Поделиться
Первый русский военный священник, посмертно награжденный орденом святого Георгия 4-й степени — иеромонах Антоний (Смирнов) — по-евангельски положил душу за други своя.
Отца Антония назначили военным священником в 1909 году с пятилетним сроком службы на Черноморский флот в Севастополь. Вскоре домом отца Антония стал миноносец «Прут» с экипажем из девяти офицеров и трехсот матросов. Командовал судном капитан второго ранга Георгий Александрович Быков. Первая мировая война грянула в 1914-м году, когда срок службы отца Антония подходил к концу. К противникам России — Германии и Австро-Венгрии — присоединилась и Турция. Буквально через несколько часов после этого известия перед «Прутом» вырос крейсер «Гебен», переданный Германией турецкому флоту. Капитан Быков после очереди залпов «Гебена» по миноносцу принял решение затопить корабль. Спастись удалось почти двум сотням моряков и нескольким офицерам. На его борту оставалось тридцать человек, включая корабельного священника, иеромонаха Антония Смирнова, который в последний момент уступил свое место в шлюпке матросу, продолжая молиться и благословлять отплывающих, исполнив тем самым долг пастыря до конца.
Как вспоминал батюшку один из моряков?
В июне 1909 года отец Антоний Смирнов, 65-летний иеромонах Бугульминского Александро-Невского монастыря, что в Самарской губернии, узнал новость: его назначили военным священником. На Черноморский флот, в Севастополь — с пятилетним сроком службы. «На такое дело только самых достойных избирают», — сказал, благословляя его, настоятель монастыря. Узнав новость, отец Антоний всё тихонько повторял «Да будет воля Твоя, Господи» и крестился. Достойным он себя не считал. Но был рад принять всё, что уготовил ему Бог. Ночью в своей келье он не мог сомкнуть глаз. Думал о том, как поедет по железной дороге, как увидит море. Вспоминал своего первого духовного наставника — иеромонаха Аарона (Соколова). Полковым священником он прошёл всю Крымскую войну.
Севастополь встретил отца Антония ярким солнцем и свежим морским ветерком. После всех необходимых административных формальностей иеромонах, наконец, взошёл на корабль, который должен был стать его домом на ближайшие годы. Это был миноносец «Прут» с экипажем из девяти офицеров и без малого трёхсот матросов. Командовал судном капитан второго ранга Георгий Александрович Быков. Он провёл священника по кораблю, показал его каюту и ввёл в курс дела. Сходить на берег корабельному священнику разрешалось только раз в неделю, и то всего на несколько часов. Но жёсткая морская дисциплина и строгие правила отца Антония не испугали. «Это почти как в монастыре», — улыбаясь, говорил он капитану.
И началась флотская служба. Матросы сразу же прониклись симпатией к пожилому, доброму иеромонаху. По утрам спешили на молитву, по праздничным дням выстраивались в очередь на исповедь и Причастие. «Мы все относились к нему, как к отцу», — вспоминал один из моряков. Седой батюшка, по-старчески прихрамывающий, озаряющий каждого своей доброй улыбкой, стал неотъемлемой частью команды.
В 1914 году, когда срок службы отца Антония подходил к концу, грянула Первая мировая война. К противникам России — Германии и Австро-Венгрии — вскоре присоединилась и Турция. «Прут» возвращался с учебных манёвров, когда на борт пришла радиограмма: «Турция вступила в войну». И уже спустя несколько часов перед «Прутом» вырос немецкий крейсер «Гёбен», переданный Германией турецкому флоту. Один залп — и миноносец загорелся. Капитан Быков быстро оценил ситуацию: в трюмах судна — 750 морских мин! Взорвутся — никого из команды в живых не останется. И отдал приказ: «Топить корабль!» Началась эвакуация. Противник продолжал обстреливать корабль, и судно быстро уходило под воду. Матросы прыгали в шлюпки. Спастись удалось почти двум сотням моряков и нескольким офицерам.
Миноносец «Прут» затонул в 8 часов 40 минут 15 октября 1914 года. На его борту оставалось тридцать человек, включая корабельного священника, иеромонаха Антония Смирнова. Батюшка в последний момент уступил своё место в шлюпке матросу, а сам до последнего продолжал молиться и благословлять отплывающих. Он погиб, исполняя долг пастыря, по-евангельски положив душу за други своя. За этот подвиг отец Антоний посмертно был награждён орденом святого Георгия 4-й степени. И стал первым русским военным священником, удостоенным этой высокой воинской награды.
Все выпуски программы Жизнь как служение
Псалом 83. Богослужебные чтения
Поделиться
Наверное, вам знаком процесс выжимания сока из винограда — потрясающее зрелище! Если не вживую, то хотя бы в видеозаписи, всё равно оставляет сильное впечатление — как спелые грозди превращаются в жмых, а их «кровь» — то есть сок — становится впоследствии вином.
Сегодня в храмах читается 83-й псалом — который давайте попробуем послушать именно через призму превращения винограда в вино.
Псалом 83.
1 Начальнику хора. На Гефском орудии. Кореевых сынов. Псалом.
2 Как вожделенны жилища Твои, Господи сил!
3 Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце моё и плоть моя восторгаются к Богу живому.
4 И птичка находит себе жильё, и ласточка гнездо себе, где положить птенцов своих, у алтарей Твоих, Господи сил, Царь мой и Бог мой!
5 Блаженны живущие в доме Твоём: они непрестанно будут восхвалять Тебя.
6 Блажен человек, которого сила в Тебе и у которого в сердце стези направлены к Тебе.
7 Проходя долиною плача, они открывают в ней источники, и дождь покрывает её благословением;
8 Приходят от силы в силу, являются пред Богом на Сионе.
9 Господи, Боже сил! Услышь молитву мою, внемли, Боже Иаковлев!
10 Боже, защитник наш! Приникни и призри на лице помазанника Твоего.
11 Ибо один день во дворах Твоих лучше тысячи. Желаю лучше быть у порога в доме Божием, нежели жить в шатрах нечестия.
12 Ибо Господь Бог есть солнце и щит, Господь даёт благодать и славу; ходящих в непорочности Он не лишает благ.
13 Господи сил! Блажен человек, уповающий на Тебя!
Не просто так я начал с образа винограда: одна из версий толкований надписания прозвучавшего псалма имеет именно такую линию — направляя мысль к «точилу» или «виноградному давильному станку». Но как же этот образ помогает нам глубже понять сам псалом?
Тот, кто держал в руке спелую ароматную гроздь винограда, знает, насколько в ней всё прекрасно: и цвет, и аромат, и форма, а как приятно раскрывается весь этот букет, когда ягода оказывается во рту! И вот здесь возникает вопрос: не является ли жестокостью сознательно разрушать всю эту красоту и гармонию — бросать в жёсткий, неумолимый пресс — который разделит гроздь на сок и жмых? Казалось бы, лучше оставить гроздь в неприкосновенности — но есть нюансы.
Гроздь сама по себе — не очень устойчива. Любое малейшее повреждение ягоды — и она тотчас загниёт. Да и целая, всё равно долго храниться не может. А вот вино — может, и не только годами, но и десятилетиями — только ещё больше повышая своё качество. И, конечно же, самое главное — вино — это уже совершенно иной уровень пищевого продукта: это целое искусство виноделия, одно из тонких и древнейших.
К чему столь пространное введение? Всё дело в том, что 83-й псалом — про то, что в нашей жизни сердце порой ровно так же сжимается, как гроздь под неумолимым прессом — и именно тогда из сердца проистекает настоящая молитва. Больно? Очень! Но и результат этого процесса — в виде отдачи самого драгоценного — молитвы — тоже впечатляет.
И когда псалмопевец говорит, что «Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце моё и плоть моя восторгаются к Богу живому» — образ превращения грозди винограда в благоуханное вино — очень хорошо подходит! Человек не «застревает» в своей самодостаточности, он не цепляется всеми силами за состояние комфорта, понятности, предсказуемости — всё то, что представляется неверующему важнейшей ценностью. Он не пугается процесса «сжатия» в виде ограничений поста, уменьшения развлечений, обострения различных житейских обстоятельств: напротив, именно в этом он видит действие Живого Бога, к Которому устремляется всей своей душой. И вместе с поэтическим прозрением Максимилиана Волошина восклицает:
«Надо до алмазного закала
Прокалить всю толщу бытия.
Если ж дров в плавильной печи мало,
Господи, — вот плоть моя!»
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Н. Готорн «Дом о семи фронтонах» — «Золото будничных дел»
Поделиться
Фото: Johnny McClung / Unsplash
Можно ли наполнить повседневные бытовые дела высшим смыслом? Фиби, героиня романа «Дом о семи фронтонах», написанного в девятнадцатом веке американским писателем Натаниэлем Готорном, незаметно для самой себя поступает именно так. Девушка приезжает из провинции к тётушке, поселяется в её мрачном доме... и принимается за бытовые дела. Фиби готовит завтраки, моет посуду, печёт лепёшки на продажу в лавке тётушки, убирается, ухаживает за садом. Привычная к труду, Фиби легко справляется с этими делами, но главное другое. Вот что бросается в глаза её тётушке: Фиби любую работу выполняет так, словно её простые бытовые действия имеют духовный смысл. Она умеет, говорит о ней автор, в ткань будней вшивать золотую нить одухотворённости.
Протоиерей Всеволод Шпиллер, известный проповедник двадцатого века, в одной из своих проповедей затронул тему золота и будней. Каждая душа в глубине своей имеет золото. Это золото есть творческая — то есть созидающая сила. И она может осуществляться даже самым простым образом, в бытовых делах и обязанностях, освящая целую жизнь. И именно эта любовь, служение человеку есть в то же время служение Богу.
Слова отца Всеволода перекликаются с тем, как Фиби сумела превратить свои дни в золото.
Все выпуски программы ПроЧтение:
А. Яшин «Спешите делать добрые дела» — «Не откладывать добрые дела»
Поделиться
Фото: Towfiqu barbhuiya / Unsplash
«Дорожите временем!» — призывает нас святой апостол Павел. Но как правильно дорожить временем? Может быть, потратить его с максимальной пользой, предельно интенсивно? Время, потраченное на пустоту, уходит в небытие. Время, потраченное с пользой для души, уходить в вечность. Это-то и есть разумное его употребление.
И один из способов такого разумного употребления времени — добрые дела. Поэт Александр Яшин, говоря о добрых делах в стихотворении «Спешите делать добрые дела», призывает не откладывать их. Почему? Да потому что дни, как опять же говорил святой апостол Павел, лукавы. Что это значит? Время быстротечно. И опоздать с добрыми делами очень легко. Вот герой стихотворения собирается порадовать отчима, построить дом бабушке, накормить старика. Но не успевает. Отчима уже нет и бабушка умерла, а с едой для старика в блокадном Ленинграде герой опаздывает всего на один день и «дня того не возвратят века».
И тут на память приходят слова митрополита Антония Сурожского, проповедника двадцатого столетия, слова, может быть, на первый взгляд ошеломляющие, но если вдуматься, окрыляющие:
— Если бы мы думали постоянно, трепетно, — говорил владыка, — о том, что стоящий рядом с нами человек, которому мы сейчас можем сделать доброе или злое, может умереть, как бы мы спешили о нём позаботиться!
Если помнить эти слова митрополита Антония, то, наверное, не придётся, как делает это герой стихотворения «Спешите делать добрые дела», жалеть о безвозвратно утраченных возможностях.
Все выпуски программы ПроЧтение:
