Поделиться
Фото: Ray Harrington / Unsplash
Джоанн взглянула на часы и включила телевизор. Удобно устроившись в кресле, она с улыбкой смотрела на седоволосого мужчину с аккуратной стрижкой, напевающего весёлую песню. На экране был её муж — знаменитый американский телеведущий Фред Роджерс. Песней о добрых соседях он каждый день приветствовал самых маленьких зрителей в своей программе «Соседство мистера Роджерса». Уже целых тридцать лет эта светлая и мудрая детская программа шла в эфире. А женаты Джоанн и Фред были ещё дольше. И всё же она каждый день включала телевизор. И смотрела, как муж улыбается с экрана.
Супружество мистера Роджерса оказалось долгим и счастливым. Джоанн и Фред познакомились в 1948 году в колледже Роллинз в городе Уинтер-Парк, штат Флорида, где изучали музыку. Фред перевёлся в Роллинз после нескольких лет, проведённых в Дартмутском колледже. Джоанн Роджерс вспоминала, как студенты решили сообща встретить «новенького» Роджерса в аэропорту. Поехали на видавшем виды автомобиле, в котором с трудом смогла уместиться вся компания. Кое-как втиснули туда и Фреда. Они с Джоанн оказались рядом. «Мы сидели так близко, что наши руки соприкасались. От смущения за всю дорогу мы едва ли перекинулись парой слов», — рассказывала миссис Роджерс.
Зато потом они наверстали упущенное. Джоан и Фред очень сдружились. Оба души не чаяли в музыке. Часами могли играть друг другу на фортепиано произведения любимых композиторов. От классики переходили к современности — отправлялись на танцы и лихо отплясывали рок-н-ролл. Все в колледже были уверены, что молодые люди встречаются. Но Джоан и Фред упорно настаивали: они просто друзья. Мистер Роджерс однажды обмолвился, что если бы они не были такими застенчивыми, то могли бы пожениться гораздо раньше. Ведь молодые люди сразу полюбили друг друга. Только боялись в этом признаться. Тем временем Джоан окончила колледж. Фреду оставался ещё год. Отучившись, он отправился в Нью-Йорк — решил попробовать себя на телевидении. Между ним и Джоан пролегло больше тысячи миль.
Однажды девушка случайно встретила родителей Фреда. В тот момент рядом с Джоан был её знакомый музыкант. Мать Фреда в тот же вечер позвонила сыну. «Дорогой, если ты продолжишь в том же духе, боюсь, Джоан у тебя уведут», — сказала она. И Роджерс, наконец, решился. Он написал девушке письмо с признанием в любви и предложением руки и сердца. Получив послание, Джоан побежала к ближайшему телефону-автомату. Набрала нью-йоркский номер Фреда и сказала одно-единственное слово: «Да!» Через несколько дней Роджерс примчался во Флориду с обручальным кольцом. 9 июня 1952 года он надел его на палец Джоанн.
Молодожёны переехали в Нью-Йорк. У них родились двое сыновей. Воспитывая детей, Фред Роджерс вдруг понял, что маленьким зрителям очень нужна передача, в которой бы им каждый день говорили, что они — замечательные, что их любят. Так, благодаря семье Фреда, на американском телевидении появилось «Соседство мистера Роджерса». Джоан вместе с мужем разрабатывала сценарии первых программ, участвовала в съёмках, помогала придумывать кукольных персонажей. Одного из них — королеву Сару — Фред назвал в честь жены, полное имя которой было Сара Джоанн.
В 2002-м у Фреда диагностировали рак на последней, неоперабельной стадии. Джоанн не отходила от мужа ни на шаг. Вместе они молились. Мистер Роджерс говорил жене, что ему не так страшно умирать, как оставлять её одну. «Я уж постараюсь быть в порядке», — утешала его Джоан. Она рассказывала, что супруг ушёл с мирной улыбкой на лице. Брак мистера и миссис Роджерс продлился 50 лет. Всю оставшуюся жизнь Джоан посвятила сохранению наследия своего любимого мужа. Она стала попечителем Детского образовательного фонда Фреда Роджерса, который основал её супруг. «Я постоянно погружена в его дела. И чувствую, что Фред по-прежнему рядом», — говорила она.
Все выпуски программы Семейные истории с Туттой Ларсен
Василий Поленов. «Олива в Гефсиманском саду»
Поделиться
— Андрей Борисович, здравствуйте!
— Приветствую, Маргарита Константиновна! Как раз собирался вам сообщение отправить. А вы сами тут как тут!
— Как хорошо, что мы встретились! Я ведь уходить собиралась. У меня рабочий день закончился. Но с удовольствием пройдусь с вами по Третьяковской галерее не как сотрудник, а как посетитель.
— Прекрасно! Я тут любуюсь одной картиной. Почему-то раньше возле неё не задерживался. А сегодня она меня поразила, словно впервые увидел!
— Полотно Василия Поленова «Олива в Гефсиманском саду».
— Да! Я словно из промозглого московского вечера перенёсся в знойный иерусалимский полдень. На ясном голубом небе — ни облачка. Солнце опаляет лучами холмистую местность. Невдалеке виднеются стены Старого города. А под кряжистой оливой — древней, видевшей, наверное, ещё Самого Христа — прохладная тень...
— Василий Поленов реалистично, и вместе с тем поэтически изобразил Гефсиманский сад в Иерусалиме. Это полотно он написал в 1885 году, во время путешествия по Святой Земле, по местам, связанным с земной жизнью Спасителя.
— Быть может, под этой самой оливой Иисус молился накануне предательства Иуды, Своего ареста и крестных мук: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты».
— Этот евангельский сюжет — «Моление о чаше» — Василий Дмитриевич Поленов воплотил в другой своей картине, «Христос в Гефсиманском саду». Возможно, работая над нею, он опирался и на этюд, который мы с вами сейчас рассматриваем.
— Подождите, Маргарита Константиновна, не может быть... «Олива в Гефсиманском саду» — этюд, а не самостоятельное полотно?
— Как раз именно этой своей работой Поленов показал, что этюд не всегда — лишь набросок или проба пера. Его вполне можно воспринимать как законченное, самобытное произведение.
— Как же это случилось?
— Василий Дмитриевич представил этюды, привезённые из путешествия по Святой Земле, на 13-й выставке Товарищества передвижников в 1885 году. И это — первый в истории отечественной живописи случай, когда подготовительные работы, оказались допущены выставляться наравне с законченными картинами.
— Настолько они были хороши?
— Именно, Андрей Борисович. Настолько, что Павел Третьяков прямо с выставки приобрёл почти все поленовские этюды. Работу «Олива в Гефсиманском саду» он считал одним из главных шедевров живописца.
— Мне довелось побывать в Гефисманском саду Иерусалима. И хотя с тех пор прошло довольно много времени, глядя на картину, я словно наяву слышу шелест оливковых ветвей. Помню, как стоял тогда под деревьями, и думал о том, что́ произошло здесь два тысячелетия назад...
— Да, с этим местом связано начало самых трагических страниц Евангелия. Недаром в Страстную неделю в Церкви на Богослужении мы вспоминаем события, произошедшие в Гефсиманском саду.
— Но за скорбными днями Страстной седмицы наступает светлый Праздник — Воскресение Христово.
— И свет, которым наполнена картина Василия Поленова «Олива в Гефсиманском саду» словно напоминает нам об этом!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Иван Шмелёв. «Воспоминания»
Поделиться
Иван Сергеевич Шмелёв — мастер мемуарной прозы. Его произведения в этом жанре одновременно исторически достоверные и художественно выразительные, лиричные. А ещё — исповедальные. Шмелёв делится с читателями глубоко личными переживаниями и воспоминаниями. Порой они ностальгически светлы, как, например, в романе «Лето Господне». Порой драматичны, как в эпопее «Солнце мёртвых». Есть у Ивана Сергеевича и произведения, пронизанные добрым юмором и самоиронией. Связаны они с эпизодами детства и юности, первыми шагами к своему призванию. Есть и трепетные рассказы о чудесах и встречах со святыми. И те, и другие, мы найдём под обложкой сборника Ивана Шмелёва, который так и называется: «Воспоминания».
В книгу вошли несколько текстов разных лет: «Как я стал писателем», «Как я встречался с Чеховым», «Как я ходил к Толстому», «У старца Варнавы» и «Милость преподобного Серафима». Почти все эти небольшие произведения Шмелёв написал в эмиграции, в середине ХХ века. Иван Сергеевич всю жизнь остро переживал вынужденную разлуку с родной землёй, с любимой Москвой. Воспоминания, которые он выплёскивал на бумагу, давали писателю чувство, что связь эта не прервалась. Именно с чувством любви к Родине связано у Шмелёва первое ощущение себя сочинителем. Об этом он повествует в рассказе «Как я стал писателем». Автор описывает свой путь от подражателя Жюлю Верну — в детстве он написал поэму о путешествии преподавателей на Луну, которой зачитывалась вся Шестая московская гимназия, в которой он учился. И до пронзительного юношеского прозрения: «Я увидал омут, мельницу, разрытую плотину, глинистые обрывы, рябины, осыпанные кистями ягод. Живые, — они пришли и взяли. Помню, — я, задохнулся... и написал — за вечер — большой рассказ».
Духовный реализм — так часто определяют жанр, в котором творил Иван Сергеевич Шмелёв. К нему, пожалуй, так или иначе можно отнести все рассказы из книги «Воспоминания». Но два из них — в особенности: «У старца Варнавы» и «Милость преподобного Серафима». В первом — автор повествует, как перед путешествием на Валаам отправился в Троице-Сергиеву Лавру, в Гефсиманский скит, за благословением на поездку. Был он тогда «ищущим» студентом, читал вольнодумные книги, и в скит приехал скорее для порядка, чем по зову сердца. Но встреча со старцем Варнавой Гефсиманским всё изменила. Шмелёв пишет: «Бокль, Спенсер, Макс Штирнер... — всё забылось. Я как будто маленький, ступаю робко... — "благословите, батюшка, на путь...". Думал ли я тогда, что путь пойдёт за Валаам, за Россию?.. Не думал. А он? Он благословил».
Иван Сергеевич Шмелёв расскажет нам о неожиданных, совсем по-чеховски курьёзных и смешных, своих детских встречах с Антоном Павловичем. О том, как спустя много лет, уже в Париже, ощутил вдруг близость и помощь русского святого, преподобного Серафима Саровского. И «Воспоминания», которые согревали писателя вдали от родины, окутают теплом и нас.
Все выпуски программы Литературный навигатор
Храм святой мученицы Александры Римской (пос. Муромцево, Владимирская обл.)
Поделиться
Посреди лугов и лесов Владимирщины, в средней полосе России, вряд ли ожидаешь увидеть французский средневековый замок. Однако именно с ним путешественники часто сравнивают усадьбу Муромцево в одноимённом посёлке Судогодского района Владимирской области — бывшее владение крупного лесопромышленника и благотворителя, графа Владимира Семёновича Храповицкого. И ведь действительно, похоже — высокие зубчатые стены, бастионы, башенки и шпили. Говорят, в 1880-х хозяин усадьбы путешествовал по Франции и так впечатлился замками на берегах реки Луары, что решил построить нечто подобное у себя в имении. Ещё в начале 20 века был здесь и парк в версальском стиле, с лестницами, каскадами фонтанов и павильонами. Теперь же от былого великолепия не осталось и следа. Парк давно зарос, а замок постепенно превращается в руины. Лишь одна постройка усадьбы Муромцево сегодня возрождается к жизни — церковь святой мученицы и страстотерпицы, царицы Александры Римской.
Возводилась церковь в конце 19-го столетия одновременно с остальным усадебным ансамблем. Любопытно, что при этом храму решили придать не европейские, а традиционно русские архитектурные черты. Церковь стилизована под древнерусское московское зодчество XVII века. Сложена из розового кирпича, купол увенчан восьмигранным конусом-шатром, а стены и окна украшены белокаменным резным орнаментом. Храм освятили в 1899 году. Есть предположение, что, посвятив храм мученице Александре Римской, Храповицкий хотел почтить память своей родной тёти, графини Александры Ивановны Гейден, которая его воспитала. В письмах граф сообщал, что построил храм, «желая в жизни своей делать доброе».
По сохранившимся документальным свидетельствам, образа для трёхъярусного иконостаса церкви Храповицкий заказал в мастерской учеников Васнецова. Богослужебную утварь — на ювелирном заводе Карла Фаберже. Увы, всё это оказалось безвозвратно утрачено во время кампании по изъятию церковных ценностей 1920-х годов. Храм большевики закрыли и вместе с усадьбой передали муромцевскому техникуму. В здании церкви разместился клуб. Позже, в 1937-м, в храме устроили склад горюче-смазочных материалов. А потом и вовсе забросили. Только в 1996 году здание Александринской церкви вернулось местной общине верующих. Храм начали восстанавливать. Это было непросто — стены и пол буквально пропитались бензином и техническими маслами. Потребовалось около 20 лет, чтобы в стенах церкви вновь зазвучала молитва. В 2016 году храм святой мученицы Александры Римской заново освятили. Теперь, когда приезжаешь в усадьбу Муромцево, видишь руины некогда великолепного замка, а рядом — возрождённый храм, невольно думаешь: проходит слава земная, замки рушатся. И только молитва не умолкает никогда.
Все выпуски программы ПроСтранствия
