Поделиться
Анна Тумаркина
С самых первых шагов в Церкви я учусь верить. Верить в Бога и верить Богу. Доверять. И лучше всего мне в этом помогают мои взаимоотношения с сыном.
Дети очень быстро растут. Причем, чем старше ребенок, тем, кажется, быстрее. Еще недавно мамочка страдала от недосыпа, с утра до вечера кормила, укачивала, гладила и стирала пеленки, и вот уже перед ней резвый и любознательный дошкольник и его любимое слово: «Почему»? Еще чуть-чуть и вчерашний надоедливый почемучка становится подростком: независимым и знающим все лучше всех. А некогда любимое им слово «почему?» сменяется фразой, от которой даже самым опытным и педагогически грамотным родителям становится не по себе. Эта фраза: «Мама, закрой дверь и не мешай».
Впервые услышав подобное я, мама подростка, отдала себе отчет: вот он, водораздел. Сын становится взрослым и закономерно отдаляется. Это нормальный процесс, ему нельзя, да и невозможно препятствовать, но ведь...
Но ведь это же моя деточка. Мой маленький котенок-ежонок, глядя на которого я все равно до конца жизни буду представлять его младенцем с пухлыми щечками и пяточками, похожими на пирожки. И теперь он хочет в большую жизнь, в которой любая безопасность иллюзорна. И от которой я не смогу его спасти, не смогу загородить собой, даже если захочу. Потому, что жизнь больше маленького домашнего мирка. И даже если бы мне удалось запереть сына в доме и накрепко привязать к себе, я бы просто сломала его и погубила. Сколько подобных примеров вокруг, смотреть больно, а чаще просто страшно.
Но как мне правильно взаимодействовать с сыном-подростком? Я не могу привязать его к себе, но ведь не могу и убежать в свою жизнь, оставив его наедине со всеми возрастными кризисами и проблемами?
И, кажется, я нашла ответ для себя. Не нужно заполнять все личное пространство ребенка собой, не нужно и убегать. Достаточно будет отойти на пару шагов, но не для того, чтобы не вмешиваться. Нужно оставить небольшую щелочку между собой и ребенком. Не для себя и не для него. Для Бога. Дать Ему действовать в своей жизни и в жизни сына. Дух дышит где хочет, но нет дыхания там, где нет свободного пространства. Потому, что при всем желании ни я, ни любой другой член семьи, будь он хоть педагогический гений, не сможет помочь и направить сына всегда и во всем.
Но у нас есть возможность заинтересованно наблюдать. Приходить на помощь тогда, когда он просит об этом. Иногда помочь советом. А самое главное — молиться.
Я утверждаюсь в своем доверии Богу, когда смотрю на икону «Введения во храм пресвятой Богородицы»! Ей было 3 года. Что чувствовали ее родители, отпуская от себя ребенка не фигурально, когда он сидит рядом в соседней комнате, просто мыслями в своем мире, они отпускали буквально.
Девочка, будущая Богоматерь шла к Богу. И осталась жить в Храме, отдельно от родителей. А они и верили Богу, и верили в Бога и абсолютно доверяли!
Господи, дай мне сил так же отойти в сторону и молиться. Молиться, а все остальное спокойно возложить на Господа. Потому, что для Него нет ничего невозможного.
Автор: Анна Тумаркина
Все выпуски программы Частное мнение
Псалом 136. Богослужебные чтения
Поделиться
В жизни всякого из нас бывают такие моменты, когда внутри горе, ощущение потери или просто усталость, а окружающие ждут от тебя веселья и радости. Начальник ждёт, что ты будешь бодрым и креативным. Друзья зовут развлекаться. Родственники говорят: «Не кисни, улыбнись, всё нормально». И даже батюшка в Церкви напоминает: «не унывай, ведь сам апостол Павел говорил „всегда радуйтесь“». Но ты всем сердцем чувствуешь, что если сейчас будешь изображать радость, то предашь что-то очень важное внутри себя. Псалом 136-й, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, — это яркий пример того, что делать в подобной ситуации.
Псалом 136.
[Давида.]
1 При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
2 на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3 Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».
4 Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5 Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;
6 прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7 Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его».
8 Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9 Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Только что прозвучавший псалом — это плач. Иерусалим разорён, храм уничтожен, людей увели в Вавилонский плен. Они сидят у рек Вавилона и плачут. А захватчики, их новые господа, говорят им: «Спойте нам что-нибудь весёлое из ваших песен». Даже если это сказано без угрозы, спокойно и вежливо, это издевательство. А потому и отвечает псалмопевец: «Как нам петь песни Господа на чужой стороне?» Он не говорит, что Бог оставил их и теперь они не будут Его славить. Он говорит, что есть вещи, которые нельзя делать по заказу. Нельзя смеяться, когда больно. Нельзя делать своё сокровенное развлечением для чужих. Поэтому евреи молчат. Как говорится в псалме, они вешают свои арфы на ветки вербы. И это не слабость и не бунт. Это единственный достойный ответ.
Решение проблемы не в том, чтобы поднять восстание и начать мстить. И не в том, чтобы заставить себя улыбаться и угодничать. Автор псалма предлагает иной выход. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука», — говорит он. Он предлагает обратиться к памяти. Предлагает погрузиться в своё сердце и побыть там со своей болью, отдать её Богу. Даже если это молчание неудобно для окружающих. И арфы зазвучат в полный голос лишь тогда, когда плен закончится. До этого момента надо просто правильно погоревать.
К примеру, поэт Анна Ахматова не эмигрировала, когда Россия провалилась в хаос. Вместе с другими простыми людьми она оказалась в своего рода Вавилоне. Своя страна превратилась в чужую, враждебную землю, где правил не Бог, а «кровавые сапоги» и «чёрные маруси». У стен следственного изолятора «Кресты» она провела «семнадцать месяцев в тюремных очередях». Тогда одна женщина спросила её: «а это вы можете описать?» Так появился «Реквием». Поэма была написана в конце 30-х, но опубликована лишь в 1987 году, через 21 год после смерти её автора. Долгое время Ахматова хранила молчание. Она помнила своих погибших, свой народ, свою правду. Носила это в себе, покорно проживала свою боль. При жизни она не проронила ни слова. И мы понимаем, что это не предательство и не малодушие. Мы понимаем, что её душа проявила огромное мужество. И её молчание спасло её голос для вечности. Подобно псалмопевцу она не забыла свой Иерусалим. Как сама она писала в конце поэмы: «Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание чёрных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь».
Так и в простой жизни. Порой стоит просто прожить свою боль, свои терзания, да и обычное плохое настроение, не подстраиваясь при этом под окружающих. Не стоит выливать на людей свой гнев, но вместе с тем, не всегда следует натягивать улыбку, когда нас просят быть весёлыми. Или делиться сокровенным, когда не хочется. Или изображать активность, когда не можется. Достаточно просто сказать человеку: «Прости, но прямо сейчас не могу». Используя образ псалма, иногда лучшее, что можно сделать со своей арфой, — это повесить её на дерево и помолчать. Наши слёзы, наша память, наша усталость — это не товар и не развлечение. Мы не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение, вываливать на других. Порой это то, что необходимо оставлять себе и Богу.
Но есть здесь и очень важная обратная сторона. Если мы так бережно относимся к себе, необходимо учиться так же бережно относиться и к окружающим. Не лезть им в душу, не тыркать их своими назойливыми просьбами, не давить их нашими собственными принципами и представлениями. Порой человека просто нужно оставить в покое. Внутренний мир намного важнее, чем наши даже самые значимые общественные проекты. А для того, чтобы понимать другого человека, необходимо учиться горевать своё собственное горе. Уметь уединяться и проживать собственные тяжёлые чувства. И делать это не в гордом одиночестве. Но наедине с Богом.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Личное восприятие «Исповеди» блаженного Августина». Владимир Легойда
Поделиться
У нас в студии был председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ Владимир Легойда.
Наш гость поделился личным восприятием книги «Исповедь» блаженного Августина, в частности, разговор шел о том, чем это произведение похоже на автобиографию, а чем принципиально от нее отличается, каким образом биография может быть рассказана в форме притч, а также как связаны поиск Бога и поиск себя.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
Символ-опера «Святой благоверный князь Александр Невский». Сергей Проскурин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был главный дирижёр Русского камерного оркестра, Рязанского государственного оркестра, детского оркестра «Движение первых» Сергей Проскурин.
Разговор шел о музыке, вере, истории, а также о символ-опере «Святой благоверный князь Александр Невский».
Все выпуски программы Светлый вечер
