных мужчин. В повседневной жизни мы бы никогда не заговорили. Более того, мы, возможно, предпочли бы держаться друг от друга подальше. Но через Христа и Его церковь обнажаются наши глубинные кровные связи как братьев и сестер. Вера в человеке, на мой взгляд, ‒ это признак того, как ум, сердце, душа отчаянно ищут свет. И в этом поиске мы становимся едины.
Автор: Татьяна Любомирская
Все выпуски программы Частное мнение
11 августа. Об отображении крестных страданий Христа в искусстве
Поделиться
Об отображении крестных страданий Христа в искусстве — настоятель московского храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Федор Бородин.
Все выпуски программы Актуальная тема:
11 августа. Об особом почитании святителя Николая Чудотворца
Поделиться
Сегодня 11 августа — Рождество святителя Николая Чудотворца.
Об особом почитании этого святого в народе — председатель епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Иваново-Вознесенской епархии иеромонах Макарий (Маркиш).
Все выпуски программы Актуальная тема:
Второе послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
«Апостол Павел». Рембрандт (1606–1669)
2 Кор., 172 зач., II, 14 - III, 3
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Многие из нас искренне хотят, чтобы их дети выросли верующими людьми. И мы делаем для этого всё возможное. Водим их в храм, учим молитвам, приучаем соблюдать посты. Но проходит время, и мы с горечью замечаем, что у детей пропадает интерес к вере. Некоторые исполняют религиозные предписания формально, равнодушно. А кто-то и вовсе уходит из Церкви. Почему так происходит? На одну из возможных причин указывает отрывок из 2-й и 3-й глав второго послания апостола Павла к Коринфянам, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 2.
14 Но благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте.
15 Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих:
16 для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь. И кто способен к сему?
17 Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе.
Глава 3.
1 Неужели нам снова знакомиться с вами? Неужели нужны для нас, как для некоторых, одобрительные письма к вам или от вас?
2 Вы — наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками;
3 вы показываете собою, что вы — письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живаго, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца.
Только что прозвучавший отрывок апостол Павел начинает с образа благоухания. «Мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих: для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь». То есть любой человек словно несёт с собой незримый аромат. И его невозможно ни скрыть, ни заглушить никаким естественным запахом. Это нечто, что исходит из самого нашего сердца. Наше внутреннее настроение. Наш дух. Люди улавливают его интуитивно. И поэтому с некоторыми нам неуютно и тревожно, с некоторыми комфортно и спокойно. Поэтому мысль апостола ясна: некоторые наполнены духом жизни и благодати, они источают мир. Некоторые, напротив, источают тяжёлый запах смерти. Эту же логику Павел продолжает при помощи образа письма. «Вы — наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками». Опять же под письмом апостол подразумевает не слова, которые пишутся на бумаге чернилами. Скорее, это тот след, который мы пропечатываем на полотне этой жизни самим своим присутствием. Общаясь друг с другом, мы словно оставляем на душах собеседников свой отпечаток. Иногда он лёгкий и светлый. Иногда тяжёлый и мучительно болезненный.
Как же это относится к теме воспитания веры в наших детях? Самым непосредственным образом. Дети — это наше письмо. Это всегда прямой отпечаток нас, родителей. Отсюда и вывод. Если мы живём в напряжении, страхе, стыде, суете и наше собственное христианство почему-то не даёт нам силы справиться с этими мрачными состояниями, наши слова о Боге будут иметь удушающий эффект для нашего ребёнка. И однажды он естественным образом захочет на свежий воздух. Он может даже на время разорвать связь с религиозной традицией. Но не потому, что он против Церкви и Бога. А потому что он против нашей родительской версии религиозной веры. Веры, которая не даёт нам самим силы жить эту жизнь полноценно. А он хочет встретить живого Бога, Которого его детская душа чувствует острее, чем наша.
Безусловно, проблема расцерковления наших детей уходит своими корнями не только в духовное невежество родителей. Но наша задача как родителей в первую очередь обращать внимание именно на то, с чем мы реально можем работать. То есть на самих себя. И начать можно с простого. Принять ту мысль, что нашим близким нужна не просто информация о Боге. Не просто погружение в ритуальную жизнь Церкви и в её духовно-аскетические практики. Наши окружающие остро нуждаются в живой атмосфере присутствия Бога. А она передаётся не столько через наши назидательные речи, сколько через наши повседневные состояния. А потому, если мы болеем душой за своих родных, нет у нас иного пути, как самим становится живым свидетельством присутствия Христа в этом мире. Чтобы, наши слова о Боге, как говорит апостол Павел, были написаны «не чернилами, но Духом Бога живого, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца».
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
