«Неделя 23-я по Пятидесятнице». Священник Стахий Колотвин - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Неделя 23-я по Пятидесятнице». Священник Стахий Колотвин

* Поделиться

У нас в студии был настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Митино священник Стахий Колотвин.

Мы говорили об особенностях и смыслах богослужения в ближайшее воскресение, о празднике Введения во храм Пресвятой Богородицы, а также о памяти святых апостола и евангелиста Матфея и святителя Григория Неокесарийского.

Ведущая: Марина Борисова


М.Борисова:

- Добрый вечер, дорогие друзья!

В эфире радио «Вера» еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях Богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели.

С вами – Марина Борисова, и наш сегодняшний гость – настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Митине священник Стахий Колотвин.

О.Стахий:

- Добрый вечер!

М.Борисова:

- С его помощью, мы постараемся разобраться, что ждёт нас в церкви завтра, в 23-е воскресенье после Пятидесятницы, и на предстоящей неделе.

Как всегда, мы стараемся понять смысл наступающего воскресенья, исходя из тех отрывков из апостольских Посланий и Евангелия, которые мы услышим завтра в храме во время Божественной Литургии.

Завтра будет читаться отрывок из Послания апостола Павла Ефесянам ( 2 глава, 4-10 стихи ). И, как у меня часто бывает, есть в этом отрывке фразы, которые, до сих пор… ну… не то, чтобы совсем непонятны, но требуют какого-то расширенного толкования.

Я имею в виду, в этом отрывке, стихи 8 и 9. Звучат они так: «Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас – Божий дар. Не от дел – чтобы никто не хвалился».

Вот, это вечный камень преткновения. Потому, что развилка между тем, как мы представляем себе своё спасение возможное – через веру, или через дела… и почему это, всё время, противопоставляется… и что имел в виду апостол?

О.Стахий:

- Действительно, наш узкий путь, ведущий в Царствие Небесное – оно проходит между Сциллой и Харибдой, а, с другой стороны, укрепляется двумя столпами – как раз, верой и делами.

И, поэтому, очень важно понимать, кому адресуется Послание, в какой ситуации, и смотреть на некоторый… рецепцию, вот, всех этих апостольских изречений в святоотеческом наследии.

Потому, что, собственно, учение о со-работничестве, которое лежит именно в основании православного учения о спасении, православной сотериологии – то есть, о том, что человек берёт и трудится на пути ко Христу, и Христос – спасает человека. И только в этой гармонии мы можем, действительно, достичь спасения. Потому, что, с одной стороны, Господь ценит нашу свободную волю, и, поскольку мы созданы по Его образу и подобию, растоптать нашу свободную волю, даже ради нашего блага – то есть, спасти нас, против нашей воли, это было бы – сокрушить нас в свой собственный образ и подобие.

И, поэтому, Господь никогда нас не спасёт, если мы этого не захотим, и если это желание, действительно, не проявим на деле.

Однако, если мы посмотрим и с противоположной стороны, то тоже – конечно, как бы человек ни пытался бы что-то сделать, всё равно, он не сможет наследовать Царствие Небесное. Потому, что наследовать Царствие Небесное может только… ну… как с любым Царством, и это, в принципе, любой знает – что наследовать Царствие может только Сын Царя. Сын Царя – это Господь наш Иисус Христос – Сын Царя Небесного. И, поэтому, только с упованием на Него, Его достижения, Христа, на наше обожение, на то, что Господь коснётся нас Своей благодатью, мы можем надеяться в это Царствие Небесное попасть.

То, что апостол Павел пишет – пишет, конечно… вроде, это и Ефес, это – языческий город, богатый, портовый, с большим культурным, как бы сейчас сказали, бэкграундом языческим, но, тем не менее, всё равно, приходится в любом месте апостолу, куда бы он ни приходил в Средиземноморье, отталкиваться своей проповедью от местной иудейской общины. То есть, апостол Павел, куда ни приходил, всегда обращался к иудеям. А вспоминаем, как раз, иудейский подход, с которым, как раз, и боролся Господь наш Иисус Христос, что, говорит: «Ну, хватит, фарисеи, на перекрёсток улиц вставать, и там начинать молиться показательно… хватит воскрилия риз… хватит, вот, всякие эти показательные заповеди… там… оцеживать комара... и так далее. Все, вот, эти ваши действия – они, действительно, бестолковые! Они никак вам не помогают – потому, что души ваши лицемерны».

Чтобы предостеречь от этого – как самих членов христианской общины из числа иудеев, так и всё растущее число христиан из язычников, которые, тем не менее, с особым уважением к носителям иудейской традиции относились, потому, что те были знатоками – с детства, каждого иудея, где бы он ни жил, даже если за тридевять земель от Святой Земли, всё равно, его научали познаниям Библейским ( как бы мы сейчас сказали – Ветхозаветным ), и, поэтому, тоже можно было на это оглядываться – и споткнуться.

Просто… почему?... в принципе, для истории нашего спасения, вполне логично, Господь показывает, на протяжении всего Ветхого Завета, что, какие бы ни были святые, праведники, чудотворцы – если Господь не откроет врата Царствия Небесного, то всё будет тщетно.

То есть, мы смотрим – удивительные чудеса! Моисей берёт, бьёт жезлом – море расступается, проходит иудейский народ – и море потом смыкается и колесницы фараоновы потопляет. А, тем не менее… Моисей, там, поднимает руки на горе Нево, смотря из пределов современного королевства Иордании на то, как сражаются за Святую Землю его молодые соплеменники... опускает – войско проигрывает, поднимает – оно… там… увеличивается…

Тем не менее, мы смотрим, что, в итоге, Моисей умираем – попадает в ад. Царь Давид умирает – попадает в ад. Пророк Исайя умирает – мученической смертью! – тоже попадает в ад. Вот… ну… куда уж… Исайя – ветхозаветный евангелист, как его называют… самая изумительная пророческая книга… и мученик… то есть, ну, все добродетели собрал – и, всё равно, в ад попадает!

Да, потому, что врата Царствия Небесного закрыты. И на это, как раз, и делает акцент апостол Павел. Что нужно не думать, что если ты что-то сделал, то ты – заслужил. Заслужил это спасение.

Понятное дело, что когда, вот, такой формализм фарисейский – он восторжествовал, прежде всего, после раскола на Западную и Восточную церкви, в её католической части, то протестанты, борясь с этим фарисейством, они выплеснули вместе с водой и самого ребёнка, да? Отказались от дел. И мы, если сейчас – увы – окажемся в общежитии какого-нибудь протестантского богословского факультета, оно, по своим нравственным характеристикам, не будет отличаться от любого общежития советской или постсоветской поры. Поэтому, тоже ситуация, увы, печальная. Причём, она обосновывается: «Да, нет – дела не важны! Что ты, там – грешишь, не грешишь…»

Почему для нас именно, всё-таки… оставим католиков и протестантов в стороне… для православных, эти слова апостола Павла именно сейчас важны? Потому, что мы очень часто пытаемся с Богом – сторговаться. Кто менее воцерковлённый: «Господи, я Тебе поставлю свечек, я подам столько-то записок, сорокоустов, и Ты мне что-то будешь должен…» А воцерковлённый человек говорит: «Нет… Господи, я столько-то раз Причащусь, я столько-то раз поисповедуюсь – и Ты тоже мне обязан».

А надо помнить – Господу ничего не нужно. Он, как сказано в начале этого чтения – Он нас любит, и, поэтому, Он, даже если мы где-то ошибёмся, что-то не сделаем, всё равно, нас спасёт. Главное – идти к этому.

М.Борисова:

- Теперь обратимся к отрывку из Евангелия от Луки ( гл.10, ст.25-37 ). Перенасыщенный смыслами отрывок! Начинается он с истории о том, как один законник начал испытывать Христа, спрашивая: «Учитель, что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» – и получил ответ: «Что в законе написано – как читаешь?» И сказал в ответ: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим. И ближнего твоего, как самого себя». Иисус сказал ему: «Правильно ты отвечал. Так поступай, и будешь жить».

И, дальше, на вопрос: «А кто мой ближний?» – идёт притча о добром самарянине. Сюжет её достаточно известен, я думаю, нашим радиослушателям.

Вот, это, как бы, два смысловых узла в этом чтении. И мне кажется, что тут важно и то, что Господь обращает наше внимание на необходимость обращаться по всем недоуменным вопросам к тексту Священного Писания, в первую очередь, а не начинать, наверное, искать… там… дискуссий в Интернете по этому поводу. И, второе, конечно, это исконный вопрос: «Кто мой ближний?» – который не становится более ясным. Сколько мы ни читаем эту притчу, всё равно, мы, так или иначе, в реальной жизни постоянно упираемся именно… вот… в проблему определить, кому же бросаться помогать.

О.Стахий:

- На самом деле, ещё очень важна стартовая позиция – вот, этого человека, собеседника Христа, который, может быть, даже с некоторым и лукавым вопросом обратился ко Христу: «А кто же мой ближний, которому помогать?»

У него существенное преимущество – причём, у ветхозаветного человека, который новозаветное откровение только потихонечку для себя открывает – у него существенное преимущество, по сравнению с большинством людей православных сейчас. Вот, возьми какого-нибудь своего православного знакомого… да и себя возьми, и спроси: «Ну, скажи какие-нибудь заповеди евангельские!» – и человек начнёт ( 9 из 10 ) тебе говорить… ну, если, вообще, сможет что-то сказать, начнёт говорить: «Не убий. Не укради. Не лжесвидетельствуй». Дружище, ну, какое же это Евангелие! Это – за полторы тысячи лет до пришествия Христа ещё сказано. Это – основа основ, это… как-то, всё-таки, Господь побольше нам дал!» – и даже человек немножко удивится. Ну, кто-то вспомнит: «А, да… это Ветхий Завет… это не считается…»

А тут человек… его сердце, правда, открыто, и он из всего Ветхого Завета вычленил заповедь, вот, такую, ключевую – заповедь любви, которую Господь потом обновляет, и, в Евангелии от Иоанна, Он говорит, что: «Заповедь новую даю вам – вот, заповедь любви, – да любите друг друга!» – то есть, показывает, что она становится ключевой в Новом Завете.

И, как мы понимаем, любовь – она границ, действительно, не имеет. Если мы посмотрим на Солнышко, то оно светит во все стороны одинаково. Конечно, бывают солнечные… такие… вспышки на различных поверхностях, но, в принципе, не бывает такого, что в какую-то часть Космоса Солнце светит, а в противоположную – его энергия не попадает, нашей прекрасной звезды.

Точно так же и с любовью. Любовь – она не бывает секторальной. Если у тебя любовь секторальная, значит, это не любовь. Возможно, это – самолюбие. А самолюбие, хоть и однокоренное слово, но любви противоречит. Потому, что самолюбие – это тоже одна из составляющих гордости. Если мы посмотрим на аскетические труды святоотеческого богословия, то… вот… некоторая систематизация приводит к тому, что, если выбирать… пусть это некоторый схоластический подход, но, всё равно, раз уж есть некоторый опыт – почему бы его не вспомнить… что если выбирать семь страстей и семь добродетелей, то самая страшная страсть – это гордость, а самая благая добродетель – это любовь.

И, поэтому, если ты кого-то не любишь, а, при этом, любишь кого-то ещё, возможно, ты, с помощью гордости, всего лишь реализуешь своё самолюбие. На своём родственнике, на своём друге. И любишь не человека, рядом с собой, а просто любишь своё кровное родство с ним, или своё какое-то весёлое времяпрепровождение с… тоже… каким-то своим знакомым.

«СЕДМИЦА» НА РАДИО «ВЕРА»

М.Борисова:

- Напоминаю нашим радиослушателям: сегодня в эфире – программа «Седмица». В студии – Марина Борисова и наш сегодняшний гость – настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Митине священник Стахий Колотвин.

И мы, как всегда по субботам, говорим о смысле и особенностях Богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели.

Следующая неделя открывает, я думаю, любимый многими период в нашей жизни церковной – это Рождественский пост. И открывается наш переход к Рождеству Христову с памяти апостола и евангелиста Матфея. Вот, почему именно он открывает нам этот путь? Почему так важна фигура именно Матфея перед Рождеством? И… в чём, вообще, значение именно его Евангелия, которое, как ни странно, хотя оно обращено, вроде бы, и писалось для иудейской паствы, при этом, наверное, самое популярное из всех Евангелий. Чаще всего, к нему обращаются и проповедники наши, и толкователи… в общем, оно какое-то такое… самое употребимое в нашей жизни – и церковной, и повседневной.

О.Стахий:

- Апостол Матфей… может, его Евангелие мне тоже особенно близко… у нас на приходе есть Евангельская группа, собираются каждую неделю – ну, если не выпадет какой-нибудь праздник особый на среду на вечер, и, пока что, мы только в самом начале Евангелия от Марка. За предшествующие пять лет, как раз, мы успели, в основном, Евангелие от Матфея – ну, так… где-то, года за четыре. Подробно, на каждом стихе обсуждая, делясь какими-то своими соображениями и впечатлениями… да… вот… как-то пройти… ну, надеюсь, пройти не мимо, а, всё-таки, чуть-чуть укоренившись в этом удивительном тексте.

Действительно, апостол Матфей писал своё Евангелие с расчётом на своих соплеменников – именно поэтому, отличительной его чертой является максимальное цитирование, или пересказ тех или иных пророческих мест из Ветхого Завета. Однако, это никак не отделяет от мира христиан обращённых из язычников, или их происхождение - обращённых из язычников – потому, что для нас очень важно увидеть, как Господь готовил наше спасение. И, вот, эта удивительная гармония… я тоже, так… порой, аж мурашки по коже идут, когда ты открываешь ветхозаветные книги, и читаешь, и видишь, что, да как в Евангелии это сбывалось.

Точно так же и Евангелие от Матфея, когда ты видишь, что, тоже, за сотни лет, прям, конкретную ситуацию тот или иной пророк смог – не спрогнозировать, а полностью открыть для человечества, благодаря тому, что Дух Святой это ему сказал, то это тоже восхищает и подбадривает нашу слабую немощную веру.

Кроме того, Евангелие от Матфея – оно очень удобно в своей последовательности. Когда мы… почему важно читать Евангелие дома… причём, моё мнение… такое… личное… что, всё-таки, читать его подряд, потихонечку? Потому, что, когда приходишь каждое воскресенье в храм, и слышишь отрывки, ты, во-первых, слышишь не всё Евангелие, а только самое важное. Кроме того, эти отрывки, хоть и самые важные, но нету связующих частей. А если мы посмотрим, то, в Евангелии от Матфея, идёт одна тема за другой, как… вот… Господь говорит, и куда проще понять новый отрывочек, если ты, перед этим, прочитал предыдущий.

Помимо самого, вот, евангельского текста – удивительного, который, можно сказать… такое… со-авторство апостола и евангелиста Матфея и Бога Духа Святого, всё-таки, в день памяти евангелиста Матфея, нужно вспомнить и его самого.

Конечно, тоже, как и жизнь древних святых, его жизнь окутана немножко завесой тайны, но мне нравится предание про проповедь апостола Матфея в Эфиопии, про обращение эфиопского царя.

Сейчас тоже… ну… у меня такое переживание… благодаря давлению различных внешних сил, благодаря спонсорству различных инорелигиозных государств, сейчас идёт в Эфиопии гражданская война. Причём, идёт гражданская война, которая разделила два христианских народа в Эфиопии. В Эфиопии нет единого народа. И, вот, самые две христианские главные исторические нации – амхара и тыграйцы… тыграйцы – это, как раз, Аксум, где, по преданию, Ковчег Завета, по-эфиопскому, хранится… амхара – это, как раз, та цивилизация, где христианские императоры оборонялись от наступающих мусульманских нашествий… вот, сейчас они сражаются между собой, и тыграйские войска – они захватили чудесный город Лалибела, со знаменитыми, вырезанными в скале, храмами – тоже, кто их никогда не видел, но пользуется Интернетом – загляните, посмотрите – это просто чудо человеческого гения и природной божественной красоты, которую Господь установил для его обрамления.

Поэтому, тоже, конечно, вспоминая, как апостол Матфей, вроде, пишет-то для своего народа, а проповедует – вокруг… а если ещё вспомнить предание, что Евангелие, текст его, был найден, вообще, в Индии, то, таким образом, мы видим, что этот человек – человек, который… вот… самые разные, непохожие, разделённые народы друг с другом соединял.

И у нас хватает каких-то своих межнациональных разногласий… ну, и за себя за самих… и за, конечно, эфиопскую христианскую землю тоже – нам следует в этот день апостолу Матфею помолиться. Чтобы мир во Христе восторжествовал.

М.Борисова:

- А насколько важно, что утерян… ну… оригинальный первоисточник. Мы знаем Евангелие от Матфея только по греческому переводу. Это имеет значение, или… никакого?

О.Стахий:

- Мы не можем утверждать, что греческий перевод сделал не апостол Матфей. У нас хороший ориентир для этого – это писатель наш русский… и нельзя сказать, что только русский уже, поскольку всю жизнь прожил в эмиграции – Набоков. Который сам делал перевод своих произведений.

Точно так же, надо понимать, что раз и апостол и евангелист Матфей был человеком, связанным… ну, как бы… с деньгами, с финансами, да ещё и из священнической линии – то есть, это был человек, обладавший образованием. Безусловно, для человека того времени… это Римская Империя только появилась на горизонте к моменту Пришествия Христа, и немножко до этого, а, всё-таки, эллинистические империи, после завоевания Александра Македонского хозяйничали на Святой Земле, пусть и с некоторыми политическими перерывами, на протяжение последних 350 лет. Поэтому, конечно, греческий язык, безусловно, для апостола и евангелиста Матфея был тоже родным.

Поэтому, моё мнение… я придерживаюсь… ну, это – не то, что моё личное мнение, а я, как-то, с ним солидарен – что апостол сам написал своё Евангелие и на греческом языке тоже.

Как раз, почему он это мог сделать? Да, если он шёл проповедовать народам вне Иудеи, народам, которым чужд… вот… как раз… уже… какие-то семитские языки ( хотя, конечно, Эфиопия – там тоже семитские языки распространены… ну… вот… в самые разные края ), то, конечно, он не мог их оставить без каких-то своих сочинений, написанных на общедоступном, на греческом, языке, который использовался, как лингва франка.

Кроме того, мы даже в этом греческом языке видим различные семитизмы – то есть, то же, что подчёркивает наше мнение о том, что человек, который на нём писал, хоть и был носителем греческой культуры, родным для него был – семитский язык.

М.Борисова:

- Как Вам кажется, есть ли парадокс в самом имени? По преданию, всё-таки, у него было два имени – Левий и Матфей. Но «Левий» значит – потомок «леви», колена Левия, левиты. То есть, люди, посвящённые Храму. Человек с таким именем, насколько я понимаю, всё-таки, у иудеев той поры… больше значение придавали именам.

И, вот… человек, казалось бы, по самому имени своему, предназначенный служению Храму, служению Богу, становится… ну… как сказать… коррумпированным налоговым чиновником, скажем, если сравнивать с современностью.

То есть, вот… полная противоположность тому, что было ему предназначено от рождения.

О.Стахий:

- Действительно, это, можно сказать, было кощунством со стороны Матфея – то, что он, принадлежа колену, отделённому от любой, вообще, светской работы, чтобы сосредоточиться на служении в храме, он занимался работой, максимально скверной. Связанной не только с деньгами и с коррупцией, но связанной ещё с работой на оккупантов, на римлян. То есть, тех, которые, как раз, и попирают, вот, вроде, ту самую священную, как казалось иудеям, иудейскую государственность.

И то, что Господь к нему обращается, и показывает, что в любом, даже в самом низко падшем человеке, можно найти вот эту божественную искру – тоже, для нас, некоторый пример.

Что интересно, всегда, по аналогии, евангелиста Матфея считают за покровителя налоговиков, финансистов… тоже у нас, в нашей Налоговой инспекции, в Первопрестольном граде Москве, есть маленький домовый храм, неподалёку от нашего района Митино расположенной – домовый храм, посвящённый апостолу и евангелисту Матфею.

Но… опять же, тут, конечно, можно удобно поосуждать апостола, но это – некоторая характеристика всего общества вокруг. Потому, что Божие было установление, что все колена Израильские – они берут и работают, у них – вся земля, у левитов – нет своей земли, нет своего рабочего места, и они содержатся за счёт всех остальных колен. Поэтому, когда смотришь тоже, как священники стараются выживать – чем дальше от Москвы, тем тяжелее. Кто-то, там, пытается цыплят разводить, кто-то – на такси возит в свободное время, и, действительно, можно сказать: «Ой, какие жадные там батюшки! Всё им не сидится! Вот бы они в храме служили, и проповедовали бы только… куда-нибудь, там, ездили на радио передачи вести… что это они за заработок какой-то принялись, не связанный со священнослужением?» Так, это ж приговор, как раз, окружающему обществу-то! Если у тебя священник, на твоём приходе, ещё вынужден где-то что-то работать – значит, как-то, не всё ладно и в мирянском сознании вокруг.

Поэтому, тоже, дорогие братья и сестры… конечно, бывают различные здесь ситуации, конечно, бывают приходы эмигрантские, конечно, бывают умирающие деревни, но, по крайней мере, мы видим – апостол Матфей не в этих условиях жил. Он жил, как раз, в условиях бурного… вот… этого… приграничия. Вокруг – города Десятиградия, Галилейское озеро… то есть, это был очень густонаселённый и, можно сказать, богатый регион.

И, тем не менее, всё равно… вот… он как-то… подтолкнул… пусть никто не отменяет того факта, что он, в итоге, и ко греху пришёл через свой заработок, но то, что сама идея оставить священное служение и заняться чем-то ещё – она, конечно, показывает, что зависит это не только от устремлений самого священника, но и как миряне ведут себя вокруг него.

М.Борисова:

- Мне кажется, что для нас ещё очень важно… важен сам момент встречи его со Христом.

То есть, с одной стороны, Христос не ставил ему никаких условий. Он просто сказал: «Следуй за Мной». И второй удивительный момент – что этот человек, который, казалось бы, живёт абсолютно в мирских представлениях, как большинство из нас сейчас живёт, он, ни секунды не раздумывая, встаёт и идёт за… ну, тогда, в его представлении, наверное, Пророком.

О.Стахий:

- Да. И, более того, он даже идёт не просто за Ним, а потом говорит: «Господи, пойдём!» – и устраивает обед, приглашает своих друзей. Причём, не то, что: «Ой, я сейчас спрячусь, мне стыдно, что я за каким-то странствующим Учителем пошёл…» – нет, он не пытается… ну… как-то лицемерить: «Так… я теперь тут порвал с налоговиками… теперь я вот тут общаюсь только с этими проповедниками…» – нет, а он… видно, что этот человек – с широким сердцем, который берёт и собирает под одной своей крышей, как мы дальше читаем, и апостолов – вот, этих рыбаков простых, и, наверняка, всех остальных тоже, кто ещё, там, с Господом ходил, и своих вот этих самых коллег по мытарскому цеху, с которыми они вместе… там… пилят бюджеты. И все они вместе собираются, и для всех – двери открыты. И только в эту дверь не входят, как раз, фарисей и лицемеры, которые издалека, там, искушают учеников Христа: «А что это ваш Учитель есть и пьёт, вот, с такими недостойными людьми?» И ученики даже и не знают, что ответить – им самим неудобно. Конечно, вкусно кушаешь в доме, а… как-то, вот… думаешь: «А, может, это и не очень честно?» Но Господь говорит: «Не требуют здравии врача, но болящие». Вот, как раз, эта болезнь души… преодолевающии её, все объединяются.

Если человек, какой-то даже и аскетической жизни, каких-то правил придерживается, но болезнь души его прогрессирует, то он погибнет для спасения.

Если человек – грешен, но он обращается ко Христу, то он может этого спасения достигнуть. Поэтому, я бы всегда советовал при… вот, можно сказать… таком… христианском самоанализе: «Где же моя душа находится?» – оценивать не только точку расположения – свою воцерковлённость, то, как ты придерживаешься заповедей Христовых, но и некоторый вектор движения – стал ли я большим христианином, чем год назад, чем вчера? Или – наоборот, моё христианство угасает?

М.Борисова:

- Вы слушаете программу «Седмица».

В студии – Марина Борисова и наш сегодняшний гость – настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Митине, священник Стахий Колотвин.

Мы ненадолго прервёмся, и вернёмся, буквально, через минуту.

Не переключайтесь!

«СЕДМИЦА» НА РАДИО «ВЕРА»

М.Борисова:

- Ещё раз, здравствуйте, дорогие друзья!

Вы слушаете программу «Седмица»

В студии – Марина Борисова и наш сегодняшний гость – настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Митине священник Стахий Колотвин.

И, с его помощью, мы, как всегда по субботам, стараемся разобраться в смысле и особенностях Богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели.

На следующей неделе, 30 ноября, мы будем вспоминать святителя Григория Неокесарийского. И, в этой связи, это совершенно удивительная, на мой взгляд, история – как переплетаются судьбы святых и не святых. И, вообще, кто такие – святые?

Дело в том, что святитель Григорий Неокесарийский был учеником Оригена. И, в тем времена, когда он у него учился, у него были просто фантастические отзывы о своём учителе.

Вообще, Ориген – удивительный персонаж, мне кажется, в церковной истории. Жил он в III веке. Жил такой жизнью, какую мы встречаем в житиях большинства древних святых аскетов. Его ученики, передавая… как бы… его школу, его трактовку Священного Писания… несколько веков из их среды происходили святые и святители. А, через три века, Ориген был не только, по указу императора, признан еретиком, но это было утверждено и V Вселенским Собором, и VI Вселенским Собором.

Он был предан анафеме через три столетия, после того, как прожил жизнь, практически, святого мученика – поскольку, ещё и скончался, как мученик.

И, вот, отзыв о нём, о своём учителе, святителя Григория Неокесарийского, который сам прожил удивительную жизнь, был феноменальным проповедником… всё, что о нём сохранила история церковная – это удивительный дар обращения. То есть, если верить преданию, когда он только был рукоположен в епископы Неокасарии, там было 17 христиан. А в год, когда он скончался, во всём городе – 17 человек не было христианами. Понятно, что это некая притчевая подача, но смысл понятен – то есть, его проповедь была очень действенной, иначе навряд ли такая притча о нём сохранилась бы в истории.

Так, вот, что это за странная история с учителем, который оказался еретиком? Учителем святых.

О.Стахий:

- Ориген почитается… так… есть понятие «отцы Церкви», «отцы-учителя Церкви» – то есть, те люди, на чьём богословии, на чьём исследовании Библии в библеистике тоже… так… утверждается святоотеческая мысль, и строится наше повседневное спасение.

И, вот, среди отцов Церкви, которые прославлены в лике святых, среди отцов и учителей Церкви, которые являются просто богословами великими, но не прославлены в лике святых – например… там… Леонтий Византийский, автор того самого VI века, когда уже Оригена осуждали за его различные еретические взгляды, – среди них есть и даже еретики. То есть, есть еретики, которые, тем не менее, для Церкви потрудились, и много для неё дали. Самые знаменитые, среди них, Ориген и Тертуллиан. И возможность праздновать память святителя Григория Неокесарийского даёт нам повод, по крайней мере, вспомнить об Оригене.

Потому, что Ориген, с его символическим толкованием Евангелия, с осмыслением каждого евангельского… и, что ещё более важно, на фоне… такой… жестокости Ветхого Завета, на которую смотрит христианин и думает: «Как это… как это?… Вот, Господь…» – недаром, что были гностические различные учения, и что: «Нет, вот… Бог Ветхого Завета – это совсем другое какое-то Существо, не связанное с Богом Нового Завета, почему это всё так и жестоко…»

Мы читаем Оригена, и понимаем, насколько глубоко и символично может быть наше погружение в текст. Очень важно, если ты читаешь Евангелие, пытаешься о нём думать… и… так… подумал… какие-то археологические вещи припомнил… а, всё равно, к своей жизни не можешь применить, то тоже – взять, открыть Оригена, его сочинения, и тоже почитать. Почитать его те или иные слова на те или иные стихи Священного Писания. Просто, чтобы взять за образец.

Конечно, образец Оригена, поскольку он безусловный… такой… неоплатоник, можно сказать… платоник, как минимум… что он – человек, который настолько, вот, погружается в вот эту отстранённость от этого мира грешного, материального, несовершенного, чтобы вознестись в какие-то горние сферы, что, возможно, сам-то он… ну… на фоне своей, по-настоящему аскетической жизни, не очень-то отрывался от земли. Но, другое дело, что… вот… последователи Оригена, в том числе, среди людей необразованных, а, чаще всего, среди необразованного монашества пустынного – они, не имея, вот, той базы научной, той базы богословской, которую имел их лидер, уже даже – заочный лидер, много лет… веков… до этого скончавшийся, они приходили… ну… к настоящим ересям, которые, и правда, могут помешать на пути спасения. И им, и тем людям, которые, глядя на их аскетическую жизнь, к этому прислушивались.

Поэтому, таким образом, мы и видим, что один человек – он может и послужить делу спасения, и может навредить. Чтобы оградить от вреда, то тоже надо некоторые пометить флажки: «аккуратно, тут – минное поле, не иди». Ты смотришь – красивая долина, прекрасные горы, чистые источники… но если стоят вот эти ограничительные флажки, что минное поле перед тобой – то лучше не ступать.

Тем не менее, поскольку Церковь благословляет, и сама с почтением относится к толкованиям Оригена, для нас важно… это – как некоторый пример к тому… порой, бывает, что какой-то, там, священник снимает сан, а, до этого писал он какие-то красивые книжки. И кажется – ой, всё, эти книжки надо сжечь! Нет. Если тебе как-то это помогло в общении со Христом, в общении с ближними, с людьми – зачем от них отрекаться?

Точно так же, это мы смотрим на… исследователи, например… в ХХ веке, пока Русская Церковь еле-еле выживала под гнётом гонений, на Западе католики, протестанты – изучали наших православных святых отцов. И – чего же нам не взять их труды, не почитать, и не посмотреть их интересные исследования? Тоже – это не значит, что мы заразимся католицизмом, там, протестантизмом… это значит, что мы сможем что-то узнать более чёткое, менее сказочное о тех святых, которые и так уже в нашем сердце есть.

Возвращаясь к самому святителю Григорию Неокесарийскому, мы видим, как человек, который имел, вот, такую финансовую базу, со стороны родителей, имел возможность построить любую политическую карьеру – в итоге, он стал епископом.

И, тем не менее, учитывая то, как он ловко уклонялся от гонений, что он не нарывался на то, чтобы его обязательно как-то… там… казнили, распяли, стравили зверями, а… вот… пытался уйти в горы, спасти свою общину… собственно, если бы, например, он шёл на рожон, то… я сомневаюсь, что столько христиан было бы в его городе. Ну… мучеников было бы больше, а, вот, Христово благовестие – конечно бы, уже, может, распространилось хуже.

Но, мне кажется тоже, его некоторый опыт не только научный, но и опыт… вот… какого-то… такого… юридического познания, опыт управления… потому, что епископ – это не только тот человек, кто, непосредственно, каждым человеком управляет, но управляет и всей церковной общиной, и, в том числе, священниками… помог ему провести свою общину – общину своего города – сквозь вот эти годы жесточайших гонений III века.

При этом, тоже… как, вот… древо познаётся по плодам… сейчас на территории современной республики Турции, где и расположен Никсар ( Неокесария ), православное население, примерно сто лет назад, почти полностью было депортировано. И только, вот, кто-то, там… русскоязычные люди, кто приезжает работать, жить в Турцию, составляет… а, вот, местного населения – не было.

Однако, как раз, регион Понта – то есть, вот, это северо-восточное побережье современной Турции, которое уже потихонечку начинает примыкать к Грузии – это, как раз, тот регион, где, хотя, за тысячу лет уже владычества турецкого и турецкой власти, всё равно, сохранялось… сохранялась христианская вера, сохранялось православное население. Что тоже, конечно, мы можем видеть, как лучшее свидетельство того, что труды святителя Григория Неокасарийского – они не закончились не только с его смертью, но и тысячелетия спустя.

М.Борисова:

- Но почему он считается чудотворцем? Его начали почитать, практически… почти сразу, после смерти – уже в IV веке. А… где-то… ещё лет через сто… где-то с V века, его уже стали именовать чудотворцем.

О.Стахий:

- Для нас очень важно, чтобы были образованные чудотворцы. Потому, что лукавый – хитрый, он говорит: «О… святитель Николай… вот, святитель Спиридон… такие люди – необразованные, простые, а какие чудеса творят! А, вот, все ваши учёные, богословы – они чудес не творят». И, поэтому, человек берёт и опускает себе планку. Причём, если человек – простой и чистой жизни, как святитель Спиридон, или такой решительный, как святитель Николай, и у него есть какие-то сильные стороны, чтобы, помимо какой-то богословской образованности, ко Христу приближаться семимильными шагами, то у нас, когда мы даём себе слабину – вот этих сильных сторон нет, а от какого-то познавания богословия, которое нас к Богу приблизит, мы тоже отталкиваемся. То есть, мы от того отказались, а к другому – не пришли.

Поэтому, то, что Господь являет среди людей высокой образованности, высокого богословского уровня тоже чудотворцев, для нас очень и очень важно.

Недаром, если мы посмотрим, больше всего в Церкви почитаются, и прежде всего упоминаются сначала Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст. То есть, максимально учёные отцы Церкви. А только после этого вспоминается уже святитель Николай Чудотворец.

Для нас, поэтому, важно, что Господь прославил, в том числе и чудесами посмертными, своего святого, который был столь образован.

Кроме того, эти чудеса помогли относиться к нему – без подозрения. Потому, что тоже могли бы найтись люди, которые бы сказали: «Это ученик еретика Оригена – значит, надо держаться от него в стороне. Вот, ваша учёность до добра не доводит! Всё только там к ересям придёт…»

Господь прославляет чудесами, и, поэтому, когда человек – кто-то рядом – говорит: «Нет… зачем там что-то читать, изучать богословие… лучше пойти сушить сухари, прятаться от числа зверя, забираться в катакомбы…» – сказать: «Дружище, святитель Григорий Чудотворец с тобою не согласен, и я с тобой тоже не соглашусь».

М.Борисова:

- Ну… святитель Григорий – он тоже, в общем-то, был склонен, скорее, уйти в пустыню, и… в общем… его почти насильно рукоположили во епископа. Даже… такая странная история… когда его рукоположили заочно. Он так долго отказывался, что епископ, который хотел его рукоположить, отчаявшись, рукоположил его заочно. Потом, просто, всё, что необходимо, было совершено уже и очно, но… вот… так уж… он… никак не соглашался.

О.Стахий:

- Это – нередко… нередко… Тут, мне кажется, ещё и наложилась, всё-таки, историю на историю с рукоположением святителя Григория Богослова – тёзки святителя Григория Неокесарийского.

Как, вот, например, мы сегодня вспоминали апостола Матфея, и многое из его жития путается с апостолом Матфием. Поэтому, кто-то думает, что, вот, например, в Грузии, в Аджарии, апостол Матфий похоронен, а не апостол Матфей.

Точно так же, мне кажется, и вот эта история про святителя Григория. Она является… таким… отображением, отблеском куда более задокументированной истории Григория Богослова, о которой он сам в своей автобиографии – поэтической, написанной стихами – говорит.

Поэтому, это, на самом деле… почему… могло такое быть. Могло, в принципе. Потому, что некоторый опыт смирения для тех, кто призван Господом к власти – он никогда не помешает. Поэтому, если у тебя есть хоть какая-то власть, не важно – над городом, над страной, отделом на работе каким-то, просто у тебя в семье, то обязательно помни: есть ли у тебя такое смирение, как у наших святых отцов?

«СЕДМИЦА» НА РАДИО «ВЕРА»

М.Борисова:

- Напоминаю нашим радиослушателям – в эфире программа «Седмица».

В студии – Марина Борисова и наш сегодняшний гость – настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Митине священник Стахий Колотвин. И, как всегда по субботам, мы говорим о смысле и особенностях Богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели.

Ну, и самое главное событие наступающей недели – 4 декабря – праздник Введения во Храм Пресвятой Богородицы.

Вот… сам праздник – первый, наверное… такой… предрождественский, что ли. Потому, что ещё начинают петь ирмосы Рождественского канона, и всё… вот… перенастраивается внутри на предощущение грядущего Рождества.

Но, мне кажется, сама эта история – она даёт повод поговорить о нескольких вещах.

Во-первых, как нам относиться к апокрифам? Ведь, в введении во Храм Пресвятой Богородицы в текстах Писания нет ничего. Мы знаем об этой истории только из апокрифов.

Само слово «апокриф» – оно, всё время… имеет такой… какой-то негативный привкус. Хотя, на самом деле, мы очень много что знаем именно из вот этих рукописей.

Что это такое? Почему так важно это?

О.Стахий:

- В принципе, Дух Святой хранит Церковь, и врата адовы её не одолевают. И, поэтому, для Церкви важна вот эта традиция… традиция не в таком… не в культурологическом смысле слова, и не этнографическом, а традиция… как, вот, по-русски, всё-таки, переведено это латинское слово – «предание». Церковное предание.

Когда у нас протестанты с католиками спорили, то они и… занимали неправильную позицию. Католики говорили: «Вот, есть у Церкви два столпа – Священное Писание, где богодухновенный текст, евангельский и библейский, и – Священное Предание, куда, вот… всё там входит. Остальное – какие-то жития святых, и апокрифы, и какие-то передачи, какие-то святоотеческие труды…» А протестанты говорили: «Не-а, мы отказываемся от Священного Предания, и оставляем только Священное Писание себе».

Ну… как мы всегда знаем, истина-то, она – в Православии. И, конечно, православный человек – он соглашается с православным учением. Что в Церкви Духом Святым хранится и передаётся, конечно, вот это Церковное Предание, границы которого не то, чтобы колючей проволокой обмотаны, а постоянно оно наполняется какими-то новыми церковными поучениями. И, уже внутри этого Церковного Предания, определяясь им, определяясь им через постановления, в частности, Первого Вселенского Собора, формируется корпус книг Священного Писания.

У нас только в IV веке пришла Церковь к согласию, какие книги отнести к Священному Писанию – как Ветхого Завета, так и Нового Завета, а какие являются некоторой благочестивой историей, или даже… ну… не очень благочестивой, а… такой… своеобразной стилизацией.

Потому, что, например, некоторые послания святителя священномученика Климента, папы Римского, включались в Новозаветный канон, кто-то евангелия детства Христа какие-то включал, но потом святые отца смотрели – ну, что это за чепуха… Христос мстительно что-то делает, или делает бестолковые чудеса, вроде того, как лепит птичек, и их оживляет…

Действительно, мы смотрим на апокрифы… как Господь говорит, что древо познаётся по плодам, то мы видим, что если есть вещь, чуждая Евангельскому повествованию, духа его… Помните, как Господь говорит апостолам, когда они просили Господа: «Господи, вот, нам самаряне не продали ничего, хотя мы деньги предлагали за хлеб! Мы, вот, тут стоим, голодаем, посреди Самарии, идём из Галилеи в Иерусалим… пошли огонь! Пусть он сожжёт эти города!» А Господь им говорит: «Не знаете, какого духа вы есте».

А Церковь, которая страдала за Христа, которая исповедовала, и проповедовала веру перед языческим миром – она, конечно, этот дух в себе уже хранила – и этот Дух Святой помог отцам Первого Вселенского Собора определить то, что, действительно, богодухновенно. Там, где в соавторстве с человеком, был сам Бог Дух Святой, и не дал возможности ничего чуждого и вредного ввести в Евангельский текст.

Мы смотрим, тем не менее, на различные апокрифы – в том числе, связанные с праздником Введения во Храм Пресвятой Богородицы – протоевангелие от Иакова … вот, есть даже такое специальное название – «протоевангелие», «первоевангелие»… то есть, такие, первые благие вести. Это – не Евангелие, конечно. Это тоже более поздние памятники, которые составлялись уже спустя столетия после апостольской проповеди на Афоне, на основе тех или иных, как раз, устных преданий. Эти устные предания… нам кажется: «Ой, что там устные предания… какой «сломанный телефон»…» Нет. В принципе… мы смотрим на предания различных, например, европейских народов, или народов бесписьменных... и какие-то воспоминания сражений… или потом устные эти предания записываются, литературно обрабатываются какими-то писателями, спустя столетия… а потом начинают копать археологи – и, правда, смотрят: здесь была битва… здесь были такие-то города… и уже все эти предания… как, например, Гомер о Трое… пел свою «Илиаду» в тавернах, чтобы заработать себе, слепцу, чуть-чуть на пропитание на сегодняшний вечер. Точно так же – написание им «Илиады»… до Троянской войны… это тоже – несколько сотен лет. И, всё равно, это сохраняется.

Поэтому, точно так же, в Древнем мире, который не был «испорчен» ни книгопечатанием ( что всё в книгах сохранится ), ни, тем более, электронными источниками информации, к этому устному слову относились очень трепетно. Другое дело, что, всё равно, конечно, что-то обрастало – обрастало какими-то поэтическими подробностями. Потому, что, если уж берёшь, рассказываешь какими-то вечерами, когда уже стемнело, и никакого электричества нету… и, как-то, вот, коротаешь эти вечера… бабушка с внуками, там, сидит… то, конечно, чем-то уже, может, и приукрасить охота.

Вот, это протоевангелие от Иакова – оно, как раз, и содержит записанное, спустя столетия, после этих событий, и, соответственно, чуть-чуть обогащённое, возможно, не столь важными подробностями, которых изначально не было – историю о том, как… вот… Пресвятая Богородица родилась… мы, вот, знаем, как раз, про Иоакима и Анну, про то, что у них не было деток... На самом деле, то, что, вот, в Воскресной школе любой ребёнок сейчас изучает, и, в принципе, человек воцерковлённый знает, и тоже думает: «Откуда я это знаю? Этого ж в Евангелии, вроде, нет…» А – вот, вот… Церковь, всё равно, использует эти апокрифы. Потому, что они тоже нам дают некоторую ценность. Как, вот, человек берёт, и… у него, конечно, есть какая-то основа его рациона питания, а, помимо этого, он может скушать какой-нибудь кусочек тортика. Этот тортик ему совсем не нужен для того, чтобы правильно питаться, но, всё равно, радость на дне рождения принесёт ребёнку. Если он даже съест, и даже… какое-то там… может, что-то и вредное будет – какая-то посыпка… что-то не очень удачное для детского организма, но радость от свечки, радость от вот этого чаепития со своими… там… одноклассниками – она перевесит.

Точно так же и здесь – это протоевангелие от Иакова, с этой удивительной историей любви двух пожилых людей, с удивительной историей молитвы, победы над различными внешними испытаниями, внешними осуждениями – она столь прекрасна, что она вдохновляла на удивительные фрески. И, особенно, конечно, меня, вот, лично, поражают мозаики монастыря Хора в Константинополе. Сейчас этот монастырь, который тоже, на протяжение веков, был мечетью… последние тоже несколько десятилетий он был музейного статуса… сейчас его опять из музея в мечеть обращают. Но, всё равно, дай Бог, даже когда он, как мечеть, снова откроется, после очередного какого-то закрытия, или реконструкции, то тоже, как будете на берегах Босфора, то обязательно… Это не в центре, туда туристы, как раз, как-то меньше добираются, хотя, это, действительно, жемчужина. Доберитесь дотуда, и, вот, как раз, в притворе этого храма – история… ты видишь, как выглядит… там… Богородица… тем более, вот, эти мозаики, в отличие от фресок, они совсем не тускнеют. И то, что, вот… да, эти мозаики, которые были несколько сотен лет назад составлены, и что они не потускнели, напоминает нам и о том, что даже и те апокрифы, которые были записаны несколько сотен лет спустя, после действий в них описанных… да, в них что-то, конечно, возможно было придумано. Как на мозаиках – смотришь, и видишь изображение Иерусалимского храма, в виде… такого… Алтаря… с Царскими вратами… и, конечно, понимаешь: нет, не могло быть такого в Иерусалимском храме. Поэтому, читаешь апокриф – внимаешь самому главному. Но… смотришь – какая-то шелуха налетела… какое-то уже более позднее явление… ну, просто ты на это… как-то… умиляешься… и идёшь дальше.

М.Борисова:

- Там, знаете… какое-то очень интересное ощущение остаётся от этой истории самой – Введения во Храм Пресвятой Богородицы – это, такая, почти какая-то семейная история. Потому, что… ну… вот, Иоаким и Анна привели трёхлетнюю Девочку, поставили на первую ступеньку. Она по этой лестнице взобралась – там Её встречает первосвященник Захария ( он же – отец Иоанна Предтечи )…

То есть, такое ощущение, что это… такая… большая семья, где все, так или иначе, в каком-то родстве, свойстве… и, вообще, вся Евангельская история, она – история очень родных друг другу людей.

О.Стахий:

- Ну, действительно… напомним, что названа Елисавета, жена Захарии – «южикой», родственницей… а иногда считают даже – двоюродной сестрой Пресвятой Богородицы. Ну, неважно – двоюродной, или троюродной… в любом случае, человек, который был близок – и не только, как друг, единомышленник, но и как родственник.

Но, мне кажется, такое единомыслие даже больше. Потому, что… вот… если ты с кем-то даже долго развлекаешься, дружишь, ходишь на праздники, на дискотеки… там… какие-то весёлые застолья – это, конечно, тебя не так сближает, как если ты с человеком, вроде, не долго знаком, но, всё равно, перенёс какие-то тяжёлые испытания вместе. И, если мы смотрим, то Захария и Елисавета – они, по сути, то же самое испытание прошли, что и Иоаким и Анна. Что – до самых пожилых лет – бездетство, которое клеймилось окружающими иудеями. Говорили: «Вы недостойны. Бог вас проклял – потому, что вы грешники. Мы не знаем, почему. Мы не видим… формально, вы, вроде, всё соблюдаете… но у вас какие-то есть тайные грехи – вот, Господь за это вам и не даёт детей!»

И – как Господь это посрамляет, да? Одними – рождается Пречистая, Честнейшая Херувим и славнейшая без сравнения Серафим, Матерь Христа Бога нашего, а у других – рождается мальчик, который станет, по словам Христа ( то есть, это – вне сомнений ) самым великим святым. Потому, что Господь сказал: никого нету большего, среди рождённых женами, чем Иоанн Предтеча. От Девы родился Христос – поэтому, Он… так… вне конкуренции. А, вот, так – тут Иоанн Предтеча.

Поэтому, тоже, здесь мы смотрим, что для нас… вот, мы оглядываемся, и видим, что, конечно, самое главное – в нашем круге общения, с кем мы, как раз, какие-то беды, и, наоборот, радости делим – это не те люди, с которыми мы каким-то кровным родством связаны. А важны те люди, которые тоже нас понимают – понимают какую-то нашу боль, её сочувствуют, чьей боли мы сочувствуем – вот, это будет настоящая дружба, которая будет увековечена в веках – возможно, в апокрифах, а, может, и нет. Но, в любом случае, которые имеют всю надежду продлиться в Царствии Небесном.

М.Борисова:

- Смотрите, такой замечательный, такой чудесный, тёплый, такой любимый праздник! Но появляется он в Церкви только где-то в середине VI века, а двунадесятым становится – аж в XIV веке. То есть… эта история вхождения этого праздника в число двунадесятых праздников Церкви – она какая-то очень затянувшаяся. Мне кажется, что в этом есть какая-то тайна.

О.Стахий:

- Ну… на самом деле, всё немножко проще. В том, что… не то, что было, вот, одиннадцать, одиннадцать, а потом – раз, и стал двенадцатый, Введение во Храм. На самом деле, все вот эти вот праздники, которые сейчас мы почитаем, и имеем их некое символическое число – они в самые разные века праздновались.

Некоторые… там… например… разделялись. Вот, Рождество и Крещение, и Поклонение волхвов – это праздновался один праздник. Потом, на Востоке, он разделился на два – Рождество и Поклонение волхвов в один день празднуется, а Крещение – в другой. А на Западе – даже не три праздника. У них, западных христиан, в том числе, и у православных, первого тысячелетия, уже праздновались аж три праздника…

М.Борисова:

- «День Королей»…

О.Стахий:

- Да. То есть, вот… тот самый, да, знаменитый «День Королей».

То есть, таким образом, мы видим, что, вот, эти… не нужно стремиться к какой-то символике! «Ой, тут ровно двенадцать… а тут, как-то… какой-то недочёт был праздников…» Со временем, какие-то праздники обретают значение и особенную народную любовь.

Вот, в частности, мы можем посмотреть на праздник Покрова Пресвятой Богородицы – он празднуется… ну… по сути, как двунадесятый праздник! Народу…

М.Борисова:

- … и только в Русской Православной Церкви!

О.Стахий:

- Да! Ну… он, в календарях, всё-таки, есть и в других поместных Церквях, но с таким размахом – празднуется у нас. Ну, при этом, на Покров людей будет больше… я, конечно, обрадуюсь, если на Введение во Храм народ тоже так появится, и храм заполнят, но, вот, действительно, Покров почитается поболе, чем многие другие двунадесятые праздники.

То есть, здесь Господь не ставит нам никаких технических ограничений. Если какой-то праздник мы любим… если, вот, мы… так… берём и сопереживаем вот этой маленькой Девочке, у которой пожилые родители, которая – сиротка, и которой, вот, предстоит прийти и жить в доме… в приюте при Храме Господнем; что тоже… потом… Её Сыну, Христу, потом негде будет главу приклонить – потому, что родители отдали, в пользу Храму, свою недвижимость – чтобы их Дочь кормили и воспитывали, вот, в этом приюте при Храме Господнем… И тоже – это, такая, простая житейская история о сиротке, которой каждое сердце христианина всегда сочувствовать будет. И, вот, то, что эта сиротка – Она становится превыше Херувим, и выше всех Воинств Небесных – это, конечно, для нас, тоже такой символ надежды.

М.Борисова:

- Спасибо огромное за эту беседу!

Вы слушали еженедельную субботнюю программу «Седмица».

С вами были – Марина Борисова, и наш сегодняшний гость – настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Митине, священник Стахий Колотвин.

До свидания! До новых встреч! И – поститесь постом приятным!

О.Стахий:

- С Богом!

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка, а также смотрите наши программы на Youtube канале Радио ВЕРА.

Мы в соцсетях
****
Другие программы
Философские ночи
Философские ночи
«Философские ночи». Философы о вере, верующие о философии. Читаем, беседуем, размышляем. «Философия — служанка богословия», — говорили в Средние века. И имели в виду, что философия может подвести человека к разговору о самом главном — о Боге. И сегодня в этом смысле ничего не изменилось. Гости нашей студии размышляют о том, как интеллектуальные гении разных эпох решали для себя мировоззренческие вопросы. Ведущий — Алексей Козырев, кандидат философских наук, доцент философского факультета МГУ. В гостях — самые яркие представители современного философского и в целом научного знания.
Тайны Библии
Тайны Библии
Христиане называют Библию Священным Писанием, подчеркивая тем самым вечное духовное значение Книги книг. А ученые считают Библию историческим документом, свидетельством эпохи и гидом в прошлое… Об археологических находках, научных фактах и описанных в Библии событиях рассказывает программа «Тайны Библии».
Крестный ход сквозь века
Крестный ход сквозь века
Моё Поволжье
Моё Поволжье
Города и села, улицы и проспекты, жилые дома и храмы. «Мое Поволжье» - это увлекательный рассказ о тех местах, которые определяют облик Поволжья – прекрасной земли, получившей свое название по имени великой русской реки Волги.

Также рекомендуем