Поделиться
Фото: Fang-Wei Lin / Unsplash
«В избушку Шубиных, что стояла на берегу замёрзшей Туры, холодным декабрьским утром, с трудом добравшись к крыльцу по снежному заносу, почтальон принёс письмо. Вслед за почтальоном набежала и куча соседок, любопытных до новостей с фронта.
Старший сын Шубиных Шурик писал:
„Милые мама и тятя и все братья и сёстры! Я живой и здоровый лежу в госпитале в г. Омском. Прошу, милый тятя, приезжай, возьми меня домой, так как один не могу на костылях. Как вы живёте, я награждённый орденом. Цела ли моя гармошка? Всех вас целую. Известный вам сын ваш Шубин Александр“.
Мать девятерых детей, Анна Гавриловна Шубиха, плачущая от радости, объясняла соседкам:
— Ведь это только подумать надобно: год с лишком никакого известия не получивали. Я ведь, дура окаянная, думала, погиб Шурик-от наш! Красавец мой Шуренька! Навек, поди, покалеченный! Чтоб им всем трижды передохнуть, немцам проклятым! Отец, Пётр Ильич, да будет тебе кряхтеть-то! Слезай с печи, надо хоть где-то муки раздобыться, килограмма хоть с три. Повезти чего-то надо с собой.
— Где раздобудешь её? — прокашлял на печи Шубин.
Вот уже три года, как свалили его с ног туберкулёз и ревматизм. Свесил с печи ноги, обутые в подшитые пимы.
— Да слезь с печи-то! Господи, ему ровно и радость не в радость!.. Ладно. Сиди, отец, я уж сама побегу. Девку-то возьмите из качки, не слышите — орёт. Уж извиняйте, бабоньки, побегу!
— Беги. Ну и счастье же тебе, Шубиха! А мы-то, видать, не дождёмся своих...Хоть бы безногих каких, безруких...»
Из рассказа Ирины Велембовской «Анна» нам читала Екатерина Осипова (не профессиональная, замечу, артистка, но — отзывчивая читательница).
Собственно, это было начало не публиковавшегося прежде рассказа, которым завершается огромный, в шестьсот страниц, том прозы Велембовской под общим названием «Вид с балкона», изданный в 2022 году к столетию писательницы.
Когда-то, прочитав, почти случайно, её избранное, куда вошла и повесть «Сладкая женщина» (по которой снят хороший фильм с Натальей Гундаревой и Олегом Янковским), я попал под обаяние незаметного таланта этого автора.
Незаметного — тем и драгоценного: написано так, что вы не замечаете мастерства. А ведь это и есть признак настоящего, высокого искусства.
В народе о такой литературе говорят: «жизненно». Пожалуй, высшая оценка. Значит, здесь — правда. Хотя вроде бы: персонажи и сюжеты, «люди и положения». Кстати, известное произведение Бориса Пастернака, названное этими словами, относится, к автобиографическому жанру...
Примечательно, что в прозе Ирины Велембовской я не слышу ни одной специфически «советской» — то есть сделанной на одну, всем известную, колодку — ноты. Здесь вообще нет «режимной идеологии» (если только это не неизбежная декорация). Она рассказывает про другое — про личное, умеющее под рукою художника становиться, как говорят дети, «всехним».
Нечто похожее на то, что я мог бы попытаться сейчас сказать, было когда-то молитвенно проговорено Анной Ахматовой в стихотворении «Победителям»: «Вот о вас и напишут книжки: / „Жизнь свою за други своя“...» Но герои Велембовской — совсем не победители в жизни, это просто люди — из военного и послевоенного, по-своему очень трудного, бытия.
...Дело, видимо, в том, что Ирина Александровна Велембовская — любила этих людей, то есть своих героев, горячо сочувствовала им. Они ей — родные. Не потому ли моя добрая соседка по загородному посёлку, Катя Осипова (которая прочитала нам начало не публиковавшегося ранее рассказа Ирины Велембовской «Анна») призналась, когда я её записывал: «...знаете, не могла удержаться, плакала».
Кстати, заканчивается «Анна» — хорошо: счастьем. Трудным — но счастьем.
Все выпуски программы Закладка Павла Крючкова
21 июня. «Чайка над морем»
ПоделитьсяВнимательно мы следим за полётом белокрылой чайки, парящей над взморьем, словно играющей с порывами ветра и грациозно опускающейся на воду, чтобы затем мирно покачиваться в прибрежных волнах. Кажется, морская стихия и чайка созданы друг для друга, поэтому их так любят изображать художники-маринисты. Но птица, которая крестовидно раскинула белоснежные крылья и реет над морской гладью, — это и образ христианской души. Главное для нас — пребывать в Божией благодати, возносящей сердца над низменными страстями; главное — не складывать крыльев молитвы; а если и случится опуститься на волны, ради исполнения земных обязанностей, то должно держаться на их поверхности, то есть не погружаться умом в житейские треволнения.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
В сетях себялюбия. Виктория Галкина
Поделиться
Однажды вечером по пути с работы у меня появился повод задуматься об эгоизме. А часто ли я выхожу за границы своей зоны комфорта? Не на словах, а реально — делаю что-то для другого, жертвуя этим своим комфортом?
Я сидела в автобусе, держала сумку на коленях. Рядом встала пожилая женщина с тяжёлыми пакетами. Очевидно — надо уступить. Но первая мысль, которая появилась в голове: «У меня спина болит и я так устала...» Вторая мысль обожгла стыдом: «Господи, да что со мной? Эта женщина намного старше, сумки тяжелее моей, а судя по тому, как ссутулилась, она и устала больше моего». Я пересилила себя и встала со словами: «Присаживайтесь, пожалуйста». Женщина улыбнулась, поблагодарила и грузно опустилась на сидение. Я сделала дело не для себя. Такое маленькое...
Вспомнилось, как вчера я отмахнулась от звонка подруги, когда той нужно было выговориться. Ответила: «Не сейчас, у меня дела». А сегодня она прислала сообщение, с сарказмом и обидой написала: «Спасибо, что выслушала вчера...». Эта досада подруги ударил по моей совести. Я представила, как она стояла с телефоном у уха, ждала ответа. А я просто увильнула от разговора, даже не задумавшись, что это может быть важно для подруги.
В голове всплыла фраза из Священного Писания: «Не о себе только каждый заботься, но каждый и о других». И я задумалась: а где граница между заботой о себе и эгоизмом?
Если я отказываюсь идти на встречу с подругой, потому что после пяти рабочих дней чувствую эмоциональное выгорание и знаю: ещё один насыщенный разговор лишит меня сил на завтра — это забота, необходимая для того, чтобы завтра я могла действовать или малодушие? Возможно, я уклоняюсь от разговора о её расставании с женихом, потому что страшно соприкоснуться с чужой болью?
Вечером перед сном я открыла молитвослов. Прежде, чем произнести первые слова молитвы, вспомнила прошедший день: женщина в автобусе, горькое сообщение от подруги, мои отговорки: «нет сил», «я не обязана», «это не моё дело». Сейчас, в тишине, они показались мне жалкими.
И я стала молиться: «Господи, научи различать, где ощущение бессилия — это просто лень, а где — реальная нужда организма в отдыхе. И помоги не прятаться за словами: "я не могу", когда на самом деле: "не хочу", не прикрываться своими границами, когда кто-то нуждается во внимании».
Я закрыла глаза и представила: вот я снова в автобусе, вижу ту женщину и на этот раз не думаю о спине, не ищу оправданий, встаю и сразу говорю: «Присаживайтесь». Или звонит подруга, а я не смотрю на часы, не вздыхаю, не откладываю разговор, просто отвечаю: «Расскажи».
Господи, помоги правильным мыслям приходить первыми! Помоги победить эгоизм.
Я включила компьютер и стала искать, что об эгоизме говорили святые отцы. И вот какие слова преподобного Паисия Святогорца отозвались у меня в душе: «Когда уязвляют твой эгоизм, не надо спешить к нему на помощь. Оставь его, пусть себе умирает. Если эгоизм умрёт, то душа воскреснет».
Я почувствовала, что в этих словах для меня — ключ. Выходит, борьба с себялюбием — это не борьба с собой, а освобождение себя от сетей, которые мешают любить по‑настоящему.
Автор: Виктория Галкина
Все выпуски программы Частное мнение
21 июня. О воцерковлении детей
Поделиться
О приобщении детей к вере, — клирик храма Святителя Филиппа Московского в Севастополе священник Андрей Костенко.
Главная ошибка — оттащить ребёнка в храм силой. Святитель Иоанн Златоуст предупреждал: «Дитяти нужны не принуждение и побои, но наставление и закон». Что советуют православные педагоги? Первое — начинайте с себя. Ребёнок не слышит слов, он видит. Мама с папой радуются воскресенью или тяготятся службой.
Второе — постепенность. Не требуйте стоять всю литургию. Зайдите в храм, постойте у иконы, поставьте свечку, подышите на улице — это нормально. Лучше 5 минут с душой, чем 2 часа с мучением.
Третье — создавайте радостные ассоциации. После службы — вкусный завтрак, маленький подарок, прогулка. Сама Библия велит: «Воспитывай юношу в начале пути его, он не уклонится от него, когда и состарится».
И последнее — не бойтесь вопросов «а почему?». Честные ответы лучше, чем «потому что надо». А если не знаете, скажите: «Давай спросим у батюшки вместе». Тогда вера станет не обязанностью, а жизнью.
Все выпуски программы Актуальная тема:
