Леонтий Лукьянович Шамшуренков — автор четырёхколёсной «самобеглой коляски», об изобретении которой он сообщил Сенату в письме 1751 года. По сути, Шамшуренков стал отцом отечественного автопрома. Ему же принадлежала идея удобного для судоходства канала на Москве-реке и «подземной дороги» — тоннеля, по которому коляски и упряжки могли бы передвигаться на глубине.
Леонтий Лукьянович никогда не обучался механике, умел лишь читать и писать. Но многое постигал «своей догадкою», как сам любил говорить. Именно Шамшуренков в 1736 году придумал, как поднять Царь-колокол весом 2000 тонн на колокольню Ивана Великого. Несмотря на то, что реализовать свой замысел Леонтий Лукьянович не сумел из-за «великого Троицкого пожара» в Кремле, его изобретения служат людям и по сей день.
Какими чаяниями делился сам изобретатель в отношении имевшихся у него талантов?

В 1736 году на Ивановской площади московского Кремля собрался народ. Москвичи пришли посмотреть на подъём Царь-Колокола. Для него уже давно было приготовлено место на колокольне Ивана Великого. Но как вознести исполина весом более 2000 тонн на такую высоту, было пока неясно. В тот день рабочим предстояло лишь поднять колокол из литейной ямы и водрузить на небольшой помост. Среди толпы, ахающей при каждом движении канатов, стоял крестьянин Казанской губернии Леонтий Лукьянович Шамшуренков. Он внимательно наблюдал за происходящим и, наморщив лоб, о чём-то напряжённо думал.
Вернувшись из Москвы, Шамшуренков засел за чертежи. Он никогда не обучался механике. Умел лишь читать и писать. Но многое постигал «своей догадкою», как сам любил говорить. Через несколько месяцев в Московскую сенатскую контору от Шамшуренкова поступило «доношение о подъёмном снаряде». В нём Леонтий Лукьянович сообщал, что изобрёл механизм, способный поднять Царь Колокол! 3 августа 1736 года сенатская контора распорядилась: «Оному Шамшуренкову к подъёму большого Успенского колокола сделать модель немедленно». Леонтий Лукьянович прибыл в Первопрестольную и приступил к сборке. Было вынесено экспертное заключение: подъёмная машина Шамшуренкова «признавалась быть к подъёму больших тяжестей удобной». А потом в Кремле вспыхнул печально знаменитый «великий Троицкий пожар». Леса, поддерживающие Царь Колокол, упали, гигант съехал со своего помоста и получил повреждение — от него откололся большой фрагмент. Поднимать колокол в таком виде было невозможно, и Шамшуренкова отпустили восвояси. Реализовать своё изобретение при жизни Леонтию Лукьяновичу не удалось. И всё же оно не пропало даром. Технический замысел Шамшуренкова служит людям и по сей день. Его чертежи и сам «подъёмный снаряд» легли в основу создания современных многотонных кранов и лебёдок, которые в настоящее время широко используются, например, в лесозаготовительной отрасли.
Однако вернёмся в 18 век. Приехав из Москвы домой, неугомонный изобретатель вскоре снова дал о себе знать. В 1751 году он отправил в Сенат письмо, в котором сообщал властям о своём новом изобретении. Шамшуренков уверял, что знает, как изготовить четырёхколёсную «самобеглую коляску»! «Сделать могу доподлинно так, что будет бегать без лошади, только правима двумя человеками, стоящими на той же коляске, а бегать будет хоть чрез какое дальнее расстояние», — объяснял Леонтий. Шамшуренкова вызвали в Петербург. Получив в распоряжение необходимые материалы, мастерскую и помощников, он приступил к осуществлению своего замысла. В ноябре 1752 чудо-коляска успешно прошла испытания. Принцип её действия был таков: два водителя, стоящие в специальном отсеке позади удобного крытого пассажирского кресла, нажимая на педали, приводили в движение колёса. Коляска могла развивать скорость до 15 км/ч — в середине XVIII века такое казалось фантастикой. Шамшуренков, ни много ни мало, создал первый прообраз автомобиля и, по сути, стал отцом отечественного автопрома. Лишь через сорок лет, уже после смерти Леонтия Лукьяновича, ещё один народный умелец — Иван Кулибин — создаст свою версию «самокатки», в основе которой, однако, будет лежать всё тот же шамшуренковский «самобеглый экипаж».
Среди рисунков и записок Леонтия Лукьяновича, обнаруженных после его кончины, было найдено ещё немало удивительных для того времени рационализаторских и инженерных решений. Например, ему принадлежала идея удобного для судоходства канал на Москва-реке и «подземной дороги» — тоннеля, по которому коляски и упряжки могли бы передвигаться на глубине. Удивительно, но все эти задумки, хотя и через сотни лет, реализовались! Сегодня в столице есть знаменитый Канал имени Москвы и метрополитен. «Милостью Божией искусство во мне имеется, которое употребить желаю на благо всякого человека», — говорил изобретатель. И его чаяния сбылись.
Все выпуски программы Жизнь как служение
«В вагоне метро»

Фото: Max Mishin / Pexels
В вагоне метро тесно и душно. Утренний час-пик. И куда только люди лезут? Поезд, между прочим, не резиновый! Да уж, пока до работы доберёшься, все нервы потеряешь... Толчея невообразимая, рукИ не поднять, а девушка рядом стоит себе, читает. Случайно на ногу ей наступил, а она даже не посмотрела. Интересно, и чем так зачиталась? Загляну-ка...
Молитвенник, наверное. Никогда такую книгу в руках не держал. Слова какие, необыкновенные: «Дай мне услышать радость и веселие... Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня».
Моя станция! Простите, извините, выхожу!
«Надо же, — подумал я, выбежав из вагона, — сам зачитался, и чуть не проскочил! Вот это книга! Сегодня же куплю себе такую».
Текст Анна Шепелёва читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
«Липовый звон»

Фото: Vlad Nazarov / Pexels
Солнечное утро без сожалений перелистнуло лист настенного календаря. Июнь позади. Погода не успела порадовать теплом, но прогноз утешает, всё ещё впереди. С этой мыслью собираюсь и выхожу на работу.
Иду через детскую площадку и чувствую, что-то изменилось. Да это липа зацвела! Мягкий сладкий запах наполнил двор. Не отказываю себе в удовольствии подойти ближе к дереву, чтобы прочувствовать аромат. Притягиваю нижнюю ветку к лицу и ныряю головой в густые пучки соцветий. И тут же вспомнилось, как в детстве гонял с мальчишками на велосипеде. А ухабистая дорога, почти прямая в деревне, с приближением к речке начинала вилять между посевами полей. И знойный воздух июля был переполнен этим сладким звоном липы.
Вспомнил, как собирал по просьбе бабушки липовый цвет в холщовый мешочек. Аккуратно срываю несколько цветков и кладу их между чистыми страничками ежедневника. На работе заварю лето в чашке.
Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
«Не зря»

Фото: Terrence Henry / Pexels
Шурша щётками по асфальту, уборочная машина выехала из депо. Маршрут обычный — сначала на бульвар, потом ещё три улицы. Я за рулём этой машины уже десять лет. Друзья удивляются. Говорят: «И как ты только можешь в такую рань подниматься?». Правда — рабочий день у меня начинается в четыре утра. Но мне это даже нравится. Ещё затемно выезжаю на пустые улицы, подметаю щётками тротуары и дорогу. Люди меня не видят — они выходят позже, когда я уже дома. Город встречает их чистым и умытым — это я так говорю им: «С добрым утром!». И кто-то улыбнётся, любуясь этой чистотой. А значит, я работаю не зря!
Текст Анна Покровская читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе











