
Беседа из цикла про образование, который Радио ВЕРА организует совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», которая объединяет учителей, руководителей школ и детских садов, родителей и всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовно-нравственным развитием.
У нас в студии была создатель онлайн школы русского языка «Знать на ять» Алёна Чигирь.
Разговор шел о том, почему важно уметь писать грамотно, как в этом может помогать чтение и как заинтересовать детей изучением русского языка.
Ведущий: Константин Мацан
К.Мацан
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА.
Здравствуйте, уважаемые друзья!
В студии у микрофона — Константин Мацан.
Сегодня мы будем говорить об образовании, и эти беседы мы, напомню, организуем совместно с образовательным проектом «Клевер. Лаборатория», который объединяет учителей, руководителей школ и детских садов, родителей и всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовно-нравственным развитием, что бы это ни значило.
У нас сегодня в гостях Алёна Чигирь — создатель онлайн-школы русского языка «Знать на Ять».
Добрый вечер!
А.Чигирь
— Добрый вечер!
К.Мацан
— Поэтому, говорить мы сегодня будем о русском языке. О теме, больной для каждого родителя.
Я, вот, сейчас начну с маленькой, такой, личной истории. Мой сын ходил на курсы, чтобы поступить в 5-й класс — на курсы при школе, в которую он поступал, как это обычно делается.
И приходим мы все, родители, на родительское собрание, и выступает перед нами учитель, которая на этих курсах с детьми, как раз, готовила к экзамену по русскому языку. И я понимаю, что, в принципе, для большинства родителей, русский язык — тема болезненная. Потому, что то количество ошибок, которое ребёнок совершает в этих своих сочинениях с элементами изложения — оно какое-то... всем кажется зашкаливающим. Всем родителям. «Ну, как можно так много ошибок сделать!»
Я уже переживаю, что... что ж такое... мой ребёнок так, вот, пишет...
И потом выходит учительница русского языка и говорит: «Ну... с грамотностью — провал у всех. Вот, ко мне ходят все пять групп — то есть, примерно сто человек. Есть 2-3 человека с врождённой грамотностью, а остальные — это „тушите свет“!» — и у меня отлегло от сердца. Что это не мы такие «не такие», а это... «не мы такие — жизнь такая»...
Вот, что Вы об этом думаете? Как в Вашем сердце преподавательском, вот, это, вот, представление о том, что дети «просто очень плохо пишут» отзывается? Это проблема с тем, как учим? Проблема с тем, что русский язык — сложный, и, действительно, ребёнку нужно просто время привыкнуть... там... ко всей этой грамматике, и так далее? Вот, что Вы видите?
А.Чигирь
— Ну... знаете... здесь всё то, о чём Вы сказали, по большому счёту, справедливо.
Действительно, русский язык — язык очень непростой. Огромное количество правил... ещё больше исключений... и всё это удержать в сознании детям сложно. Сложно ещё и потому, что того количества практики письменной речи, которое необходимо для того, чтобы... так, вот... взять спонтанно, как Вы говорите, сочинение с элементами изложения, и написать без ошибок... должна быть практика. Практики у ребят, к сожалению, сегодня становится всё меньше и меньше.
Это связано с особенностями наших экзаменов, с особенностями системы образования, а ещё — это связано, вообще, в принципе, с тем... ну, давайте, так скажем... культурным пространством, в котором мы живём.
Ни для кого не секрет, что мы сегодня, в основном, потребляем видеоинформацию, да? Нам проще посмотреть ролик, послушать какую-то аудиозапись, чем книгу прочитать. Это — объективная реальность. Это — ни хорошо, ни плохо. Это просто — так.
Поэтому, дети наши, сталкиваясь с задачей написать какой-то текст, делают это не очень качественно, как нам кажется, делают много ошибок, и мы пребываем в состоянии, близком к сердечному приступу.
К.Мацан
— Да...
А.Чигирь
— Но это совершенно не говорит о том, что наши дети — плохие, или о том, что мы — плохие, плохо учим. Надо понимать, что, вот, объективная реальность — такова.
С этим надо что-то делать — это другой вопрос, но посыпать голову пеплом, или пытаться как-то, там, пристыдить ребёнка — это бесполезная история. На мой взгляд.
К.Мацан
— Но эта черта... вот, это, вот, большое количество ошибок в такого рода текстах — письменных — это черта современного поколения, современных детей, или... не знаю... так было всегда?
А.Чигирь
— Отличный вопрос! Я как-то слушала лекцию Максима Кронгауза... сейчас не скажу точно, какая это была его лекция, но, как раз, речь шла о современном состоянии русского языка, и он вот как объяснял большое количество ошибок в современных текстах.
Раньше высказаться письменно могло очень ограниченное количество людей...
К.Мацан
— Ну, «раньше» — это когда? В XIX веке?
А.Чигирь
— Ну, давайте, скажем — да. И в XIX веке, и — до появления соцсетей. Вот, это, наверное... такая... всё-таки, ключевая здесь точка.
К.Мацан
— Да.
А.Чигирь
— Поэтому, книги, которые выходили, газеты, журналы... все эти издания проходили определённые этапы подготовки, и, поэтому, встретить, например... там... ошибку в этих текстах было сложно. Работа делалась очень качественно, и, действительно, это была, такая, многоступенчатая система...
К.Мацан
— Ну, проверок...
А.Чигирь
— ... да-да-да.
Сегодня может высказаться абсолютно любой из нас — высказаться в письменной форме, где угодно, и это факт, что грамотная письменная речь — это удел избранных. Так было — всегда. Но, просто, сегодня большое количество людей может...
К.Мацан
— Это стало заметно, просто, сегодня...
А.Чигирь
— Да, да! Просто, сегодня мы имеем возможность диагностировать эту ситуацию.
Поэтому... опять-таки, это тоже надо учитывать... это определённая наша реалия. Это не значит, что нужно сейчас успокоиться, и... давайте... ну, делает он ошибки, ни и ладно, и пускай так и будет! Нет, конечно! С этим нужно работать, для этого есть определённые приёмы-способы... Впадать в крайности не нужно, но понимать объективную ситуацию — обязательно важно.
К.Мацан
— А, вот, насколько ещё связано это с тем, что дети общаются в мессенджерах, где вообще нет такой задачи — писать грамотно? И уж, тем более, со знаками препинания.
Я почему об этом так говорю? Потому, что я себя иногда ловлю на том, что мне уже лень расставлять и запятые в деепричастных оборотах...
А.Чигирь
— ... и точки над «ё», да?
К.Мацан
— Ну, точки над «ё» — это вообще высший пилотаж! Но, ладно, хотя бы, есть издания без точек над «ё»...
Но, вот, ты пишешь человеку: «Я перезвоню, когда смогу», — и, вроде, знаешь, что перед «когда» надо запятую поставить, но думаешь: «Ну, может, уже ладно...»
А.Чигирь
— Может, уже простительно...
К.Мацан
— Но я, честно говоря, возвращаюсь и ставлю — потому, что... ну... что-то во мне, чисто зрительно, восстаёт, когда я вижу предложение без запятой перед словом «когда» и перед придаточным предложением.
А ребёнок — мои дети... старшему сыну сейчас 11 лет — вот, он в этом живёт... ну, как бы... всю жизнь. С тех пор, как у него появился смартфон, и, вот, они общаются — понятно, что задача писать грамотно там не стоит.
А затрудняет ли это, как Вам кажется, как преподавателю, вообще, объяснение ребёнку, что грамотно писать нужно? «Ну, а зачем?» — спросит он, если в жизни, в общении он увидит, что и без этого «всё работает», что называется?
А.Чигирь
— Вот, это сложный вопрос. Сложный вопрос, который стоит перед родителями.
Потому, что, действительно, для того, чтобы тебя поняли... Помню, у нас в Университете ещё преподаватель нам говорил: «Вы, в принципе, можете сказать, написать что угодно и в какой угодно форме. Можете даже использовать русский мат через каждое слово — и вас поймут. Вопрос — в целесообразности, уместности, и так далее, и тому подобное».
Здесь — мастерство родителей объяснить ребёнку, найти слова, которые в самое сердце нашего чада западут...
К.Мацан
— Поделитесь лайф-хаками, советами! Вот, что Вы, как преподаватель... наверняка Вы с этой темой сталкиваетесь... что Вы говорите?
А.Чигирь
— Я могу привести только примеры из педагогической практики, да.
И, вот, есть один очень яркий пример, который я часто привожу — из личного опыта.
Значит, первый пример — из практики проверки ЕГЭ этого года. Коллеги делятся тем, что увидели в работах выпускников, вот, прямо этого, 2024 года.
Слова, где нужен твёрдый знак. Ребёнок не пишет твёрдый знак, а ставит запятые... ну, какие-то значки графические, которые обычно ставят в смс-ках. Соответственно, во всех словах, где не было твёрдого знака...
К.Мацан
— То есть, после приставки... типа, «отъехать»...
А.Чигирь
— Да-да... и, вот, там у него какие-то графические обозначения стоят — не буквы. Что это? Это — орфографическая ошибка.
Соответственно, обидно — безумно, и никакая апелляция тебе здесь не поможет, дружок, ты теряешь свои баллы. Это — практическое применение, прямо, вот, в жизни, когда тебе это может пригодиться.
Об уровне общей грамотности — что это очень важно. Вот, второй пример — он, такой... знаете... для, наверное, детей, которые мыслят наперёд.
Сегодня, вообще говоря, среди серьёзных людей, среди людей, которые занимаются серьёзной работой, которые успешны — это слово на некоторых детей действует, людей, которые занимают хорошие должности — там нужно быть грамотным, там нужно писать грамотно, иначе, ты просто не будешь занимать эту должность, этот пост.
И я привожу пример... подруга моя рассказывала... она работает в компании, где клиенты — очень высокого ранга люди, и там нужно быть образованным. Просто потому, что нужно — и это даже не обсуждается.
Заканчивается рабочий день, пятница, всё заканчивается, офис собирается — и, пока они одеваются, начинается обсуждение, кто что будет делать в ближайшие выходные. Давно дело было. И одна барышня говорит, что, вот, они собираются с другом пойти на фильм — экранизацию произведений Эдгара Алана и По.
Её спрашивают: «Эдгар Алан и По?» — «Ну, да... там два автора — Эдгар Алан и По». В понедельник эта девушка — не работала в этой компании.
К.Мацан
— Прям, так...
А.Чигирь
— Да. Ну, потому, что если она этого «Эдгара Алана и По» воспомянет при клиентах, во время своей работы, то... это имидж компании, это имидж организации... такие вещи недопустимы. Это — реальная история из реальной жизни.
Поэтому... мы можем разные искать пути объяснения, почему нужно писать грамотно.
Да... вот, как дети говорят... в моменте — это мне понятно. Я пишу, я говорю, меня понимают, мне даже отвечают... чего вы ещё хотите, взрослые? ... Но, если мы будем показывать ребятам перспективу...
Вот, пожалуйста... привык ребёнок запятые ставить вместо твёрдого знака — он их и поставил на экзамене! И, вот, этот разговор о том, что «когда будет экзамен, я сделаю, как положено» — всегда мы это слышим — ну, вот, не сделаешь!
К.Мацан
— Алёна Чигирь, создатель онлайн-школы русского языка, сегодня с нами в программе «Светлый вечер».
А, вот, скажите... просто из практики вопрос. Я, понимаю, действительно, что ребёнку в... не знаю... в 4-м классе... ну, просто, он ещё недостаточно взрослый, недостаточный у него опыт читательский, зрительной памяти, чтобы выучить, как пишутся какие-то слова, и так далее... это придёт... я так себя этим утешаю... ну, просто... чем старше человек будет становиться — больше начитанности, больше зрительной памяти — и ему будет проще писать без ошибок... это так, или не так?
А.Чигирь
— Если будет начитанность.
К.Мацан
— Если читать...
А.Чигирь
— Давайте, вот, здесь важную сноску сделаем: если эта начитанность будет. Если ребёнок будет возвращаться к этим книгам, текстам.
Тоже из опыта — два, буквально, примера.
Ребята в этом году готовились к ЕГЭ, и очередной пробник у нас писали, и выходят — довольные и счастливые после пробника. Я говорю: «Ну, что... что ты так светишься?» — «Я вспомнил! У нас, вот, это... „ванна“ и „ванная“... мы же записывали с Вами в словарь — это же было!»
Да, слово было записано, отработано, он вспомнил, и, в итоге, на экзамене сделал всё, как положено.
Вот, этот, вот, уровень насмотренности срабатывает, и он должен быть. Но это же такая кропотливая работа, да?
Ты должен это слово увидеть, ты должен... вот... это привычка, которую нужно в себе взрастить, и, наверное, родители должны помочь, учителя... должны помочь этой привычке сформироваться.
Ты встречаешь слово — оно тебе незнакомо. Ты должен остановиться, как-то обратить на него внимание, а не пролететь. Мы же сегодня все так торопимся, так спешим... у нас нет времени на то, чтобы где-то остановиться, на чём-то зафиксироваться!
И мы своих выпускников этому учим. Остановись, возьми ручку, окрой словарь, запиши... это, прям, многоэтапный процесс, который должен быть отработан. В случае со старшими учениками, как Вы говорите, чтоб эта насмотренность сформировалась.
Это процесс долгий. Привычка, которая должна быть выработана. Это большая, серьёзная, долгая работа. Плюс — важно, чтобы насмотренность была на хороших материалах, на хороших книгах.
Тоже, из общения с коллегой. У коллеги дочке 5 лет, они читают какое-то современное издание — детская книга, и встречают слово «холщёвый», с буквой «ё», и прям «ё» с точками! Ну, что это такое? А книжка-то хорошая! А книжка-то дорогая! А издание-то очень приличное! Ну, вот... и как? Как здесь быть?
Поэтому... как видите, проблема серьёзная, и она гораздо более объёмная, чем нам кажется на первый взгляд, что: «Вот, наши дети! Они ничего не читают! Они ничего не учат!» Учат. Они, правда, учат. И читают. И много читают. Вопрос: что они читают, где они читают, что они запоминают? Это, конечно, другая уже история.
К.Мацан
— У меня сын читает «Властелина колец» Толкиена в переводе Муравьёва и Кистяковского. Вот, кто знает, тот поймёт. Это, по-моему, самый, такой... скажем так... витиеватый перевод, с огромным количеством архаических слов, с попыткой воссоздать ритм средневекового английского языка, который и Толкиен пытался воссоздать. Причём, говорят, что 1-й том — полегче, и, чем дальше, тем всё в этом больше вязнешь. И я говорю: «Давай, поменяем книжку — давай, другой перевод купим!» — «Нет, нет, нормально...» — говорит ребёнок.
А.Чигирь
— Втянулся... он уже втянулся потому что...
К.Мацан
— Втянулся, да... Это я к тому, что: и я читаю, и мне иногда... я иногда вслух читаю ему... он сам читает... но, просто, скорее, из желания вместе время провести, что-то вместе поделать... и я понимаю, что мне иногда тяжеловато через этот текст продираться. А ребёнок — нет, он так стойко идёт вперёд! Это — к вопросу о том, что читают, читают...
А.Чигирь
— Безусловно! Поэтому, вот, эти клише, которые очень... клишированные, такие, мнения, которые прилипают часто к нашим ребятам, что, вот, они... там... необразованные, некультурные, ничем не интересуются... интересуются! И читают. Вопрос только в том, что наша задача — задача взрослых — привить вкус, сформировать интерес, создать, вот, ту самую среду, в которой им будет комфортно, в которой им захочется — прочитать, посмотреть, спросить...
К.Мацан
— А как мотивировать к чтению? Вот, это — больной вопрос для многих родителей!
А.Чигирь
— О-о... больной!
Вы знаете, Вы сейчас озвучили самый правильный путь, рецепт и самый замечательный выход — читать вместе. Читать вместе, читать вслух — неважно, сколько вашему ребёнку лет.
Из опыта, опять-таки, приведу пример.
Был у меня, в своё время, 5-й класс. Маленькие, такие, вот, ребяточки — только они пришли из 4-го... все такие, вот... запуганные тем, что они пришли в эту «большую» школу. Там носятся эти большие дяди и тёти на переменах, и, действительно, сшибут и затопчут! И ребята старались не выходить без особой надобности в коридор, а перемены были длинные — это было связано с работой столовой... ну, в общем, перемены были длинные.
И, поскольку это 5-й класс — у них много уроков русского языка и литературы, они часто оставались на перемене в классе. Я говорю: «Ребят, если вы тут будете стоять на ушах, ну, что тут... будет плохо!»
Опять-таки... можно раз сказать, можно два раза сказать — они, всё равно, будут стоять на ушах. Так, надо их организовать. И я просто приносила из дому какие-то книги, которые, как мне казалось, могут быть им интересны, и было условие: если вы остаётесь в кабинете, то вы можете сидеть и потихонечку заниматься своими делами, а я буду вам читать вслух. И так мы с ними начали — читать.
К.Мацан
— А что Вы начали с ними читать?
А.Чигирь
— Мы Сашу Чёрного начали читать, «Дневник Фокса Микки», как сейчас помню! Потому что-то было ещё, но «Дневник Фокса Микки» нам запомнился особенно. Потому, что через полгода у нас было сочинение о... я не помню, какая была тема, но нужно было привести аргумент. И дети стали приводить... прям, у очень большого числа ребят был этот аргумент из «Дневника Фокса Микки».
И они становились старше, и очень часто они просили, чтобы я просто им почитала вслух. Начинался урок литературы, и они приходили, такие... ну, то есть, было уже понятно — они приходят в образе: «Ну, мы устали... у нас была сложная математика... можно нам почитать, пожалуйста? Ну, почитайте нам вслух!»
К.Мацан
— Это очень важно! Потому, что, мне кажется... именно то, что Вы сказали: не только маленьким... а, вот... Потому, что я по себе сейчас сужу, и мне кажется, что... у меня, как раз, ребёнок старший в пятый класс переходит, и... он скоро будет выше меня, мне кажется... в этом пятом классе — он очень высокий! И думаешь, с одной стороны: «Ну, что я сейчас, взрослый человек, сяду ему читать вслух?» — а ему это надо, видимо.
А.Чигирь
— Это надо — очень!
И, второе... второй момент. Значит... такой, вот, у меня был опыт, и я поняла, что — о, работает! Особенно это связано ещё — очень важно — с произведениями классическими. Ну, одно дело «Дневник Фокса Микки» — это всё, конечно, замечательно и здорово, — а другое дело, например, Бунин, который есть в 5-м классе. Или, например, Тургенев, который есть в 5-м классе. Или, например, «Дубровский», который есть в 6-м классе в школьной программе. Ну, давайте, скажем честно — эти тексты детям, при самостоятельном прочтении... среднестатистическому ребёнку — это, как... знаете... как будто, на китайском читать! Встречается огромное количество неизвестных слов незнакомых! Такие тексты нужно ребёнку читать вслух и комментировать, иначе не будет ничего понятно.
И, вот... это подтверждение моего такого опыта... в ситуации, когда я пошла опытным путём!
Попадается мне, через какое-то время после этого «Фокса Микки», эссе... Даниэль Пеннак... у него есть эссе, называется «Как роман», и он делится своим опытом. Первая часть, как раз, адресована родителям, вторая часть — педагогам. Он говорит: «Читайте, пожалуйста, читайте детям! Не останавливайтесь! Вот, ваш ребёночек выучил буковки, научился буквы в слова... слова в предложения... и что мы дальше делаем, мы, родители? «Слава Богу! Давай теперь сам, пожалуйста!»
А, ведь, чтение — процесс необыкновенно сложный. Он — физиологически очень сложный процесс. Ребёнок устаёт. А если я от чего-то устаю, вряд ли у меня появятся — необыкновенная любовь и стремление, и рвение делать это постоянно.
Поэтому, здесь тоже важна поддержка — мы должны быть рядом на этом пути.
Поэтому, детям мы читаем, вне зависимости от возраста. И, чем раньше мы начнём, и будем продолжать, тем лучше.
Но если вдруг такой привычки нет, никогда не поздно её ввести в свой обиход.
И, вот, Даниэль Пеннак говорит, что... если я ничего не путаю... когда он преподавал уже то ли в колледже... в общем, уже взрослым сильно людям, он просто вслух на занятиях читал произведения... читал им французскую классику.
У меня такой был опыт — я в 10-м классе, десятиклассникам, читала... целый год читала им вслух! Ну, не читают они «Войну и мир»... ну... в основном! Почему? Не потому, что они глупые. Им тяжело продраться сквозь вот эти длинные предложения.
Ну, в общем, Гончарова мы прочитали, Достоевского мы прочитали...
К.Мацан
— На переменах читали?
А.Чигирь
— На уроках! Литературы.
К.Мацан
— На уроках читали.
А.Чигирь
— ... Тургенева мы прочитали... ну, «Войну и мир», конечно, не всю — самые главные сцены. Что-то я показывала — экранизация у нас была, смотрели. Но, в общем-то, основные тексты, я считаю, мы освоили.
Да, конечно... да простят меня все методисты... я рисовала в журнале одно, а делала совершенно другие вещи. Мне важно было, чтобы они, закончив 10-й класс, освоили, вот, этот... хотя бы, этот объём текстов. Я точно знала, что они могут спокойно привести в пример в этих самых своих сочинениях Обломова, они могут... они не перепутают Наташу и Марью, точно, и Болконского с Безуховым будут различать, всё-таки. Мы читали вслух.
Вспомним Царскую Семью. Ведь, до последнего же читали! Вслух, и это была традиция, несмотря на то, что... там... Государь был занят, и это была тяжелейшая работа. Но это была традиция, которая не нарушалась.
Вот, буквально сейчас, летом, были в открытом после реставрации Александровском дворце в Царском селе, и экскурсоводы об этом отдельно... я об этом знала, но, вот, это, вот, ещё раз... такое, прям... вещественное подтверждение! Вот, она — эта комната, вот, он — этот уголок, где вся Семья собиралась и читала. Взрослые уже барышни, и серьёзные, знаете ли, люди — но читали! Вслух читали! По очереди читали, либо каждый читал свою книгу... здесь, опять-таки, вариации возможны. Важно, чтобы, вот, эта привычка... как почистить зубы... да?... как выйти на прогулку... как пожелать доброго утра... это тоже — привычка. Чтение — это привычка, которая формируется. Формируется она дома, не в школе.
Поэтому, тут тоже сразу хочу сказать дорогим и любимым родителям... значит... «Вот, когда наших детей научит и приучат?» В школе? Нет. Это — задача, которая идёт из дома. Школа может помочь, подсказать, поддержать, но это — домашняя, семейная история.
К.Мацан
— Вернёмся к этому разговору после небольшой паузы.
У нас сегодня в гостях Алёна Чигирь, создатель онлайн-школы русского языка «Знать на Ять!»
У микрофона — Константин Мацан.
Не переключайтесь!
К.Мацан
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается.
У нас сегодня в гостях Алёна Чигирь, создатель онлайн-школы русского языка «Знать на Ять», и мы говорим, само собой, о русском языке, о чтении книг с преподавателем русского языка.
А, вот, Вы упомянули, что, наверное, обычный школьник не сможет целиком освоить объём «Войны и мира» Толстого. Ну, и, наверное, не только про это произведение речь. Вообще, большая дискуссия, которая всё время возникает — это о составе школьной программы. Вот, что Вы об этом думаете?
А.Чигирь
— Вы знаете, я думаю, что те классические программы, которые существуют — да простят меня все несогласные, — нуждаются в очень серьёзном пересмотре.
Я уже приводила пример такой, из наболевшего. Тургенев с прекрасным рассказом «Му-му». Пятый класс.
Ну, ребята... ну, непонятен этот текст детям! История о собачке, конечно, прекрасно... но ведь не о собачке же эта история, правда?
Ещё есть тоже в классических программах... я просто привожу примеры... рассказ Бунина «Косцы», пятый класс. Необыкновенно трогательный, глубокий, берущий за душу текст, но он непонятен пятиклассникам!
А для того, чтобы привить привычку к чтению — а на мой взгляд, курс литературы в начальной и средней школе... его задача — приучить детей к чтению, показать, что это здорово, что это очень интересно — читать... но такие тексты самостоятельно освоить ребёнку — вот, основную классическую программу... произведения XIX века... многие из этих текстов самостоятельно детям не поддадутся, это очень тяжело. Что это делает? Это отбивает, вообще, любой интерес к книге, как таковой. И великое счастье, если ребёнку попадётся текст, который его захватит — как Вашего сына захватил «Властелин колец», как других детей — захватывают другие тексты.
Я не говорю о том, что надо исключить всю классику и, вообще, никогда... только, вот... давайте, значит, комиксы и всякую развлекуху будем давать — нет. Есть тексты и в XIX веке написанные — тексты, которые соответствуют возрасту.
К.Мацан
— Например...
А.Чигирь
— Мы можем, например, взять рассказы Одоевского. Мы можем, например, взять те же самые...
К.Мацан
— Ну, то есть, «Городок в табакерке»?
А.Чигирь
— Например. Мы можем взять пушкинские тексты. Но пушкинские — я имею в виду... «Повести Белкина»... вот, недавно мы тоже... летом с ребятами читали — пяти-шестиклассники — замечательно!
Но, опять-таки, эти тексты... они чудесны, их можно... дети их возьмут, поднимут, освоят, но — там встречается огромное количество слов, которые называют реалии, уже ушедшие. И многим детям они непонятны.
Поэтому... вот, здесь возникает такой барьер, который самостоятельно ребёнку пройти тяжело. Поэтому... как мне это видится... это теория, моё предположение, гипотеза... возможно, такие тексты, где встречается много незнакомых слов, мы будем осваивать вместе на уроках в школе, и я, как учитель, буду показывать, как работать с этими непонятными словами. А, например, для самостоятельного первичного освоения будут тексты, которые не содержат такого количества незнакомых слов — понятно, что это будут тексты, близкие к ребятам по времени.
Безусловно... опять-таки, к «Войне и миру» возвращаясь... «Война и мир» — тот текст, который должен быть в школьной программе. Но, опять-таки, мы должны трезво оценивать ситуацию и понимать, что, скорее всего, какая-то значительная часть школьников не прочитает этот текст. И это — ни хорошо, ни плохо — это просто факт, но они, хотя бы, будут знать об этом. И, если будет интерес, через какое-то время они вернутся к этому тексту. Такое происходило и будет происходить. Просто, дети знают, что, вот, у Толстого есть такой роман, и... примерно что-то, там, мы на уроке слышали, а теперь мы вернёмся — и прочитаем.
Вот, в моём видении — что бы я поменяла? Вот, то, что я сказала — это касается, в основном, всё-таки, среднего звена. Когда мы приучаем ребят к чтению... вот, эта часть — 5-й, 6-й, даже 7-й класс... мне кажется, что эти классы... уроки литературы должны быть наполнены текстами, которые детям будут понятны.
Да, может быть, там не будет такого глубокого философского содержания, но не в этом задача. Задача, в этом возрасте, приучить детей к чтению.
И, вот, знаете, тоже... возвращаясь к «Войне и миру», и к другим нашим крупным, большим произведениям... тоже недавно попалось мне интервью Николая Цискаридзе — его интервью, как педагога, который воспитывает тоже подрастающее поколение.
Он рассказывал о своём представлении в преподавании литературы. И, как раз, говорил, что — да, большие классические серьёзные тексты, которые составляют основу нашей культуры — они должны изучаться в школе. Вопрос — как мы это будем изучать?
Он, в том числе, приводил пример о том, что когда-то, ещё в его бытность премьером, должны были ставить в Большом театре по Шекспиру... сейчас не буду врать... по-моему, «Гамлета»... какой-то балет. А приехал постановщик — оттуда, из Британии. И он говорит: «Я понимаю, что он не читал Шекспира...» — такого тоже не должно быть, да? Когда мы, закончив школу, не имеем представления о ключевых, культурообразующих явлениях. Всё должно иметь какой-то баланс. И это, конечно, наша задача, взрослых — что-то с этим сделать.
К.Мацан
— А «Мальчик у Христа на Ёлке» Достоевского, для 5-го класса — как Вам текст?
А.Чигирь
— Нет.
К.Мацан
— Почему?
А.Чигирь
— Я сейчас объясню.
В 5 классе, когда ребята приходят... вот, только приходят к учителю... я ещё не до конца детей знаю. Я ещё не до конца понимаю, как «слово наше отзовётся». Чуть попозже. Я должна сначала узнать этих детей. И, возможно... если я буду знать, что, вот, есть такой ребёнок, который — очень чувствительный, который очень восприимчивый... найду я соответствующие формы, слова для того, чтобы преподнести эту историю.
Тоже из практики. Был случай, ребята поехали куда-то за границу... то ли в Италии они были. Девочка, которая не спускалась никогда в Российское метро — а, вот, там она оказалась в общественном транспорте, и они там увидели человека, не имеющего дома. И у ребёнка случилась истерика.
Это крайний случай, конечно же, безусловно, но... вот, такие вопросы — они... безусловно, должны обсуждаться. Нельзя закрывать глаза и говорить, что «смерти нет»... или «давайте, попозже об этом поговорим»... об этом нужно говорить. Но... Достоевский...
К.Мацан
— То есть, для Вас, в «Мальчике у Христа на Ёлке», вопрос, если мы говорим про 5 класс... ну... к некоей откровенности... и... такой... болезненности истории, да? — про умершего, замёрзшего мальчика, а не к тому, что это... не к религиозному содержанию этого произведения?
А.Чигирь
— Опять, смотрите... мы можем говорить и о духовной, безусловно, составляющей, но фактическую, сюжетную часть мы деть никуда не можем...
К.Мацан
— Слишком эмоционально...
А.Чигирь
— ... и, мне кажется, что Достоевский, в этом смысле, очень эмоционален.
Это не значит, что мы не должны с детьми говорить о таких вопросах — безусловно, должны.
Например, у Куприна есть рассказ «Чудесный доктор».
К.Мацан
— Да.
А.Чигирь
— Хрестоматийный, замечательный. Там тоже есть упоминание о...
К.Мацан
— Тоже 5 класс, кстати...
А.Чигирь
— В разных программах — по-разному...
К.Мацан
— Ну, вот, у меня сейчас сын в 5 класс идёт — в литературе на лето есть он...
А.Чигирь
— Вот... понимаете? Это же — разные тексты. Поговорить об этих вопросах, и о духовной составляющей, и о милосердии можно на разных примерах.
Вот... всё-таки, сначала «Чудесный доктор», а потом — «Мальчик у Христа на Ёлке».
К.Мацан
— Слушайте... у меня, вот, ещё два вопроса... ну, у меня их много, но из того, что сейчас... связано с тем, что мы говорим.
А, вот, такое явление, как аудио-книга? Прослушать какую-то книгу — не прочитать — для первичного ознакомления с текстом... вот, кто-то даже из учителей советует. Потому, что у ребёнка, допустим, лето — ну, не будет он с книгами сидеть целое лето, и мы и не хотим, чтобы он целое лето сидел, не вылезая, с книгами. Ну, вот, пусть ходит с телефоном по деревне — слушает аудио-версии!
А.Чигирь
— Лучше так, чем никак. И... давайте скажем честно... мы сегодня имеем возможность ( и мы, взрослые, в том числе ) огромное количество книг послушать. Я, например, очень большое количество книг сейчас слушаю в аудиоформате. Иду, еду...
К.Мацан
— Да, я тоже.
А.Чигирь
— ... делаю домашние дела... так, это же прекрасно! Чудесно! Я могу готовить ужин, обед, убирать квартиру — и, параллельно, слушать какие-то тексты!
Какие-то тексты... ну, это мы, опять, взрослые... какие-то тексты нужно взять и с карандашиком пройтись, с закладочками, а что-то можно для первичного усвоения послушать.
Поэтому, безусловно, да — это выход, это способ познакомиться с текстом, но, опять-таки, во всём важна мера. Если ребёнок только слушает, тогда — да, он знакомится с сюжетом, но то, с чего мы начали — грамотность, насмотренность — это всё мимо. Мимо нас проходит. Ведь, общение с книгой важно ещё и в том смысле, что формируется, вот, та самая «врождённая», как мы называем, грамотность.
Я, честно говоря... не знаю... мне кажется, это какое-то странное понятие — где, там, какой ген отвечает за врождённую грамотность? Скорее всего, у ребёнка просто хорошая насмотренность... начитанность, насмотренность... поэтому, вот, эта грамотность у него есть.
Поэтому, да, познакомиться с сюжетом — безусловно, это выход, это хороший... тем более, сейчас есть прекрасные актёрские...
К.Мацан
— ... начитки, да, очень хорошие...
А.Чигирь
— ... потрясающие... да...
К.Мацан
— Я, задавая вопросы, исхожу, как раз таки, из того, что, вообще, ни один текст не усваивается с одного прочтения...
А.Чигирь
— Безусловно.
К.Мацан
— А если мы говорим, именно, о понимании текста, то, минимум, два подхода к нему должно быть. Но первое, ознакомительное, в каких-то ситуациях, может быть, и можно заменить аудиоверсией — просто, именно, чтобы, в целом: «А, я знаю, про что это...» А дальше, если с текстом нужно работать... не знаю... сочинение писать... или, может быть, его летом послушать, а перед уроком литературы — уже прочитать, что называется, второй раз.
А.Чигирь
— Ну, вот, того же «Дубровского», например — ну, почему бы его и не послушать? Пожалуйста! А, вот, когда мы встретимся уже с этим текстом, мы будем уже разбираться с какими-то непонятными словами.
К.Мацан
— А, вот, и у меня ребёнок слушал этим летом «Вечера на хуторе близ Диканьки»... тоже — к 5 классу. И дедушка с бабушкой в деревне, которые с ним время проводили, даже несколько удивились тому, что за мистику... все знают содержание Гоголя, всё понятно... это не вопрос к Николаю Васильевичу, а, просто, вот... именно — 5 класс, и все эти... там... «Майская ночь, или Утопленница», и так далее...
Хотя, по моим ощущениям... ребёнок это воспринял нормально. Ну, то есть, без какого-либо... сомнения. То есть, его ничто не смутило. Мне кажется, тот контент, который он иногда видит... не знаю... вокруг себя, он перекрывает с лихвой то, что написано у Гоголя, например...
А.Чигирь
— Он считал тот уровень, который ему сейчас, в этом возрасте, доступен.
Почему я говорю, что Тургенев, например, с «Му-му» — мимо? 5-й класс — это мимо. Потому, что — что считывают дети? Историю собачки. Но это ведь не про собачку же рассказ!
Поэтому... здесь — всё в порядке. Гоголь, с его «Вечерами...» отлично ложится на восприятие пятиклассника. Более того, есть дети, кто, прям, огромное удовольствие испытывает от знакомства с такими текстами. Кому-то — не нравится.
Ну... опять-таки... есть такой момент... литература — это искусство. А искусство — оно... не может всё искусство всем нравиться. Поэтому, это тоже надо учитывать и понимать.
Ну, есть, например, ребята, которым не нравится Гоголь, или не нравится Достоевский — да, пожалуйста! Но, другое дело, что ты, всё-таки, должен познакомиться. Ты не должен пребывать в состоянии какого-то дикого восторга от каждого автора и каждого текста. Это тоже — нормально.
Поэтому... здесь всё хорошо, да. Здесь — нормально. Дети снимут тот пласт, тот уровень, который для них сейчас адекватен. И Гоголь здесь в 5 классе, по-моему, неплох.
К.Мацан
— У нас был случай. У нас на радио — вот, на Вашем месте — сидел американец Джулиан Лоуэнфельд, он юрист и переводчик. Он очень любит русскую культуру, русскую литературу, Пушкина... он переводил Пушкина на английский язык — стихи, при этом... там... «Я помню чудное мгновенье...» И я ему задавал вопрос о том... вот, как он... что ему в Пушкине нравится? И говорил о том, что у нас в школах... ну, это неизбежно, наверное, для научного подхода... Пушкина препарируют на части: любовная тема в лирике Пушкина... гражданская тема в лирике Пушкина... тема поэта и толпы в лирике Пушкина... и у ребёнка может такое ощущение сложиться, что Пушкин — это, такой, шкаф, где есть полочки: вот, это здесь лежит... это здесь лежит... и, как будто, схема есть, а живого поэта, который жил, творил... из плоти и крови... и почему-то эти стихи писал — как будто, нет.
Ну, я это всё Лоуэнфельду говорил, он — рассмеялся, и говорит: «У нас так же Шекспира преподают!»
А.Чигирь
— А... знаете, это очень сложно. Здесь мы, имея дело с научным подходом, будем сталкиваться, вот, с такой какой-то схемой в знакомстве с творчеством тех или иных поэтов, писателей...
Выход? Какой выход? Посещать музеи. Может быть, смотреть какие-то фильмы — благо, что сейчас их тоже очень много качественных снято. Рассказывать ребятам истории о живом человеке.
Я, вот, очень, например, люблю какие-нибудь... там... периодически... ну, уроки идут, и... очень люблю рассказывать какие-то истории, которые характеризуют авторов, как живых людей. Не просто, вот, Пушкин — и у него, практически, нимб и скоро крылья должны появиться... потому, что это «наше всё», и мы сейчас все колени преклоним... ничего подобного! Он — живой человек, и со свойственными ему слабостями тоже.
Да... но когда мы говорим об этой, вот, гражданской лирике, о любовной лирике... вот, эти рассказы, научное изучение этих текстов, можно разбавлять какими-то историями из жизни, чтобы показать, что, вот, он — живой, не схематичный. И это, мне кажется, несколько нивелирует эту проблему — шкафчика с полочками.
К.Мацан
— Для Вас — какие, вот, яркие истории про то, что Пушкин — живой?
Вот, у нас сейчас — юбилейный год, 225 лет Пушкину в этом году отмечали, столько было разговоров...
А.Чигирь
— Ну, я какие-то... я, обычно, детям рассказываю о каких-то шалостях Пушкина. Ну, например... когда мы говорим о лицейском периоде, можно рассказывать, например о... Не о шалостях! Давайте, начнём не с шалостей! О друзьях. Очень люблю этот сюжет из жизни поэта.
Вот, это лицейское братство, которое сформировалось, та дружба, которую они пронесли через всю жизнь — действительно... ну, вот, такие слова, действительно... «пронесли через всю жизнь»... опять включила свою пластинку...
И я рассказываю пример — посещение Пущина. Пущин приезжает к Пушкину, приезжает всего на один день, и... мы знаем эту встречу — картины, стихи... а, давайте, расскажем контекст.
Что грозило Пущину, например, что могло быть с Пущиным за то, что он посетил, в общем-то... ну... государева преступника? Человека, который, вообще-то говоря... под надзором сидит. Не испугался, приехал — потому, что ехал мимо, и важно было друга поддержать.
И, продолжая, вот, этот сюжет с Пущиным... Когда Пущин принимал участие в восстании декабристов... понятно, что восстание подавили... декабристы разбиты... Пущин приезжает к себе на квартиру и ждёт, что за ним придут. Никуда он не собирался ни бежать, ни уезжать. А лицейский тоже товарищ — по-моему, Горчаков, если я сейчас ничего не путаю... Горчаков, который по другую сторону баррикад находился — но они же друзья! — он присылает Пущину паспорт и деньги. Таким образом, Пущин мог уехать. Что могло быть Горчакову за это?
Пущин не воспользовался этой возможностью, понёс наказание, и так далее, и так далее...
И это — рассказ о том, что это живые люди... вот, они, абсолютно, из плоти и крови, и... принимают сложные решения. Для них это — не просто строчки — «мой первый друг», — а это, действительно, выстраданная история.
Ну, здесь уже, конечно... там... талант, мастерство рассказчика.
К.Мацан
— Алёна Чигирь, создатель онлайн-школы русского языка «Знать на Ять», сегодня с нами в программе «Светлый вечер».
А, вот, такая, часто обсуждаемая тема, как ЕГЭ в старших классах — как Вы к ней подходите, как преподаватель?
А.Чигирь
— Я готовлю книгу об этом...
К.Мацан
— Можно годами об этом говорить, но что я имею в виду? Что, допустим... вот, вузовские преподаватели часто обращают внимание, что приходят на 1 курс из 11 класса дети, которые браво сдали ЕГЭ, но... вот... больше в голове ничего не осталось, потому, что год их натаскивали на форму теста.
При этом, система существует, и с ней как-то нужно жить, и вряд ли школьные учителя в 11-м классе вовсе с себя снимают какую-то задачу, действительно, быть преподавателями, и дать программу, а не просто натаскать на тест.
Может быть, и в процессе подготовки к ЕГЭ можно всё это сделать? Вот, как Вы с этим сталкиваетесь?
М.Чигирь:
— Ну... Вы знаете... у меня был опыт подготовки ребят к ЕГЭ в рамках школы, и могу сказать следующее.
Мои коллеги, которые готовят ребят к ЕГЭ в школе, и дети показывают высокие результаты — вот, эти коллеги, это — герои. Просто преклоняюсь на оба колена! Потому, что это, действительно, просто высшее мастерство. Это очень сложно.
Это очень сложно потому, что ЕГЭ по русскому языку — это экзамен очень непростой, соединяющий в себе задания разного уровня. Это, прям... знаете... в такую боль попали! Ведь, ЕГЭ по русскому языку — это экзамен, который содержит задания профильного уровня и базового уровня.
Математики, слава Богу, имеют возможность выбирать и как-то готовить к базе и к профилю. Мы, словесники, такой возможности не имеем, и не знаю, будем ли иметь... вот, на данный момент — так. И, соответственно, человек, поступающий на филфак, и человек, поступающий на физкультурный какой-нибудь факультет, должны сдавать одинаковый экзамен. На мой взгляд, это неправильно.
С другой стороны, как-то снизить планку... об этом надо думать. Но тот вариант экзамена, который есть сейчас, он очень сложный.
И, когда мы разговариваем с родителями — родители же хотят 100... ну, как минимум, 90+! А это — такая колоссальная работа! Прежде всего, ребёнка. И учитель, в этом случае, может только направить, подсказать, что нужно сделать. Но трудиться должен ребёнок — это его задача.
Натаскивание на тесты — да, к сожалению, форма теста предполагает натаскивание. Потому, что это такой формат. У нас есть возможность поговорить о важном, серьёзном, глубоком и так далее, когда мы готовимся к эссе, когда мы анализируем тексты.
И, вот, здесь, опять, мы сталкиваемся — с насмотренностью, начитанностью. Ребятам очень сложно удержать мысль — это то, с чем мы сталкиваемся. Казалось бы, текст — всего на страницу А4, но там столько разных мыслей, подтекстов, какой-то глубины... вот, мы здесь сюда нырнули... здесь вынырнули... а потом уже другая тема пошла... и ребятам, даже на пространстве, на площади одного листа, очень тяжело эту мысль удержать.
И, вот, здесь мастерство, опять-таки, педагогов — научить читать, видеть эти смыслы. Вот, это смысловая такая работа. Вот, если мы не о натаскивании, а об образовании, воспитании, то это, прежде всего, работа с текстом.
У нас с коллегой был тоже интересный опыт. Мы писали статью про ЕГЭ, и нам нужно было посмотреть, как изменился экзамен. Каково же было наше удивление, когда мы открыли сборники... там... десятилетней давности... пятнадцатилетней давности... уж я не говорю про первые... ну, первые варианты ЕГЭ мы смотреть не будем, потому, что это, прям, пилотный проект, это — проба, что называется.
С каждый годом, что-то меняется. По чуть-чуть, потихонечку. Добавляется, убавляется, там... И экзамен сильно — прям, сильно! — стал другим, по сравнению, там, с вариантами пятнадцатилетней давности.
Экзамен стал более объёмным, сложным, много очень вопросов в тестах егэшных появилось. Понятно, почему так происходит. С другой стороны, тяжело ребятам к этому экзамену подготовиться качественно, без помощи педагога. То есть, здесь... можно, но нужна такая колоссальная мотивация, такая высокая самоорганизация для того, чтобы это сделать! Это — можно, у нас такие ребята были, мы с такими знакомы. Прям, вот, видели, держались за них — живые, реальные люди, но это — единицы. Потому, что...
Ну, например... смотрите. Во многих школах есть такая практика: в 11-м классе просто нет уроков русского языка. Почему? А сдавайте-ка, ребята, экзамен в 10-м классе! Ну, по большому счёту — конечно, курс русского языка заканчивается в 9 классе. Всё, мы всё изучили. В 10-м — какие-то, вот, тонкости мы рассматриваем и вспоминаем. По большому счёту, курс русского языка заканчивается в 9-м классе.
Но, ведь, всё-таки, два года — не просто так даны? В 10-м классе есть какое-то минимальное количество этих часов — где-то 1 час, где-то кому-то повезло — 2 часа. И всё. И, пожалуйста, сдавайте! А в 11-м классе вообще уроков русского языка нет. И это — тоже большая проблема, боль... что с этим делать... что-то надо с этим делать.
И — да, понятно недоумение и расстройство коллег, которые принимают ребят в ВУЗе. Ребята учатся вставлять буковки в тестах...
Вот, опять-таки, из опыта этого года. Говорю одной девушке: «Меня не интересует правильные ответы, меня не интересуют цифры, которые ты мне пришлёшь — мне нужно увидеть все 16 слов... 15... сколько их, там, есть в задании... чтобы все буковки были проставлены!» И ситуация какова: она пишет... она даёт правильный ответ — формально правильный — 1 и 5, например, но в словах у неё — 12 ошибок. 12! Ошибок! А, при этом, ответ правильный. Ну, о каком уровне грамотности и каком-то таком... не знаю... о чём мы говорим...? Уровень грамотности и высокие баллы за ЕГЭ — это иногда... и очень часто даже... совсем не одно и то же. Это — разные вещи.
К.Мацан
— Вот, поскольку Вы на Радио ВЕРА, не могу ещё Вас вот о чем не спросить.
Известно, что, в древние времена... ну, как минимум, в дореволюционные... детей учили читать по Псалтыри. И писать тоже, видимо. И, в этом смысле, обучение грамотности, чтению и то, что мы называем ещё духовно-нравственным развитием, совмещалось. Человек сразу усваивал... ну, просто, религиозную культуру, а, через неё, и религиозные смыслы.
Сегодня так не происходит, и вряд ли мы можем вообразить или нафантазировать, что в обычной школе так может происходить... может быть, это и не нужно... но, как кажется, учителя-словесники — это такой передовой отряд того, что связано, вообще, с развитием обычным, и, в том числе, вот, таким — духовно-нравственным.
Мы часто говорим на волнах Радио ВЕРА, что духовно-нравственное измерение есть и в математике, и в физкультуре — и это понятно, но, вот, наверное, литература и история — это два, таких, главных предмета, в которых это просто может бросаться в глаза.
Вот, как... насколько на себе учитель-словесник, и Вы, в частности, вот, эту ответственность чувствуете?
А.Чигирь
— Слушайте, это ответственность колоссальная! Особенно, это... я всегда с этим сталкиваюсь — вот, с этим вопросом, проблемой. Сейчас объясню, что я имею в виду, когда говорю о произведениях XIX века.
Как говорит мой любимый профессор Ужанков, литература XIX века — она создаётся в рамках и на основе культуры православной. Автор может быть не глубоко религиозным и воцерковлённым, может, наоборот, отталкиваться, но это — стержень, и, хотим, не хотим, но мы должны об этом говорить и анализировать тексты именно с этих позиций.
И, помню, у меня был урок с 7-м классом — мы изучали «Повесть о Петре и Февронии». И... само содержание, сам сюжет... понятно... он пронизан глубокой духовностью. А передо мной были — математики. Я знаю, что 99% людей в этой аудитории — они меня очень уважают, и, поэтому, готовы меня слушать. Только потому, что степень доверия ко мне высока.
Весь урок... большая часть урока прошла... просто, вот... знаете... гробовое молчание. Слышно, как муха пролетит.
Они очень внимательно меня слушали, а потом... начались контраргументы. И я помню, что я выходила, просто, мокрая после этого урока — потому, что мне нужно было на каждый их вопрос дать ответ. Не просто «так должно быть»... «так бывает»... «так есть — и всё»... а — объяснить.
Как мне показалось, мы друг друга не убедили, но некоторое, наверное, всё-таки, понимание в их головах о том, что может быть по-другому, есть другая точка зрения — мне кажется, в их головах поселилось. И это уже победа!
Когда мы говорим, например, о Пушкине, любимом нашем, драгоценном... Ну, как можно говорить о Пушкине, не говоря о...
К.Мацан
— ... о Евангелии...
А.Чигирь
— ... о Евангелии, о духовности, которая связана с православной верой, с традициями, которые существовали в то время?
Вот, тоже... буквально сейчас, летом, читали с ребятами «Метель». Казалось бы... ах, какое весёлое произведение! Такая, сказочка! Но, ведь, огромный пласт смысловой — он уходит от нас, если мы не будем касаться Заповедей, если мы не будем касаться тех основ жизни православной семьи, которые существовали в то время...
К.Мацан
— Подождите... «Метель» — хороший пример ведь! Если не признавать, что Венчание — это реальное Таинство, после которого — всё... вот, этот человек с этим обручён — и всё, и это на всю жизнь, то весь сюжет распадается!
А.Чигирь
— Да. А дальше гениальность Пушкина в том, что он рассыпает, вот, эти тонкие смыслы... там... Марья — он её называет, в какой-то момент, преступницей... почему она преступница-то? Подождите... она любит, её любят, и они сейчас будут вместе... а родители, вообще-то говоря, неправы!
И у нас очень интересный получился разговор — мы, прям, с детьми играли, выстраивали эти процессы — как они сегодня это видят, и как это видел Пушкин, и где это есть — в каких словах это разбросано? И это было очень интересно!
Но, опять-таки, ты должен... ты, педагог, который выходит на эту аудиторию, должен быть о-очень корректен! Потому, что — одно дело, когда ты работаешь в стенах... там... православной гимназии, и там ты можешь спокойно выдохнуть и говорить открытым текстом, что называется. А когда ты в светской школе — ты же должен никого не обидеть, не оскорбить... этические моменты никто не отменял. Это вопрос не простой, и здесь, опять — мастерство моих коллег, которые каждый день выходят к ребятам на уроки в рамках общеобразовательной школы и несут доброе и вечное!
К.Мацан
— Ну, что... спасибо огромное! Мы тоже в программе «Светлый вечер» стараемся сеять разумное и доброе вечером... спасибо!
Алёна Чигирь — создатель онлайн-школы русского языка «Знать на Ять» — сегодня была с нами в программе «Светлый вечер».
Я напомню, что наши регулярные беседы об образовании мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер. Лаборатория», который собирает лучшее и самый интересный опыт работы в области образования и воспитания.
Узнать подробнее об этом проекте, стать участником или поддержать его можно на сайте clever-lab.pro
У микрофона в студии был Константин Мацан.
Спасибо! До свидания!
Все выпуски программы Светлый вечер
- Поэма «Мертвые души». Протоиерей Павел Карташев
- «Вера и дело». Антон Кузьмин
- Повесть «Шинель». Протоиерей Павел Карташев
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Помогать фонду «Время детства»

Московский фонд «Время детства» помогает детям с онкозаболеваниями и их семьям. Появился он благодаря инициативе нескольких волонтёров. Кто-то из них сам перенёс рак, а кто-то ухаживал за тяжелобольными близкими. Пройдя сложный путь, они решили вместе помогать тем, кто оказался в похожих ситуациях. Фонд «Время детства» организует сборы на срочные нужды, предоставляет семьям жильё на время лечения в Москве, проводит для онкобольных детей праздники и мастер-классы в больнице.
Уже 4 года проект растёт и развивается и ему важна поддержка неравнодушных людей. Помогать можно как финансово, так и своими талантами и навыками. Например, программист Екатерина Белова, обновила устаревший сайт фонда, сделала его современным и удобным. Эту трудоёмкую и дорогостоящую работу девушка выполнила бесплатно. Кате важно помогать другим. «Мир надо менять к лучшему. И каждый может внести в это свой вклад», — считает она.
Сайт — необходимый инструмент для работы благотворительной организации. Там размещаются сборы, отчёты, фотографии и новости. Без него комплексно и слажено помогать людям крайне сложно.
Благодаря талантливому и доброму программисту Екатерине сотрудники фонда «Время детства» могут продолжать свою важную миссию — поддерживать семьи с онкобольными детьми.
Вы тоже можете помогать фонду и его подопечным своими умениями, талантами и не только. Чтобы узнать об этом больше, свяжитесь с сотрудниками проекта. Их контакты есть на сайте фонда.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Поэма «Мертвые души». Протоиерей Павел Карташев

У нас в студии был настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы Одинцовского района протоиерей Павел Карташёв.
Разговор шел о духовных смыслах произведения Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души», что открывается при внимательном чтении и почему в поэме почти нет положительных героев.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных жизни и творчеству Н.В. Гоголя.
Первая программа с директором Московского дома Гоголя Верой Викуловой была посвящена жизни знаменитого писателя и основным этапам его творчества.
Вторая программа с писателем, публицистом Алексеем Бархатовым была посвящена духовным поискам Гоголя.
Третья программа с протоиереем Павлом Карташевым была посвящена духовным смыслам повести «Шинель».
Ведущая: Алла Митрофанова
Все выпуски программы Светлый вечер
«Вера и дело». Антон Кузьмин

В гостях у Радио ВЕРА успешный предприниматель Антон Кузьмин — учредитель и генеральный диркетор компании «БС Груп».
Его история — это пример того, как вера и семейные ценности формируют отношение к делу и вдохновляют на помощь другим.
Путь в бизнесе Антон начинал с участия в проектах для военных городков, но вскоре он понял, что хочет строить не только здания, но и помогать создавать общие ценности.
Одним из ярких моментов стало строительство обыденного храма в Кемерово за сутки. Этот проект объединил не только профессионалов, но и простых прохожих, которые, увидев стройку, захотели присоединиться. Такой опыт показал, как важны инициатива, участие каждого и вера в общее дело.
Антон активно участвует в социальных проектах: от возведения храмов до создания культурных и спортивных центров в небольших городах. Для него это не просто работа, а способ делиться энергией и вдохновлять людей вокруг.
Семья и вера остаются главной мотивацией Антона, наполняя его силами для новых свершений и благих начинаний.
Этот выпуск цикла «Вера и дело» — о том, как предпринимательский успех может стать платформой для добрых дел и объединять людей через искреннее желание служить.
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
М.Сушенцова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА.
У микрофона — Мария Сушенцова.
И сегодня мы продолжаем цикл бесед «Вера и Дело», в рамках которых мы разговариваем с предпринимателями о христианских смыслах экономики.
Сегодня наш гость — Антон Кузьмин, учредитель и генеральный директор компании «БС ГРУП», российский поставщик светодиодных решений.
Добрый вечер, Антон!
А.Кузьмин
— Добрый вечер!
М.Сушенцова
— Антон, у вас очень богатая, как мне показалось, биография. Вы жили в разных точках не только нашей страны, но и Земного шара, и мне стало интересно узнать, чем Вы увлекались в детстве, кем Вы хотели стать?
Особенно меня тронуло, что детство Вы, в основном, провели на севере... и... знаете... у меня, может быть, есть несколько наивное такое представление о том, что люди с севера — они имеют очень, такой, крепкий, закалённый характер, и, вообще, много в жизни понимают уже с детства... Вот, поделитесь, пожалуйста, Вашими истоками!
А.Кузьмин
— Да. Ну, я родился в семье военных, и, поэтому, в силу, так сказать, службы родителей, приходилось очень много менять места жительства.
Пожили мы на Дальнем Востоке, и... вот... после, соответственно, Афганистана, когда отца отправили... мы уже попали в Карелию... это, как раз, к вопросу севера. Вся родня, на самом деле, она — Архангельская, Вологодская область. И, поэтому, наверное, север является для нас не просто родной точкой, а таким местом... так скажем... родовым. Вот.
И... почему получилось, что я родился на Дальнем Востоке, но, всё равно, родители, когда уже начали увольняться с армии, приняли решение вернуться ближе... так сказать, на родину.
Да, люди севера — это, действительно, люди... тяжёлого характера, очень стойкие, очень упёртые — это 100%. Другой момент — ещё, наверное, надо сказать, что вся родня, которая, вот... она... там... по папиной и по маминой линии — это люди достаточно тяжёлой судьбы. Потому, что... как это правильно сказать... лесозаготовки... вот, это... лесники... то есть, это всегда было — испытание.
Если говорить про меня, конкретно, то... так получилось, соответственно, что родился на Дальнем Востоке. Это не совсем север, но... родился на границе в Китаем. И то детство, которое было — это... опять же... там...температура летом +40, зимой −40... но... всё равно, переносится это по-другому. Потому, что не такая влажность... ну, Дальний Восток — он, в этом плане, уникален. Как-то так...
М.Сушенцова
— Здорово! А, расскажите, с чего начинался Ваш путь в строительстве? Почему Вы пришли именно в эту сферу, выбрали её, в качестве основной... ну, не само, конечно, строительство — в итоге, Вы занимаетесь решениями, связанными со строительством...
А.Кузьмин
— Да.
М.Сушенцова
— ... но... тем не менее... если говорить крупными мазками...
И, может быть, поделитесь с нами — вот, на Вашем этом пути, наверняка, были какие-то сложные развилки, сложные точки выбора, как в пути любого бизнесмена...
А.Кузьмин
— Ну... Вы знаете, как говорят — у нас каждый человек, который делал хоть какой-то ремонт, строил дачу, он уже является строителем. Поэтому, наверное, именно погружение в эту профессию было именно таким.
Ну, получилось так, что... где-то, наверное, в 1993-94 году, мой папа — он начал работать с Петрозаводским деревообрабатывающим комбинатом. И это, наверное, был первый опыт, такой... как бы... связанный, действительно, к стройке. Там производились деревянные окна, двери, погонаж... и данную продукцию мы поставляли по всей территории Центральной части России.
Ну... отсюда и пошло, как бы... поездки, погружение в стройку, значит... и, самое забавное, что у нас всегда все эти проекты — они были социальные. То есть, мы работали по программе переселения из районов, приравненных к районам Крайнего Севера, в Центральную часть России. То есть, это — закрытые военные городки, которые... соответственно... по достижении там людьми определённого возраста — проживших, проработавших, прослуживших... да... то есть, они от государства получали возможность получить бесплатно жильё в Центральной части России. И мы переселяли эти семьи.
Вторая история у нас была... ну, на самом деле, с этого началось — это Калининград наш любимый. Отсюда... потом мы поговорим про Фёдора Фёдоровича Ушакова...
М.Сушенцова
— Да-да-да...
А.Кузьмин
— Тоже мы строили жильё для военных... соответственно... и переселяли военных. И, вот, как-то эта вся социальная история со стройкой — она всегда увязывалась.
Ну, и, где-то, наверное... в 2011 году, получается... да... мы праздновали юбилей отца. Приехал его один афганский друг — Андрей Александрович, — спасибо ему огромное за это, и он мне сказал: «Слушай... надо заниматься светодиодным освещением. Это сейчас — новый тренд, за этим — будущее», — и я погрузился... так сказать... именно, в поставки светодиодного освещения, в последствии это стало уже и производство, разработки... то есть, на текущий момент, мы выполнили гигантское количество проектов. У нас очень много проектов со Сбербанком... Красная Поляна...
М.Сушенцова
— Да, да... которой все теперь любуются...
А.Кузьмин
— ... подготовка к Олимпийским играм... вот... и горный кластер, соответственно... всё светодиодное освещение выполнили там мы, причём это было в такие кратчайшие сроки — мы сделали это за три месяца перед Олимпийскими играми, практически, жили на стройке. Вот... такой... очень интересный опыт, который настраивает потом на очень хороший трудовой лад.
М.Сушенцова
— Да, интересно у Вас, действительно, получилось. То есть, у Вас была такая точка бифуркации в Вашей карьере, когда темпы выросли... там... в сотни раз? Темпы, объёмы... то есть, получилось, что, такой, личный фактор сыграл роль — Вы познакомились с человеком, который Вас направил в ту самую сферу...
А.Кузьмин
— Ну, не то, что познакомился... это, можно сказать, человек, который воспитывал даже в какое-то время... да. То есть, очень важно в жизни иметь таких наставников — как мой папа любит говорить, «учителей» — и прислушиваться, опять же, к тому, что тебе говорят. Потому, что, поверьте, очень много возможностей, которые нам даются, мы их сами упускаем — из-за того, что мы не пытаемся услышать то, что нам говорят, те советы, которые нам дают.
И, вот, здесь было крайне важно... Я, реально, помню этот момент, как... вот... что-то как-то на меня подействовало. А когда я ещё и стал погружаться в производство светодиодного освещения... то есть... я понял, насколько эта вещь... ну, она светлая, понимает? У нас даже был слоган компании: «Свет несу!»
М.Сушенцова
— Да, это удивительно рифмуется и с названием нашего радио — Радио ВЕРА ещё по-другому называют часто «Светлое радио» — и с названием нашей программы... общим названием... «Светлый вечер». И так символично, да, что Вы сегодня у нас в гостях, и тоже занимаетесь светом — пусть и в... таком... физическом измерении этого тварного мира, но — тем не менее...
А.Кузьмин
— Да...
М.Сушенцова
— Нести свет можно и так — потому, что даже и такой свет очень дорогого стоит и очень важен. Особенно, в нашей стране, расположенной в северных широтах, где у нас такие долгие зимы...
А.Кузьмин
— Да, да...
М.Сушенцова
— Этот свет электрический, порой, действительно, воздействует особым образом — добавляет оптимизма.
Расскажите, пожалуйста... а, вот... просто, интересно — это такая... на мой взгляд, обывателя в этой технической сфере... кажется, что это очень прогрессивная, в целом, отрасль... высокотехнологичная, да? Потому, что там своя, наверное, существует гонка технологий, и, наверняка, наши китайские партнёры там очень серьёзную нам составляют конкуренцию, если не... вообще... вытесняют нас...
Вот, можете, в паре слов, охарактеризовать Ваше производство? Вы работаете, всё-таки, с какими-то иностранными... может быть, китайскими... ещё какими-то... комплектующими, и дальше из них собираете, или у Вас, прямо, производство полностью российское?
А.Кузьмин
— Ну, смотрите... то есть, базируемся мы на базе холдинга «Инкотекс» — это известное предприятие ещё с советского времени, и большинство людей его знают по кассовым аппаратам и счётчикам электроэнергии «Меркурий». Можно сказать, как побочное производство — это светодиодное освещение, измерительное оборудование, это светодиодные мультимедийные экраны — вот, то, что вы видите по Москве... да, и, в принципе, по России. Каждое табло аэропорта, РЖД, вокзалов — вы взаимодействуете с нашей продукцией.
По поводу качества... вы знаете... тут очень интересный момент. Большой плюс, опять же, в том, что у нас действуют старые СНИПы, ГОСТы, по которым та продукция, которая производится здесь, она более качественная.
Почему говорю «более»? Потому, что это, всё равно, понятие относительное. У нас... бытовой потребитель — он смотрит на лампочку «яркая», «не яркая». А если мы возьмём, там, измерительные приборы и померяем, мы, действительно, поймём — ярко это или нет.
Другой момент в том, что... вот, то, что Вы сказали по поводу китайских товарищей, партнёров... ну, к сожалению, да — сегодня в России микроэлектроника не на том уровне, чтобы использовать все свои компоненты, и, поэтому... там... те же платы... это химически вредное производство. Ну... в России этого крайне мало. Конечно, есть заводы, которые это делают, но не для этой отрасли.
Значит... большинство компонентов идёт с Китая, но здесь полностью делается, так называемый, SMD-монтаж. Это... такие... большие линии, похожие на бесконечные принтеры, куда загружаются все компоненты, и на плате это всё дело паяется, и... собственно говоря... собирается там изделие.
Вот, поэтому, большинство заводов, которые освещение производят в России, работают по такому принципу. Есть маленькие предприятия, которые покупают готовые компоненты и просто собирают это всё в некую форму.
Хочу сказать... хороший такой, на самом деле, для меня, элемент гордости за наше производство. В 2015 году, когда произошёл после Олимпиады этот сумасшедший скачок доллара и евро, наша продукция — она стала более интересна на заграничном рынке. И у меня был опыт — мы сделали пять школ в Германии. Причём, в центральной части.
М.Сушенцова
— Ничего себе...
А.Кузьмин
— Да... и конкурентами были в этой всей среде компании с очень большими именами. То есть, помимо цены, к тому, что мы участвовали там в тендере, ещё важны были технические характеристики. И, собственно говоря, мы прошли там — набрали 5 из 5 баллов. И, я вам скажу, что до сих пор этот свет работает — то есть, 15-й год... уже... посчитайте... почти 10 лет... и никаких проблем нету.
Но основным моментом было... как бы, решающим моментом было другое. Ном дали тестовые комнаты — примерно, как, вот, студия... наверное, метров двадцать — там висело 4 светильника и датчик движения. То есть, вы входите, и, по датчику, светильники включаются.
Приходит комиссия, соответственно, входит в нашу первую эту комнату — светильники включаются, и включаются так — один светильник раньше, а три — с задержкой... там... 2 секунды.
И говорят: «Ну, это, вот, как-то, неправильно... плохо...» — идут к следующим. У следующих конкурентов — такая же история. Идут ещё... там... ко всем претендентам — у всех одинаковая история.
Я говорю: «А вы объясните, в чём проблема?» Они говорят: «Надо, чтобы они одновременно включались». Я говорю: «Ну, дайте лестницу — я сейчас залезу, да и сделаю». «Да, ладно... сделаешь?» Я говорю: «Конечно, сделаю!»
Дают мне лестницу, дают электрика... соответственно... пять минут — я там всё перекоммутирую, зову комиссию. Они входит — всё работает. И говорят: «Слушайте... как?» Я говорю: «Да... как-то... ноу-хау! Надо знать!»
На самом деле, задача была очень простая. Потому, что... любой бизнес надо начинать с того, что ты должен погружаться, и сам делать это всё руками. Я сам... на определённом этапе... соответственно... разбирал эти светильники, собирал... монтировал... то есть, я понимал, в чём логика. Вся проблема был в том, что длина проводов была разная, а физику никто не отменял.
И, когда они увидели всё эту историю, они, прям, оценили. И, вот, так мы выиграли этот тендер.
М.Сушенцова
— Да, вот она в чём — русская сила, да? Умение всё разобрать и собрать своими руками...
А.Кузьмин
— Да.
М.Сушенцова
— ... и понимание, как это работает.
М.Сушенцова
— Я напомню, что у микрофона — Мария Сушенцова, и сегодня у нас в гостях — Антон Кузьмин, учредитель и генеральный директор компании БС ГРУП, российский поставщик светодиодных решений.
Продолжаем наш интересный разговор. Антон ( для тех, кто только что подключился ) рассказывал увлекательную историю о том, как в 2015 году удалось в Германии оборудовать несколько школ светодиодным оборудованием, выиграв конкуренцию у серьёзных, я так понимаю...
А.Кузьмин
— Именитых...
М.Сушенцова
— ... да, именитых производителей и поставщиков света. И, конечно, замечательно то, что удалось блеснуть, именно, своим собственным знанием дела изнутри и погружением, возможностью быстро всё исправить. Мне кажется, что, на самом деле, традиционно, наши российские производители... может быть, больше даже... там... в советское время... ещё раньше... этим славились, и замечательно, что Вы в этом духе продолжаете традиции наших славных предков.
Теперь, знаете, мне о чём хотелось спросить? Насколько я помню, Вы, на первых порах ещё Вашего строительного развития, Вашего строительного дела, Вы руководили подготовкой и строительством Обыденного храма в городе Кемерово...
А.Кузьмин
— Да, было дело...
М.Сушенцова
— Причём, это было, насколько я понимаю, в кратчайшие сроки.
А.Кузьмин
— Да.
М.Сушенцова
— И, вот, в связи с этим, возникает вопрос. Очевидно, что Вы, уже на тот момент были верующим человеком. Вот, не могли бы Вы поделиться с нами, а как Вы пришли к вере, и повлияло ли это как-то на Вашу деятельность, на Ваши ценности в бизнесе?
А.Кузьмин
— Ну... если с самого начала... Крестился я в первом классе. И тут, на самом деле, знакомые нашей семьи с Архангельска... моя крёстная... это такой человек, прям... очень набожный — это пример. Я, наверное, никогда таким не стану. Потому, что... ну... человек, прям, действительно, этим живёт. Ну, и, вот... как-то так получилось, что дорога к храму началась, вот, именно, собственно говоря, с её примера.
Крестился я в Архангельске. И, после этого... вы знаете... как-то... долгое время мне было интересно носить крестик... там... открывать Библию... но... честно... я её, на тот момент не читал, даже не было попыток. «Отче наш»... ну... наверное, классу к седьмому... как-то он ко мне пришёл.
Следующим, таким, важным этапом — это было, получается, в 2001 году — мой отец с друзьями в Белоруссии участвовали в строительстве Дома Милосердия. Это очень известный проект. И они отправили нас туда помочь сделать в апсайд. Мы приехали туда, в Минск. Дом Милосердия — он сделан в виде креста, если сверху смотреть. Сейчас это, прям, территория Минска, тогда это был пригород.
И, вы знаете, когда приехал, я удивился — потому, что батюшка-настоятель, когда нас встретил — это человек был с такими яркими голубыми глазами... очень погружённый... и... ну, мы долго пообщались... в итоге, приступили к этому сайту... но самое забавное в том, что он нам подарил молитву. Ну... молитва — и молитва... для меня так было, на тот момент.
И я, вернувшись в Карелию, садясь, прогревая машину, я её начал просто читать. Она очень быстро засела в голову... сейчас расскажу дальше — это ещё интересней... И, как-то, вы знаете... я нашёл свою молитву, действительно.
Как выяснилось потом, это — молитва Оптинских старцев. И она, я считаю, что... вот, опять же... в рамках, наверное, бизнеса — может, не совсем это красиво звучит — но это... такая... бизнесовая молитва. Потому, что она тебя настраивает, и успокаивает... и, вот... с этого момента, как-то всё немножко в жизни начало меняться.
Потом получилось... следующий этап... мы переехали в Москву. И, с товарищем, как-то сидели вечером, и я говорю: «Слушай, давай съездим в какое-нибудь святое место!»
Ну, в какое святое место? Просто, в Интернете набираем «святое место» — раз, Оптина Пустынь! Ну, собрались и поехали.
Приезжаем туда, ходим по храму, и — вот, тут я вижу молитву Оптинских старцев, читаю... у меня аж мурашки пошли... я говорю: «Слушай, я знаю, как так получилось... вот, эта, вот, связь... через года реализовалась в том, что мы приехали в это место». Это, как я считаю, такое... тоже, опять же... может быть, направление свыше какое-то было.
По поводу храма в Кемерово — это тоже был очень интересный проект. Есть такой Российский клуб православных меценатов... честно, не знаю, сейчас он существует или нет... но на тот момент это очень, такое, активное движение было. И один из проектов был там — это обыденные храмы. Обыденные храмы — это храмы, построенные за один день. И, вот, этот проект храма в Кемерово — его, действительно, построили за сутки. Он есть в Интернете. Это был первый храм. Это — храм из бруса. То есть, это — готовый комплект, и, собственно говоря, мы его там собирали.
В чём интерес проекта был? В том, что надо было собрать людей, которые бы в этом поучаствовали. То есть, не просто чтобы профессиональные строители приехали, а собрать местных людей — показать им площадку... вот. И мы начали, соответственно, подготовку... там... за месяц — ВКонтакте рассылали приглашения... у нас набралась тогда группа. По-моему, мы отправили более 3000 приглашений за месяц... как мы считали? Что, вот, 3000 приглашений мы отправим, примерно 10% откликнется, как-то поучаствует, из этого примерно 10% придёт на стройку и построит. Это уже будет хорошо.
И мы, действительно, собрали порядка 30-40 человек, которые пришли на стройку. И, как только начался процесс строительства, просто прохожие, видя, что что-то делают... То есть, люди строят храм: «А что здесь?» — «Храм строим». — «А можно поучаствовать?» — «Можно». То есть, люди брали брёвна, брали дрели, нагеля забивали... то есть... как-то это пошло, действительно... таким... вовлечением людей.
Это был очень интересный проект. И мы, действительно, его построили за 24 часа.
Следующий проект, который, скажем так, на меня очень сильно подействовал — это наш проект со строительством храма Ушакова на Речном Вокзале. Это, действительно, большой проект.
Не будем про политику... начался он, просто, именно в тот самый день... и получилось так, что этот проект — он очень долгое время... как бы... зарождался... и не хватало такой объединяющей силы, которая бы могла его подтолкнуть.
У нас есть, соответственно, Дмитрий Шлопак, который является членом нашего... назовём его так... оргдвижения, инициативной группы. У нас есть наши — адмирал и контрадмиралы, у нас есть владыка Викентий... и, вот... благодаря, вы знаете, такому собранию разносторонних людей... то есть, сейчас проект, за, вот, эти, там... полтора-два года... он уже стоит под крышей, и двигается в правильном направлении к наполнению. Потому, что это будет храм, где убранство всё будет сделано из янтаря. И почему, вот, опять же, эта отсылка к Калининграду... то есть...
М.Сушенцова
— Да...
А.Кузьмин
— ... она очень интересная.
Это, действительно, красивый проект — я, прям, рекомендую... в Интернете есть рендеры... сейчас готовится сайт — посмотреть это всё. Дай Бог... Бог даст, мы реализуем всё это дело в 2026 году, но это будет один из... таких... народных храмов, которые... вот, действительно... всем миром! Потому, что у нас нету какого-то якорного спонсора, который бы давал на это деньги. То есть, мы сами — бегаем, собираем, договариваемся, и — в этом, опять же, уникальность. И даже владыка Викентий сказал, что... ну... с деньгами — всё очень просто, а попробуйте поучаствовать — все. И вовлечение людей, как раз, занимает гораздо больше времени, нежели, соответственно, поиск денег. Потому, что мы не стараемся кого-то заставить в этом участвовать — мы показываем своим примером.
Вокруг, вообще, сейчас, Ушакова... то есть, есть очень много различных, образно будем называть так — движений. Например, мы делали в феврале прошлого года: «Ушаков — моими глазами». То есть, это — работы со всей России, был конкурс. Кто-то рисовал, кто-то писал стихи, очерки... то есть, там более 3000 работ со всей страны было собрано. И, самое забавное, что возраст самого младшего участника был 4 года, а самый старший — ему было 84 года. И, причём, эта бабушка приехала на вручение — в полном сознании, прочитала стихи, посмотрела... так скажем... на всех собравшихся, и сказала: «Ребята, вы абсолютно всё правильно делаете!»
В этом году мы делали автопробег. Мощи, соответственно, из нашего храма — мы отвезли в Санаксарский монастырь на берегу реки... ну, это... где и родился, собственно, Фёдор Фёдорович.
Большое тоже мероприятие — собрали, порядка, наверное, 50 машин людей вовлечённых и отвезли мощи. Это всё, опять же, есть в Интернете — всё можно посмотреть.
Сейчас в строительстве храма есть новые вехи. Вот, у нас будет сейчас... мы готовим адмиральский приём к 280-летию со дня рождения. И мы раньше всё это дело проводили в театре Советской Армии... ну, это... Дом Приёмов... а сейчас мы уже готовы провести такое мероприятие в Кремле. То есть, мы понимаем, что мы уже готовы презентовать... мы, опять же, бизнесово говорим... данный проект более широкой аудитории, и те, кто на это посмотрят — как бы, и оценят проделанную работу.
М.Сушенцова
— Спасибо Вам большое за этот увлекательный рассказ, и мы ещё вернёмся к этому интересному обсуждению.
Я напомню, что у нас в гостях сегодня Антон Кузьмин — учредитель и генеральный директор компании БС ГРУП, российский поставщик светодиодных решений, и с вами — я, Мария Сушенцова.
Вернёмся после короткой паузы — не переключайтесь!
М.Сушенцова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА.
У микрофона — Мария Сушенцова.
Это цикл «Вера и Дело», в рамках которого мы встречаемся с предпринимателями и разговариваем с ними о христианских смыслах экономики.
Сегодня у нас в гостях Антон Кузьмин — учредитель и генеральный директор компании БС ГРУП, российский поставщик светодиодных решений.
В первой части программы, Антон очень увлекательно рассказывал о проекте храма Фёдора Ушакова. А Вы не могли бы, ещё раз, зафиксировать для наших слушателей, где он находится?
А.Кузьмин
— Этот храм — на территории Речного Вокзала.
М.Сушенцова
— В Москве.
А.Кузьмин
— То есть, если мы едем по Ленинградскому шоссе в область, с левой стороны его очень хорошо сейчас видно с дороги.
М.Сушенцова
— Замечательно. И храм планируется закончить, со всем убранством, к 2026 году?
А.Кузьмин
— Да, мы планируем в 2026 году.
М.Сушенцова
— Антон... а, вот, знаете... хотелось такой вопрос задать... несколько общий, связанный, как раз, с тематикой нашей программы: вот, как бы Вы сформулировали Ваши приоритеты, принципы, ценности, которых Вы стараетесь придерживаться в Вашем деле?
Может быть, это касается отношений с сотрудниками, или качества продукции... вот, есть ли у Вас какие-то принципы, от которых Вы стараетесь не отходить даже при самых неблагоприятных условиях конъюнктуры?
А.Кузьмин
— Ну... знаете... Опять же, надо, всё-таки, вернуться, как я называю, к основам. А основа всего, для чего бизнесмены этим занимаются — ну, понятно, у всех разная. У меня, конкретно — это семья, мои близкие, друзья. То есть, это тот самый, как раз, драйвер, который меня заряжает каждый день на какие-то, вот, такие свершения, подвиги, и так далее.
Крайне важно, когда у человека есть семья, особенно — я являюсь многодетным отцом, у меня четверо детей... надеюсь, будет пятеро... и, вот, это — те вещи, которые... они должны быть в основе. Потому, что, когда у вас есть семья, у вас есть ответственность — вы уже понимаете... ну, вы берёте на себя ответственность, так или иначе.
Другой момент — если говорит о развитии, конкретно, тут очень важно ещё иметь рядом людей, которые тебя стимулируют на развитие. Ну, не то, что они тебя как-то наставляют, а, просто, своим примером. То есть, у меня, опять же, есть очень много друзей, кто... там... намного состоятельней, намного успешней, и ты — тянешься к таким людям. Да? То есть, у тебя происходит момент... не то, чтобы ты хочешь быть такой, как он, а ты говоришь: «Слушай... вот, здорово он — взял и сделал, вот, это! А чего мне — не взять и не сделать, вот, это?» То есть, самое главное — не бояться. И, когда, вот, такие примеры есть — это крайне важно.
Потом, я считаю, что... опять же... в жизни каждого бизнесмена, когда вы формируете команду — а команда — это не просто ваши сотрудники — это люди, которые вас направляют советом, это те же друзья, это те же партнёры — то есть, крайне важно уметь слышать таких людей.
Как я уже говорил, да, и в первой части — к сожалению, мы очень часто находимся в каком-то, таком, длинном забеге. И, вот, как у лошади, шоры надеты, и мы смотрим только прямо. Вот, очень важно остановиться, просто открыть глаза, и посмотреть, собственно говоря, вокруг — это решает 99% проблем. Понимаете?
Если сегодня взять среднестатистического бизнесмена в Москве — это, всё-таки, люди очень мотивированные и устремлённые. Если взять бизнесменов, опять же, по регионам — ну, к сожалению, это не так. Потому, что большинство тех, кто преуспевает в своих регионах — они переезжают в Москву. Ну... в крупные города — Москва, Санкт-Петербург. И, вы знаете, в этом — большой минус. Потому, что в регионах не остаётся людей, которые могли бы мотивировать, тянуть за собой команду, привносить что-то новое.
Опять же, возвращаясь, вот... в рамках меня... то есть, мне очень нравится помогать людям. Я сейчас, как бы, не для красного словца. То есть, вот, наверное, с момента моего, скажем так, погружения и прихода к вере, я понимал, что я хочу зарабатывать деньги, чтобы помогать людям. И это может быть — адресная помощь, это может быть помощь, вот, как в проектах того же Ушакова — строительство храмов, помощь, конечно, СВО. Есть у нас подопечные девочки с болезнью бабочки — это когда... буллёзный эпидермолис называется... дети, которые рождаются с повреждённой кожей — я, прям, очень просто объясняю. Опять же, у тебя есть сотрудники, которым тоже нужно помогать. У тебя есть в окружении друзья, которым тоже нужно помогать. И крайне важно, чтобы люди тебя воспринимали так, чтобы они не боялись к тебе подойти и попросить. Потому, что, в большинстве своём, люди не деньги просят — люди просят совет. Сейчас, вот... в этом ускоряющемся мире... нам, порой, и поговорить не с кем. То есть, это — большая проблема. И... опять же... в рамках нашего мужского сообщества. То есть, мы формируем такие клубы по интересам, где бы мужчины-бизнесмены разного уровня, разного возраста могли собраться и спокойно поговорить по душам. У меня — достаточно большое количество друзей, и, я вам скажу, у меня есть чатик «Антошкины мысли»... вот... это близкие друзья, где я... просто, там... скидываю какие-то прикольчики... желаю доброго утра... ещё что-то... не все люди способны на это — чтобы поделиться какой-то такой светлой энергией. Это — не к тому, что человек не может... кто-то стесняется... кто-то: «Ну... я серьёзный... зачем мне это делать?»
Если посмотреть, опять же, мои истории, которые я выкладываю с утра — желать всем любви и счастья, и так далее... можно сказать, что это какой-то сумасшедший... но, тем не менее, я считаю, что — часть, которая есть во мне, и которой я хочу поделиться. И она — мотивирует людей. Это очень важно.
М.Сушенцова
— Да, интересно... То, как Вы рассказываете, говорит о том, что, действительно, у Вас и Ваши подопечные по благотворительным проектам, и Ваши сотрудники, и Ваш более ближний круг — действительно, Вы, прежде всего, во всех стараетесь видеть людей.
А.Кузьмин
— Да.
М.Сушенцова
— И, вот, это человеческое... а человеческое — это что?... это взаимодействие, общение, прежде всего — оно, действительно, на первом плане.
А, вот, если возвращаться к, несколько, такому... бизнес-сленгу, уж извините, то как бы Вы охарактеризовали Ваш стиль руководства? Вы, всё-таки, предпочитаете, и Вам кажется эффективной, более, такая, иерархичная структура — вертикаль? Или, всё-таки, вот... более горизонтальный стиль отношений, когда каждый из Ваших... там... ближайших помощников... ну, скажем так... более вышестоящих сотрудников отвечает, просто, за свой тематический кусок, и все, более-менее, на равных, взаимодействуют?
А.Кузьмин
— В одном из банков — там есть такая система управления, как аджайл. И, Вы знаете, мы очень долго не могли понять, что же это такое. В общем, аджайл-пространство — это когда ты можешь взаимодействовать... ты не ставишь стенок каких-то... ты не ставишь барьеры... твоя задача — их максимально убрать. Для того, чтобы сотрудники, коллеги... не знаю... привлечённые какие-то специалисты — они понимали, что этих границ нет, и всегда можно подойти с любым вопросом и его командно обсудить.
И, вот, мой стиль управления — он, примерно, такой же. Я люблю, чтобы коллектив был небольшой, и коллектив был... каждый бы отвечал друг за друга, каждый бы поддерживал друг друга. И это крайне важно.
Потому, что, поверьте — я поигрался и в большую компанию, и в маленькую, и в региональные офисы какие-то... Я понимаю, что сегодня... вот, этот стиль управления, когда есть какая-то вертикаль власти... она, безусловно, есть, да... просто... банально: я, там, учредитель и директор, у меня есть бухгалтер, юристы, дальше — менеджеры — это, именно, построение. Но, с точки зрения общения, я считаю, что в коллективе должна быть свобода определённая. Потому, что, когда люди находятся... в таком... достаточно расслабленном состоянии, проще понять, готовы эти люди работать или нет? На что они готовы? Как эта команда будет взаимодействовать самостоятельно? То есть, грубо говоря, нет руководителя — работает эта команда, или не работает?
И, вот, когда у тебя такие свободные отношения в рамках коллектива — я считаю, это более эффективно.
К сожалению, с точки зрения бизнеса, такие команды — они очень долго самоорганизуются, нежели, когда — вот, человек, которому ты на бумажке написал, что он... там... с девяти до шести работает, и вот — список обязанностей.
А здесь — как бы, немножко сложнее. Потому, что у человека, как бы, есть цель. Твоя задача — там... реализовать такой-то проект. Проект не может закончиться в определённое время, всегда есть какие-то переносы, срывы... там... форс-мажоры. Тем не менее, в рамках того, когда ты человека погружаешь в середину проекта, в центр, и он понимает, что он сегодня взаимодействует абсолютно с разными командами, с разными участниками процесса, он сам — развивается. То есть, я считаю, вот, это — крайне важная история.
М.Сушенцова
— Здорово! То есть, для Вас важно выявить внутреннюю мотивацию человека.
А.Кузьмин
— Да.
М.Сушенцова
— Вы очень интересно подметили, что... действительно, когда человек расслабляется — то есть, у него нет мотива страха, что «меня сейчас поймает начальник»... там... не знаю...
А.Кузьмин
— Да.
М.Сушенцова
— ... «на меня какую-нибудь санкцию наложат»... то, действительно, открывается то, что, собственно, из человека изнутри исходит. Ему интересна эта работа, он хочет достигать каких-то результатов — это, действительно, своего рода, лакмусовая бумажка.
Расскажите, пожалуйста... У Вас очень много благотворительных проектов, о многих из них Вы сейчас упомянули, о чём-то мы поговорили подробнее... но, вот, что сейчас для Вас... знаете... самое дорогое Вашему сердцу из, вот, тех направлений помощи, которыми Вы занимаетесь?
А.Кузьмин
— Ну... у меня есть... я такой человек, который — не могу сидеть на одном месте, и, каждый раз, мы придумываем сами себе какую-нибудь новую задачу.
В этом году я в Карелии реализую футбольный манеж — вот, мы его делаем на площадке Всероссийского общества «Динамо».
То есть, я купил этот манеж, сейчас идёт стройка, и дальше — мы просто дарим его, соответственно, городу.
Это, как бы... проект, для меня — он почему важен? Потому, что моя крестница — она занимается футболом.
М.Сушенцова
— Здорово...
А.Кузьмин
— Детским... вот, этим... женским футболом. И почему-то в Карелии это очень сильно начало набирать обороты. А площадок нет. И, что-то, мы посидели, поговорили... я и говорю: «Ну, давайте реализуем. Это просто стоит каких-то денег».
Проект непростой — потому, что, опять же... поставщики... условия... сроки... не всегда, там, финансирование можно обеспечить вовремя... но, тем не менее, он двигается. И мы должны его реализовать, вот, в начале следующего года.
В следующем году — я уже поставил себе цель — я очень хочу, чтобы в нашей Черноголовке, как мы с Вами обсуждали, появилась ледовая арена. К сожалению, пока крайне сложно идёт, с точки зрения... вообще... восприятия властей. Ну... маленький городок... надо понимать. Но, при этом, Черноголовка в хоккее очень хорошо себя показывает. Если посмотреть выступления наших — и юниоров, и ветеранов — они достаточно неплохо себя показывают на различных турнирах.
Поэтому... каждый год стараюсь я ставить какую-то цель, и реализовать, вот, такой проект.
М.Сушенцова
— Да... я поясню этот момент для наших радиослушателей.
До начала эфира, мы с Антоном сошлись на том, что у нас есть общая географическая точка — это небольшой городок в Подмосковье Черноголовка, где у Антона находится загородный дом, и где он много чего уже сделал. Я знала об этих проектах, но не знала, кто их автор. Теперь я с ним познакомилась. А я, как раз, родом из Черноголовки, провела там всё детство, юность, и... очень приятно, я думаю, будет услышать, встретить...
А.Кузьмин
— ... почти земляка!
М.Сушенцова
— ... да... да... встретить почти земляка, и будет приятно нашим слушателям оттуда — я знаю, что многие из этого городка слушают нас, им будет особенно приятно.
Но, о чём ещё, пользуясь случаем, я бы хотела Вас расспросить — это о музее ретро-техники. Я знаю, что одно из Ваших давних увлечений — это ретро-автомобили, военная техника...
А.Кузьмин
— Ну, вообще, автомобили... да...
М.Сушенцова
— ... вообще, автомобили, да, возьмём шире — разного плана, и военные, в том числе... Вот, расскажите, пожалуйста, ещё о таком, вот, проекте, как Музей ретро-техники.
А.Кузьмин
— Да, это — военно-технический музей в Черноголовке. Находится он в селе Ивановском — это недалеко. В общем... если очень кратко, история была следующим образом.
У меня есть сосед, Вячеслав Васильевич, и, в какой-то момент, мы были у него... это был 2000 год, наверное... дома. Он рассказывал, как он купил очень красивый мерседес. Достаёт каталог, открывает, а на первой странице — ретро-машина. И я говорю: «Слушайте... а у меня друг сейчас такую продаёт». Он говорит: «Да, ладно...» Я говорю: «Да, серьёзно — он продаёт». Он говорит: «Сколько?» — я называю ему сумму. Он говорит: «Всё... давай, мы её берём!»
В общем, мы, действительно, купили эту машину, отправили ему, и, после этого он сказал: «Слушай... а мне, вообще, в принципе, интересно пособирать ретро-автомобили».
И, в Карелии, мы начали выискивать... вообще, в таких местах!... то есть, всякие старые машины — притом, что это машины довоенного периода. Мы нашли там форды, мы нашли... вот, эти... BMW... мерседесы... нашли редкий автомобиль Вандерер — к сожалению, не уцелел, в результате реставрации — сгорел... хотя, очень редкая машина.
И старт музея начался, на самом деле, с машины ГАЗ-М1. Мы нашли эту машину, Вячеславу Васильевичу я отправил фотографии... при том, что я, честно, не понимал ценности этого автомобиля. То есть... ну, ГАЗ и ГАЗ... для меня... иностранные машины казались более интересными. Он сказал: «Нет. Хочу ГАЗ-М1», — и мы в Карелии начали его восстанавливать. Купили машину-донора... ну... потому, что задача была — сделать машину с автоматической коробкой, так как Вячеславу Васильевичу так удобней.
И... как-то... вот, этот проект реализовался, и, в этот момент, Вы знаете... самое интересное, что я понял, именно — ты начинаешь восстанавливать, ты начинаешь жить этим проектом, ты погружаешься в историю. Потому, что... как сложно было делать, формовать, вот, эти крылья красивые — длинные, изогнутые... как сложно было покрасить такую машину... как сложно было сделать все, вот, эти стыки... и это в то время, когда... простите... техника была не на столько точна... как это делали?
И, вот... скажем так... с этого проекта, Вячеслав Васильевич посмотрел на всю эту историю, и сказал: «Слушай... ну... давайте собирать ещё машины!» — и, со временем, это просто превратилось в музей.
Следующей итерацией этого музея стало — это в том, что... где реставрируют машины. То есть, качество стало не устраивать, отправляли машину на реставрацию в Европу. Качество тоже стало плохое, плюс — ряд трофейных машин не вернули. Ну, они ж трофейные... И было принято решение делать мастерскую прямо на базе музея.
Вот, таким образом, собственно говоря, это сейчас укоренилось, и мастерская сейчас загружена на несколько лет вперёд — потому, что то качество, тот сервис, который может дать эта мастерская при выполнении таких работ — это сравнимо с музейной ценностью.
М.Сушенцова
— Вы знаете, слушаю Вас, и очень приятно становится от того, что Вы стараетесь делать важные и с исторической точки зрения, и с туристической точки зрения... такие... объекты, точки притяжения, именно, в небольших местах. Ну... Петрозаводск — это, конечно, областной центр, но, тем не менее... замечательно, что что-то устраивается и благоустраивается где-то не в наших крупнейших городах, а там, где, действительно, люди в этом нуждаются, и... допустим, в небольших городках — таких, как Черноголовка — это, действительно, делает эти городки, эти маленькие точки, сёла интересными для посещения.
А.Кузьмин
— Да.
М.Сушенцова
— Особенно, москвичам. Потому, что доехать от Москвы — всего час-полтора, и для детишек — особенно, для мальчишек — посмотреть на такие вещи, прикоснуться к истории...
А.Кузьмин
— Да.
М.Сушенцова
— ... и, может быть, действительно, что-то захотеть в своей жизни делать подобное... Не в смысле, конечно, заниматься именно ретро-автомобилями... но, вот, это приобщение к красоте...
А.Кузьмин
— Да.
М.Сушенцова
— ... пусть даже и в виде автомобильной техники — мне кажется, это... знаете... даже, такое... эстетическое воспитание.
А.Кузьмин
— Ну... здесь очень важно ещё подметить, что музей — это же не просто экспонаты, это не просто реставрационные мастерские — это ещё инфраструктура, это различные соревнования, это различные праздники. И, с развитием каждого из таких, вот, событий, количество людей, которые посещают и знают про этот музей, становится гораздо больше. Музей — это, всего лишь, точка... как, вот, и храм... это — точка притяжения. А вокруг него можно делать очень много различных событий.
М.Сушенцова
— Я напомню, дорогие слушатели, что у микрофона — Мария Сушенцова, и сегодня у нас в гостях — Антон Кузьмин, учредитель и генеральный директор компании БС ГРУП, российский поставщик светодиодных решений.
Антон, расскажите, пожалуйста, о том, как Вы сейчас помогаете Донбассу — я знаю, что это одно из основных направлений...
А.Кузьмин
— Давайте, не будем говорить «Донбассу», а — новым территориям, да? Правильней...
М.Сушенцова
— Новым территориям, да...
А.Кузьмин
— Ну... получилось так, что у меня есть друг, Ярослав, и, в какой-то момент... то есть, я видел, что он регулярно ездит — при том, что его поездки были связаны не... вот... с событиями, а он ещё «до» — он и открывал спортивные залы... потому, что... ну, вот, у человека была такая программа, скажем так. И, когда началась, соответственно, СВО, он начал ездить туда... и, как-то, вот, знаете... внутри — захотелось.
Я никогда не был в Украине. То есть, всё моё посещение Украины — это был, по-моему, 1996 год — я был в Евпатории. Всё.
То есть, я никогда не был в Киеве, понимаете? Для меня это... вот... как бы... ну... вообще непонятная территория, так скажем, неизвестная.
Вот. И... с Мирославом встретились, поговорили, и он говорит: «Да, ездим, действительно, помогаем. Вот, у нас есть Светлана Фёдоровна Гизай, она живёт в Луганске, депутат сейчас, и она, грубо говоря, нам скидывает списки, мы смотрим, чтобы это была адресная помощь, и — собираем, едем и раздаём это всё дело».
Вот, мы собрались в такую поездку, поехали, и первый город, соответственно, был Луганск. Вот, наша первая поездка. Конечно, меня поразило! Потому, что... ну... ты приезжаешь, и это погружение немножко в другой мир — тебе сложно его понять. Потому, что ты едешь, и там — беда, горе и надо помогать, и, вот, на этих чувствах, соответственно, ты там боишься лишнее движение сделать, лишнее слово сказать, спросить... Опять же... вот, это, вот, отношение там... братского народа... друг к другу... и так далее. То есть, ты крайне избирателен в выражениях.
Но когда мы приехали в Северодонецк и начали раздавать гуманитарную помощь, я... честно... прям, даже поменял своё первое представление о том, как это будет. Потому, что настолько люди культурно подходят по заявкам... То есть, кто-то говорит: «Вот, я сапожки заказывал... я обогреватель заказывал...» — то есть, никто не пытается это хапнуть и убежать.
Все встали в очередь, аккуратненько получили по заявкам, что они хотели. Понятно, что мы купили чего-то больше, что-то осталось. И люди говорят: «О, осталось! Можно я возьму?» — «Да, конечно».
Даже, вот, случай... подошла женщина и говорит: «Слушайте, сапожек мужских 42-го размера не осталось?» А остались — 44-го, мы говорим: «Есть 44-й, возьмите... с носочком...» — и так далее. Она говорит: «Нет-нет, может, кому-то другому...» То есть, вот, это было — очень человечно.
И когда ты, вот, первый раз съездил, второй, третий... ты общаешься с людьми... то есть, это не просто ты перевёл куда-то деньги, а это, прям, действительно, ты — лично, из рук в руки.
Мы ходили там по домам, ходили по этим подвалам... и ты видишь, вот, это всё происходящее вокруг, и ты понимаешь, что эта помощь — она очень важна. И когда сегодня люди погружаются в такие проблемы, неважно, как — поездкой, деньгами — это большой плюс, вообще, к объединению нас, как людей.
Другая поездка была... она получилась немножко больше — мы поехали сперва в Луганск, потом заехали в Донецк, и потом поехали в Мариуполь. И, вы знаете, когда мы ночью ехали с Донецка в Мариуполь — прям, буквально, под комендантский час, потому, что мы не успевали: где-то дороги не было, где-то заблудились — когда ты въезжаешь в Мариуполь, в сравнении с Луганском, это, конечно, прям — небо и земля. То есть, то, что сейчас сделали с Мариуполем, какой это красивый город, как там всё отстроили — это, конечно, впечатляет. Вот, хотелось бы, чтобы в рамках того, что сделалось там, оно бы и дальше двигалось, соответственно, по всем регионам. Потому, что мы умеем показать... собраться и показать, вот, эту, вот... как сказать... силу мысли, вложение, объединение... и, вот... ну... как «всем миром», действительно. Это, вот, понимаете... я слова выбираю... очень здорово бы это транслировать дальше!
Поэтому, вот... в рамках, вот, этой помощи, соответственно, я считаю, что — у кого есть отклик, надо продолжать помогать. Даже когда всё это закончится, надо, всё равно, помогать.
М.Сушенцова
— Да, Вы знаете, наверное, ведь, самая длинная и важная задача — длинная по времени — это выстраивание межчеловеческого взаимодействия с народами вновь присоединённых территорий.
То есть, действительно, нам всем очень будет нужно почувствовать близость друг ко другу...
А.Кузьмин
— Нам очень важно общение. И я скажу: самый большой опыт и то, что я для себя вынес, общаясь там с людьми — мы же не понимаем, как всё происходило тогда... ну... мы, многие, отстранены от этого. А это — участники тех самых событий, и того, что к ним привело, и что будет... то есть, очень важно общаться.
Вот, когда ты общаешься — там нет агрессии, там нет вины, там нет какой-то, там... каких-то обвинений, абсолютно... Там — абсолютно нормальные люди. И, когда ты смотришь, через что они прошли, в чём многие живут, как говорится... ну... волосы на голове начинают шевелиться.
И ты понимаешь, что сегодня... вот, я, когда из первой поездки уезжал, люди подходят — вот, у тебя в кармане ещё какие-то деньги есть: «Пожалуйста, возьмите... это... это...» — ты понимаешь, что тебе, в данный момент... слушайте, я, когда поехал, с собой взял аптечку: купил нурофен, там... что-то от желудка... ещё... и так далее... я даже таблетки все отдал! Вот, даже таблетки! Потому, что там они были в моменте важнее гораздо, чем они у меня.
И, вот, все, кто хочет понять, почему нужно помогать, я рекомендую просто... не надо ехать на линию соприкосновения, надо просто съездить в близлежащие районы, и вы сами всё увидите. Это, действительно, та вещь, которая заставит нас задуматься и поможет нам найти общий язык к объединению.
М.Сушенцова
— Здорово! Знаете, прям, захотелось съездить... Потому, что, действительно, мы живём, такой, в общем-то, сытой и довольной, размеренной жизнью, а когда соприкасаешься с другой жизнью, которая очень близко на грани со смертью, и, вообще, с другими нуждами, с другим чувством ценности жизни и ценности момента — это, конечно...
А.Кузьмин
— Да.
М.Сушенцова
— ... оздоравливает и отрезвляет в своей собственной жизни.
А.Кузьмин
— Так и есть.
М.Сушенцова
— Спасибо Вам за то, что поделились этим опытом!
Знаете, под финал нашей программы, мне бы хотелось Вам задать вопрос совсем не про бизнес, а, скорее, про сферу вне него в Вашей жизни — про семью. Вы уже поделились с нами, что у Вас четверо детей, Вы — многодетный отец, и я помню, что... Вы, так, коротко упомянули, что, вообще, хотелось бы пять детей — насколько я понимаю, Вы намекаете на значение слова «семья» — «семь я», да?
А.Кузьмин
— «Семь я», да...
М.Сушенцова
— То есть, семь человек — в Вашем представлении, для гармонии, нужно, как минимум, пять детей. Вот, расскажите, пожалуйста... Вы — очень занятой человек. У Вас, понятно — и Ваше дело, и множество других начинаний благотворительных... Как Вам удаётся находить, вот, этот баланс — пресловутый, может быть, но, на самом деле, очень важный для каждого из нас, особенно, если кто является многодетным родителем — всем эта проблема знакома. Вот, всё-таки, как, искренне стараясь вкладываться душою в своё дело, оставлять в этой душе ещё какие-то силы для семьи? Как Вам это удаётся? Какие у Вас есть секреты, традиции свои семейные?
А.Кузьмин
— Да, всё очень просто! На самом деле, как и в любом деле — надо искать баланс. То есть, его просто нужно искать.
Вернувшись к бизнесу... это кажется, что ты, собственно говоря, собственник бизнеса, и, в любой момент, можешь всё бросить, соответственно, и поехать... К сожалению, это не так. И, конечно, я стараюсь выбирать... у нас есть, грубо говоря, День рождения нашей семьи, когда мы всей семьёй собираемся и куда-то уезжаем... у нас есть Дни рождения — мы их тоже празднуем семьёй. Потом, опять же — Новый год, да? То есть, есть праздники, которые, в достаточно длительном промежутке, мы можем находиться все вместе.
Другой момент. Я скажу, наверное — очень многое зависит от женщины. И здесь я хочу, в первую очередь, вспомнить свою маму. Потому, что мама всегда учила, что, в любой ситуации, важен диалог. Как в бизнесе, так и в семье. В семье — в первую очередь.
И мы с супругой нашли этот баланс, постоянно находимся в диалоге. Понятно, что я закрываю вопрос зарабатывания денег, она — закрывает вопрос домашнего очага.
Но — во многом, это зависит от женщины. И, если, собственно говоря, твоя супруга воспринимает всё абсолютно правильно, и абсолютно понимает, что для тебя является важным — а, для мужчины, бизнес, и, вообще, дело — это крайне важно, и она даёт тебе возможность этим заниматься, тогда и дома всё хорошо. И, вот... здесь, опять же говорю... я тут играю маленькую роль... это всё — супруга.
Другой момент, который хотелось бы упомянуть... и призвать слушателей... не знаю, там... молодёжь: слушайте, рожайте, как можно больше детей! Потому, что... опять же... это — ваше развитие, это — ваше будущее!
Вот, когда мы пошли на второго ребёнка, мой папа говорил: «Ну, ты понимаешь? Это — второй ребёнок...» Я говорю: «Пап, ну... нас же тоже с сестрой — двое... и ничего страшного — прожили, как говорится». То есть, не надо задумываться о том, что... вот... там... «не хватит денег»... «жилищные условия»... всё будет! Вот, всё будет, действительно! Главное — не останавливаться.
А если по жизни идти легко, и к этому относиться легко... то есть... вот... поверьте — всё будет получаться!
М.Сушенцова
— Замечательно! На этих духоподъёмных словах... можно сказать, на призыве к демографическому подъёму...
А.Кузьмин
— Да, да... ( Смеются )
М.Сушенцова
— ... можно, со спокойной душой, заканчивать наш эфир.
Я напомню, что сегодня с вами была Мария Сушенцова, а у нас в гостях был Антон Кузьмин — учредитель и генеральный директор компании БС ГРУП, российский поставщик светодиодных решений, и мы беседовали в рамках цикла «Вера и Дело», в котором мы разговариваем с предпринимателями о христианских смыслах экономики.
Спасибо Вам большое, Антон, за этот разговор...
А.Кузьмин
— Спасибо!
М.Сушенцова
— ... за то, что поделились и рабочим, и личным, и какими-то Вашими общими мыслями, направлениями деятельности, которых у Вас много.
Спасибо большое и нашим слушателям за внимание! До встречи через неделю!
А.Кузьмин
— Спасибо... спасибо!
М.Сушенцова
— До свидания!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов