«Храм и музыка». Светлый вечер со свящ. Антонием Волковым и Марией Волковой (03.11.2017)

У нас в гостях были настоятель прихода в честь Казанской иконы Божией Матери в Воскресенском районе Нижегородской области священник Антоний Волков и его супруга Мария Волкова.

Разговор шел о том, как отец Антоний и матушка Мария организуют при храме музыкальные мероприятия, как это помогает развивать жизнь вокруг прихода, а также о том, как их музыкальная семья пришла к церковному служению.

---

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, дорогие друзья. В студии моя коллега Алла Митрофанова и я, Константин Мацан.

А. Митрофанова

— Добрый светлый вечер.

К. Мацан

— У нас сегодня в гостях священник Антоний Волков, настоятель прихода В Честь Иконы Божьей Матери Казанской села Богородское Воскресенского района Нижегородской области, это Городецкая епархия, и его супруга — матушка Мария Волкова. Добрый вечер!

М. Волкова

— Добрый вечер.

А. Волков

— Здравствуйте.

К. Мацан

— Наша сегодняшняя тема, вроде бы, с одной стороны, вокруг храма, вокруг Вашей жизни при храме, но при этом она, конечно, совершенно не узкоцерковная, потому что она про то вообще, что людей может объединить, что может создать жизнь, в особенности, жизнь в сельской местности, там, где традиционно мы говорим о том, что оттуда люди уезжают, и как-то деревня пустеет, все в города, в города. А тем не менее, Ваш пример, пример Вашей жизни — это вот такая попытка эту жизнь не упускать, а где-то, наверное, ее и создавать, и возрождать, и созидать. И это, в общем-то, касается каждого, касается вообще общности людей как таковой. Поэтому мы об этом сегодня на примере Вашего труда поговорим. Мне известно, нам известно, что при Вашем храме существует очень обширная деятельность — не только такая литургическая, но и, что интересно, музыкальная, такая культурная. Вот расскажите об этом — как вообще эта идея выросла, из чего она выросла, как она формировалась и что на самом деле происходит. Отец Антоний?

А. Волков

— Наверное, надо начать с того, что история моего появления в этом месте, в Воскресенском районе Нижегородской области (а это, в общем, достаточно удаленный район Нижегородской области), довольно обширна. И когда наши друзья говорят, что «о, мы приедем в Дивеево и заедем к Вам», нам всегда это бывает очень забавно, потому что...

К. Мацан

— Не представляют себе протяженности Нижегородской области?

А. Волков

— ...потому что «до нас» — это, ну чуть-чуть поближе, чем до Москвы от Дивеево.

А. Митрофанова

— То есть три дня на оленях, потом пересадка на собак, а потом еще неделька — и у Вас, практически?

А. Волков

— Ну, да, да. Ну, нет, конечно. Раньше было так, да. Но сейчас хорошие очень дороги, ехать до нас очень хорошо...

А. Митрофанова

— Серьезно — хорошие дороги?

А. Волков

— Реально, очень хорошие дороги.

А. Митрофанова

— Правда, правда? Верю, верю! (Смеется.)

А. Волков

— Вот. Прямо до самого моего дома, практически. И еще дальше. Мы находимся на дороге, которая ведет из Нижнего Новгорода в Йошкар-Олу, Чебоксары, на Казань там есть путь такой объездной.

А. Митрофанова

— Это какая-то трасса федерального значения у Вас мимо дома проходит?

А. Волков

— Ну, она, скажем так, второстепенная...

М. Волкова

— Москва — Киров. Поворот от Москва — Киров.

А. Волков

— Наша трасса — она такого второстепенного значении, но она хорошо сделана, и на легковом транспорте там вполне хорошо ехать. Ну, и возвращаясь к тому, как мы там оказались. В общем-то, я родился и вырос в Москве, получил музыкальное образование, закончил музыкальное училище при Московской консерватории в свое время и работал в оркестре «Новая опера» некоторое время.

К. Мацан

— Вы скрипач?

А. Волков

— Да. Ну, и так вот сложилась жизнь — это была середина 90-х, в общем-то, довольно сложное время, если смотреть с разных сторон. Ну, и мы как раз тогда встретились с матушкой Марией...

А. Митрофанова

— С Вашей женой будущей?

А. Волков

— Да, поженились, и у нас родилась дочка.

А. Митрофанова

— А, уже?

А. Волков

— И мы предполагали, что у нас будет много детей. Ну, и в нашей ситуации так вот как-то сложилось, что мы решили, что у нас самый такой правильный вариант будет — это из Москвы куда-то переместиться, потому что здесь нам было сложно найти.

А. Митрофанова

— Подождите, а можно, пожалуйста, с этого момента поподробнее? Значит, мальчик-москвич, музыкант, весь такой утонченный, рафинированный скрипач со скрипочкой...

А. Волков

— Да, такой... Нет, физически — утонченный, конечно, но... (Смеется.)

А. Митрофанова

— Ну, если Вы говорите, что Вы родились и выросли в Москве, Вы привыкли к мегаполису, к определенному ритму жизни. Вы играете на скрипке, у Вас определенный уровень образования и культуры. И Вы принимаете решение, что Вы едете в глухое село. А это как?

А. Волков

— Ну, во-первых, я не могу сказать, что для меня жизнь в мегаполисе — это было что-то такое самоценное и настолько важное. Я себя хорошо всегда чувствовал и в сельской местности, и, в принципе, я все умел. Ну, скажем так, не все, но достаточно, чтобы не умереть с голоду и холоду где-то на открытой местности.

А. Митрофанова

— Ну, то есть копать, строить, пилить? Что там — все навыки настоящего мужчины?

А. Волков

— Слава Богу, у меня отец это все умеет, и он сам вырос в деревне.

К. Мацан

— Матушка так кивает, что нет сомнений, что у отца Антония все хорошо с ручной работой.

А. Митрофанова

— Я думаю, что даже слушатели наши чувствуют, как Вы киваете, в этот момент. (Смеется.)

А. Волков

— И как-то вот он мне какие-то вот эти начальные навыки передал все. конечно, когда мы приехали в деревню, пришлось очень многому учиться на ходу, и по книжкам что-то, что-то — глядя на то, как делают другие люди. Но...

А. Митрофанова

— А что заставило Вас переехать? Как так случилось? Ведь это кардинальная смена образа жизни!

А. Волков

— Случилось так, что просто для того, чтобы сохранить нашу семью... Ну, элементарно — надо где-то жить. Ну вот в той ситуации... Я даже не знаю, мне кажется, что это было единственный возможный вариант на тот момент.

К. Мацан

— Матушка, а как Вы это переживали? Ведь не секрет, что основная такая хозяйственная ноша ложится, конечно, на женщину в семье. И, наверное, тут еще более остро стоит вопрос о смене городского комфорта на вот такой деревенский быт.

М. Волкова

— Я вот, знаете, сейчас сижу и думаю, как бы это поконкретнее выразить... Наверное — «ну, наконец-то!».

К. Мацан

— Потому что Вам так хотелось туда?

М. Волкова

— Нет, не в этом дело. Просто вот из этой московской зажатости, где ты работаешь... Ребенка деть некуда, потому что садов тогда — кто-то помнит 1994, 1995, 1996 годы...

А. Волков

— У нас закрывались.

М. Волкова

— Садов не было детских. То есть убегаешь в «Новую оперу» утром, потом возвращаешься, чего-то суешь ребенку, потом опять убегаешь на спектакль, приходишь: «А, ты спишь? Ну ладно».

А. Волков

— Матушка тоже работала в «Новой опере», мы вместе там учились и работали.

М. Волкова

— Да, мы вместе работали в «Новой опере». И поэтому... А как? И работать для того, чтобы снимать квартиру, чтобы работать, чтобы снимать квартиру?

А. Митрофанова

— Подождите, а у Вас ведь сейчас?.. У Вас, наверняка, хозяйство же, да? Корова, коза.

А. Волков

— Было.

М. Волкова

— Ой, у нас было две коровы, два теленка, куча-куча-куча... Сейчас уменьшилось опять все.

К. Мацан

— Из «Новой оперы»...

А. Митрофанова

— После «Новой оперы»! (Смеется.)

М. Волкова

— Ну это же не вчера!

К. Мацан

— ...да, к коровам, козам...

А. Волков

— Вы понимаете, я Вам скажу вот что. Лично для меня как все это представлялось и представляется? Мы часто что-то делаем, ходим на работу, исполняем какие-то определенные жизненные функции, а жизнь проходит мимо.

А. Митрофанова

— И иногда даже рукой не машет при этом.

А. Волков

— И иногда так вот... И просто на тот момент так получилось, что... Тут вопрос просто в том, какую цену за что ты платишь, да? То есть, живя в городе, если так складывается, то и хорошо. У многих людей складывается — и замечательно, все прекрасно. Но у нас получилась такая ситуация, что за то, чтобы остаться в городе, мы должны были бы заплатить слишком большую цену. Мы должны были бы отказаться, ну, в общем-то, от того, что нам важно, необходимо в этой жизни. Поэтому для меня, скажем, вот это перемещение не было каким-то... Ну да, я согласен, что это серьезное решение, но более серьезное решение, конечно, это для моей супруги, и если бы не ее...

М. Волкова

— Вы знаете, чего он больше всего боялся? Я скажу Вам.

А. Митрофанова

— Скажите.

М. Волкова

— Что я не вынесу комаров. (Смеется.) Он потом признался.

К. Мацан

— Ну, высокие отношения, как говорила героиня одного замечательного фильма!

А. Митрофанова

— Да.

А. Волков

— Ну, это, кстати...

М. Волкова

— Он не боялся, что, там, ведра таскать, еще чего-нибудь, печку топить...

А. Волков

— Не, ну ведра я могу сам потащить. Там, что-то еще...

М. Волкова

— Комаров и мошек! (Смеется.)

А. Волков

— Но я же не могу как бы защитить от комаров...

К. Мацан

— И та же героиня продолжала: «Нормальные отношения для духовных людей».

М. Волкова

— (Смеется.)

К. Мацан

— То есть, получается, что Ваш приход в священство во многом связан с Вашим погружением в деревенскую сельскую жизнь?

А. Волков

— Да, конечно.

К. Мацан

— Как это было?

А. Волков

— Ну, просто мы приехали туда и, как верующие, православные люди, мы искали продолжения церковной жизни какой-то...

М. Волкова

— Захотели пойти на службу — а... упс!

А. Волков

— Ну, упс — не упс, конечно, церковная жизнь там была, но, в общем, когда мы туда приехали, там было два священника на довольно большой район. А надо сказать, что эти вот удаленные районы наши лесные отличаются тем, что там от селения до селения очень большое расстояние. То есть там можно ехать километров 30, например, через лес...

М. Волкова

— На велосипеде...

А. Волков

— Нет, комары, на самом деле, это не такая большая проблема по жизни. Ну, кто-то очень переживает на эту тему, но, во-первых...

А. Митрофанова

— Мне кажется, это вообще так трогательно, когда Вы говорите: «Я боялся, что я не смогу ее от этого защитить». Мне кажется, когда женщина такое слышит, она просто...

А. Волков

— Нет, ну...

М. Волкова

— От чего? От комаров?

А. Волков

— Ну действительно, понимаете...

А. Митрофанова

— Это же так трогательно и так нежно!

А. Волков

— Нет, это реальные вещи такие, Вы понимаете? (Смеется.)

А. Митрофанова

— Понимаю.

А. Волков

— Ну не будешь же стоять всю жизнь и отмахивать, да?

К. Мацан

— Ну, а потом ребенок еще. Все-таки, это тоже фактор...

А. Митрофанова

— Нет, это просто показатель отношения.

А. Волков

— Дети, кстати, они привыкают очень быстро, и они перестают... Вообще человек очень быстро привыкает. У нас же там это не Сибирь все-таки. Конечно, комары есть, но их не больше, чем в Подмосковье.

К. Мацан

— Но давайте от комаров все-таки к более существенным темам. (Смеется.)

А. Митрофанова

— Да, да. Как случилось, что Вы приняли решение принять сан? Это же еще одна перемена.

А. Волков

— Вот. Так вот, дальше что было. И получалось так, что храмы от нашего места базирования находились очень далеко. А когда мы туда приехали, у нас еще не было машины. Чтобы туда добираться, это, в общем, надо было тратить очень много времени, сил, с детьми... Все это... Да, когда мы приехали, у нас еще родилась дочка, прямо практически в год нашего приезда, да? Вторая. Ну, и мы стали... Первое, что мы сделали, — мы построили небольшую часовню возле своего дома в надежде, что наши местные священнослужители выстроятся в очередь...

А. Митрофанова

— Захотят к Вам приезжать?

А. Волков

— К нам приезжать служить молебны, и тут прямо скажут: «Как круто, вообще! Часовня Даниила Московского еще!» Но...

А. Митрофанова

— Нет?

А. Волков

— Сейчас-то я уже понимаю их. А тогда я как-то очень расстраивался: «Ну как же так — батюшки-то не едут к нам?»

М. Волкова

— Но все равно, посредством этих бабушек, которые там тогда были, мы много народу перекрестили.

А. Волков

— Ну, да. Но это все равно — часто приезжать не могли отцы.

М. Волкова

— Так а ни у кого машин не было, да.

К. Мацан

— Священник Антоний Волков, настоятель прихода В Честь Иконы Божьей Матери Казанской села Богородское Воскресенского района Нижегородской области, это Городецкая епархия, и его супруга — матушка Мария Волкова сегодня проводят с нами этот «Светлый вечер». Возвращаемся к Вашему расскажу о том, как началась Ваша церковная жизнь и церковное служение в этом месте.

А. Митрофанова

— Как Вы решили, что... вот решились на этот шаг? Это же как, я не знаю, прыжок с парашютом, мне кажется. Человек занимается своим делом.

М. Волкова

— Без парашюта.

А. Митрофанова

— Вы принимаете решение, что будете священником.

А. Волков

— Не внезапно.

М. Волкова

— И не мы! (Смеется.)

А. Митрофанова

— И не Вы.

А. Волков

— Помыслить я об этом не мог, конечно. Но просто столкнувшись со всякими этими вот сложностями какими-то... Ну, и потом еще такой есть момент — что когда ты в Москве, ну, в любом большом... не в любом... да, именно в Москве имеешь очень много возможностей — пойти в один храм, в другой храм, вот здесь так поют, здесь так поют, здесь такой батюшка, здесь другой, — ну, в общем, огромный выбор, и, там, люди говорят: «Мне вот здесь нравится, а здесь мне не нравится», приезжая в сельскую местность, ты имеешь один (ну, два) храма. Притом, один находится за 20 километров, а другой за 35. А третий — за 50. И все, и никакого выбора.

А. Митрофанова

— И Вы поняли, что Вы — крайний?

А. Волков

— Нет, не в этом даже дело. Ну да, наверное, так, пожалуй, Вы правы.

К. Мацан

— Мне кажется, «крайний» — такое иногда слово с такой негативной окраской. То есть «если не я, то кто?», видимо, была логика?

А. Митрофанова

— Ты прав, да.

А. Волков

— Ну, да, да. Наверное, так и получилось, да. Потому что если что-то устраивать, как-то оживлять этот пейзаж... Ну, довольно унылый был пейзаж, когда мы приехали. Сейчас он, конечно, оживился — после того, как мы... То есть даже одновременно с нами пошла деятельность и в других каких-то местах. То есть это, может быть, какое-то было всеобщее...

А. Митрофанова

— В волну попали?

А. Волков

— Волна какая-то, да.

А. Митрофанова

— Ну, 90-е. Волна-то — она так и называется, «90-е годы».

А. Волков

— И мы открыли, храм построили... Чуть-чуть раньше, до нас, с нами вместе...

К. Мацан

— Вы построили «с нуля» новый храм?

А. Волков

— Мы начали с того, что пытались организовать приход прямо в той деревне, где мы живем. Там когда-то был большой каменный храм, но он разрушен вообще до основания, совсем, стерт с лица земли. Но недалеко от нас есть село Богородское...

М. Волкова

— Нет, ну нам про наш храм красной ручкой владыка Николай написал: «Нецелесообразно». И, в общем-то, мы видим, что, наверное, он был прав.

А. Митрофанова

— Жителей мало?

А. Волков

— Ну потому что... Да не то, что мало — их просто вообще становится все меньше и меньше.

М. Волкова

— То есть когда мы приехали, в стаде нашей деревни было 70 коров. 70 коров!

А. Волков

— Вот, кстати, момент важный — я хотел бы на этом остановиться, по поводу жителей.

М. Волкова

— Представив, что не в каждом дворе корова, да? А сейчас у нас одна корова. Притом, наверное, ее скоро тоже у тех жителей, может быть, даже не будет. За 20 лет...

А. Волков

— В общем-то, да. Наличие населения в деревне можно именно исчислять по количеству коров в стаде, да.

А. Митрофанова

— То есть у Вас сейчас осталась там всего одна корова, и, возможно, скоро не будет уже и ее?

А. Волков

— Ну просто люди, старые люди — они уже не в состоянии держать скотину, а молодые — у них какие-то другие задачи, они ездят калымить, как говорится, в Москву и еще куда-нибудь.

К. Мацан

— Вы начали строить храм не у себя в селе, а где-то в другом месте? И с чем Вы столкнулись?

А. Волков

— По соседству. Потому что там достаточно большое село — вот это Богородское, оно находится от нас в семи километрах. То есть, в принципе, легко дойти пешком.

А. Митрофанова

— Ну, при хорошей погоде!

К. Мацан

— Важно!

А. Митрофанова

— Важно! Семь километров всего — мелочь какая!

А. Волков

— Да ерунда! По нашим местам — это вообще ерунда.

М. Волкова

— Это он шутит. Он сам всех повезет и никому не даст ходить пешком, на самом деле.

А. Волков

— Ну, это я просто так, да. Я всегда, знаете как...

М. Волкова

— По меркам XIX века.

А. Волков

— Я всегда примеряю ситуацию — если вдруг что-то такое произойдет и закончится бензин, электричество и все такое... То есть у меня это как-то почему постоянно в голове присутствует этот момент.

А. Митрофанова

— Пессимист?

А. Волков

— Нет, я не пессимист — наоборот.

К. Мацан

— Хорошо информированный оптимист.

А. Митрофанова

— Да. Про запас держите вариант, что всегда можно будет, если что, пойти пешком.

А. Волков

— А таки случаи были — мне пришлось доходить до Богородского пешком. Как-то раз была ситуация такая экстремальная, когда мне нужно было срочно попасть в Воскресенское, от этого, в общем, зависела жизнь человека, а машины у меня тогда не было — как раз еще было там до всего. Дошел до Богородского пешком, потому что не было ни одной машины. Ну, потом меня посадили там...

А. Митрофанова

— Я не буду спрашивать, какая у Вас марка машины...

А. Волков

— У меня очень большой парк машин. У меня целых две машины...

А. Митрофанова

— Так?

А. Волков

— ...микроавтобус, две иномарки... Микроавтобус-транспортер 1988 года выпуска... Это, знаете, там у него двигатель сзади. Такая машина вообще замечательная!

А. Митрофанова

— Это такой внедорожник, который рассчитан на много людей?

А. Волков

— Ну нет, он не внедорожник — он, в принципе, очень легко застревает.

А. Митрофанова

— И как Вы его вытаскиваете, если он застрял?

А. Волков

— Да мы просто на нем не ездим туда, где он может застрять. А второй автомобиль — он, конечно, поновее, он 1988 года.

М. Волкова

— Тот — 1982-го.

А. Митрофанова

— А, тот 1982-го, а этот 1988-го?

А. Волков

— А я оговорился. Транспортер — 1982 года.

М. Волкова

— 1982-го. Я ходила в первый класс.

А. Волков

— А я — в третий.

А. Митрофанова

— Да, почтенные машины просто.

А. Волков

— Почтенные машины, но они очень крепкие, и они, в общем-то, очень долго, медленно ржавеют, в отличие от отечественных...

А. Митрофанова

— И Вы этим пользуетесь.

А. Волков

— Да. И мы этому рады. Ну, и потом, они, что касается микроавтобуса, он очень простой, неприхотливый, и я, в принципе, какие-то основные вещи такие могу делать на нем сам. И, в принципе, я их и ремонтировал сам в свое время...

А. Митрофанова

— У Вас храм, если я правильно понимаю, с богатой историей? Тот, который Вы в селе Богородское восстановили.

А. Волков

— Да.

А. Митрофанова

— То есть построили. Построили, да? Или восстановили все-таки?

А. Волков

— Нет, нет. Вот я как раз не договорил — начали и ушло... Когда мы появились на этом приходе, вернее, мы его... мы этот приход, собственно, инициировали его регистрацию. И до этого там только были разговоры тоже.

А. Митрофанова

— Ну, возобновление. (Нрзб.) возобновление.

А. Волков

— Тоже были люди, которые все... Им очень хотелось... Вообще, когда в деревне есть храм, часто бывает, что люди хотят: «Вот, мы хотим восстановить храм. Кто бы приехал, нам бы сделал?» Ну вот мы приехали, появились там, и у людей сразу появилась такая мысль, что сейчас вот приехал московский человек, а если человек из Москвы — это значит сразу...

А. Митрофанова

— Это «волшебник в голубом вертолете», который сейчас «бесплатно покажет кино»?

А. Волков

— Именно, да. И что сразу сейчас начнутся все работы по восстановлению, и вот будет у нас храм. Но я не оправдал надежд...

А. Митрофанова

— Волшебная палочка сломалась?

А. Волков

— Волшебной палочки... Нет, просто мы сделали немножко иначе, потому что мы считали своей первоочередной задачей (ну, и я до сих пор так считаю и думаю, что это правильно) организацию приходской жизни, организацию богослужений — скорейшую организацию. Начали мы с того, что затеяли строительство храма возле кладбища с мыслью о том, что, когда, даст Бог, дойдет очередь до большого храма, мы сможем... этот храм все равно будет востребован как кладбищенская церковь. Ну и, собственно говоря, вот мы сейчас там и служим с помощью наших московских друзей. То есть все получилось достаточно быстро. То есть где-то за два года примерно мы все это сделали... То есть уже...

А. Митрофанова

— Это Вы про деревянную церковь сейчас говорите?

А. Волков

— Да, про деревянную церковь. Это храм Святых Новомучеников. И здесь еще один момент такой, что, начиная дело восстановления храмов — о нем почему-то забывают как-то часто, — мы должны, прежде всего, вспомнить о том, почему их надо восстанавливать и кто их разрушил.

А. Митрофанова

— Кто их разрушил.

А. Волков

— Вот я как раз сейчас вот, когда меня начинают немножко упрекать, говорить, что «вот, Вы — приход, Вы — Церковь, Вы должны восстанавливать храмы»... То есть вот буквально такими словами это говорится, что «почему вот столько лет приход и храм у нас не восстановлены?». И я как-то немножко охлаждаю пыл, как раз возвращая, что — а кто их, собственно, ломал? Кто ездил на тракторах внутри? Кто отдал на растерзание НКВД священнослужителей, которые здесь служили? Потому что сейчас вот у нас очень большая работа ведется, началась буквально в этом году... Ну, она и велась, но сейчас она как-то вот активизировалась. Мы подружились с правнуком последнего настоятеля нашего храма...

А. Митрофанова

— Он был расстрелян?

А. Волков

— Да, он был расстрелян, отец Павел Зверев такой...

А. Митрофанова

— В 1937 году, да?

А. Волков

— В 1938 году.

М. Волкова

— В Рождество 1938 года.

А. Волков

— В 1937 году его арестовали — в ноябре, по-моему, да? Или в октябре.

М. Волкова

— Да, очень интересно, может быть, это пригодится. Очень интересно, что отца Павла Зверева забрали 20 ноября 1937 года, и дело возбудили 21 ноября 1937 года. И через — сколько там получается лет? — отца Антония рукоположили в дьяконы 21 ноября 2000 года. Четко день в день.

А. Волков

— Ну, ладно, это, конечно, очень интересно, но момент...

М. Волкова

— На Михайлов день у нас такое.

А. Волков

— По поводу отца Павла Зверева. И вот этому правнуку, Константину, удалось добыть дело. Он сидел в архиве и специально себе даже чего-то выписывал, смотрел. И когда я смотрел это дело, и там показания как бы свидетелей, которые... Вроде, они ничего особенного не говорили. Но и никто ничего не сказал против, да? То есть это было как-то буднично, заунывно...

А. Митрофанова

— Сфабрикованное дело.

А. Волков

— Ну, дело абсолютно сфабрикованное. Если интересно, кратко могу сказать, как сфабрикованное. Потому что, действительно, очень так вопиюще.

К. Мацан

— Давайте после маленькой паузы мы к этой теме вернемся. Я напомню, что у нас сегодня в гостях священник Антоний Волков, настоятель прихода В Честь Иконы Божьей Матери Казанской села Богородское Воскресенского района Нижегородской области, это Городецкая епархия, и матушка Мария Волкова сегодня с нами в «Светлом вечере». В студии моя коллега Алла Митрофанова, я — Константин Мацан. Мы прервемся и вернемся к Вам буквально через минуту.

А. Митрофанова

— Еще раз добрый светлый вечер!, дорогие слушатели. Константин Мацан, я — Алла Митрофанова, и напоминаю, что в гостях у нас сегодня священник Антоний Волков, настоятель прихода В Честь Иконы Божьей Матери Казанской села Богородское Воскресенского района Нижегородской области, и его супруга — матушка Мария Волкова. Мы говорим о том, как вообще живется сейчас в селе священнику с образованием училища при консерватории, который внезапно решил поменять свою жизнь, оказался там, вдали, в глуши, и, я так понимаю, что особо не жалеете об этом?

А. Волков

— Нет.

А. Митрофанова

— Не жалеете?

А. Волков

— Нет, нет.

А. Митрофанова

— Совершенно не жалеете?

А. Волков

— Абсолютно.

М. Волкова

— Совершенно не жалеем.

А. Митрофанова

— Тогда давайте вернемся к разговору об истории того храма, который был в Вашем селе, и Вы рассказывали о священнике, последнем его настоятеле, расстрелянном в 1938 году, а в 1937-м арестованном. Вы заинтриговали. Там какое-то было дело сфабрикованное.

А. Волков

— Дело очень простое, будничное, и вот оно и страшно именно своей будничностью. Потому что ситуация такова. Ну, я просто уже вкратце скажу, как это, в итоге, выглядит. Значит, в селе в этом районе, центром которого являлось село Богородское, упали показатели по вступлению в колхозы. И начальникам нужно было найти причины — ну, как обычно, по цепочке передается: «Почему не вступают в колхозы? Как так? Что такое происходит?».

А. Митрофанова

— Называется, «найти козла отпущения».

А. Волков

— Вот. Ну, и их нашли.

А. Митрофанова

— Священник виноват?

А. Волков

— Священника. Причем, двоих священников. То есть суть обвинения сводится к следующему: что пожилой батюшка (ему уже было 70 лет)...

М. Волкова

— 70 лет.

А. Волков

— ...пожилой вот такой священник организовал агитационную работу против колхозов. Он развешивал листовки на столбах...

М. Волкова

— На магазине.

А. Волков

— Собственно, как выяснилось, листовка-то была всего одна.

М. Волкова

— А была ли она?

А. Волков

— Нет, ну в деле она...

А. Митрофанова

— Фигурирует.

А. Волков

— Фигурирует. Ее, правда, там нету, но фигурирует — что якобы некая листовка была повешена на магазине. Ну, листовка написана настолько безграмотно и... То есть либо ее писали сами чекисты, либо какой-нибудь сельский сумасшедший, может быть. Ну, непонятно. Но это текст, который не мог написать священник — ну просто исключено, потому что там: «Вот, как правильно говорил товарищ Троцкий»... Ну, какие-то вот такие вещи, которые... Ну, исключено, не может быть такого, да? И дальше следует опрос свидетелей, которые говорят: «Вот Вы видели, как поп Зверев?» (вот у нас так было принято)... И обращались так: «Поп Зверев, признаете Вы свою вину?» Это...

А. Митрофанова

— Ну, он не признавал, конечно?

А. Волков

— Нет, он не признавал, конечно же.

А. Митрофанова

— Ведь его же пытали, наверное, там. 70 лет человеку!

А. Волков

— Ну, наверное, наверное. Константин говорит, что он видел там вот эти записи, где он... Там видно, что меняется и почерк, меняется... Ну, понятно — это была общепринятая практика. Ну, пытали, может быть, не пытали, но били-то точно, и какие-то меры физического воздействия применялись — это не считалось как-то чем-то особенным. Ну, мало ли такого...

К. Мацан

— Давайте вернемся к жизни сегодняшней. Есть еще...

А. Волков

— Один момент! Просто я почему об этом заговорил? Опрашивались свидетели — простые люди: какой-то счетовод, какой-то местный бухгалтер, какой-то крестьянин. Они знали, о чем их спрашивают, по какой причине спрашивают? Ни один, в общем-то, ни слова...

К. Мацан

— Не заступился?

А. Волков

— ...не сказал, не заступился. Были места...

М. Волкова

— Да они могли бы просто сказать: «Ну, я не знаю».

А. Волков

— Были случаи, когда народ заступался за своего священника, собирались в храме как-то и шли к начальству. Здесь этого... Даже никаких не было попыток. То есть это было совершенно будничное явление. Ну, забрали попа. Ну... Кстати говоря, рассказывают об этом, в основном, достаточно будничным тоном. То есть это не явилось каким-то большим событием для людей.

А. Митрофанова

— Какое было жуткое время!

А. Волков

— Да, да. Ну, не дай Бог жить в это время. И никто не знает, как бы мы себя повели в то время. То есть нам сейчас, может быть, просто из нашего времени, с нашим знанием об этом обо всем рассуждать. Но... Не приведи Господь.

К. Мацан

— Вот то, что Вы рассказываете, на самом деле, на мой взгляд, парадоксальным образом связано с тем, что сейчас происходит у Вас в жизни прихода. Ведь чтобы, грубо говоря, настолько быть к священнику привязанным и иметь к нему доверие, нужно действительно чувствовать, что Вы на приходе одна семья, что приход — это действительно некая общность, община, что у людей есть много общего и они связаны. И, видимо, когда Вы приехали и начали организовывать всю эту приходскую деятельность и уже стали священником, возникла необходимость не только, собственно говоря, служить и молиться, но служить и молиться должны люди, которые должны туда приходить и жить как-то какой-то жизнью вокруг этого храма. Иначе зачем, в общем-то, храм, если вокруг него не жительствует жизнь? И, наверное, помимо, собственно говоря, богослужебных вещей, есть еще какие-то другие вещи, которые людей могут объединить и как-то вокруг храма организовать. Для Вас, московских музыкантов, таким стала, собственно говоря, музыка. Вот что это была за идея, как она родилась, как развивалась?

А. Волков

— Ну, идея родилась как-то сама собой, как многие вещи, многие идеи в нашей жизни рождаются. Просто наши две дочери вдруг активно занялись музыкой, музыкальной деятельностью, и... Ну, они стали играть...

А. Митрофанова

— Самостоятельно?

А. Волков

— Это было их решение обеих. Одна дочка к тому времени уже поступила в институт и сказала: «Я хочу тоже на чем-то играть».

М. Волкова

— «Меня обделили. Мне не дали, Вы мне недодали!»

А. Волков

— «Вот я, в конце концов, уже закончила школу» (ну, в 15 лет она закончила школу, поэтому как-то это...)...

М. Волкова

— Ну, у нее были другие занятия. заботы. И тут ей чего-то вступило!

А. Волков

— Да. То есть вот этот этап в жизни закончился, говорит: «Хочу заниматься музыкой!». И она начала заниматься на кларнете, у нее это очень хорошо стало получаться...

А. Митрофанова

— Ого!

А. Волков

— Кончилось все тем, что она поступила в магистратуру Нижегородской консерватории, сейчас ее закончила и уже...

А. Митрофанова

— Ого!

М. Волкова

— Первое образование у нее — на географа.

А. Волков

— И уже сейчас просто... Да, она заканчивала педагогический институт как географ. Она активно занималась, готовилась в консерваторию, занималась с известным московским кларнетистом Игорем Федоровым. Это, конечно, его очень большая заслуга. Он ее, практически, подготовил, и не просто в консерваторию, а уже в магистратуру. Ее взяли на общих основаниях, то есть как бы...

А. Митрофанова

— Потрясающе!

А. Волков

— И сейчас она ведет очень активную жизнь — и музыкальную, и музыкально-просветительскую.

А. Митрофанова

— А она живет с Вами или?..

А. Волков

— Да.

А. Митрофанова

— Да, в селе?

М. Волкова

— Да, она живет с нами в селе, работает в детской школе искусств.

А. Митрофанова

— И учит детей?..

М. Волкова

— Ведет класс кларнета, параллельно учится в аспирантуре.

А. Волков

— И она, учась в консерватории, еще работала на метеостанции метеорологом. И только на последнем курсе она это дело... сменила место работы, потому что было уже невозможно совмещать, потому что это работа двенадцатичасовая, то есть приходилось ночами не спать, а...

А. Митрофанова

— Подождите... А можно уточнить, а у Вас сколько жителей в селе? И сколько деток там? Вот она занимается кларнетом?..

М. Волкова

— В нашей деревне? А, в райцентре!

А. Митрофанова

— А, в райцентре?

А. Волков

— Нет...

М. Волкова

— В райцентре, конечно.

А. Волков

— У нас, видите как, у нас вся жизнь сконцентрирована вокруг райцентра Воскресенское. У нас вообще сейчас идет все, такая централизация. То есть у нас сейчас закрываются школы...

М. Волкова

— Ну, уже больше не закрываются.

А. Волков

— Детей подвозят на автобусах... Нет, ну, несколько школ закрылись.

М. Волкова

— Уже закрылись. Уже новый этап пошел.

А. Волков

— Какие-то центральные школы — они рассматриваются как базовые. И этот процесс идет. И деятельность музыкальная — она у нас связана именно с райцентром. У нас нет больше нигде... Ну, единственное, что в Богородской средней школе — ну, там как филиал получается. То есть часть учеников у нее в Богородском, именно на базе школы.

А. Митрофанова

— А сколько учеников? Вот в Вашем райцентре и в селе Богородское сколько деток, которые занимаются на кларнете?

А. Волков

— Много. А, ну, у нее...

М. Волкова

— Ну, она не единственный педагог по кларнету, я Вам скажу.

А. Митрофанова

— Да?

А. Волков

— Да.

К. Мацан

— Кларнет — очень востребованный в детских музыкальных школах инструмент.

М. Волкова

— Самый востребованный инструмент — это флейта.

А. Волков

— Самый востребованный — это гитара.

М. Волкова

— Да-да-да!

А. Митрофанова

— Логично.

А. Волков

— (Смеется.) Вот. Больше гитаристов — в музыкальной школе просто огромное количество.

К. Мацан

— А сколько их без музыкальной школы вокруг, по дворам и лавочкам! По себе знаю! (Смеется.)

А. Волков

— Ну вот, именно это и имеют в виду, наверное, дети, когда они стремятся в школу на гитару. То есть им кажется, что их сейчас научат аккордам, а их заставляют играть, там...

М. Волкова

— ...по нотам, ногтями.

А. Волков

— По нотам, ногтями. Вот. Но тем не менее.

А. Митрофанова

— И как получилось так, что из этой деятельности выросло еще какое-то музыкальное направление при Вашем приходе?

А. Волков

— Очень просто. Когда они занялись музыкой, матушка им аккомпанировала, помогала, учила с ними какие-то новые произведения.

М. Волкова

— До поры!

А. Волков

— Я им тоже помогал в плане ансамбль составить. Благодаря им я вспомнил молодость, так сказать, и вернулся...

А. Митрофанова

— Взяли в руки скрипку?

М. Волкова

— Да-да-да.

А. Волков

— Да, потому что я очень долго ее не держал в руках. Ну, просто не было нужды какой-то, и возможностей, и времени. Занималась совсем другими делами — косили траву, доили корову и так далее. Строили всякие хозяйственные помещения. То есть навыки строительства я тоже обрел достаточно серьезные — я знаю, как что делается. По крайней мере, деревянное зодчество российское...

М. Волкова

— Это реклама?

А. Волков

— Нет, это не реклама... (Смеется.)

М. Волкова

— Ты поедешь, построишь (нрзб.)?

А. Митрофанова

— А почему бы и нет?

А. Волков

— Это не реклама, а просто я к тому, что это все доступно любому человеку с любым, так сказать, уровнем...

К. Мацан

— А скрипку смастерите сами?

А. Волков

— Скрипку — нет. Скрипку — нет, это уже тонкая очень механика.

М. Волкова

— Это Вам не сарай или лопату насадить.

А. Волков

— Это все другое, да.

А. Митрофанова

— А когда Вы после такого...

А. Волков

— Балалайку, может быть, такую обычную, деревенскую, я... Ну, да...

А. Митрофанова

— После такого перерыва, когда Вы скрипку взяли в руки, что Вы почувствовали?

А. Волков

— Ну, что я почувствовал? Сначала я почувствовал страх, как бы ее не сломать. Потому что...

А. Митрофанова

— Руки уже отвыкли?

А. Волков

— Нет, Они не отвыкли, но просто... ну, как сказать... Мышечная масса — она же как-то меняется в процессе жизнедеятельности. Ну, и постепенно... Ну, руки-то — они все помнят, они же ничего не забывают. И все навыки, которые когда-то были, они никуда не деваются тоже. Была одна замечательная пианистка — сейчас запамятовал ее фамилию, к сожалению. Но случай меня как бы потряс тоже очень, с одной стороны. А с другой стороны, я уже тоже знаю, что это вполне реально, вполне возможно. Она была, по нашим понятиям, звезда, играла в лучших залах, одна из таких знаменитых личностей в музыкальном мире.

А. Митрофанова

— Она француженка, да?

А. Волков

— Да. И попала в лагерь, как водится, в известные времена, отбыла там, по-моему, не меньше 15 лет. Работа, во-первых, такая, что, естественно... Физическая работа, там — лесоповал и прочее, прочее. Вот она вернулась... Да, руки у нее были, конечно, изуродованы вот этой работой, и все, но она вернулась в профессию, она давала концерты, есть ее записи, я слушал эти записи...

К. Мацан

— Я вот нашел ее фамилию — Вера Лотар-Шевченко. Она?

А. Волков

— Она, да. И она потом, по-моему, в Новосибирске преподавала в консерватории.

К. Мацан

— Вот рассказывают, что когда она лагеря прошла, потом она вернулась к концертной деятельности, и до конца жизни первый ряд на ее концерте всегда был бесплатно забронирован для тех, с кем она вместе в лагерях... и вообще для всех узников лагерей, которые хотели, могли... выжили, могли прийти на концерт.

А. Волков

— Да, да. Это я к тому, что то, что чему ты научился когда-то, оно никуда не может деться. Конечно, да, какое-то время, чтобы как-то обрести прежнюю чувствительность, какие-то моменты... Бывают, естественно, вещи уже травматические, с которыми ничего не сделаешь. Но это случается и с музыкантами, которые не оставляют своей деятельности.

А. Митрофанова

— Это правда. Но...

А. Волков

— Просто в процессе люди переигрывают руки, потом у них перерыв, они опять возвращаются. У них как-то это даже, бывает, у некоторых, отражается на их деятельности. Но все равно не это главное.

А. Митрофанова

— А как связано все-таки вот это музыкальное направление и Ваш приход? Вот у Вас образовался, фактически, семейный ансамбль — дочь играет на кларнете, у Вас в руках скрипка, у Вашей супруги... Вы, я так понимаю, у Вас — фортепиано?

М. Волкова

— Я альтистка, но с хорошим фортепьяно. Ну, с таким, условным. Но нормальным.

А. Волков

— Получилось так, что мы играли для своих близких, знакомых, друзей, которые приходили. Ну, нас просили, там...

М. Волкова

— Им так нравилось: пришли к батюшке чайку попить — «ой, а поиграйте!».

А. Волков

— Вот. И постепенно так как-то получилось... Получилось, что это слишком...

М. Волкова

— Любой чаек заканчивался «а поиграйте!».

А. Волков

— Это очень часто стало случаться.

М. Волкова

— А потом они стали не влезать в наш скромный дом.

А. Волков

— Потому что, естественно, народу у нас бывает очень много в доме. Ну, и мы подумали — а чего бы нам не организовать как-то вот на базе районного дома культуры такой вот?.. Собрать их всех, привезти электрическое фортепиано туда и поиграть?

К. Мацан

— Священник Антоний Волков, настоятель прихода В Честь Иконы Божьей Матери Казанской села Богородское Воскресенского района Нижегородской области (это Городецкая епархия), и матушка Мария Волкова сегодня проводят с нами этот «Светлый вечер». Ну, продолжите рассказывать нам, что дальше произошло.

А. Волков

— Ну да. То есть сначала это были какие-то разовые такие акции — две-три. Потом мы поняли, что это уже входит в систему, потому что...

М. Волкова

— А потом стали спрашивать: «А когда следующий концерт?». И тут мы поняли, что мы попали просто! (Смеется.)

А. Волков

— Да, и тут мы поняли, что мы нашим маленьким коллективом просто не в состоянии вести полноценную филармоническую деятельность. Мы к этой деятельности стали привлекать наших друзей, благо, их у нас много и мы с ними поддерживаем отношения — со всеми нашими однокурсниками.

А. Митрофанова

— Они стали к Вам в райцентр приезжать?

М. Волкова

— К нам в гости просто.

А. Волков

— Да, они приезжают к нам в гости. Ну, мы обычно так подгадываем, что они просто приезжают, придумываем, чего мы делаем, какую программу...

М. Волкова

— Ну, здесь, я думаю, стоит сказать, что неожиданно для нас, когда мы вот... Куда бы всех рассадить и им поиграть? Ну, попросили ДК. А в ДК мы встретили очень теплый прием, и они сказали: «О, как здорово! Давайте, мы будем...» То есть тут совпало.

А. Волков

— То есть да, все совпало. Это очень всем интересно. У нас очень много людей приходит на эти вечера.

А. Митрофанова

— Как меняется жизнь вокруг — не Ваша, не Вашего ансамбля, не Вашей семьи, а жизнь вокруг, в связи с тем, что есть такой священник, есть такой ансамбль, есть вообще вот это вот все?

М. Волкова

— Ну, все-таки не ансамбль, а есть просто вот...

А. Митрофанова

— Ну, концертная деятельность.

А. Волков

— Есть наличие...

М. Волкова

— Музыканты.

А. Волков

— Есть наличие определенных музыкантов, которые могут...

М. Волкова

— ...могут быть ансамблем, а могут и не быть они все, в общем.

А. Волков

— Да, могут быть ансамблем, могут играть отдельно, могут быть участниками какого-то большого еще ансамбля. Потому что вот у нас приезжали, например, виолончелист, скрипач, и мы играли Квартет флейтовый Моцарта, например.

А. Митрофанова

— Потрясающе!

М. Волкова

— Потом у нас оркестр приезжал...

А. Волков

— Потом мы приглашаем оркестр, с которым мы очень дружим, — Камерный оркестр Чувашской государственной филармонии под управлением Сергея Григорьева. Они к нам приезжают, в общем, каждый год — по два-три раза, бывает, случается. Ну, это, конечно, все зависит еще и от финансовых возможностей.

А. Митрофанова

— Как реагируют местные жители?

А. Волков

— Местные жители реагируют очень хорошо.

А. Митрофанова

— Приходят?

А. Волков

— Приходят.

М. Волкова

— Конечно.

А. Волков

— У нас на некоторых концертах до 200 человек доходит слушательская аудитория.

К. Мацан

— А не становится каким-то фактором в отношении к этим мероприятиям то, что их организует священник и его семья?

А. Волков

— Я думаю, да.

К. Мацан

— А вот каким фактором?

А. Волков

— Потому что когда мы начинали это дело, мы уже были достаточно известными людьми. Я даже больше скажу: когда мы туда приехали, мы уже были известными людьми. (Смеется.) Потому что я приехал в эти места не первый из своей семьи, потому что у меня в Воскресенском районе жили мои бабушка и дедушка. Они тоже приехали когда-то из города, из Нижнего Новгорода. Дед у меня был 50-тысячником. Это был такой призыв партии в 1956 или 1957 году — 50 тысяч партийных работников на село поднимать сельское хозяйство.

М. Волкова

— После войны, это связано было с послевоенным...

А. Волков

— Мой дед очень серьезно к этому отнеся. Он был парторгом цеха на Горьковском автозаводе и решил, что — как? Я должен быть самым первым, самым таким, если я всех... самый главный коммунист. И он мог, кстати, поехать на время — там это не то, что «переезжайте в деревню». Они могли поехать на время, поработать и вернуться. Но он сдал квартиру государству и поехал туда насовсем.

А. Митрофанова

— Максималистски?

А. Волков

— Максималистски, да.

М. Волкова

— И бабушка — за ним.

А. Волков

— И бабушка — за ним.

М. Волкова

— Что-то мне это напоминает! (Смеется.)

А. Митрофанова

— Да, да! (Смеется.) Истинная женщина!

А. Волков

— В общем, они, в итоге, подняли два колхоза, построили две школы... Ну, это в каждом колхозе построили по школе. В общем, он очень...

М. Волкова

— Там даже теперь есть школа имени Волковых.

А. Волков

— ...очень известный человек в районе был.

М. Волкова

— То есть не нас — это их.

А. Волков

— И бабушка моя там работала потом завучем в Воскресенской школе. То есть как бы у меня там были знакомые с детства люди. Другое дело, что уже ни жилья, ничего там не осталось. Конечно, все это было «с нуля», мы все это делали.

М. Волкова

— Ни бабушки, ни дедушки.

А. Волков

— И бабушки уже давно нет. Но это, конечно, тоже большое подспорье. То есть, вообще в деревне, в сельской местности очень важно...

М. Волкова

— ...чей ты.

А. Волков

— ...чей ты, да.

К. Мацан

— «Чьи Вы будете?»

А. Митрофанова

— «Чьи Вы будете?», да, Кость.

А. Волков

— И при том, что все равно, приезжая из города, ты чужой. Ну, как бы не «их». Все равно немножко такая дистанция присутствует, ты от нее никуда не денешься. Но все-таки уже не совсем чужой, да?

А. Митрофанова

— А бывают такие ситуации, что к Вам во время концерта, до или после, или в процессе какой-то Вашей организационной работы подходят люди, которые, может быть, боятся вообще к священникам подходить, или стесняются, или «ну чего там про меня подумают?», и задают какие-то вопросы?

А. Волков

— Ну, наверное, бывает.

А. Митрофанова

— Потому что, вроде как, свой поп...

М. Волкова

— Конечно, конечно!

А. Волков

— Я потому что не отслеживаю и не говорю: «Боялся ли ты до концерта священников, а сейчас ты?..» Я так не могу сказать. Но наверное. Я уверен просто в этом — что... Понимаете как, тут момент еще для меня лично важный — что людям важно, что собой представляет вот этот человек, который предстоит во время богослужения, который говорит им проповеди, который... Что у него за душой, да? И такое непосредственное близкое общение со священником — оно помогает...

М. Волкова

— Отдаешь ты себе отчет, чтобы они?..

А. Волков

— Ну, да, отдаю. И мне не стыдно за то, как я играю, поэтому я и играю.

А. Митрофанова

— (Смеется.).

А. Волков

— Вот. И в этой связи такая деятельность... Ведь как-то... Ну, просто другая деятельность более привычна для нас — священник, который пишет картины...

М. Волкова

— Книги те же.

А. Волков

— ...священник, который пишет книги, сочиняет стихи, например, поет песни, и не только чисто православной тематики. Есть же ведь у нас батюшка, который работает в таком жанре русского шансона, да? Отец Олег... И даже не он один.

К. Мацан

— Спельник(?)? Дьякон у нас такой есть...

А. Волков

— Нет, есть священник, известный он очень такой вот музыкант...

А. Митрофанова

— То есть, получается, что Вас люди видят с разных сторон, и с человеческой стороны тоже видят?

А. Волков

— Да.

М. Волкова

— Ой, видят!

А. Митрофанова

— Да? То есть с близкого такого расстояния.

А. Волков

— Ну, дело в том, что на селе всегда видят со всех сторон. Это как раз в городе, может быть, вообще люди друг друга не видят. А на селе все видят всех. И священник — как бы такой человек, находится под обстрелом, прежде всего, всех взглядов. Потому что если уж ты стал священником, то уж изволь быть не меньше, чем святым. То ты должен соответствовать таким и таким представлениям. И начинаются всякие...

К. Мацан

— А это неправильно — так к священнику относиться, вот со стороны обычного человека, мирянина?

А. Волков

— Это неправильно, но это естественно.

А. Митрофанова

— (Смеется.) Хороший ответ!

А. Волков

— Потому что... Ну да... Потому что священник, принимая священный сан, он же не становится святым, мы это прекрасно все понимаем. И священство — это такой же срез общества. Это не лучшая и не худшая часть общества, да? Ну, будем как бы отдавать себе в этом отчет. Разные люди бывают священники. Но естественно желание людей видеть в Церкви какой-то...

К. Мацан

— Эталон какой-то.

А. Волков

— Да, эталон, образ святости, какой-то там Небесный град, потерянный Китеж — что-то вот такое. И эта мечта — ну, вот она выражается таким образом. Часто в особенной требовательности к священникам, в какой-то придирчивости. Да не только к священникам. У нас что ни начальник... Если просто человек живет и берет маленькие взятки или где-то там выпьет лишнего, или чего-то — ну, и ладно, ну, он маленький человек, чего ему, да? А если он стал начальником и занимается тем же самым — значит, все.

К. Мацан

— Потому что есть такое мнение, я встречал, что, в принципе, такое отношение, скажем так, народа к священникам, это, в принципе, хорошо, потому что показывает, собственно говоря, где вот та...

А. Митрофанова

— ...планка...

К. Мацан

— ...пафосно говоря, душа народа и где эта душа видит свой идеал. То есть, в принципе, люди... Ну, грубо говоря, какой-то другой человек — к нему же не предъявляются такие требования святости, потому что он обычный. А тут должен быть... Тут мы видим как бы надежду и образец, именно здесь. Поэтому такое несколько даже стереотипное восприятие возникает.

М. Волкова

— Ну, у нас есть такой вот один... не прихожанин — он никогда в храм не ходит и говорит, что он некрещеный. «Эх, святой отец!»... А мы с ними очень давно дружим, с этой семьей. У него жена вот ходит в храм. «Эй, святой отец! Антон, слушай! — вот так он переходит какими-то... — Ну что это вот ты построил? Ой, не был бы ты святой отец... А так — ну ладно, ладно, я прощаю!» (Смеется.).

А. Волков

— Ну, это по строительству в домашнем, имеется в виду, да?

М. Волкова

— Да-да, про какие-то сараи, там...

А. Волков

— Потому что деревенские люди — они очень придирчиво смотрят на то, как я забиваю гвозди, как я, там, устраиваю сарай...

М. Волкова

— «Ну, я понимаю, я понимаю, ты — батюшка».

А. Волков

— Они говорят: «Ну да, человек городской — чего он умеет?».

А. Митрофанова

— «Что с него взять?»

А. Волков

— Да. Потому что, естественно, я строю в своем стиле каком-то, я по книжкам это все, и что-то и проще нахожу, какие-то способы...

А. Митрофанова

— Отец Антоний, а может быть, Вам помощь какая-то нужна? Вы же все-таки живете в такой глубинке, и такая деятельность у Вас там. Я так понимаю, что восстанавливать храм сейчас пока средств особых нет, чтобы вот этот вот основной-то храм поднять?

А. Волков

— Мы сейчас, в этом году, как-то так все складывается, и многие тут факторы воедино сошлись, что, ну, мы продвинулись по большому храму. В каком смысле?

М. Волкова

— Сделали один шаг.

А. Волков

— Да. Во-первых, у нас есть некоторые проектные документы. Есть чертежи, сделаны обмеры полностью. Слава Богу, у нас там один местный предприниматель — вот он заказал проект, но полностью проект — он, по-моему, полтора миллиона стоит, полный проект реставрации, но он поэтапный. То есть определенный этап сделан — сделаны строительные изыскания... Сейчас мы можем провести комплекс противоаварийных работ, которые заключаются в том, что закрепляются какие-то вещи, которые могут рухнуть (там, своды какие-то, колонны, если что-то там осталось), устраиваются какие-то временные кровли. У нас сейчас проблема, что у нас над основным периметром храма нет крыши. Естественно, все это мочится дождем.

М. Волкова

— Но своды стоят пока.

А. Волков

— Вот, своды стоят, но их надо укрепить.

А. Митрофанова

— Слушайте, ну, в наше время, когда человек берется поддерживать вот такие начинания, восстанавливать храм, он понимает, что, в общем, дело-то святое.

А. Волков

— Ну да.

А. Митрофанова

— Если, к примеру, кто-то из тех, кто сейчас нас слышит, хочет Вам помочь, поддержать, где Вас найти-то можно?

А. Волков

— Мы очень активно работаем в соцсетях. Вот у меня дочери этим занимаются. и я тоже там помогаю — это в Фейсбуке (деятельность организации запрещена в Российской Федерации) и ВКонтакте, больше даже ВКонтакте, там какие-то вещи проще делать. А в Фейсбуке (деятельность организации запрещена в Российской Федерации) больше народу, скажем так. Но, как такового, сайта у нас нет, потому что, практически, сайт у нас заменяет группа. У нас две группы, даже три: у нас есть группа нашего вот этого старого, Казанского храма, группа «Сад музыки», которую проще всего найти. Кстати, вот не сказал я, что наш музыкальный проект называется «Сад музыки».

А. Митрофанова

— Можно послушать Ваши... Как Вы Моцарта, например, исполняете квартетом...

А. Волков

— Да, там есть вся информация по нашей деятельности — что мы делаем, кого мы приглашаем. И вот, собственно, от этой группы можно найти и меня, и всю остальную нашу деятельность. Потому что искать Казанский храм — Казанских храмов много, а «Сад музыки» один. И еще момент такой — что вот эта вся музыкальная деятельность у нас тоже таким неожиданным образом вернула нас и к восстановлению большого храма. Ну, собственно говоря, так тоже и замышлялось, потому что если ты восстанавливаешь храм, ты должен подумать о том, что будет дальше, то есть вокруг этого места. Ну, то, что население уменьшается, мы этому впрямую противодействовать не можем, хотя мы, конечно, держим в голове, что людей с высокими культурными запросами надо как-то удерживать. Они должны... Почему люди уезжают? Они же уезжают, многие, не от того, что нет работы. Даже могут и найти какую-то работу здесь. Но им надо что-то еще в жизни, кроме работы, да.

А. Митрофанова

— И Вы им это даете?

М. Волкова

— Мы стараемся.

А. Волков

— И вот это движение вокруг храма, вокруг прихода — оно привлекает людей, которые приезжают. Есть люди... У нас же там достаточно туристически развитые места, приезжают люди отдыхать во множестве. Многие люди приезжают специально на наши мероприятия. И в прошлом году — нет, не в прошлом году, в этом году летом — я вдруг обнаружил, мне сказали: «Вот там есть тоже фестиваль такой, как вот Вы проводите». У нас просто мы проводим ежегодный летний фестиваль «Сад музыки». Уже все это преобразовалось — там приезжают разные интересные музыканты, и профессор Московской консерватории у нас приезжает, и...

М. Волкова

— И из Нижегородской консерватории очень много преподавателей.

А. Волков

— ...Вениамин Коробов, да. Преподаватели Нижегородской консерватории там у нас тоже постоянно играют. Многие наши однокурсники сейчас как бы в музыкальном мире стали известными. То есть с нами на курсе учился, например, Артем Варгафтик такой, известный ведущий.

А. Митрофанова

— Очень известный.

А. Волков

— Да, он у нас был.

М. Волкова

— И наша публика. Он оценил нашу публику. У него было три концерта, он сказал: «Воскресенское — самое лучшее».

А. Волков

— Прошлым летом (не вот этим, а предыдущим) он у нас был участником фестиваля и мы с ним проводили совместные такие концерты — он рассказывал, мы играли. Александр Догадаев, декан оркестрового факультета Гнесинского института, тоже мой однокурсник и друг большой.

А. Митрофанова

— Потрясающе! Вы там все «сливки» собрали!

А. Волков

— Алексей Васильев, ректор Питерской консерватории — это тоже наш однокурсник, мы с ним учились все вместе!

М. Волкова

— То-то он еще до нас не доехал! (Смеется.)

А. Волков

— Ну да, но вот... И, конечно же, Константин Уваров, про которого я сейчас как бы... хотел подойти к этому. Вот мне сказали, что есть такой же фестиваль — «Музыка под небом». И когда я посмотрел, увидел, что руководитель — Константин Уваров.

А. Митрофанова

— Ваш однокурсник?

А. Волков

— Да, тоже мы с ним учились вместе.

А. Митрофанова

— Несложно догадаться! (Смеется.)

А. Волков

— Да, и я ему написал, что «вот, Костя, как у нас интересно все получается!». Там тоже храмы и музыка, и у нас храм и музыка. И вот он к нам приезжал летом — не играть, а просто посмотреть, отдохнуть, вот с семьей как-то. И вот родилась такая мысль, чтобы как-то...

М. Волкова

— ...их музыку — под наше небо.

А. Волков

— Да, их музыку — под наше небо, только вот под наш храм. То есть у них будет там три мероприятия в разных частях России, и одно из мероприятий, я надеюсь, если все у нас сложится, получится, пройдет возле нашего храма.

К. Мацан

— Информацию об этом будем искать у Вас в соцсетях. Будем искать Вас по «Саду музыки».

А. Волков

— Да, и еще я должен сказать, что в этом году наш музыкальный проект «Сад музыки» выиграл грантовый конкурс «Православная инициатива». Благодаря этому мы, наверное, сделали... Ну, у нас какой-то прорывной год получился. Мы очень много смогли сделать концертов, провести фестиваль. Мы смогли выехать достаточно далеко, в соседние районы, в Лысковскую епархию. И мы очень благодарны организаторам этого конкурса и тем, кто нас выбрал, и надеемся на дальнейшее сотрудничество на благо православного народа.

К. Мацан

— Спасибо большое за эту беседу! Ну, я всех наших слушателей поздравляю с наступающим Праздником Казанской иконы Божьей Матери, который завтра, а вернее, по церковному времени, уже сегодня вечером наступает. Вас поздравляю с престольным праздником, потому что у Вас храм Казанской Иконы Божьей Матери. Я напомню, что сегодня у нас в гостях в студии Светлого радио был священник Антоний Волков. Для тех, кто будет искать, запомните — священник Антоний Волков, настоятель прихода В Честь Иконы Божьей Матери Казанской села Богородское Воскресенского района Нижегородской области, и матушка Мария Волкова с ним вместе сегодня провели с нами «Светлый вечер». Спасибо Вам огромное за беседу!

М. Волкова

— Спасибо Вам!

К. Мацан

— В студии была моя коллега Алла Митрофанова и я, Константин Мацан. До свидания, до новых встреч в эфире!

А. Митрофанова

— До свидания!

А. Волков

— До свидания!