Поделиться
...Литератор, чьё стихотворение я вам сегодня прочитаю, прожил на земле почти весь 19-й век, — родившись в те времена, когда поэт Александр Пушкин был ещё младенцем, а отошёл к Господу в 1884-м, когда при императоре Александре III учредили церковно-приходские школы, Чехов написал «Драму на охоте», а Марк Твен — роман «Приключения Гекльберри Финна».
Литератор этот забыт более, чем прочно, и упоминается лишь при подробных исследованиях биографии Николая Гоголя. Зовут его Иван Кулжинский.
В своё время сын дьякона Иван Григорьевич Кулжинский много преподавал: он был учителем Гоголя и писателя Евгения Гребёнки в нежинской гимназии высших наук (учил их латинскому языку). Затем, как сообщает энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона, читал лекции по русской словесности в харьковском университете, побывал директором и ряда закавказских училищ.
Свои стихотворения и статьи он начал публиковать с 1825 года, а в 1833-м выпустил и роман «Федюша Мотовильский», о котором друг Пушкина, поэт Кюхельбекер высказался буквально так: «...Я на нём отдохнул от модных ужасов и мерзостей». Конец цитаты. Выходит, мерзости и двести лет назад были в моде...
Уроженец Черниговской области, Иван Григорьевич Кулжинский много писал о малороссийской словесности, изучал историю Польши и обличал вольнодумство в русской литературе, — что сподвигло поэта и критика Аполлона Григорьева помянуть старого консерватора в статье «Оппозиция застоя».
Но как же плодовиты и работоспособны были отечественные литераторы!
Этот литератор оставил после себя около сотни произведений, представляете? Чуть менее сотни. Где они?.. Вот названия некоторых его сочинений (я приведу из разных жанров — публицистика, проза, поэзия, критика):
...«Малороссийская деревня», «Казацкие шапки», «Последний день Помпеи», «Очная ставка русским обычаям: православным и заморским, старым и новым», «О значении России в семье европейских народов», «Поездка из Малороссии в Грузию», «Болезни, вопли и молитвы», «Современные басни», «Наши прогрессисты», «О преобразованиях и улучшениях в духе святого православия»...
В последние годы своей долгой жизни, Иван Григорьевич Кулжинский издавал в Харькове, вместе с сыном, журнал «Благовест».
Там изредка появлялись его духовные стихотворения — «Подражание 19-му псалму», «Душе моя, что спиши...», «Пасхальная песнь».
Увы, я знаю эти стихи только по названиям, — благодаря тому биографического словаря «Русские писатели», выпущенного в середине 1990-х годов.
Правда, в 2021 году питерский профессор-историк Александр Котов написал небольшую учёную монографию о Кулжинском, куда поместил пару отрывков из его охранительных басен. Спасибо и на том.
А мы помянем этого «старинного черниговского семинариста», как он сам себя называл, упокоенного в Благовещенском монастыре города Нежин — единственным его стихотворением, отыскиваемым сегодня всемирной сетью. По-моему, славным:
Страшно бушует житейское море!
Буйные волны качают ладью...
В ужасе смертном, в отчаянном горе,
Боже мой, Боже, к Тебе вопию.
Сжалься над нами! Спаси и помилуй.
С первых дней жизни доселе — борюсь,
Дальше бороться нет уже силы...
Сжалься, помилуй! — Тебе я молюсь! —
К пристани тихой Твоих повелений
Путь мой направь и меня успокой...
Ты среди всяких житейских волнений
Путеводитель, Спаситель Ты мой!
Иван Кулжинский, «Тихая пристань», 1870-е годы
Все выпуски программы Рифмы жизни
Деяния святых апостолов
Поделиться
Деян., 23 зач., IX, 32-42.
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Наверное, каждый человек однажды задумывался: а какой след я оставлю на этой земле после того, как умру? Сегодня в храмах читается отрывок из 9-й главы книги Деяний святых апостолов, где ответ — очевиден.
Глава 9.
32 Случилось, что Петр, обходя всех, пришел и к святым, живущим в Лидде.
33 Там нашел он одного человека, именем Энея, который восемь уже лет лежал в постели в расслаблении.
34 Петр сказал ему: Эней! исцеляет тебя Иисус Христос; встань с постели твоей. И он тотчас встал.
35 И видели его все, живущие в Лидде и в Сароне, которые и обратились к Господу.
36 В Иоппии находилась одна ученица, именем Тавифа, что значит: «серна»; она была исполнена добрых дел и творила много милостынь.
37 Случилось в те дни, что она занемогла и умерла. Ее омыли и положили в горнице.
38 А как Лидда была близ Иоппии, то ученики, услышав, что Петр находится там, послали к нему двух человек просить, чтобы он не замедлил прийти к ним.
39 Петр, встав, пошел с ними; и когда он прибыл, ввели его в горницу, и все вдовицы со слезами предстали перед ним, показывая рубашки и платья, какие делала Серна, живя с ними.
40 Петр выслал всех вон и, преклонив колени, помолился, и, обратившись к телу, сказал: Тавифа! встань. И она открыла глаза свои и, увидев Петра, села.
41 Он, подав ей руку, поднял ее, и, призвав святых и вдовиц, поставил ее перед ними живою.
42 Это сделалось известным по всей Иоппии, и многие уверовали в Господа.
Наиболее эмоционально напряжённый центр сегодняшнего апостольского чтения — это рассказ про плачущих вдовиц — то есть самых незащищённых и бедных в обществе — которые и показывают апостолу Петру рубашки и платья, которые шила для них умершая Тавифа. Именно это становится переломным моментом для апостола: и он силой Христовой возвращает её к жизни.
Тавифа после своей смерти не оставила ни богатства, ни славы или власти, а только одежды, сшитые ей для вдовиц. Но именно они стали её безмолвной проповедью и свидетельством искренней любви. У святителя Иоанна Златоуста очень близка к этому мысль: милостыня переживает смерть и делает человека незабвенным. Не то, что мы «впитали» в себя, остаётся после нас — а только то, что мы сами передали другим.
Но есть ещё один тонкий момент, который сегодня становится для нас особо важным. Я бы назвал его важностью ручного труда. Понятно, что и тогда, задолго до индустриального производства одежды, Тавифа могла просто купить одежду для бедных вдовиц — но она предпочла сделать её своими руками. Конечно же, мы не знаем, насколько Тавифа была материально обеспечена — возможно, она и не смогла бы оплатить все эти одежды из своего кошелька — но важно другое. То, что прошло через руки и стало «овеществлённой любовью», воспринимается нами совершенно иначе. И сегодня про это важно не забывать, особенно когда в обществе потребления всё сильнее доминирует «одноразовость» как принцип отношения к жизни.
Приведу пример. Мой отец, сколько я его помню, пил чай всегда... только из железной эмалированной кружки. Странно, не правда ли? Но мы, дети, чётко понимали: эта кружка — отцовская, её трогать нельзя. Он даже мыл её всегда только сам. Было очевидно, что эта кружка для него — особо дорога. Почему — я так и не узнал. Вероятнее всего, она была для него «овеществленной историей», возможно, связанной с годами войны, или чем-то другим. Но в любом случае это была — с позволения сказать — «исключительная кружка». Такая кружка — это вам вообще не «пластиковый стаканчик». Который даже не замечаешь в процессе использования. Пшик — и нету. Кружка же требует особого отношения, я бы даже сказал — определённого благоговения: потому что она — «не в ряду прочего».
К чему я веду? Способность выделять «из прочего» что-то единственное — это исключительно человеческая способность, благодаря которой становится возможной религия. Ведь суть «священного» — именно в этом: мы берём обычный, профанный, предмет и «выделяем» его из ряда: так стол становится Пре-столом, чаша для вина — Святым Потиром — и так далее. Угроза, которую несёт в себе тотальная «одноразовость», — как раз в вымывании этой способности. Окружив себя со всех сторон всем одноразовым, гораздо сложнее воспитать в душе благоговейное отношение к чему-то «единственному» — будет ли это предмет, событие в жизни, или даже близкий человек.
Так что, дорогие друзья, пусть в нашей жизни будет достаточно «единственного» и «исключительного», чтобы не поддаться мороку «одноразовости»!..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 18. Богослужебные чтения
Поделиться
Каждый человек имеет собственный источник вдохновения. Философ Эммануил Кант исключением не является. Как утверждает французский библеист Фулькран Вигуру, Кант любил и постоянно читал псалом 18-й. Данное библейское произведение звучит сегодня во время богослужения в православных храмах. Давайте послушаем.
Псалом 18.
1 Начальнику хора. Псалом Давида.
2 Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь.
3 День дню передаёт речь, и ночь ночи открывает знание.
4 Нет языка, и нет наречия, где не слышался бы голос их.
5 По всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова их. Он поставил в них жилище солнцу,
6 И оно выходит, как жених из брачного чертога своего, радуется, как исполин, пробежать поприще:
7 От края небес исход его, и шествие его до края их, и ничто не укрыто от теплоты его.
8 Закон Господа совершен, укрепляет душу; откровение Господа верно, умудряет простых.
9 Повеления Господа праведны, веселят сердце; заповедь Господа светла, просвещает очи.
10 Страх Господень чист, пребывает вовек. Суды Господни истина, все праведны;
11 Они вожделеннее золота и даже множества золота чистого, слаще мёда и капель сота;
12 И раб Твой охраняется ими, в соблюдении их великая награда.
13 Кто усмотрит погрешности свои? От тайных моих очисти меня
14 И от умышленных удержи раба Твоего, чтобы не возобладали мною. Тогда я буду непорочен и чист от великого развращения.
15 Да будут слова уст моих и помышление сердца моего благоугодны пред Тобою, Господи, твердыня моя и Избавитель мой!
Псалом 18-й был написан царём и пророком Давидом, скорее всего, в мирные времена. Таковых, надо сказать, в жизни Давида было не так уж и много. То его преследовали неприятели и заговорщики, то ему приходилось с оружием в руках защищать родину. Таким образом, царю и пророку было, с чем сравнивать относительно мирные времена. И, соответственно, их ценить.
Давид с вдохновением и благодарностью обращается к Богу. Псалмопевец рассуждает о Господе как о великом художнике, создавшем красоту этого мира для утешения человеческого сердца. Послушайте, как красиво рассуждает Давид: «Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь. День дню передаёт речь, и ночь ночи открывает знание». Красиво, не правда ли?
Для Давида описание мира — это не только способ подчеркнуть изящество Бога как Творца, но и указание на всемогущество Божие. Если красотой проникнут весь мир, значит, и Господь везде присутствует, всё видит и всё знает. Символом всеприсутствия Божия для Давида становится солнце — оно, как читаем мы в псалме, «выходит, как жених из брачного чертога своего, радуется, как исполин, пробежать поприще: от края небес исход его, и шествие его до края их, и ничто не укрыто от теплоты его».
И как солнце согревает и животворит землю, так силой и радостью наполняют сердце человека заповеди Божии. Для Давида они являются основанием настоящего счастья. Он пишет: «Повеления Господа праведны, веселят сердце; заповедь Господа светла, просвещает очи».
Царь радуется, что ему удаётся жить в согласии с законом Божиим, но он понимает — любой человек склонен ко греху. Потому расслабляться нельзя, нельзя поддаваться тщеславию, которое нашёптывает мысли о нашем якобы совершенстве. Совершенен лишь Господь, но мы имеем возможность стать сопричастниками Его славы, если будем чисты и честны. Читаем в псалме: «Кто усмотрит погрешности свои? От тайных моих очисти меня и от умышленных удержи раба Твоего, чтобы не возобладали мною».
К сожалению, Давид не всегда следовал своим же словам. Бывало, забывался и затем впадал в грех. Но он находил мужество признать ошибку, покаяться в ней и дальше идти путём исполнения заповедей Божиих. Вдохновляясь и утешаясь той красотой, которой Господь наделил этот мир. А также вдохновляя и утешая других людей. Например, таких, как упомянутый в начале программы философ Кант, которого псалом 18-й побудил произнести знаменитые слова: «Две вещи наполняют душу всегда новым и всё более сильным удивлением и благоговением — звёздное небо надо мной и моральный закон во мне».
Псалом 18. (Русский Синодальный перевод)
Псалом 18. (Церковно-славянский перевод)
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 18. На струнах Псалтири
Поделиться
1 Начальнику хора. Псалом Давида
2 Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь.
3 День дню передает речь, и ночь ночи открывает знание.
4 Нет языка, и нет наречия, где не слышался бы голос их.
5 По всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной лова их. Он поставил в них жилище солнцу,
6 и оно выходит, как жених из брачного чертога своего,
радуется, как исполин, пробежать поприще.
7 От края небес исход его, и шествие его до края их, и ничто не укрыто от теплоты его.
8 Закон Господа совершен, укрепляет душу; откровение Господа верно, умудряет простых.
9 Повеления Господа праведны, веселят сердце; заповедь Господа светла, просвещает очи.
10 Страх Господень чист, пребывает вовек. Суды Господни истина, все праведны.
11 Они вожделеннее золота и даже множества золота чистого, слаще меда и капель сота.
12 И раб Твой охраняется ими; в соблюдении их великая награда.
13 Кто усмотрит погрешности свои? От тайных моих очисти меня;
14 и от умышленных удержи раба Твоего, чтобы не возобладали мною. Тогда я буду непорочен и чист от великого развращения.
15 Да будут слова уст моих и помышление сердца моего благоугодны пред Тобою, Господи, твердыня моя и Избавитель мой!
