Поделиться
«…Мы утрачиваем интерес и уважение к подлиннику, а если говорить шире – к подлинности вообще, ко всему настоящему, к высокому качественному уровню. Уровень заменяется имиджем, а подлинник – копией. И это общий процесс… “Голых королей” везде, в том числе и в околохудожественных кругах, сейчас предостаточно.
Отсутствие уважения к подлинности и высокому качественному уровню буквально во всех областях нашей жизни – это результат духовной деградации, недостатков воспитания, в том числе любви к отечественной истории и культурным традициям. Общая тенденция эта болезненно проявляется и в нашем профессиональном деле – в реставрации, ее практике и теории».
Из обстоятельной статьи искусствоведа и общественного деятеля, отважного защитника культуры и её памятников Алексея Ильича Комеча, читал литератор и сценарист Владимир Александров.
Благодаря Александрову, я и узнал Комеча: в начале нового столетия мы вместе работали в телепрограмме «Достояние республики», – и я не припомню другого человека, которому бы так шло выражение «не опускать руки». Директор Государственного института искусствознания Алексей Комеч умер в 2007-м, а через два года вышла удивительная книга «Хранитель», – половину которой составили его статьи и беседы, и половину – воспоминания о нем самом.
Эта симфония любви, боли и благодарности поразила меня.
А в памяти – плотноватый, мягкий человек с негромким голосом: воплощенная интеллигентность. И одновременно – скала, это понималось тоже – сразу.
Вот – его подлинный голос из «Достояния республики», фрагмент монолога о том, что его не отпускало – монолога о подлинном и фальшивом:
«Мы ведь вообще идем… новаторским путём. Когда немцы разрушают Варшаву, то никто же не говорит, что это начало реставрации, правда?.. А у нас, наша реставрация в Москве, она часто начинается путём сноса. Это уникальное наше завоевание: чтобы заменять подлинные сохранившиеся объемы – копиями. …Понимаете, это вот… я аналогии не найду».
После ухода Комеча появилась премия его имени «За общественно значимую гражданскую позицию в деле сохранения культурного наследия России». Её девиз (и эпиграф к сборнику «Хранитель») – слова Овидия: «Счастлив тот, кто имеет смелость всеми силами защищать то, что любит». В незыблемости Комеча это счастье, казалось мне, просвечивало, – но каким же оно было трудным! Созданный им с коллегами трехтомник о памятниках и ландшафтах – Черная, Красная и Белая книги, – то есть – утраченное навсегда, вымирающее и отреставрированное – есть великий и страшный памятник нашему отношению к своей культуре.
Кстати, отреставрированное – это ведь не сегодня, это еще до рынка.
«…Раньше отсутствие рынка, губительное для экономики социализма, в то же время являлось основой строгости критериев реставрации. Наша научная реставрация держалась дольше всех – дольше польской, дольше немецкой. Современный рыночный вкус, стремление удовлетворить запросы заказчиков стали размывать научные критерии… Появилась иллюзия, что заново можно восстановить всё, что угодно. Утрачено? Ничего, сделаем заново. А поэтому и беречь ничего не надо. Показательный пример: после выхода трехтомника “Архитектура и ландшафты России” президент одного из архитектурных фондов сказал: “Чёрная книга для нас очень полезна. По ней мы всё и будем восстанавливать”. А Красная книга с подлинными развалинами – она его не заинтересовала…»
В воспоминаниях жены Комеча – Эмилии Николаевой я вычитал старинную историю, которую она узнала от мамы Алексея Ильича.
Будучи молодым искусствоведом-экспедитором, Комеч спас кафедральный собор Курска, накрепко встав перед ковшом экскаватора. Одна из прихожанок, не зная, что перед нею – мать спасителя храма, рассказала ей о вечном поминании раба Божьего Алексия в той церкви. И как же многозначительны для меня слова Эмили Яковлевны в мемуаре «Мой Алеша» о том, что сороковины мужа пришлись на Пасху, а полгода – на Успение Пресвятой Богородицы…
Вспоминая Алексея Ильича Комеча, благодарно читая книгу о нем – не отпускает вопрос: как это – научиться жить и работать, не теряя чувства любви, к тому, что защищаешь?
Не теряя ответственности перед историей отечества, его культурой и – Богом.
Алексей Комеч и был таким, не теряющим. Он и не знал что о нем будут писать, как о великом заступнике, как о рыцаре культуры.
Он просто понимал, для чего он здесь, что ему должно делать.
К. Льюис «Хроники Нарнии» — «Как душа выходит на Божественный простор»
Поделиться
Фото: Benjamin Huggett / Unsplash
Пророк и псалмопевец Давид в псалмах неоднократно говорит о просторе. Например, в псалме 118-м есть такие слова: «Просторно стало сердцу моему, ибо искал я заповедей Твоих» (Пс. 118:71). Простор, о котором здесь говорится, — это духовная свобода, внутреннее освобождение от уз греха. Единственное, что может лишить душу этого простора, — повторяющийся сознательный грех. Он лишает способности видеть Бога и воспринимать Его благодать. О таком состоянии замкнутости рассказывает английский писатель и богослов Клайв Льюис в одном из эпизодов «Хроник Нарнии».
Главный герой произведения, лев Аслан, создаёт мир, в котором находится страна Нарния. Аслан затем удаляется и возвращается лишь время от времени. Много столетий спустя в Нарнии появляется самозванец — осёл, надевший львиную шкуру и выдающий себя за Аслана. С самозванцем и его приспешниками сражается король Тириан и его союзники. Но вскоре с помощью осла страну захватывают враги — тархистанцы, к которым примыкают нарнийские гномы. В конце повести, в разгар ночной битвы, Аслан возвращается в Нарнию. Тириан и его друзья с ликованием встречают льва.
Вокруг Аслана исчезает ночь, и герои оказываются посередине благоухающего луга. Внезапно они замечают гномов, сидящих среди цветов.
Но... вместо того, чтобы радоваться, гномы усаживаются в кружок и заявляют, что всё вокруг — обман. И луг, и трава, и цветы — всё ложь, а на самом деле они, мол, сидят в тесной клетке. Тириан пытается убедить их, что никакой клетки нет, но гномы упорствуют и не желают оглядеться по сторонам или встать на ноги. Помочь им не может даже Аслан, ведь темница, в которую гномы посадили себя, существует внутри них самих.
«Грех отдаляет человека от Бога, ввергает в тьму кромешную ещё здесь, на земле, извращает и ум, и сердце, и волю», — писал игумен Никон Воробьёв, духовник и писатель двадцатого столетия. Так и случилось с гномами в книге Льюиса. Выступив на стороне врагов Аслана и Нарнии, они сами себя лишили способности увидеть истину и обрести свободу.
Но как же отпереть созданную грехом темницу? Глубоким сердечным покаянием и обращением к Богу. В финале «Хроник Нарнии» подобное произошло с целым рядом героев, которые воевали против Аслана, но смогли выйти через покаяние на Божественный простор.
Все выпуски программы ПроЧтение:
А. Уитни «Юность Фэйт Гартни» — «Святой труд любви»
Поделиться
Фото: Jessica Fadel / Unsplash
В конце уходящего года или в начале наступающего мы часто задумываемся над предстоящим годом, обдумываем, что и как хотелось бы изменить в себе и в своей жизни. Иногда идеи бывают спонтанными. Так случилось с героиней повести «Юность Фэйт Гартни», написанной писательницей девятнадцатого столетия Аделиной Уитни. Пятнадцатилетняя Фэйт встречает в кругу друзей Новый год. После полуночи хозяйка берёт книгу стихов и предлагает каждому назвать номер страницы. Находящееся на ней стихотворение заставит задуматься над планом на год. Фэйт выбирает первую страницу — и слышит строки:
Пробудись к высокому, святому делу любви,
И счастье ангелов ты познаешь.
Благословишь ты землю, пребывая в вышнем мире.
Эти слова глубоко трогают девочку. Но Фэйт недоумевает:
— Какое же дело любви мне выбрать? Какое и как положить начало?
Тётя тут же подсказывает девочке:
— Помоги маме, вон, целая корзинка лежит с шитьём.
Фэйт едва сдерживает улыбку. Высокое, святое дело любви — и прозаическая штопка? Героине хочется чего-то более возвышенного, более героического. Ничего не придумав, Фэйт забывает о своём порыве. А через два года её отец разорился, и семья переезжает на бедную ферму. Уютный дом, привычные удобства, круг друзей — всё остаётся в прошлом. Но именно здесь, в новых непростых условиях Фэйт наконец понимает смысл тех новогодних строк. Отныне она просто делает всё, чтобы облегчить жизнь семьи, утешить и ободрить родителей, стать источником тепла и света для тех, кто рядом.
Святой праведный Алексий Мечёв, подвижник рубежа девятнадцатого-двадцатого столетий, оставил нам простые, но глубокие слова:
«Со слезами прошу и молю вас, будьте солнышками, согревающими окружающих вас. Старайтесь сперва согревать собою семью, трудитесь над этим, и эти тёплые лучи со временем будут захватывать всё новых и новых людей».
В этих словах — ключ к пониманию того, что такое святой труд любви: он заключается в верности Богу и Его заповедям, в повседневном служении людям. Труд любви — это крест, но крест не обременительный, по слову Спасителя: «Иго Моё благо, и бремя Моё легко». Героиня повести «Юность Фэйт Гартни» находит на этом пути счастье.
Все выпуски программы ПроЧтение:
Л. Монтгомери «Джейн из Ясных Холмов» — «О доверии Промыслу Божию»
Поделиться
Фото: Valentina Locatelli / Unsplash
Умеем ли мы доверять Промыслу Божию и не настаивать на том, чтобы Господь непременно исполнил нашу просьбу? Теме доверия Богу посвящён один из эпизодов повести канадской писательницы Люси Монтгомери «Джейн из Ясных Холмов», опубликованной в 1937 году.
Одиннадцатилетняя Джейн живёт с мамой и бабушкой в городе Торонто. Родители разошлись, когда девочке было два года. Джейн несчастна, потому что бабушка не любит и часто обижает внучку, а мама слишком робка, чтобы заступиться за дочь. Про отца девочке не рассказывают. Неожиданно приходит письмо, в котором он просит прислать дочь к нему на лето. Джейн испугана. Разлучиться с мамой? Поехать к неведомому отцу? Нет, ни за что! Девочка горячо просит Бога избавить её от этой поездки. Но... взрослые решают иначе.
— Бога не упросишь, — с горечью говорит Джейн, прощаясь с матерью.
Но вот девочка приезжает к отцу — и всё меняется. Отец оказывается добрым, внимательным, любящим. Его дом — уютным и тёплым. Джейн счастлива. В первое же утро после знакомства с отцом девочка говорит себе:
— Мне нужно срочно извиниться перед Богом.
Так Джейн поняла, как важно довериться Промыслу Божию. Она всеми силами стремилась избежать поездки, роптала на Бога, Который не устроил так, чтобы Джейн смогла не ехать к отцу, но именно эта поездка принесла ей счастье.
Не так ли часто бывает с нами? Архимандрит Иоанн (Крестьянкин), духовный подвижник рубежа двадцатого-двадцать первого столетий, писал: «Жизнь наша подобна плаванию. И всё происходящее в ней всегда совершается по благому Промыслу Божию... самое ценное — научиться себя предавать всецело воле Божией», — подчёркивал отец Иоанн.
Чем же завершилась история Джейн? Год спустя она сумела сблизить родителей, и семья воссоединилась.
Все выпуски программы ПроЧтение:
