«К 100-летию митрополита Питирима (Нечаева)». Иеромонах Пафнутий (Попов)

Гостем программы «Светлый вечер» был насельник Иосифо-Волоцкого мужского монастыря архимандрит Пафнутий (Попов).

В день 100-летия со дня рождения митрополита Питирима (Нечаева) наш гость поделиться своими воспоминаниями об этом выдающемся иерархе Русской Православной Церкви, о личном общении с ним, и какой след это оставило в жизни.

Ведущий: Алексей Пичугин

А. Пичугин

— Друзья, здравствуйте. Это «Светлый вечер» на Светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин. Рад вас приветствовать. Накануне, ну и мы продолжаем быть в такой перспективе Рождества Христова, поздравляю вас еще раз с Рождеством Христовым. И сегодня еще одна такая дата важная, как нам кажется, важная, чтобы вспомнить замечательного человека. 8 января 1926-го года, ровно 100 лет назад родился митрополит Питирим, митрополит Питирим (Нечаев), митрополит Волоколамский и Юрьевский, которого мы часто вспоминали в разных программах здесь на радио. Но, и даже, наверное, были программы, персонально ему посвященные. Сегодня у нас замечательный гость, человек, которого мы на самом деле очень давно хотели пригласить и вот такой повод есть. В гостях у нас сегодня архимандрит Пафнутий (Попов), насельник Иосифо-Волоцкого мужского монастыря. Отец Пафнутий, здравствуйте.

Отец Пафнутий

— Добрый день.

А. Пичугин

— Тут совершенно две удивительные биографии: и у отца Пафнутия, и у владыки Питирима. И я так понимаю, что вы более полувека с ним были рядом: и работали, и служили.

Отец Пафнутий

— Более 30-ти лет.

А. Пичугин

— Более 30-ти лет. А, ну правильно. Потому, что потом, впоследствии вы уже служили в Москве, а он продолжал еще работать, ну не в издательском отделе, но тоже служить в Москве. Ну все равно.

Отец Пафнутий

— В Брюсовом переулке.

А. Пичугин

— Да. Но, знакомы вы с ним, получается, все равно.

Отец Пафнутий

-Я 30 лет как священник, да и 2 года ездил с ним, как дьякон по Москве и по Волоколамскому району.

А. Пичугин

— А ваша, ваш приход в Церковь каким был?

Отец Пафнутий

— Мой приход в Церковь, я там родился в Церкви. Я вспоминаю свое детство, я ходил в храм, мне было 5 лет и бродил по храму там. Там в одном месте распятие в приделе, в другом распятие. А моя крестная была монахиня мне говорила: «Распятие Христа.». Я еще так не мог осознано все это воспринять и думал: на каком же кресте Господа распяли.

А. Пичугин

— На этом или на том.

Отец Пафнутий

— В этом храме.

А. Пичугин

— Это в Удельной было, да?

Отец Пафнутий

— В Удельной, да. А в алтаре священник — еще это боженька.

А. Пичугин

— И есть тот Христос, которого распяли.

Отец Пафнутий

— Да.

А. Пичугин

— Но, тем не менее вы ни сразу пошли в семинарию.

Отец Пафнутий

— В семинарию меня, как говорится, не брали. Первый момент: что я, не было 18 лет и в армии не служил. А был такой порядок, ведь это были времена довольно суровые и там разрешали брать в семинарию 40 человек. Возьмут 40 человек, через 2 месяца половину заберут в армию. Русская Православная Церковь имела только Сергиево-Посадскую, тогда Загорскую семинарию, академию и небольшую Одесскую, и Ленинградскую. Россия-матушка, она большая, и этого просто не хватало. И тогда патриарх Алексий I говорит: Давайте будем брать в семинарию после армии. Тогда уже будут более надежные кадры там придут. Но, второй раз я поступал, здесь как раз Никита Сергеевич показал по телевидению, радио уже обещал в 70-м году показать по телевизору последнего попа, священнослужителя. И тут я подал прошение.

А. Пичугин

— И это как раз разгар хрущевской компании.

Отец Пафнутий

— Компании, да. И набралось только 37 человек. и тогда махнули рукой: ну возьмут в армию, не возьмут, как говорится, все равно недобор. Ну вот и меня, как говорится, вот считай взяли. Так что, гуляй Никита Сергеевич, это так.

А. Пичугин

— Так, а в армию то вы попали?

Отец Пафнутий

— А в армию меня, с четвертого курса уже семинарии меня взяли в армию. Отслужил, потом вернулся. Уходил я, вот инспектором был владыка Питирим. Он меня принимал.

А. Пичугин

— То есть это было первое ваше знакомство.

Отец Пафнутий

— Первое знакомство, да.

А. Пичугин

— А он уже был архиереем?

Отец Пафнутий

— Он да, уже был архиереем. Это был 61-й год.

А. Пичугин

— Ну да, он как раз и был рукоположен примерно тогда. То есть это самый первый год его архиерейства.

Отец Пафнутий

— Да. Очень, конечно, его ребята любили. Он очень, конечно, был такой любвеобильный, доверчивый. Ну и потом, когда я пришел из армии, уже ректором был владыка Филарет, впоследствии Минский, тогда он был Дмитровский епископ. И после семинарии я уже в общем-то попал к владыки Питириму в издательский отдел, и как дьякон, и как референт ездил по Москве с ним в храмы.

А. Пичугин

— А где он служил тогда?

Отец Пафнутий

— А служил он, служил в Новодевичьем монастыре.

А. Пичугин

— Вот в этом единственном храме.

Отец Пафнутий

— Да, в единственном храме Смоленской Божий Матери. И там вся редакция была. Большой зал был там разбит на такие клетушки, в каждой клетушке сидело по сотруднику. И, конечно, груда литературы, бумаги, очень было, конечно, тесно и все. Но, первая Библия была создана в общем-то там.

А. Пичугин

— А можно еще вопрос про семинарию. Вот вы, совсем молодые люди, поступившие в семинарию тогда, вы же, наверно, обсуждали друг с другом: каким будет или может быть ваше служение в условиях, уже, наверное, заканчивающийся антирелигиозной компании, но естественно продолжающейся антирелигиозной политики?

Отец Пафнутий

— Я, я лично не знаю, как другие, но у меня об этом не было разговора. Я так-то вот, была мечта, конечно. Мне почему-то хотелось находиться где-то там в глуши, не хотелось ни в городе, ни в больших соборах, где-то вот в деревеньке как-то вот. Ну в общем-то вообще и получилось почти что так. Когда после дьяконской хиротонии прошло некоторое время, 2 года, и меня рукоположили во священники, то владыка вот взял меня, поставил в храм Рождества Богородицы на Возмище.

А. Пичугин

— Ну вы там прослужили 3 десятка лет.

Отец Пафнутий

— 30 лет, да. Вот. И, конечно, вся такая жизнь была связана с владыкой в этом, на этом приходе, потому что он очень много привозил таких делегаций, экскурсий. Очень, как говорится, он любил, ну вообще очень такая многогранная натура. Он, как говорится, и богослов. Он и участвовал в социальном служении. Часто в Волоколамск привозил гуманитарную помощь, очень, особенно в 90-е годы, когда было в общем-то трудно с продовольствием. Очень много было завезено консервов там мясных, еще каких-то продуктов. И все это раздавалось по бедным, по таким малоимущим. Ну и очень любил всегда, никогда не пропускал День Победы. Всегда приезжала группа: и студенты приезжали из Московской семинарии, пели в храме. После того, когда отслужит литургию, ехали туда, возлагали цветы.

А. Пичугин

— Это все в Волоколамске было?

Отец Пафнутий

— В Волоколамске, да. Разъезд Дубосеково, это 28 панфиловцев, где они остановили продвижение немецкой дивизии. 50 танков шло.

А. Пичугин

— А каким владыка Питирим был в быту? Потому, что вот фотограф Юрий Александрович Рубчинский, с которым мы когда-то, незадолго до его кончины, достаточно много общались, рассказывал, что владыка Питирим был страстным любителем фотографии. и у него даже была лейка. С которой он почти никогда не расставался.

Отец Пафнутий

— Ну вообще-то владыка был такой многогранный и лично многогранный. Он разбирался в музыке. Он играл на виолончели.

А. Пичугин

— Прям на виолончели даже.

Отец Пафнутий

— Да. Он был и писателем. Вот недавно были изданы его стихи на духовную тему, очень такие, глубокого содержания. Он был и молитвенник, конечно. И так вот, помнится, едем мы в Волоколамск, октябрь месяц. Едем в далекое село, в Пески. И темно ведь, ничего не освещалось. Дорог то не было. Это сейчас асфальт и все.

А. Пичугин

— Я только хотел сказать, что сейчас, конечно. Это же вот нашим слушателям, особенно такому молодому поколению очень сложно представить, что еще там 40 лет назад, вы говорите: далекое село Пески, даже у меня вот сейчас, я немного представляю эти места, сразу начинает вырисовываться: ну какое оно далекое, ну вот дорога туда идет, ну дорога туда идет. Я понимаю, что 40 лет назад этих дорог не было, все было совершенно по-другому. Это были действительно глухие места.

Отец Пафнутий

— И вот представляете, октябрь месяц, льет, моросит такой не то мокрый снег, не то дождь, дорога разбитая, глинистая. Едем в какую-то деревню. Не знаем, заходим, остановились около магазинчика такого, палаточки деревянной. Владыка говорит: «Сходи узнай, где мы находимся хоть.». Захожу к: где, где мы находимся, как называется деревня-то? Деревня Вышки но. Недавно я проезжал по этому месту, и уже там асфальт, уже там и знак стоит, все. Меняется жизнь. Вот, конечно, меняется, прогресс меняется. Но, вот человеческий прогресс немножко отстает от технического прогресса. А мы должны все-таки или вперед идти, или хотя бы на общем уровне. Потому, что, когда начинаешь сравнивать прошлые времена, когда, ну во-первых, взять Родину. Владыка очень почитал эти памятные дни, поминальные воинов. Ведь когда в тяжелые времена уезжали наша эмиграция из России, вынуждены были, они брали с собой горсть земли, потому что это ихняя Родина, их народ был здесь. Сейчас вот некоторых спрашивают, молодежь, спрашивают: что такое для тебя Родина? И вот я слышал, Михалков так тоже этого касался. -: А там, где мне хорошо. Ну жизнь, она, как говорится, не вечна. С собой ты ничего не возьмешь. Стремятся люди к счастью. А что в счастье, счастье? Счастье не в машинах, ни в том, ни в коттеджах, ни в замках этих. А счастье — это общение с вечностью. Сколько бы ты не приобретал здесь, все оставишь. Как у праведного Иова сказано: «Голый я пришел в этот мир, голым ухожу.». И еще, как говорится, что человек после себя оставляет. Я сейчас немножко отвлекусь. Владыка очень любил молитву, очень, и всегда ревностно все. И, конечно, молитва — это основа всей христианской жизни. В не основа духовного развития человека. Если можно немножко отвлечься.

А. Пичугин

— Да, буквально через несколько мгновений.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

А. Пичугин

— Я только напомню нашим слушателям, что в гостях у Светлого радио сегодня архимандрит Пафнутий (Попов), насельник Иосифо-Волоцкого мужского монастыря. Итак, мы вспоминаем владыку Питирима. Сегодня 100 лет со дня его рождения. И немного отвлечься, да, буквально.

Отец Пафнутий

— Да. Ну а отвлечься, просто, да, что такое молитва хотелось бы поразмышлять. Взять нашего вот святейшего патриарха. Я вот его, как говорится, посчитал. Ведь сотни монастырей под его, подворьев, более 50 храмов, более 50 государств имеют храмы, которые находятся в юрисдикции святейшего. И в моем понятии было, что: как он справляется. И думалось, что: ему и молиться то не надо, потому что одно это, одни эти заботы его спасают. И вот когда меня возводили в архимандриты, подвели к нему: ну сейчас молитву прочтет. И вот это осталось на всю, как говорится, мне кажется, жизнь. Как говорится, может это немножко не по теме, но. И, когда он начал читать молитву и знаете, как будто вот какая-то энергия прошла. Я почувствовал, что он не читает молитву, он разговаривает с Богом. Это так меня потрясло.

А. Пичугин

— А как это было у владыки Питирима?

Отец Пафнутий

— У владыки Питирима тоже самое.

А. Пичугин

— А как вы объясняете этот разговор с Богом? То есть что, это вдвойне интересно, поскольку речь идет о людях, вот мы говорим: 100 лет, да, 26-й год. Соответственно, среди учителей владыки Питирима были люди еще и, об этом он и сам пишет в своих воспоминаниях, дореволюционного воспитания, дореволюционного образования, дореволюционной Церкви. Это не значит, что революция стала каким -то действительно и только приделом, но значит, что люди другой культуры абсолютно были. И вот наверняка они его учили в том числе и молитве. Вот какая была молитва у людей того поколения?

Отец Пафнутий

— Вы знаете, вот едешь в машине с ним, вот ты на переднем сидении, шофер, ты. Он на заднем сидении садится. И никаких разговоров никогда не слышу, чего-то такое там или о политике, или о погоде, или еще чего. Он садился, открывал молитвослов и читал. И здесь, как говорится, в машине какое-то вот, ну как вот выразится, какой-то вот внутренний покой наступал. Трудно объяснимо это.

А. Пичугин

— А вы никогда не общались в машине по дороге на отвлеченные темы? Ну вот там, например: отец Николай, там послушайте, или послушай, а вот, ну и вот какие-то совершенно бытовые вещи.

Отец Пафнутий

— Нет, нет, никогда. Он просто тут же открывал, он отключался. Он очень был загружен, день его.

А. Пичугин

— И это была единственная возможность.

Отец Пафнутий

— Возможность, да. Поэтому любую возможность он старался, как говорится, как бы вот уловить.

А. Пичугин

— А в другие моменты? У вас же наверняка были какие-то интересные доверительные разговоры, касающиеся не только Церкви, но и в целом жизни, семьи, страны.

Отец Пафнутий

— Ну он в 90-х годах, он очень это предсказал, что в наступающем веке жизнь будет направлена на религиозное русло. И вот действительно так это и произошло. Вот еще до открытия Даниловского монастыря. И когда он приезжал в Волоколамск, то одно из таких вот любимых мероприятий его было: значит он приходил в Волоцкий монастырь, и мы с ним обходили вокруг монастыря. И он так молитвенно произносил тропарь и «Величание» Иосифу Волоцкому.

А. Пичугин

— Ну вы представить тогда не могли, что ваша жизнь будет с этим монастырем связана. А, хотя нет, вы же в одном из ваших интервью, я читал, что вам и служить там приходилось еще при владыке.

Отец Пафнутий

— Да, при владыке. А потому, что монастырь открыли, ни братии, никого нету, не было. И вспоминается момент, когда память Иосифу Волоцкого, когда, а владыка в Италии на какой-то конференции. Ну и, конечно, добрые языки всегда нашептывали Пимену, патриарху. И он звонит, говорит: «Владыка, а ведь у вас престол. А кто же служит?». -: «Там отец Николай служит.». Ну я отец Николай был тогда, конечно, вот. И что вот самое такое, момент, когда... Любил, как говорится, Церковь, любил, как говорится, богослужение. А сейчас вспоминается момент: идет, храм достался такой, что там даже забора не было. Был штакетник и деревянные ворота. Вот какая-то деревянная с амбаром халупка. И вот он, значит, заходит в храм, я служу всенощную. Передний храм, передняя часть перегорожена, как помнится, потому что там не было отопления, а в задней, значит, там эта печка стояла, буржуйка. Это первые годы, первые 2- 3 года. Потом уже провели там отопление, газ и воду, все это постепенно. В конце 30-летия служения там в храме все было: и дом причта, и две воскресные школы, и дом настоятеля. При чем в альбоме, который был в честь Тысячелетия крещения Руси, как раз вот показано: гостиная была 50 метров, кухня — 24, в таких. Потому, что владыка приезжал и еще привозил гостей, и знаменитых таких.

А. Пичугин

— А я хотел вспомнить, просто потом, боюсь, забуду, раз уж мы вот сегодня в такую памятную дату встречаемся, я вспоминаю день кончины владыки Питирима, поскольку я наверняка его видел на каких-то богослужениях, ну это максимум. Я никогда не общался. Но масштаб. Я был совсем молодым человеком, но я представлял масштаб, я представлял масштаб его личности. И когда его не стало, я был в Николо-Кузнецком храме, учился тогда в Свято-Тихоновском институте, тогда еще Богословском институте, и я помню, как в трапезной Николо-Кузнецкого храма там женщины все перешептывались о том, что вот скончался владыка Питирим. И по тому, какая была реакция, я понимал, на сколько их это, они не знали его, может быть также, как и я, где-то видели на службах. Но, вот та какая-то острая реакция людей, которые действительно ощущают потерю. Потому, что вот это что ли время таких масштабных личностей проходит. Ну, наверное, нет. Но, мне сложно представить, что вот так будут еще о ком-то говорить ну люди, совершенно незнакомые. Ну он и архиереем не был, поскольку к центральным московским храмам отношения не имел. Служил, да, но это не Елоховский храм, это Николо-Кузнецкий. Ну как все вот переживали этот день.

Отец Пафнутий

— Потому, что видно мир, он наполняется, наполняется техническими такими предметами, достижениями. Но, он наполняется и духовным миром. Вот видно этот духовный мир. Который присутствует в нашей жизни, каждого человека, ведь, когда он приезжал в Волоколамск, он встречался с людьми, порой малоцерковными, но все от него уходили после как-то вот умиротворенные и совсем иначе воспринимали его уже в последующие встречи. И когда первые посещения мемориала панфиловцев в Дубосекове, то был даже, инструктора посылали Горком партии, чтобы он там это, как-то ограничивал его общение с массами с этими, как только можно. И были очень удивлены эти инструктора, что учителя привозили порой школьников на встречу с ним. Видно, вот та духовная красота, она покоряла сердца. И что-то, вот он очень переживал же за Иосифо-Волоцкий монастырь, когда он был еще закрыт. И когда его открыли.

А. Пичугин

— То есть это была, можно сказать, его мечта — открыть.

Отец Пафнутий

— Мечта, мечта. И что интересно, если мы берем Сергия Радонежского, он сохранил Русь как бы, участвовал в сохранении и объединении Руси. Преподобный Иосиф в сохранении православной веры. А православие — правильно славящее Бога, правильно относящееся ко всем жителям на земле, если можно так выразиться. И здесь это дух преподобного Сергия был, как говорится, в монастыре. Ведь у преподобного Сергия были послушники. Это Никита Высоцкий, в Высоцком монастыре основатель. Он, как говорится, взял духовную как бы направленность преподобного и передал его Пафнутию Боровскому. А потом Иосиф Волоцкий в 18 лет под руководством Пафнутия Боровского хранил послушание, то есть впитывал все это прекрасное, что, как говорится, накопила Православная Церковь через этих святых. И вот владыка Питирим, он как-то тоже впитал это. И что это общее между Иосифом Волоцким и владыкой Питиримом можно проследить. Как Иосиф Волоцкий пел, грамотно издавал литературу, защищающую православие, так и владыка Питирим, первая Библия была после.

А. Пичугин

— При чем, как ему с трудом удавалось эту Библию распространять, но он это делал.

Отец Пафнутий

— Да, и Библию, и потом он выпускал журналы. И при чем нужно журнал выпустить, нужно статью о мире КЦ написать.

ПА. Пичугин

— Ну естественно.

Отец Пафнутий

— Это решает КЦ. Напишешь, это через совет по делам религии шло. Надо статью о мире, надо это, но не будешь, это же не политический, значит. И он тут же всегда и богословскую статью какую-то, и проповедь какую-то включал. И сейчас вот этот дух, он, как говорится, владыка как бы воспринял, утвердил в монастыре. И сейчас вот у нас наместник, отец Сергий, он как бы продолжатель его. Он, в монастыре у нас богослужения утром и вечером, уставное всегда. Постоянно читается Псалтырь. По пятницам пред всенощной, в субботу перед всенощной служится молебен с акафистом Божий Матери Всецарица. И вот совсем недавно, по благословению отца-наместника по, последняя пятница месяца служится заупокойная литургия о тех основателях, всех тружениках этой вот обители за 500 с лишним лет.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня архимандрит Пафнутий (Попов), насельник Иосифо-Волоцкого мужского монастыря. И мы вернемся в нашу программу буквально через минуту.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Друзья, я напомню, что в гостях у нас сегодня архимандрит Пафнутий (Попов), насельник Иосифо-Волоцкого мужского монастыря. И сегодня в день столетия владыки Питирима, митрополита Волоколамского Питирима мы вспоминаем его, вспоминаем и служение отца Пафнутия, тогда протоирея Николая на Волоколамской земле. Вот мне было всегда интересно, как так получилось, ведь владыку Питирима в 63-м году назначили в Волоколамск, определили быть викарием. Но, за 3 десятка лет, так получилось, что это стало отдельной епархией внутри епархии, потому что он же сам решал все назначения, принимал решение о рукоположении. Вот как так получилось, что внутри Московской епархии была почти отдельная вот эта вот Волоколамская?

Отец Пафнутий

— Ну да, тогда ведь Московской епархией управлял владыка Ювеналий. Он немножко был, ревностно так к этому относился, но все-таки из уважения к владыке он не вмешивался. И когда владыка там за кого-то просил, он не отказывал ему в этом. В общем владыка благородно так поступал всегда. и поэтому владыка, когда делал, всегда приезжал, служил. И очень много, конечно, больших таких встреч, мероприятий, ведь кто только не приезжал. И Козловский приезжал. И как-то сидим за столом, много народу было, ну все люди такие известные всякие. И вот один из приглашенных говорит: «Владыка, смотри, там молодой человек сидит на той стороне, — ну зал большой, 50 метров, и весь заполнен, так что человек 50, — Как он похож на Карпова.». А владыка говорит: «А это и есть Карпов.».

А. Пичугин

— А это еще, да, Карпов еще, Карпов — тот самый Карпов?

Отец Пафнутий

— Карпов шахматист.

А. Пичугин

— А, шахматист Карпов. Ну да, ну да, логично.

Отец Пафнутий

— Потому, что это более позднее время. Зыкина приезжала. Он экскурсию ей устраивал.

А. Пичугин

— А удается вам сейчас бывать в Возмищах?

Отец Пафнутий

— Да. Сейчас там хороший настоятель, благочинный отец Герман.

А. Пичугин

— А далеко от вашего монастыря?

Отец Пафнутий

— 25 километров.

А. Пичугин

— Ну это недалеко. То есть вы приезжаете. Это ваш храм, 30 лет там прослужили.

Отец Пафнутий

— Да, да. Ну фактически, куда не глянешь, приходит какая-то ностальгия. Потому, что ничего, что было, когда я пришел, там не осталось. И то, что сейчас есть, это вспоминаешь и тружеников, вспоминаешь, как владыка очень ревностно, так очень порядочно относился к восстановлению этого монастыря. Это не монастырь был, это храм был.

А. Пичугин

— Ну а когда-то был монастырь еще.

Отец Пафнутий

— Когда-то был монастырь святителя Николая Чудотворца.

А. Пичугин

— Он же очень древний. Там основная часть — это чуть ли не XVI век.

Отец Пафнутий

— Если не XIV.

А. Пичугин

— Если не XIV. А каким, а вот каким эти, какими эти места были, когда вы туда приехали настоятелем в 70-м году?

Отец Пафнутий

— Ну места такие, они как бы вот окраина области Московской. И хотелось вот только еще вернуться, если.

А. Пичугин

— Да, конечно.

Отец Пафнутий

— Вот служу как-то службу. Вдруг заходит владыка. Постоял, постоял, послушал, послушал. Заходит в алтарь, кладет мне на аналой конверт и говорит: «Вот на ремонт храма.». -: «А что сделать?». -: «А что хочешь, то и делай.».

А. Пичугин

— Это какой год был?

Отец Пафнутий

— Это 83-й, наверно.

А. Пичугин

— Ну то есть это все равно самое начало.

Отец Пафнутий

— Да, да. И значит я открываю конверт, а там 20000. А тогда инженер 1200 получал. Можете себе представить, какие это были.

А. Пичугин

— Нет, почему 1200, 120.

Отец Пафнутий

— 120, да.

А. Пичугин

— А там 20000.,Ну в общем, ну большая, ну сумма большая.

Отец Пафнутий

— Сумма большая, да.

А. Пичугин

— И на эти деньги можно было действительно отреставрировать.

Отец Пафнутий

— Ну все отреставрировать, конечно, невозможно было, потому что там столько надо было искать спонсоров и. Ну это как бы первый кирпичик.

А. Пичугин

— А как вы решали вопрос с уполномоченным, с государственными органами? Все-таки действующий храм, а там. Много было действующих храмов в то время?

Отец Пафнутий

— Ну только вот наш и в Покровском еще, Покрова Божий Матери. Но, знаете, я скажу, что мне как-то, то, что владыку уважали, шли, как говорится, на встречу, и потом как-то завязались, я начал с культуры там, с, по историческим: по археологии там с начальником. А у него родственник был секретарь исполкома. Очень прекрасный человек, бывший участник войны Иван Александрович Соколов. И мы с ним как-то подружились: и чай вместе пили, и как-то все. А потом его немножко так, как я уже постриг принял, понизили незаслуженно, у него такая обида была видно.

А. Пичугин

— То есть понизили его туда к вам?

Отец Пафнутий

— Нет, понизили по линии исполкома. Был в горкоме, потому что.

А. Пичугин

— А, ну понятно, да.

Отец Пафнутий

— И он как-то к Церкви, помнится, приехал уполномоченный из Москвы. Там Трушин был, а у него был, я не помню имя, заместитель. Ну там проверяли. Ну там ведь надо ж крышу покрасить, надо разрешение было. даже такие мелочи. А чтобы строить, это. И значит проверил там все документы, бумаги. Потом спрашивает: «Ну куда обедать то пойдем?». -: «А пойдем к отцу, — ну он меня по-светски называл, — к Николаю Ивановичу.». Он говорит: «А кто это такой?». -: «Да священник наш.». И он как-то так это, у того даже глаза на лоб полезли.

А. Пичугин

— И это, наверно, потому что все-таки места были, вот опять это «сейчас».

Отец Пафнутий

— То, что, конечно, владыка Питирим приезжал, это немножко сглаживало прессинг.

А. Пичугин

— А можно сказать, что для владыки Питирима эти места были местом такого своеобразного отдыха от всех своих дел в Москве, заграницей, от издательского отдела?

Отец Пафнутий

— Когда он был в Москве, у него постоянно были люди. Или постоянно надо быть как бы в напряжении и начеку. Им могли вопросы всякие каверзные задавать. И все. Надо было какие-то издания пробивать, идти к чиновникам, искать какие-то нужные слова, как-то их задобрить. Когда он ездил заграницу, представляя православие, Русскую Православную Церковь на всяких симпозиумах, на встречах тоже надо было себя как-то. А когда он приезжал, он все это оставлял там, в городе, и начиналась его духовная жизнь.

А. Пичугин

— А часто он, у него получалось приезжать в Волоколамск?

Отец Пафнутий

— Да, довольно часто. Как только свободное время у него, выбирался на день-два, он, как говорится. Ну во-первых, все праздники престольные он в Волоколамском районе и в Шехерском. Три района тогда.

А. Пичугин

— А храмов сколько?

Отец Пафнутий

— Ну храмов мало было.

А. Пичугин

— Ну вы говорите: там вот два, еще соседний, ну видимо там есть несколько районов, там больше, конечно.

Отец Пафнутий

— Там в селах были храмы. Поэтому он всегда на эти праздники всегда все духовенство района нашего.

А. Пичугин

— А вы были благочинным.

Отец Пафнутий

— А я благочинным там был. И значит.

А. Пичугин

— А кто были прихожане? Это же, наверное, еще в основном бабушки такие преклонного возраста, тоже еще довоенные.

Отец Пафнутий

— Ну так-то да. В общем-то более такое поколение, потому что они, строго было, следили.

А. Пичугин

— Ну понятно, да. ну вот первые годы вашего, это более наполненные храмы, потому что этих бабушек было больше.

Отец Пафнутий

— Ну а после, когда уже немножко раскрылись двери Церкви, как бы, когда государство пошло уже на демократизацию, к Церкви стало относиться более лояльно, народ пошел. Помнится, как-то в первые 90-е годы то приходило там двое- трое креститься, а здесь однажды 53 человека, вы представляете. Я еле, как говорится, когда пришел домой, то просто упал.

А. Пичугин

— Я видел фотографию в «Огоньке» перестроечном, мне ее Рубчинский показывал, я очень хочу теперь ее где-то найти. И вот перед нашей беседой я пытался в интернете, я когда-то даже находил, очень, вот может кто-то из наших слушателей ее найдет, очень яркая фотография из 80-х годов, где вы крестите зэка в тюрьме. Он такой весь расписной, в татуировках, и вы его крестите. Очень такая яркая образная фотография.

Отец Пафнутий

— Это был фильм об этом, «Осенний снег» назывался. Он даже в продаже был.

А. Пичугин

— «Осенний снег», надо запомнить.

Отец Пафнутий

— «Осенний снег», да. Вот. а сейчас, как говорится, вот одним из таких интересных режиссеров хочет его воссоздать, соединить его уже с настоящим временем.

А. Пичугин

— А вы же, я так понимаю, были одни из первых священников, кто пошел в тюрьмы.

Отец Пафнутий

— Ну да.

А. Пичугин

— Еще чуть ли не вот, ну в перестройку, но еще в советское время.

Отец Пафнутий

— Ну есть воспоминания, сейчас вот были, бывшего начальника тюрьмы Волоколамской. И он, как говорится, рассказывает, что: решил, как говорится, теплым ветерком-то, еще все не раскрылось, и он меня пригласил. И ну приезжает он в Москву, вот на совещание. Там начальник: Что это такое, какие-то там в рясах там ходят. Это, вы там осторожно, вы там особо не, как говорится, не импровизируйте там это. Потом, говорит, на следующий раз, через 3 месяца нас снова собирают, и этот начальник говорит: «Ну вы знаете, вы так духовенство то приглашайте.».

А. Пичугин

— Пусть они в рясах приходят.

Отец Пафнутий

— Пусть приходят, да. Ну и, конечно, вот многие, многих я как-то брал на перевоспитание. Кто-то.

А. Пичугин

— Они при храме помогали?

Отец Пафнутий

— При храме помогали. Кто-то исправлялся, у которых жизнь сложилась так неплохо как бы. Они имеют семьи, у них дети, и сейчас уже, уже все взрослые стали. Это я, они были малолетки тогда еще, им было по 15 — 16 лет.

А. Пичугин

— А, то есть вот фильм «Осенний снег», он как раз про это.

Отец Пафнутий

— Да, да.

А. Пичугин

— Я нашел просто, пока вы говорили, да, и там про подростков.

Отец Пафнутий

— Про подростков, да. Вот. А более старшее поколение, с ними трудно было. Они, как говорится, помнится, одного взял так вот в храм, там не прислуживать, конечно, а так, типа там по хозяйству помогать. Две недели не пил, не курил, ничего, все. на третьей недели мне, как говорится, кричат, звонят: напился и бабушек стал гонять по церковному двору. Так что пришлось с ним расстаться.

А. Пичугин

— А в 70-е — в 80-е вы жили прям там в Возмищах или в Москве?

Отец Пафнутий

— А нет, я как приехал туда, так, пока я не уехал с Возмище, я довольно часто служил. Сначала был маленький такой домик, а потом мы сделали хороший домик. Это, когда вот был альбом «Тысячелетие крещения Руси», вот там Волоколамск показан был, вот там показан. Некоторые дни владыка даже ночевал там. Там было раз, два, три, четыре комнаты отдельно, одна даже изолирована, с ванной, со всем, с санузлом. И туда даже, несколько дней там проживал Раушенбах. С женой они приезжали, отдыхали. Владыка их присылал.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

А. Пичугин

— Я напомню, друзья, что в гостях у Светлого радио сегодня архимандрит Пафнутий (Попов), насельник Иосифо-Волоцкого Ставропигиального мужского монастыря. Жалко было уезжать в начале 2000-х из Волоколамска?

Отец Пафнутий

— Жалко. Но, там ведь оставался мой сын.

А. Пичугин

— А, он там же служил. И до сих пор служит там?

Отец Пафнутий

— Да. Ну потом его, когда я ушел, место такое уже было обжитое, но и здесь, как говорится, всякие подводные течения, здесь 90-е годы, здесь администрация хотела один из храмов передать какой-то фирме. Он пошел в конфликт там с администрацией. Ну как-то так получилось, что его перевели в другой храм. Он так не жалеет. Конечно, храм такой бедненький.

А. Пичугин

— Ну тоже там в Волоколамске?

Отец Пафнутий

— В Волоколамском районе, да. Рядом с монастырем, 3 километра от монастыря.

А. Пичугин

— А, ну теперь удобно.

Отец Пафнутий

— Да, чаще видимся.

А. Пичугин

— А в Москве же все по-другому. Церковь Троицы в Карачарове мне очень хорошо знакома, потому что там относительно недалеко жил и живу. Ну совсем другой мир.

Отец Пафнутий

— Ну что интересно, Карачаровская церковь, когда я приезжал в Москву, я там, у меня Родина в Удельной была.

А. Пичугин

— Ну тоже направление.

Отец Пафнутий

— Направление, да. И я проезжал мимо закрытой церкви, думаю: вот бы эту церковь дали мне, я бы ее восстановил. И так случилось, что через 30 лет я там был настоятелем, просто как-то.

А. Пичугин

— А вы ее и открывали, да, или до вас?

Отец Пафнутий

— Нет, там до меня открывал, там известная такая была Валентина Павловна, тогда бывшая старостой, бывшая парторг или такой преподаватель, вот очень ревностная. Вот, когда стали раскрывать все, как говорится, тайные ходы партии, она говорит: «Вот вы какие, оказывается.». Все, как говорится, это, положила партбилет, и все это. Ну они были, конечно, все знакомы. И, когда я пришел, большая часть реставраций была, заканчивалась. Ну с ней мы построили все-таки дом причта, двухэтажный, большой.

А. Пичугин

— А, это при вас построили. В нем бывал, да. У меня хороший знакомый настоятель нынче, да.

Отец Пафнутий

— Отец Александр, да. Поклон ему.

А. Пичугин

— Да редко видимся, давно не виделись. Ну да.

Отец Пафнутий

— Его очень хорошо, хвалят и так это.

А. Пичугин

— Да. Ну там активную деятельность сейчас уже проводит.

Отец Пафнутий

— Только жалко, что перекрасили храм из зеленого в такой, в коричневый.
А. Пичугин

— Да, я вот тоже наблюдал, я часто мимо проезжаю.

Отец Пафнутий

— Потому, что Троицкий, а все-таки Троица.

А. Пичугин

— Цвет такой, да, такой. Ну он говорил, что это исторический цвет.

Отец Пафнутий

— Ну кто сейчас помнит это уже.

А. Пичугин

— Ну он где-то, он где-то в архивах нашел. А с владыкой вы продолжали общаться, когда в Москву переехали.

Отец Пафнутий

— Ну уж так редко, потому что он возглавлял фонд уже.

А. Пичугин

— Можно сказать, что вы фактически, будучи благочинным, управляли в его отсутствии всеми этими приходами?

Отец Пафнутий

— Ну так как бы управлять, потому что фактически должность благочинного была, ну присылает митрополит какую-то инструкцию, надо ее, как говорится, распространять по всем храмам, чтобы. К каждому храму не будешь же там идти, это и неизвестно: получит- не получит он, не будет, как говорится, осведомлен.

А. Пичугин

— А так, как и Библию, первое издание при владыки Питириме состоялась, удавалось ли вам распространять ее там на приходах?

Отец Пафнутий

— Ну в общем-то волоколамские приходы духовной литературой не бедствовали. Владыка как-то нас снабжал, даже просвещал. А первая Библия, я еще был в семинарии, и мы считку делали. Была группа студентов, которую возглавлял отец Иннокентий, архимандрит Иннокентий, тогда Толя Просвирнин. И мы лазили по этим, по всем этим строкам, сравнивали, сличали. Была первая, первая Библия, которую владыка издал.

А. Пичугин

— А вы помните свою первую Библию? Видимо дома были, раз вы все-таки, у вас церковная семья и братья архиереи.

Отец Пафнутий

— Когда, когда была, мы были, это еще и владыки Питирима не было на этом уровне, помнится, 53-й год, 58-й, там Молитвенники то люди переписывали вручную. Некоторые даже на хлеб себе зарабатывали этим. Перепишут Молитвенник, станут около входа в храм на паперти и продают, да.

А. Пичугин

— Мне приходилось видеть и держать в руках, и смотреть такие переписные. Иного при чем приносили. А туда вас позвал владыка Питирим, в Волоколамск?

Отец Пафнутий

— да, да.

А. Пичугин

— То есть вот вы как-то хорошо очень общались в конце 60-х, так что.

Отец Пафнутий

— Ну вот помнится такой момент, что он в какой-то момент рассердился очень на меня, даже так. Была служба под праздник Преображения Господня. И вдруг, мы служим, я служу дьяконом в Успенском соборе.

А. Пичугин

— В Новодевичьем.

Отец Пафнутий

— Да, в Новодевичьем. И вот прибегает, звонок: срочно вызывают к телефону. Я говорю: «Владыка, как?». -: «Иди.». Значит я прихожу туда. И редакция была в этом же зале, в конце храма. И мне, значит, секретарь говорит: «Знаете, владыка Филарет, значит, просил вам передать, что ваше прошение подписано и уже давно. Поэтому приезжайте завтра на рукоположение.». Я, как говорится, это, так, как мне очень хотелось быть священником, батюшкой. Владыка: «Ой, не езди. Я тебе хорошее место в Москве дам. Я тебе так-так.», не хотел меня отпускать.

А. Пичугин

— А он мог сам рукоположить по идее. Ну с разрешения.

Отец Пафнутий

— Ну с разрешения, да. Ну поскольку только я, я числился у него почему, штат был создан с ректором, я числился заочно на, в Академии числился. Не на заочном даже секторе, а на стационаре, но приезжал так вот от случая к случаю.

А. Пичугин

— И в итоге, на следующий день вас не рукоположили, или рукоположили?

Отец Пафнутий

— Рукоположили. Я все-таки поехал. Он, как говорится, на следующий день является этот указ: «Отчислить из состава сотрудников редакции.». Ну и вот. Потом я к нему подошел, он приехал, значит, в Лавру, он там преподавал Новый Завет. Я говорю: «Владыченка, простите.», как говорится, так это, так это покаянно.

А. Пичугин

— Ну очень хотел.

Отец Пафнутий

— Да. потом написал ему покаянное письмо, так это. Потом через 3 дня он меня восстановил.

А. Пичугин

— А, в сотрудники он вас вернул?

Отец Пафнутий

— Вернул, да.

А. Пичугин

— А вы при этом оставались сотрудником издательского отдела, когда в Волоколамске служили?

Отец Пафнутий

— Да.

А. Пичугин

— А, все. А в чем заключалась ваша работа?

Отец Пафнутий

— Ну то, что я принимал там делегации, которые он посылал. Там в общем-то, если будет возможность. Посетить этот, это место, этот храм, то очень, ну там открылись фрески, XVI век. Ну то, что там газ, вода, это, все это было проведено. А главное все-таки — 4 больших здания кирпичных было построено. И при чем поставлены они были, некоторые еще в застойный период, когда было трудно что-то, а другие, ну как-то приходилось как-то варианты, что на свой риск начинаешь. Вот сложили мы там доски и решили там строить. А чтоб не гнили доски, решили навес сделать. А навес надо делать на фундамент там. И вот только стали делать фундамент, до окон дошли, весь 91-й — 93-й год, и сразу стали, как говорится, школу. А потом, когда народу пришло много, один раз 1 сентября пришло 110 человек, мы тут же стали второе здание. У нас там была иконописная мастерская, мастерская резьбы по дереву. Певческий хор был, там двухэтажное здание. А первая школа, она, как представительская стала уже. Там большой зал, 70- 80 метров. Потолки 4 — 5 метров. Они, как говорится, в Волоколамском районе была такая мастерская, фабрика, где делали Клееные такие брусья. И там крыши не было, не было чердачного помещения, просто его.

А. Пичугин

— а владыка Питирим застал восстановление монастыря? Или уже оно закончилось после него?

Отец Пафнутий

— Да. Нет, нет, он застал восстановление монастыря.

А. Пичугин

— То, что оно при нем шло активно — это да, это я тоже помню. Но, оно закончилось.

Отец Пафнутий

— Главное, что он, как говорится, дал импульс, что он заложил основу устава, жизни монастыря и что сейчас вот оно продолжается при отце Сергие, наместнике. Вот тут главное, что тот духовный дух, сейчас вот приезжают экскурсии в монастырь, и все, как говорится, так уезжая как-то одухотворенно: Как у вас здесь хорошо. Ну это, конечно, взять Лавру, взять там другие монастыри, там народу много, там братии много, там всего. А это он как-то в силу того, что очень труднодоступные места. Там, чтобы до него добраться, это до Волоколамска, потом на автобусе, потом от автобуса пешком 3 километра, 2 с половиной. Как-то он, может мало раскручен.

А. Пичугин

— ну все, все о нем знают. Может быть просто действительно не самый легкодоступный. Но, в этом и какая-то его еще и прелесть.

Отец Пафнутий

— да, да. потому, что для братии это очень.

А. Пичугин

— Ну хорошо, что там тише гораздо, чем в более популярных обителях.

Отец Пафнутий

— Конечно. Ну вот на днях, на днях мы служим часто, чтобы, а это вообще никого нету.

А. Пичугин

— Хотя ворота открыты.

Отец Пафнутий

— Открыты. Ну а потому, что, а некому. Потому, что населенный пункт 3 километра, 3 с половиной, там свой храм, и пункт населенный очень маленький.

А. Пичугин

— Ну в воскресенье, наверно, люди приходят.

Отец Пафнутий

— В воскресенье приезжают на машинах, приезжают на машинах.

А. Пичугин

— Спасибо большое. Вот я напомню нашим слушателям, что мы сегодня вспоминали и митрополита Волоколамского Питирима, 100 лет со дня его рождения именно сегодня исполняется, и говорили о служении протоирея Николая Попова, впоследствии архимандрита Пафнутия (Попова) с самим архимандритом Пафнутием (Поповым), насельником теперь Иосифо-Волоцкого Ставропигиального мужского монастыря. Отец Пафнутий, спасибо большое за эти воспоминания, за этот разговор.

Отец Пафнутий

— Спаси, Господи, за, вас за труд. И, конечно, каждый человек оставляет после себя какой-то след. Владыка оставил след: и любовь к Родине, любовь к людям, а главное — любовь к молитве. Потому, что все стараются обрести счастье. Но, счастье никогда не найдешь ни в машинах, ни в замках, ни в каких-то материальных, а только в Боге. Потому, что здесь раскрывается вся красота души человеческой. И дай Господь в этот праздник Рождества Христова, когда Господь принес новое понятие о ценности жизни, и как он сказал: «Будьте милосерды яко за милосерды есм. И приблизьтесь ко Мне, и Я приближусь к вам.». Приблизиться к Богу — это приблизится к тем духовным ценностям, которые Господь принес на землю нас и нашего ради спасения. Храни всех Господь!

А. Пичугин

— Аминь. До свидания. Спасибо.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Послание апостола Павла к Галатам». Священник Антоний Лакирев
• «Доктор Лиза — врач, жена, мама». Глеб Глинка
• «Послание апостола Павла к Римлянам». Прот. Максим Козлов