Поделиться
У нас в студии была кандидат философских наук, старший преподаватель Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, библеист Анастасия Медведева.
Разговор шел о Евангелии от Матфея, как появился этот текст, в чем его особенности, что известно о евангелисте Матфее и почему это евангелие стало одним из четырех, включенных в состав книг Нового Завета.
Ведущий: Константин Мацан
К. Мацан
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья. У микрофона Константин Мацан. Этой программой мы продолжаем цикл бесед, которые на этой неделе ведем — о текстологии Нового Завета, а если конкретнее — о том, как появлялись Евангелия, что это за тексты, четыре текста, которые мы читаем, откуда они взялись, как исторически формировались. И после некого такого общеисторического введения, которое было у нас вчера в программе с восьми до девяти, сегодня мы приступаем к разговору об особенностях облика каждого отдельного из четырех текстов. И сегодня, само собой, начинаем мы с Евангелия от Матфея, и проводником в историю и в мир этого текста будет Анастасия Медведева, кандидат философских наук, старший преподаватель Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, библеист. Добрый вечер.
А. Медведева
— Добрый вечер, Константин. Добрый вечер, уважаемые слушатели.
К. Мацан
— Ну вот не в первый раз вы на волнах Радио ВЕРА. Вы были дважды в программе «Философские ночи», которая у нас выходит по субботам в одиннадцать вечера, а вот сегодня в прайм-тайм. Вот поговорим с вами — о чем еще в прайм-тайм на Радио ВЕРА поговорить, как не о Евангелиях, которыми вы, как библеист, занимаетесь, в том числе с научной точки зрения. Ну вот, Евангелие от Матфея стоит в каноне первым. Значит ли это, что это самое древнее Евангелие?
А. Медведева
— Ну, во-первых, порядок расположения Евангелий в каноне, привычный нам, установился не сразу. В рукописях библейских текстов присутствует так называемый западный порядок, в котором расположены сначала тексты, атрибутируемые ученикам из числа 12-ти — Матфей и Иоанн, и, соответственно, Марк и Лука во вторую очередь. Но действительно, тот привычный нам сложившийся порядок — это тоже акт интерпретации и свидетельств Церкви о том, что действительно вот в таком порядке тексты и были написаны. И у нас есть свидетельство из вторых рук — от экзегета или свидетеля первого поколения учеников, второго поколения учеников, Папия Иерапольского, дошедшее, правда, в пересказе, — о том, что действительно Матфей писал первым. Но так называемой светской библеистикой и, в принципе, академическими исследователями текста это первенство оспаривается, и более популярна точка зрения, что первым писал все-таки Марк. Есть ряд аргументов «за», «против», и самые простые такие тезисы в пользу первенства Марка сводятся к таким базовым текстологическим установкам. Первый тезис заключается в том, что то, что древнее — то, как правило, короче. И второй тезис заключается в том, что то, что древнее — то, как правило, более непонятно. Ну, это очень простое допущение: если у нас есть две версии текстов об одном и том же, то логичнее предположить, что более краткая версия была в дальнейшем как-то дополнена, пояснена, упорядочена, чем предположить, что она была сокращена, урезана или испорчена, когда речь идет особенно о сакральном тексте. Поэтому, конечно, проще предположить — именно с вот такого непредвзятого, академического как бы взгляда, логично предположить, что первым был Марк. А вот с точки зрения церковной традиции действительно первым был Матфей. Это и свидетельство Папия в пересказе Евсевия, и свидетельство Иринея Лионского. В принципе, мне кажется, что вот этот спор о первенстве для пользователя что церковного, что просто читателя евангельских текстов, он не принципиален. Он принципиален для решения синоптической проблемы, для решения каких-то текстологических задач, для гармонизации свидетельств евангельских. Но для читателя, в общем-то, мне кажется, что бы вы ни выбрали, и то, и другое будет равно эффективно.
К. Мацан
— Вот вы произнесли интригующую фразу: «синоптическая проблема». В чем проблема?
А. Медведева
— Да, для студентов первого курса это даже отдельная подзадача: сформулировать, в чем же там проблема. Потому что для нормального читателя проблемы вроде бы как нет. Более того, у нас довольно популярен такой тип текста, тип издания евангельских текстов, как синопсис — когда четыре текста расположены на одной странице в четырех колонках, и повествование выстроено более-менее в связанный единый сюжет. Такие попытки, такой гармонизации, буквально со II века известны. Есть очень хорошая работа Августина о гармонизации евангельских текстов. И, в принципе, если не вдаваться в подробности, то проблема действительно неочевидна. Но она есть. Синоптиками называются первые три евангелиста, как, наверное, все слушатели знают — Матфей, Марк и Лука. И они совместно смотрят на события евангельской истории и более-менее придерживаются одной хронологической шкалы: ну то есть в начале события детства, начало проповеди, галилейский период, исповедание апостола Петра, путь на страсти и Страстная седмица — то есть более-менее хронологическое повествование о жизни и проповеди Христа. И в то же время между ними есть какие-то незначительные рассогласования. Ну как то один был гадаринский бесноватый или два, буквально какой был порядок, например, искушения Спасителя во время пребывания в пустыне после крещения и какие-то такие мелкие детали. Так вот, собственно, синоптическая проблема не была бы проблемой, если бы у нас было одно из вот этих двух составляющих. То есть, если бы у нас было просто общее или похожее повествование об одном и том же, и, например, Матфей говорил бы подробнее о том же самом, о чем говорил Марк. Или если бы у нас были просто разные свидетельства — Матфей говорил одно, а Марк говорил другое. Но наибольшее как бы ядро или нерв синоптической проблемы заключается в том, что у нас одновременно есть и буквально совпадающие перекопы, довольно длинные и пространные — например, история о том, как Христос идет исцелять дочь Иаира, и по дороге к Нему прикасается кровоточивая женщина — довольно пространный сюжет, который совпадает у синоптиков. И одновременно есть детали, которые прямо-таки противоречат — один или два гадаринских бесноватых. То есть, если бы у нас был просто общий сюжет, более или менее подробный, тогда мы могли бы предположить, что был какой-то прототип. Или, например, евангелист Марк писал раньше, а Матфей его сделал более подробным. Или, наоборот, Матфей писал раньше, а Марк его сократил. Но тогда мы не можем объяснить, откуда взялись противоречия. Если же мы постулируем, что каждый из них писал независимо, тогда мы можем говорить, что да, вот независимо писали, естественно, у них какие-то разночтения. И нам тогда невозможно объяснить буквальное длинное совпадение сюжетов. То есть вот я беру студенческие, например, работы. Я одним ртом на одной и той же паре рассказывала одну и ту же лекцию, а потом, спустя неделю, или две они пишут проверочную работу — и я вижу 16 разных версий одного и того же. Это нормально, они по-разному воспоминают свои события, и поэтому нет проблемы в том, что некая разноголосица. Это как раз подтверждает, что разные свидетельства, они как бы большую достоверность вот этим своим разнообразием добавляют.
К. Мацан
— Знаете, я на секунду вас перебью, у меня даже был опыт общения с одной очень глубоко церковной женщиной, которая по первому образованию юрист, адвокат и следователь в прошлом. И она как раз-таки вот свой опыт следователя привносила в такую апологию Евангелия, говоря, что для меня, как для следователя, если показания совпадают полностью, это подозрительно, это сговор.
А. Медведева
— Конечно.
К. Мацан
— А вот если они совпадают частично, а в чем-то расходятся, это скорее признак того, что действительно каждый не врет из них по отдельности.
А. Медведева
— Да, но тут ведь все-таки немножко более интересная вещь. Если, например, мне действительно попадаются среди шестнадцати проверочных работ две полностью одинаковые или две полностью совпадающие в какой-то своей части, в каком-то своем вопросе, я закономерно предполагаю, что эти работы и их авторы как-то взаимосвязаны и как-то использовали общий источник.
К. Мацан
— Списывали друг у друга.
А. Медведева
— Да. Но тогда, значит, все-таки эта ситуация мыслится, если мы берем одних студентов в одной аудитории, которые вместе слушали одну лекцию и вместе пишут проверочную работу, да? Я закономерно предполагаю, что один у другого списывал. Теперь представим ситуацию евангелистов: разное время написания, разная предполагаемая аудитория. Если они списывали друг у друга или имели общий прототип, протоевангелие, протограф, то как объяснить разночтения? Добавлял ли каждый из них свои воспоминания, добавлял ли он их самостоятельно или считал себя вправе исправить то, что почитал ошибкой этого прототипа? И вот мера этого влияния — это и есть синоптическая проблема. То есть если бы мы имели только совпадение — это полпроблемы, вернее, даже ее отсутствие. Если бы мы имели только разночтения — это тоже полпроблемы. А вот когда у нас есть одновременно и совпадение довольно пространных перекоп и противоречия в каких-то отдельных свидетельствах, то это уже проблема, и нам нужно как-то объяснить, в каком порядке, в каких условиях формировались эти тексты, в каких отношениях они находятся друг с другом. Но это, конечно, задача текстологов, а не рядовых читателей.
К. Мацан
— Анастасия Медведева, кандидат философских наук, старший преподаватель Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Тогда давайте обратимся к тексту Евангелия от Матфея, и расскажите о его особенностях по сравнению с другими тремя Евангелиями.
А. Медведева
— Очень хорошо вы сказали «по сравнению». Потому что действительно, с одной стороны, текст самостоятельный, красивый, очень выразительный, очень насыщенный, но с другой стороны, физиономию каждого автора наиболее выгодно увидеть, оттенить, сравнивая его повествование с другими. Что касается Евангелия от Матфея, то, наверное, это мой любимый текст из Четвероевангелия.
К. Мацан
— Интересно. Почему именно он?
А. Медведева
— Потому что он очень-очень укоренен, пронизан ветхозаветными аллюзиями, цитатами. И в целом, я думаю, что даже если это текст не первый хронологически, то все равно его следовало поставить между как раз ветхо- и новозаветным, потому что это наиболее такая сочная смычка. Потому что количество отсылок к пророческим текстам, количество ветхозаветных образов, самое главное вот аллюзий, неявных намеков на Ветхий Завет, оно поражает воображение. Безусловно, автор этого текста очень и очень хорошо образован, безусловно, это в добром смысле слова книжник. И я думаю, что для вот христиан современных, которые, по большому счету, Ветхий Завет знают очень плохо, Евангелие от Матфея — это такой вот способ заглянуть в ветхозаветные тексты, способ узнавать и угадывать какие-то знакомые имена-образы. Значит, что принято говорить об этом тексте в таких вот школярских что ли, введениях? Как обычно: предполагаемый автор, предполагаемый адресат, предполагаемые цели и задачи текста. Я думаю, что более-менее очевидно, что надписание — то есть имя евангелиста Матфея, оно не следует из самого текста, а является внешним свидетельством по отношению к нему. То есть сам автор или составитель себя по имени нигде в тексте не назвал, и поэтому его портрет мы можем реконструировать именно из вот его текста. Евангелист Матфей — человек, безусловно, образованный и человек, явно пишущий для образованных же в своей теме людей, а именно образованных в части Ветхого Завета, предполагаемых христиан из иудеев. Это как раз точка, в которой и светские свидетели, и библейская традиция согласны, что евангелист Матфей писал для христиан из иудеев — соответственно, тех, которые знают еврейские обычаи, знают еврейские пророчества, и что его задачей было показать мессианство Христа с точки зрения ветхозаветных пророчеств. Поэтому, например, он начинает говорить буквально с родословия Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова. Давид был, на минуточку, позже, чем Авраам, но он выводит имя Давида вперед, потому что важно, чтобы Мессия был из рода Давидова, это очевидно.
К. Мацан
— Я где-то читал или, не помню, какой-то вопрос такой был в какой-то из контрольных по Священному Писанию Нового Завета. Вот к Христу по-разному обращаются люди — там бедные, слепцы, кричат Ему, привлекая к себе внимание. И вот какое из обращений больше всего радовало Спасителя. Когда говорили: «Сын Давидов», вот когда: «помилуй меня, Господи Иисусе, Сыне Давидов». Вот где-то я такое встречал. Вот я не знаю, насколько это подтверждается наукой, но вот что-то такое я слышал.
А. Медведева
— Слушайте, вот формулировка: «какое обращение Его радовало» — я сейчас слышу ее впервые, и она мне очень нравится, то есть это такой смелый поворот.
К. Мацан
— Ну там смысл в том, что как бы на эти слова Он сразу откликается, сразу исцеляет. Вот что-то вот такое, что это под какой-то особенный знак поставлено, когда к Христу обращаются «Сын Давидов» именно. Причем люди простые — там, слепцы, хромцы и так далее.
А. Медведева
— Так не думала, так не думала. Ведь обычно обращают все-таки внимание на то, как Он, например, запрещает называть Его Сыном Божиим — ну это действительно некоторая дерзость. Или Сам называет Себя Сын Человеческий. Но «Сын Давидов» — действительно мессианское имя. И я думаю, что для евангелиста Матфея оно еще в ряде каких-то скрытых таких вот намеков проявляется. Например, в том же самом родословии — это сейчас будет очень красивый заход. Вот то родословие, толедот, с которого начинается Евангелие от Матфея, как вы помните, оно делится на три группы по четырнадцать родов. Здесь Матфей даже немножечко мухлюет в том плане, что — простите за такое просторечное слово, — потому что, если вы дотошно читаете эти родословия, то оказывается, что там не 14 родов, а чуть-чуть больше, чуть-чуть меньше — в двух поменьше, в одном побольше. И что это, как это? То есть он нам продает какую-то красивую арифметику, чтобы что? При этом немножко даже натягивая, да, одно на другое, чтобы что? Что он хотел этим сказать? С одной стороны, красиво — три группы по четырнадцати. С другой стороны, если мы посмотрим на символику четырнадцати — у нас ничего нет, как четырнадцать. Двенадцать колен израильских — двенадцать. Семь дней недели или семь дней творения — семь. Не четырнадцать. Чего у нас четырнадцать? И вот усматривают в этом числе гематрию: «далет, вав, далет», — это число имени Давид. Соответственно, гематрия — это числовое значение имен или слов. И имя «Давид» — «далет, вав, далет», — как в еврейском языке, как и во многих древних языках, буквы имеют числовое значение, и, соответственно, «далет, вав, далет» — это 4, 6, 4. Если мы сложим число имени Давид, то получится 14. Вот вооруженные этим знанием, прочтя родословие по Матфею, мы как бы видим его в новом свете. И получается, он нам говорит: родословие Иисуса Христа, Сына Давидова — в первую голову, раньше, чем Авраама. И потом, в вторую очередь, Сына Авраамова. И говорит: от Авраама до Давида — 14 родов, от Давида до переселения в Вавилон — 14 родов и от переселения в Вавилон до Христа — 14. Он говорит: от Авраама до Давида — Давид, от Давида до Вавилона — Давид, от Вавилона до Христа — Давид. То есть, получается, Христос трижды Давид, даже больше, чем вот тот исторический Давид. Так ему важно показать Его царственное происхождение. Хотя, вообще-то, потомков Давида их множество, да. То есть это очевидно, что недостаточно быть просто потомком Давида, чтобы быть Мессией. Но вот Матфей так играет этими смыслами и так вот их показывает, как бы настойчиво и красиво, что невозможно.
К. Мацан
— А я вот еще встречал такую мысль у кого-то в лекциях, что повторение одного и того же дважды, а уж тем более трижды — ну это очевидная вещь, это некое указание вот на важность акцентирования. И мы это видим в тексте Евангелия, в словах: «Аминь, аминь». Вот когда звучит это «аминь, аминь», вот дважды «аминь», то есть истинно, истинно. Сейчас что-то очень важное будет сказано, то есть удвоение. Тут утроение, тут еще больше. Вот вообще важно, что это потомок Давида.
А. Медведева
— С одной стороны — да. С другой стороны, иногда эти повторения могут быть обусловлены просто так называемым гебраизмами, то есть такой вот риторикой, свойственной семитским языкам <...> — «и сказал, говоря» там что-то. В европейской или греческой культуре — как можно сказать, иначе, чем говоря? Или «умереть смертью» — как можно умереть иначе, чем смертью, казалось бы. Поэтому не всегда удвоение работает вот так, как вы сказали, но в целом да. И в целом, когда мы, например, выделяем более доминантные евангельские сюжеты и пытаемся их сопоставить как бы с более вторичными, мы, конечно, смотрим. Вот, например, о Преображении у нас повествуют все синоптики или о чуде насыщения пяти тысяч у нас повествуют все евангелисты, и мы, соответственно, понимаем, что это более значимое событие. А какие-то вот проходящие сюжеты — там чудо со статиром, оно вот там один раз где-то, и поэтому оно как бы не такое значимое, с одной стороны. Но, с другой стороны, уж если мы говорим о физиономии каждого евангелиста и специфике каждого текста, то вот именно специфику-то нам и помогают увидеть особенности.
К. Мацан
— Так.
А. Медведева
— То, что у всех вот одинаково, а у Матфея по-другому. У Матфея огромное количество отсылок к Ветхому Завету, как я уже сказала. Например, Матфей, в отличие от Марка, никогда не поясняет какие-то еврейские обычаи. Марк, например, может добавить, что вот евреи там, не умывши рук, не едят. Матфею это не надо. Мы понимаем, что адресаты Матфея, и сам он, для него было это очевидно. Мы, как бы, понимаем, что для него важно было сказать: «а вот это было для того, чтобы исполнилось пророчество». И при этом он — ну я не могу удержаться, не сказать, с улыбкой, — немножко даже жульничает и немножко очень по-еврейски себя ведет, иногда интерпретируя или переинтерпретируя пророчество так, как мы бы никогда не подумали, если бы он нам этого не сказал. Ну, например, Святое семейство, возвращаясь из Египта, поселяется в городе Назарет, согласно евангелисту Матфею, и все это было для того, чтобы исполнилось для слова пророка, что «яко Назорей наречеся», да, и будет назван Назореем. Но очевидно, что жители города Назарета не все являются назореями. Обет назорейства, установленный еще в Пятикнижии, да, это такой вот как бы прототип монашества, как принято говорить.
К. Мацан
— То есть наречется Назореем — не в смысле к жителям Назарета, это разные слова. То есть Назорей — не житель Назарета.
А. Медведева
— Очевидно, что не каждый житель города Владимир имеет имя Владимир, да. Или вот из города Ярославля, очевидно, что не все Ярославны, Ярославны по отчеству. Но Матвей здесь немножко переигрывает, для чего? Ему очень хочется, чтобы больше и больше мы увидели отсылок. И, в принципе, не только для еврейской экзегезы, даже святоотеческой экзегезы, нормально вчитывать новые смыслы, новые значения в тексты, как бы их подтягивать для себя. Это так называемая эйзегеза — вчитка новых значений. Это как бы вот мы уже, с высоты нового времени уже так: нет-нет-нет, это непорядочно, если там не было такого значения, как мы можем, да? А вот и мне как раз Матфей этим больше всего симпатичен, тем что он очень свободно использует ветхозаветные тексты. Это показывает, с одной стороны, что он их очень уверенно знает. А с другой стороны, то, что он их чувствует как свои. Ему не страшно, не боязно дать новое значение, потому что он мыслит себя как бы с опорой на эти тексты, и это оживляет одновременно Ветхий Завет, да. Потому что вот, к сожалению, в современной церковной практике мы Ветхий Завет, даже зовем его, да, не Первый Завет, а Ветхий — как что-то такое отжившее, ненужное. Но Бог Ветхого Завета и Бог Нового Завета один и тот же Бог, поэтому вот эта смелость в переинтерпретации, во вчитке новых текстов, немножко такая, знаете, постмодернистская, она мне очень импонирует. И она, как мне кажется, и евангелисту Матфею и святоотеческой экзегезе такого классического периода вполне себе соответствует.
К. Мацан
— Прервемся буквально на несколько минут. У нас сегодня в гостях Анастасия Медведева, старший преподаватель православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Мы говорим о Евангелии от Матфея и продолжим после небольшой паузы. Не переключайтесь.
К. Мацан
— Светлый вечер на Радио ВЕРА продолжается. У микрофона Константин Мацан. В гостях у нас сегодня Анастасия Медведева, кандидат философских наук, старший преподаватель православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, библеист. И мы говорим об особенностях, об облике Евангелия от Матфея как текста, и вы очень интересно рассказываете, погружаете нас в детали. Я не могу не спросить — может, в продолжении того, о чем вы говорите, может быть, это как-то вас дальше поведет, ваши мысли, но невозможно не сказать в разговоре о Евангелии от Матфея о Нагорной проповеди. Это вот фрагмент, который мы не встречаем в таком же развернутом виде в других Евангелиях. И вот если бы меня спросили, а вот в чем главное отличие Евангелия от Матфея, известное даже не библеистам, а просто из культуры — именно там заповеди блаженств, вся Нагорная проповедь, которая вошла в ткань мировой культуры как ничто, может быть, другое. Какое это значение имеет, что это говорит об Евангелии от Матфея и об его авторе, тот факт, что именно там мы находим вот это учение?
А. Медведева
— Я думаю, что это показывает его как хорошего книжника. В том плане, что это Евангелие очень удобно структурирует материал, благовестие о жизни и проповеди Христа, и он нам подает текст и благую весть такими удобными для изучения блоками. Сперва отдельным куском нам рассказывается так называемое Евангелие детства — родословие, история рождения Христа. Потом, значит, крещение, искушение в пустыне. И в начале выхода на проповедь сразу одним блоком дается Нагорная проповедь. Действительно, это некая квинтэссенция всего евангельского учения. Есть похожая проповедь на равнине у Луки, в которой пересекается примерно в половине объема заповеди блаженства.
К. Мацан
— Но короче все-таки.
А. Медведева
— Да, не полностью, и даже не все уверены, что это одна и та же проповедь. Но, как, я думаю, любой преподаватель, проповедник более-менее по жизни говорит какой-то набор тем, развивается в какой-то ограниченной что ли сфере. И если речь идет о благовестии евангельском, у нас нет оснований думать, что дело было иначе. Скорее всего, Христос много раз говорил более-менее те же самые темы —об отношении с ближними, о посте, о молитве, преподавал наставления ученикам. Но вот именно евангелист Матфей подает все, все ядро евангельской проповеди вот одним таким блоком Нагорной проповеди. Надо сказать, что он так делает не только с Нагорной проповедью. У него также, например, в 10-й главе даны наставления ученикам. Прямо одна глава, целиком все наставления ученикам. Потом, значит, одним блоком идут, например, повествования о чудесах Христа, одним блоком идут притчи — вот с притчи о сеятеле, дальше там о плевелах, и целый блок притч о Царстве Небесном. Это, конечно, не значит, что Христос, например, один день ходил и только совершал чудеса или в другой день ходил и только говорил притчи, не совершал никаких чудес. Но вот нам, как читателям, удобнее было бы получить весь материал одним блоком, и Матфей удобно это так и располагает. То есть он заботится как бы о дидактической стороне дела, в каком-то смысле дает как бы учебник. И это его тоже показывает как хорошего книжника. И даже были довольно много попыток все Евангелие от Матфея разложить на пять или более таких вот тематических блоков, и видели в этом сопоставление с Пятикнижием Моисея, естественно, да. И что уж, безусловно, очевидно даже и без этого — это сопоставление фигуры Христа с фигурой Моисея по ряду признаков. Если будет время, чуть позже скажу. То есть в этом плане Матфея очень удобно использовать как раз в учебных целях. Хотя говорят, что там Марка надо прочитать, потому что он самый короткий. Или Иоанна надо прочитать, потому что самый такой терминолексически экономный для молодых людей, впечатляющий. Но вот Матфея, он очень удобен именно таким вот структурным изложением материала. И более того, даже если мы возьмем отдельно эту Нагорную проповедь, то у нас сперва будут заповеди блаженства, отдельным блоком кратенькое наставление ученикам, отдельная так называемая антитеза с Ветхим Заветом — «сказано древним... а Я говорю вам». Сказано древним, не убей, а Я говорю, и всякий гневающийся напрасно подлежит суду. И отдельным блоком наставления о молитве «Отче наш», как молиться. И отдельным блоком наставления о богатстве и попечительстве, об отношениях с ближними. То есть как бы даже внутри Нагорной проповеди очень легко прослеживаемые такие темы.
К. Мацан
— Структурное мышление было у человека.
А. Медведева
— Да. И это считывали и экзегеты, и очень часто писали комментарии на Матфея, таким образом истолковывая уже там львиную долю Марка и Луки тоже. Да, то есть это такой очень грамотный подход просто к компоновке текста.
К. Мацан
— А вот меня давно мучает вопрос. Я как-то в книге священника Георгия Чистякова, замечательной книге «Над строками Нового Завета» — я не знаю, насколько сейчас эта книга вот в библейской науке котируется с точки зрения именно ее научного содержания, но как вот чтение для души, для какого-то вдохновения, для самопоучения, с моей точки зрения это прекрасная книга. Но вот там был такой момент, который мне очень запомнился, что что фраза «блаженны нищие духом» изначально была «блаженны нищие» — просто чисто экономическая вещь. А потом кто-то, вероятно, автор Евангелия от Матфея, дописывает «духом», как бы смягчая жесткие аскетические экономические требования быть бедным, вот переводя их в духовную область. Я не знаю, что об этом думать, так ли это на самом деле. Еще раз повторюсь, написано вот в книге, автор мог и ошибиться. Но что вы об этом знаете и думаете?
А. Медведева
— Ну, такого рода уточнения — да, это действительно такое разночтение есть, такого рода уточнения не единственные. И в целом, если мы попробуем евангельскую и раннехристианскую проповедь вот сопоставить или, как я говорю, разложить по слоям — что составляет ядро, что составляет вторичные какие-то и третичные мысли, то становится очевидным, что в ядре или в самой как бы доминантной части евангельской проповеди стоит служение ближним, то, что я называю «социалкой». Это явствует, например, из сопоставления вот этих вот тезисов Нагорной проповеди с наставлением ученикам. Я напомню, апостолы посылаются на проповедь до воскресения Христа. Они еще не видели Христа воскресшего, но они уже посылаются на проповедь.
К. Мацан
— Это интересный момент.
А. Медведева
— Да, и что они должны в этом случае проповедовать? Вот они уже верят, да, что Христос — Сын Бога Живого, но они еще не знают Воскресения. Еще даже в первые дни Воскресения они еще даже не верят, не понимают, как это, они не готовы явным образом к Воскресению. Что же они должны делать? Вот мы открываем либо 10-ю по Луке, либо 10-ю по Матфею, что они должны делать, идя на проповедь. Итак, говорит евангелист: «Больных исцеляйте, прокаженных очищайте, туне приясте, туне дадите» — идите, помогайте людям. То есть первое, первичное служение христиан — это служение помощи ближним. «Прокаженных очищайте, больных исцеляйте» — ну то есть то, что, в общем, социалка. Мне кажется более-менее очевидным, что то, что мы называем богословием по отношению к первой евангельской проповеди глубоко вторично. Ну у нас даже терминологически. Вы знаете, что там слова «Троица» нет, споры «единосущный» «подобосущный» появляются уже в эпоху Соборов начинаются, христология, триадология, даже учение там о приснодевстве — что все это, вот первые века и первое поколение христиан прекрасно без этого обходилось. Более-менее очевидно, что даже богословие апостола Павла, которая заточено под то, чтобы вот мессианство Христа, которое вроде бы как полностью ориентировано изначально на иудейскую традицию и вокруг идей избранничества народа израильского построено, чтобы его как-то адаптировать на религию мира, на мировую религию, на то, чтобы язычники тоже были в этот завет включены — это вторичная тема. Но вот первичное, главное и доминантное — это, конечно, социалка. И поэтому мысль о том, что нищие блаженны сами по себе, мне кажется, очень органично ложащейся в евангельскую проповедь. А вот адаптация того, что не нищие, а нищие духом, и вся вот эта риторика о том, что на самом деле не нужно отсекать... Вот та же Нагорная проповедь: если тебя глаз соблазняет, вырви его, если рука соблазняет, отсеки ее, да, это, в общем-то, тоже очень жесткие слова, и мы вот видим, что у нас кругом не одноглазые и не безрукие христиане, потому что мы все привыкли переинтерпретировать это в более мягком смысле. Почему это становится возможным? Потому что христианство из вот такой вот маленькой локальной веры, которая заточена на служение ближнему и естественным образом живет в малых общинах, она в какой-то момент становится государственной религией и, естественно, не может выжить в прежних условиях и начинает как-то адаптироваться, развиваться. И, естественно, что мы теперь не можем мыслить... в чем-то мы в очень большом мы теряем по сравнению с первыми христианами.
К. Мацан
— А значит ли это, что вот если мы конкретно фразу возьмем Нагорной проповеди «блаженны нищие духом», что слово «духом» появляется уже там в IV веке, когда христианство становится государственной религией? Или все-таки эта редакция более древняя, или это трудно сказать?
А. Медведева
— Знаете что, вот конкретно по рукописям пусть говорят текстологи. У меня сейчас нет с собой даже BibleWorks, чтобы посмотреть, какое количество рукописей и как. Дело в том, что у нас вообще из I-II века текстов нет вообще никаких. Там II века появляются фрагменты, а вот кодексы полные Нового Завета действительно IV век. А что там было до, говорить довольно сложно, потому что эти тексты достигли нас, но не просто они как бы переписывались. Дело в том, что происходила же редакторская работа очень большая — по выравниванию, по там нумерации стихов, делению на стихов, делению на слова, на абзацы, все это тоже интерпретация. Поэтому текст — это всегда какое-то свидетельство Церкви о нем, да, в данном случае. И как бы говорить, что... Ну, как бы я тут, знаете, почему немножко напрягаюсь, потому что вот этот вот поиск первотипа, он как бы, ложен в самом своем посыле. Мог Христос говорить: «блаженны нищие духом»? Мог. Мог говорить: «блаженны нищие»? Мог. Мог говорить в одном случае так, в другом по-другому? Мог. Дальше начинается как бы борьба за первотекст. Как бы вот этот поиск единого односложного прочтения, он свойственен действительно людям после изобретения книгопечатания. А вот в устной культуре, в культуре, когда тексты передаются, переинтерпретируются, даже так, как сам Матфей, например, цитирует Ветхий Завет, это излишнее требование, так вот нечасто.
К. Мацан
— Вот тогда к вопросу об устной культуре. Еще одна отличительная черта Евангелия от Матфея — это притчи Христовы, которых мы, как я понимаю, в таком обилии в других Евангелиях не находим. И насколько я знаю, в принципе, для проповедников той эпохи притча как жанр существовала, но опять же вот то обилие, которое, как следует из текста Евангелия от Матфея, было присуще Христу как проповеднику, именно притчами говорить, в известной степени вещь такая уникальная, нетипичная. Так ли это? Вот что важно знать о Евангелии от Матфея как об источнике, где много-много притч Христовых.
А. Медведева
— Кроме того, что их там много, Матфей еще приводит их толкование. То есть в притче о сеятеле, например, он приводит рассказ о том, как сам Христос притчу истолковывает. То есть он дает нам образец экзегезы, вкладывая его в уста самого Христа, ни много ни мало, таким образом давая нам право интерпретировать тексты, обосновывая таким образом аллегорическое истолкование, что в общем-то само по себе как бы неочевидно, и то есть это тоже дидактический ход. Причем, если мы посмотрим примерно ту же самую притчу о сеятеле — это не очень-то сложная притча. Там более-менее такие образы, ну что ли очевидные, да. Вот идет сеятель сеять, у него падают какие-то зерна, и они падают на разную почву, и в зависимости от качества этой почвы урожай либо есть, либо нет, либо качественный, либо некачественный. И вдруг ученики, как такие довольно-таки бестолковые школьники, говорят: а как это, объясни, а почему? То есть вроде бы как ожидается от них, что они знают пророчества, что они должны узнать Христа, распознать в Нем Мессию, что они должны проповедовать, учить других, и вдруг такие более-менее вроде бы прозрачно прочитываемые образы, они требуют истолкования. Для чего это сделано? Для того, чтобы как раз нам показать, что вот учиться объяснять это как бы нормально, и делать это надо вот так. При этом, если мы, например, возьмем какую-нибудь так называемую притчу о пастыре добром из Евангелия от Иоанна, то там вообще все непонятно. Там, например, Христос одновременно и пастырь, и дверь — как это возможно, это надо как-то объяснить. Или, например, если оказывается, что загон для овец — это Царство Божие, то, значит, входящий и выходящий из него обрящет пажить. Если это, например, загон для овец — это Царство Божие, зачем надо выходить из него и пажить находить где-то снаружи? Все это нуждается в комментарии, но этого комментария не дается в Евангелии от Иоанна, потому что Иоанн не ставит себе цель в дидактике. А вот Матфей в этом плане молодец. Кроме того, что он дидактически очень такой хороший учитель, Он еще использует притчи как бы в их что ли великолепии, разнообразии. Вообще, конечно, по евангельским притчам надо отдельную передачу.
К. Мацан
— Хорошая идея.
А. Медведева
— Я, наверное, адресую интересующихся слушателей к соответствующим лекциям отца Леонида Грилихеса по притчам и к книге, классическому такому пособию Бломберга, интерпретация притч евангельских. Потому что евангельские притчи — это такой субжанр относительно вообще притч, и отличный от ветхозаветных с одной стороны, с другой стороны, укорененный в них. И вот в Евангелии от Матфея представлены как бы два что ли типа таких, поджанра притч, их так тоже довольно школярски принято делить на «параболе» или «параволи» и «паримиа». Соответственно, «паримиа» — это такие кратенькие афористичные выражения, которые вот, например, мы знаем из ветхозаветной Книги Притч. Там, не знаю: «Злая жена хуже медведицы». Такие короткие выражения, которые как раз очень в ходу. И «паровали» или «параболе» — это вот такой несказательный рассказ, как вроде притча о сеятеле — длинный, в котором есть какие-то образы, которые как-то раскрываются аллегорически, символически и нуждаются в растолковании. И Матвей в этом плане, конечно, все богатство красок показывает.
К. Мацан
— Анастасия Медведева, кандидат философских наук, старший преподаватель православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Вот вы произнесли в начале нашей беседы такую фразочку, что вот есть некие такие школярские нормы, как говорите: Евангелие от Матфея что это для христиан из иудеев, вот есть про притчи обязательная часть. А вот есть ли что-то для вас, как для исследователя, такое про Евангелие от Матфея, о чем вот мы, обычные люди, не подозреваем, а оно там очень важно. Вот что для вас как для человека, много времени этому посвятившему, этому тексту, в личном плане любимое и важное в Евангелии от Матфея, помимо тех обязательных вещей, о которых мы уже сказали?
А. Медведева
— Эта Евангелие очень светлое, очень доброе, очень обнадеживающее. И это можно видеть из таких вот мелочей, из деталей. Ну, наверное, я подмечу всего два таких примера, тоже для меня довольно привычных. Заповеди блаженства из Нагорной проповеди, о которых вы упомянули... Сколько их числом?
К. Мацан
— Заповеди блаженства?
А. Медведева
— Да.
К. Мацан
— Девять.
А. Медведева
— Девять, да. Мы их поем на литургии, на каждом малом входе. А слово «блаженный» означает...
К. Мацан
— Счастливый.
А. Медведева
— Счастливый. «Счастливы, счастливы, счастливы...» Вот если мы сопоставим, например, заповеди блаженства из Нагорной проповеди по Матфею с заповедями блаженства из проповеди на равнине у Луки, то у Луки будет четыре «блаженны, блаженны, блаженны» и четыре следом «горе, горе, горе». У Матфея тоже есть «горе» — ближе к концу, уже в окончании пути на страсти: «горе вам, книжники и фарисеи», «горе вам, вожди слепые» — ну то есть тоже есть сопоставление. С одной стороны, оно очень разнесено от вот этого «счастливы, счастливы, счастливы». То есть, с одной стороны, Матфей начинает проповедь, выходит на проповедь, и первым делом говорит, как счастливы здесь и сейчас кто? Те, которые... Причем категории перечисляются не самых таких счастливых — плачущие, бедные, нищие да как бы. Но они счастливы, да, он говорит о счастье. А когда говорит о горе — то, во-первых, он говорит это в конце истории, когда уже Христа не приняли. И горе не всем, а только тем, кто Его не принял, и тем, кто ведет за собой в погибель людей. Но при этом, если мы посчитаем, сколько «горе» у Матфея — то их восемь. И это очень такая светлая деталь, которая меня очень-очень греет.
К. Мацан
— Важно, да, все-таки. Блаженных больше.
А. Медведева
— Да, счастливы мы все-таки больше, чем несчастливы, с одной стороны. Или вот вторая деталь, тоже очень такая трогательная. Не только у Матфея, но и, в принципе, по Четвероевангелию очевидно, что Христа не принимают или борются с Ним по причине того, что не согласны с Его формой соблюдения закона и, в частности, нападают на то, что Он нарушает субботу. Суббота — такой как маркер исполнения ветхозаветного закона. И вот евангелист Матфей в конце уже, казалось бы, да, вот всю дорогу на Христа нападали за несоблюдение субботы, и вот в конце, когда Христа уже распяли, уже Его кладут в гроб, и фарисеи приходят к Пилату и просят поставить печать на дверь гроба, чтобы, не дай Бог, ученики не выкрали тело и не выдали это за воскресение. И Матфей очень деликатно говорит — он сам книжник, да, он сам с таким пиететом относится к традиции, в который вырос, и он говорит буквально: Христос был распят в пятницу, и вот эти люди приходят просить запечатать гроб в день, который следует после пятницы. Такая вот очень изысканная формулировка. Мы можем подумать: ну что, может быть, после пятницы была среда или четверг? Мы не знаем, да. То есть он не может прямо сказать: они сами нарушают субботу. Они нападали на Христа за то, что Он не соблюдает в субботу, а сами не соблюдают субботу. Нет, он говорит: в день, который следует после пятницы. Это, с одной стороны, очень остроумно, иронично, а с другой стороны, это очень как-то так, красиво. И можно видеть в этом в том числе и доброту, и ловкость в обращении с собственной традицией, которую он, в общем-то, преодолевает. И я думаю, что, в целом это Евангелие светлое.
К. Мацан
— А вот вопрос со стороны немножко, но мне интересно, что вы в контексте об этом скажете. Вот есть в «Мастере и Маргарите» у Булгакова образ человека, который ходит, записывает за Иешуа Га-Ноцри и про которого Иешуа говорит: да ходит тут, записывает, я такого не говорил. И там сборщик податей Левий Матфей, и в общем это евангельское имя, и насколько я понимаю, есть представление о том, что и евангелист Матфей мог быть вот мытарем и так далее. Что вы об этом думаете и скажете?
А. Медведева
— Как одна девочка написала: «Левый Матфей».
К. Мацан
— Это ребенку позволительно, да.
А. Медведева
— Да. Значит, смотрите, если мы вот говорим о реконструируемом портрете составителя Евангелия от Матфея, о котором я вначале сказала, то, конечно, это книжник, образованный человек, и образ этого составителя не очень хорошо вяжется с образом мытаря и сборщика податей. Также, например, если взять Евангелие от Луки, на которого в церковной традиции вешаются буквально все полномочия, какие возможны — он же и врач, он же и живописец, он же и дееписатель, как бы и хронист, и он же и спутник апостола Павла, ну то есть как бы многостаночник. С одной стороны, сложно сочетать такие функции, с другой стороны, ну у нас просто нет данных. Поэтому мы можем, хотим верить, что это сборщик податей — нет препятствий основных каких-то. Просто за отсутствием данных мы можем изобретать то, что нам кажется более органичным. А вот фраза о том, что «ну, ходит тут какой-то, я такого не говорил» — по большому счету, она применима к любому тексту. Потому что текст — это просто текст, это экран. А мы ищем Христа, Который за текстом. И, безусловно, как читатели XX века, так, я думаю, любые совестливые читатели, интерпретаторы, экзегеты христианской традиции — они ищут не буквы текста, а духа, стоящего за ним. И поэтому здесь как бы цепляться к тому, что экран этот показывает только один срез, а не весь объем или всю полноту, как-то довольно наивно.
К. Мацан
— А есть ли какие-то особенности у Евангелия от Матфея в том, как там описаны страсти?
А. Медведева
— Если говорить о синоптической традиции, я так вот на раз не вспомню. Мне кажется, в логике синоптиков, наверное, о страстях больше говорит все-таки Лука — о пути на страсти, об идеологии страстей. Идеология — не очень хорошее слово, но, я думаю, слушатели поймут. Вот у Матфея я как-то вот, по крайней мере, сейчас у меня не всплывает в голове такого как-то уникального.
К. Мацан
— Я вот еще хотел спросить о притчах, когда мы об этом говорили — ну это тоже к вопросу облика Евангелия от Матфея. Ведь есть притчи, которые истолковываются, которые не истолковываются самим Христом. И я такое читал, что с одной стороны можно предположить, что Христос говорит притчами, потому что перед Ним большая аудитория, как мы сегодня сказали, и если Он потом для учеников какие-то притчи истолковывает, то как будто бы в замысле оратора сказывается желание что-то скрыть, что-то сказать для своих так, чтобы чужие, лишние не поняли бы. Поэтому вот не напрямую, а вот притчи. С другой стороны, прямо противоположное можно высказать предположение, что зачем оратору скрывать свои мысли? Наоборот, перед ним большая аудитория и люди простые — разные рыбаки, земледельцы, с которыми, наоборот, нужно говорить просто и вот не поучать, может быть, слишком дидактично, а вот через красивые истории. Вот что вы об этом можете сказать?
А. Медведева
— Ну, самое простое, частое, такое тоже школярское определение, что притча — это такой иллюстративный рассказ, наглядный, доходчивый, чтобы всем было понятно. Тем не менее, Сам Христос в Евангелии от Матфея в 13-й главе говорит буквально то, что вот вы сказали. Когда Его ученики спрашивали: зачем Ты говоришь притчами? Он говорит: а вот чтобы те, кому дано, тем умножилось, а те, кому не дано, от тех было и отнято то, что имеется. Довольно жестоко, но Христос говорит буквально, что притча — это то, что отсеивает тех, кто не ищет, тех, кто не прилагает усилий, и таким образом работает как некоторое такое действительно сито или какой-то элемент отбора, чтобы вот тот самый, тот самый жемчуг учения, чтобы он достался только тем, кто его взыскует, а не всем подряд. С другой стороны, я думаю, что эти два смысла не всегда как бы взаимоисключающие. Действительно, есть какие-то притчи более-менее простые, иллюстративные, доходчивые, как притча о закваске. Взяла жена закваску, замесила тесто, и неприметным образом оно вскисло. И вот, значит, неприметные какие-то усилия или зерно учения дает такой толчок, который потом в течение жизни может принести плод, и мы вот даже как бы и не поняли. А с другой стороны, не мы его сами возрастили, а Бог его взращивает. Да, такой вполне понятный образ. А вот есть какие-то притчи, например, о бодрствовании — они обычно помещаются уже ближе так к концу пути на страсти. Какая-нибудь, не знаю, притча о десяти девах, неистолкованная. И если ее дать истолковать, опять же студенту, и даже в каком-то, и даже посмотреть какие-то классические простые комментарии, то очень много вопросов. Например, один жених и десять дев. А че это, как это? А невеста где? Или они все десять за него замуж выходят? Ну-ка, поясните.
К. Мацан
— Так, есть вопросы.
А. Медведева
— Да, да. А что это за жених такой, которого все ждут, а его нет? Его все ждут, и нет. Он что, на свою собственную свадьбу опаздывает? Причем ночью, в полуночи. Что это за жених такой, который в полночь...
К. Мацан
— Я никогда об этом не задумывался.
А. Медведева
— Да, и никакого комментария, на минуточку. Значит, в полночь на собственную свадьбу пришел. Вот вы женились, вы как бы как?
К. Мацан
— Я пришел вовремя и утром.
А. Медведева
— Вот. А тут, значит, какой-то нетипичный жених, как минимум. А далее, значит, войдя... Сам как бы опоздал и виноват вроде бы, да? И войдя в брачный пир, он еще затворяет ворота и не пускает тех, которые подсуетились и пошли там за дополнительной порцией масла. То есть для чего? Для того, чтобы его же встретить, чтобы быть готовыми. И вот они опоздали и вдруг приходят к закрытым воротом. От кого бы это ждать, как не от опоздавшего? В общем, очень много вопросов.
К. Мацан
— У меня к девам вопрос в этой притче всегда есть: ну что же не поделились-то? Вроде как бы они умные и праведные, да, но как-то они себя ведут.
А. Медведева
— Да, и ведут себя неправильно.
К. Мацан
— Не в духе любви и снисхождения к немощам ближнего. И, в общем, не по-христиански себя ведут как-то девы в притчах Христа.
А. Медведева
— В общем, вопросов гораздо больше, чем эта притча может что-то проиллюстрировать. С одной стороны, здесь можно ответить, что это и нормально вопрошать, да? То есть притчи такого рода — неправильные, как бы нелогичные, они как раз и говорятся для того, чтобы мы в ответ: Господи, ну Ты что? А как это, поясни. А с другой стороны, как я сказала вначале, это притча о бодрствовании. И они, может быть, не для того чтобы у нас был ответ, чтобы мы поняли. И цель этой притчи не проиллюстрировать что-то, а чтобы мы вот как раз находились в таком беспокойстве, неудобстве: а я все-таки где? А я все-таки как? А уже полночь или еще только вечер? А сколько у меня там масла? В такого рода, да, так же вот притчи, например, о званых на брачный пир, о талантах — как бы у нее нет однозначного такого вот прочтения или оно, по крайней мере, неизвестно нам сейчас. Может быть, в жизни будущего века — а, вот оно, оказывается, как было, — будет понятно. Но сейчас по крайней мере это притчи, цель которых не проиллюстрировать, а заставить человека попасть в нужное состояние. То есть вот эти два подхода — проиллюстрировать, показать, объяснить и привести в нужное состояние ума, — они, как бы не всегда между ними нужно выбирать. У них просто как бы разные цели, у этих двух типов притч. Я думаю, так.
К. Мацан
— У меня последний вопрос, достаточно короткий и простой, вы отчасти уже об этом начали вначале говорить. Часто людям новоначальным, которые только начинают знакомиться с церковной жизнью, рекомендуют читать Библию, не начиная с Ветхого Завета, а начиная все-таки с Нового — он вроде более простой для усвоения и самая суть сразу. Вот человек открывает Евангелие, и первое Евангелие — от Матфея. Вот вам как представляется, все-таки с Матфея начинать совсем новоначальному? Или, как иногда говорят, с Марка — он покороче, попроще. Вообще вот владыка Антоний Сурожский благодаря этому пережил религиозный опыт, именно Евангелия от Марка. Вот что вы об этом думаете? А может быть, наоборот, от Луки? А может быть, наоборот, от Иоанна — сразу пойти и нырнуть в богословские глубины?
А. Медведева
— Я не совсем уверена, что бывают такие прямо рафинированные, стерильные люди, которые вот новоначальные-новоначальные, которые даже вот, как буквально недавно один сын маститого протоиерея меня переспросил: что ты там преподаешь, Евангелие? А Евангелие — это в Библии, да? То есть таких вот людей все-таки не очень много.
К. Мацан
— Ну ненаказуемо.
А. Медведева
— Да, но как бы все-таки какое-то представление о библейской истории минимальное плюс-минус у нас в культуре все-таки есть. А дальше множество, спектр вариаций, мнений и привычек. И я думаю, что привычки вкусовые, потребности, они как бы зависят от возраста, зависят от потребностей как бы, я не знаю, качества языка, перевода. От того, насколько у вас там переплет у вашего издания красивый, насколько вам бумага свежая, новая нравится, или наоборот, это бабушкина какая-то Библия. То есть, на самом деле знакомство с текстом, оно от массы факторов довольно эмоционально, довольно психологически обусловлено. Я это даже не только как девушка говорю, а просто как преподаватель. Я вижу, как люди знакомятся с текстом. Очень важно, есть там картинка или нет, какой шрифт... Вот это имеет значение реально.
К. Мацан
— Так.
А. Медведева
— А вот вещи, когда речь идет об узнавании евангелистов лицо, о которых мы сейчас говорим — это еще чуть-чуть уровень для продвинутых. И вот этот уровень для продвинутых, я думаю, предполагает все-таки, что Матфея должен читать человек, ну чуть-чуть, хотя бы один разочек, хотя бы «Детскую Библию» прочитавший, который может узнать, например, в Нагорной проповеди аллюзию на Синайское законодательство, в заповедях блаженства — отсылку к заповедям Декалога, в искушениях и в посте Христа в пустыне — отсылку к посту Моисея или странствованиям сорока лет по пустыне, в истории об избиении младенцев —отсылку тоже к Моисею там и избиению младенцев в начале Книги Исход. И, например, в словах Христа: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Аз упокою вас» — отсылку к словам Премудрости: приидите ко мне требующим ума рече...
К. Мацан
— Это уже серьезный должен быть читатель.
А. Медведева
— То есть очень-очень много отсылок. Но минимально все-таки, да, хотя бы «Детская Библия», вот эта голубая, помните, с картинками, должна быть в анамнезе.
К. Мацан
— Ну что, спасибо огромное за этот интереснейший разговор. Я вот под занавес вспомню одну короткую историю. Мне рассказывали, что в советские годы в каком-то вузе гуманитарном был преподаватель, который желал дискредитировать Священное Писание в глазах студенческой аудитории и предлагал фрагмент прочитать, чтобы показать, какой это жутко скучный текст. И он предлагал один короткий фрагмент — родословие Христа из Евангелия Матфея. Вот, мол, посмотрите, вот вся Библия такая — это скучное перечисление непонятных имен, непонятно зачем и кому нужное. Но вот благодаря нашему сегодняшнему разговору, вы так интересно даже этот короткий эпизод, родословие Христа, представили, что становится понятно, что не прав был тут преподавать.
А. Медведева
— Ой, о родословии Христа только по Матфею можно отдельную лекцию прочитать...
К. Мацан
— И не одну, наверное.
А. Медведева
— Да. Только вот просто сопоставляя его с Лукою, сопоставляя его с толедотами и Книги Бытия, сопоставляя вот родословие — где пропущены, где переставлены имена, посмотрев на фигуры женщин, упомянутых в этом родословии (вообще-то женщины в родословии — это вау) и посмотрев на историю каждой из этих женщин — это уже можно говорить, как минимум, на лекцию. И это действительно чудовищно интересно. Это просто захватывающая история.
К. Мацан
— Вот много тем для будущих программ. А наш сегодняшний разговор пусть будет еще одним таким введением или тизером, помимо той самой синей «Детской Библии», к тому, чтобы осмысленно прочитать Евангелие от Матфея. Спасибо огромное. Анастасия Медведева, кандидат философских наук, старший преподаватель Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, была сегодня нашим проводником в мир текста Евангелия от Матфея, в историю этого текста. Завтра в это же время на волнах Радио ВЕРА, в восемь вечера, мы продолжим обсуждать историю возникновения и облик каждого из Евангелий. Само собой, на очереди Евангелия от Марка. Так что, надеюсь, дорогие слушатели, до завтра. Подключайтесь. Сегодня мы с вами прощаемся. У микрофона был Константин Мацан. Спасибо. До свидания.
Все выпуски программы Светлый вечер
14 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Jakob Owens/Unsplash
Как учится ходить малыш, только-только вставший с четверенек? Покачиваясь на своих слабеньких, широко расставленных ножках, он непременно должен ухватиться за что-нибудь или за кого-нибудь, чтобы, сохраняя равновесие, сделать первые в его жизни один-два шага... Так ученику Христову должно учиться держаться благодати Божией, мало-помалу распознавая её присутствие умом и сердцем. В чём и как проявляется она? В ясности ума, в свободе от докучливых помыслов, в мире и покое сердечном, в устремлении нашего внимания единственно к Богу.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Часы воскресного дня. 15 марта 2026г.
Поделиться
Утро 15.03.26.
Неделя 3-я Великого поста, Крестопоклонная.
Глас 7.
Тре́тий час
Иерей: Благослове́н Бог наш всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь. Сла́ва Тебе́, Бо́же наш, сла́ва Тебе́.
Царю́ Небе́сный, Уте́шителю, Ду́ше и́стины, И́же везде́ сый и вся исполня́яй, Сокро́вище благи́х и жи́зни Пода́телю, прииди́ и всели́ся в ны, и очи́сти ны от вся́кия скве́рны, и спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша.
Трисвято́е по О́тче наш:
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (12 раз)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Псало́м 16:
Услы́ши, Го́споди, пра́вду мою́, вонми́ моле́нию моему́, внуши́ моли́тву мою́ не во устна́х льсти́вых. От лица́ Твоего́ судьба́ моя́ изы́дет, о́чи мои́ да ви́дита правоты́. Искуси́л еси́ се́рдце мое́, посети́л еси́ но́щию, искуси́л мя еси́, и не обре́теся во мне непра́вда. Я́ко да не возглаго́лют уста́ моя́ дел челове́ческих, за словеса́ усте́н Твои́х аз сохрани́х пути́ же́стоки. Соверши́ стопы́ моя́ во стезя́х Твои́х, да не подви́жутся стопы́ моя́. Аз воззва́х, я́ко услы́шал мя еси́, Бо́же, приклони́ у́хо Твое́ мне и услы́ши глаго́лы моя́. Удиви́ ми́лости Твоя́, спаса́яй упова́ющия на Тя от проти́вящихся десни́це Твое́й. Сохрани́ мя, Го́споди, я́ко зе́ницу о́ка, в кро́ве крилу́ Твое́ю покры́еши мя. От лица́ нечести́вых остра́стших мя, врази́ мои́ ду́шу мою́ одержа́ша. Тук свой затвори́ша, уста́ их глаго́лаша горды́ню. Изгоня́щии мя ны́не обыдо́ша мя, о́чи свои́ возложи́ша уклони́ти на зе́млю. Объя́ша мя я́ко лев гото́в на лов и я́ко ски́мен обита́яй в та́йных. Воскресни́, Го́споди, предвари́ я́ и запни́ им, изба́ви ду́шу мою́ от нечести́ваго, ору́жие Твое́ от враг руки́ Твоея́. Го́споди, от ма́лых от земли́, раздели́ я́ в животе́ их, и сокрове́нных Твои́х испо́лнися чре́во их, насы́тишася сыно́в, и оста́виша оста́нки младе́нцем свои́м. Аз же пра́вдою явлю́ся лицу́ Твоему́, насы́щуся, внегда́ яви́ти ми ся сла́ве Твое́й.
Псало́м 24:
К Тебе́, Го́споди, воздвиго́х ду́шу мою́, Бо́же мой, на Тя упова́х, да не постыжу́ся во век, ниже́ да посмею́т ми ся врази́ мои́, и́бо вси терпя́щии Тя не постыдя́тся. Да постыдя́тся беззако́ннующии вотще́. Пути́ Твоя́, Го́споди, скажи́ ми, и стезя́м Твои́м научи́ мя. Наста́ви мя на и́стину Твою́, и научи́ мя, я́ко Ты еси́ Бог Спас мой, и Тебе́ терпе́х весь день. Помяни́ щедро́ты Твоя́, Го́споди, и ми́лости Твоя́, я́ко от ве́ка суть. Грех ю́ности моея́, и неве́дения моего́ не помяни́, по ми́лости Твое́й помяни́ мя Ты, ра́ди бла́гости Твоея́, Го́споди. Благ и прав Госпо́дь, сего́ ра́ди законоположи́т согреша́ющим на пути́. Наста́вит кро́ткия на суд, научи́т кро́ткия путе́м Свои́м. Вси путие́ Госпо́дни ми́лость и и́стина, взыска́ющим заве́та Его́, и свиде́ния Его́. Ра́ди и́мене Твоего́, Го́споди, и очи́сти грех мой, мног бо есть. Кто есть челове́к боя́йся Го́спода? Законоположи́т ему́ на пути́, его́же изво́ли. Душа́ его́ во благи́х водвори́тся, и се́мя его́ насле́дит зе́млю. Держа́ва Госпо́дь боя́щихся Его́, и заве́т Его́ яви́т им. О́чи мои́ вы́ну ко Го́споду, я́ко Той исто́ргнет от се́ти но́зе мои́. При́зри на мя и поми́луй мя, я́ко единоро́д и нищ есмь аз. Ско́рби се́рдца моего́ умно́жишася, от нужд мои́х изведи́ мя. Виждь смире́ние мое́, и труд мой, и оста́ви вся грехи́ моя́. Виждь враги́ моя́, я́ко умно́жишася, и ненавиде́нием непра́ведным возненави́деша мя. Сохрани́ ду́шу мою́, и изба́ви мя, да не постыжу́ся, я́ко упова́х на Тя. Незло́бивии и пра́вии прилепля́хуся мне, я́ко потерпе́х Тя, Го́споди. Изба́ви, Бо́же, Изра́иля от всех скорбе́й его́.
Псало́м 50:
Поми́луй мя, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, и по мно́жеству щедро́т Твои́х очи́сти беззако́ние мое́. Наипа́че омы́й мя от беззако́ния моего́, и от греха́ моего́ очи́сти мя; я́ко беззако́ние мое́ аз зна́ю, и грех мой предо мно́ю есть вы́ну. Тебе́ Еди́ному согреши́х и лука́вое пред Тобо́ю сотвори́х, я́ко да оправди́шися во словесе́х Твои́х, и победи́ши внегда́ суди́ти Ти. Се бо, в беззако́ниих зача́т есмь, и во гресе́х роди́ мя ма́ти моя́. Се бо, и́стину возлюби́л еси́; безве́стная и та́йная прему́дрости Твоея́ яви́л ми еси́. Окропи́ши мя иссо́пом, и очи́щуся; омы́еши мя, и па́че сне́га убелю́ся. Слу́ху моему́ да́си ра́дость и весе́лие; возра́дуются ко́сти смире́нныя. Отврати́ лице́ Твое́ от грех мои́х и вся беззако́ния моя́ очи́сти. Се́рдце чи́сто сози́жди во мне, Бо́же, и дух прав обнови́ во утро́бе мое́й. Не отве́ржи мене́ от лица́ Твоего́ и Ду́ха Твоего́ Свята́го не отыми́ от мене́. Возда́ждь ми ра́дость спасе́ния Твоего́ и Ду́хом Влады́чним утверди́ мя. Научу́ беззако́нныя путе́м Твои́м, и нечести́вии к Тебе́ обратя́тся. Изба́ви мя от крове́й, Бо́же, Бо́же спасе́ния моего́; возра́дуется язы́к мой пра́вде Твое́й. Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. Я́ко а́ще бы восхоте́л еси́ же́ртвы, дал бых у́бо: всесожже́ния не благоволи́ши. Же́ртва Бо́гу дух сокруше́н; се́рдце сокруше́нно и смире́нно Бог не уничижи́т. Ублажи́, Го́споди, благоволе́нием Твои́м Сио́на, и да сози́ждутся сте́ны Иерусали́мския. Тогда́ благоволи́ши же́ртву пра́вды, возноше́ние и всесожега́емая; тогда́ возложа́т на олта́рь Твой тельцы́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Тропа́рь воскре́сный, глас 7:
Разруши́л еси́ Кресто́м Твои́м смерть,/ отве́рзл еси́ разбо́йнику рай;/ мироно́сицам плач преложи́л еси́/ и Апо́столом пропове́дати повеле́л еси́,/ я́ко воскре́сл еси́, Христе́ Бо́же,/ да́руяй ми́рови// ве́лию ми́лость.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь Неде́ли Крестопокло́нной, глас 1:
Спаси́ Го́споди лю́ди Твоя́,/ и благослови́ достоя́ние Твое́,/ побе́ды на сопроти́вныя да́руя,// и Твое́ сохраня́я Кресто́м Твои́м жи́тельство.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Богоро́дице, Ты еси́ лоза́ и́стинная, возрасти́вшая нам Плод живота́, Тебе́ мо́лимся: моли́ся, Влады́чице, со святы́ми апо́столы поми́ловати ду́ши на́ша.
Госпо́дь Бог благослове́н, благослове́н Госпо́дь день дне,/ поспеши́т нам Бог спасе́ний на́ших, Бог наш, Бог спаса́ти.
Трисвято́е по О́тче наш:
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Неде́ли Крестопокло́нной, глас 7, самогла́сен:
Не ктому́ пла́менное ору́жие/ храни́т врат Еде́мских:/ на ты́я бо на́йде пресла́вный соу́з Дре́во кре́стное,/ сме́ртное жа́ло, и а́дова побе́да прогна́ся./ Предста́л бо еси́ Спа́се мой,/ вопия́ су́щим во а́де:// вни́дите па́ки в рай.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
Окончание часа:
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Моли́твами святы́х оте́ц на́ших, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, поми́луй нас.
Чтец: Ами́нь. Влады́ко Бо́же О́тче Вседержи́телю, Го́споди Сы́не Единоро́дный Иису́се Христе́, и Святы́й Ду́ше, Еди́но Божество́, Еди́на Си́ла, поми́луй мя, гре́шнаго, и и́миже ве́си судьба́ми, спаси́ мя, недосто́йнаго раба́ Твоего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Чтец: Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Псало́м 53:
Бо́же, во и́мя Твое́ спаси́ мя, и в си́ле Твое́й суди́ ми. Бо́же, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ глаго́лы уст мои́х. Я́ко чу́ждии воста́ша на мя и кре́пции взыска́ша ду́шу мою́, и не предложи́ша Бо́га пред собо́ю. Се бо Бог помога́ет ми, и Госпо́дь Засту́пник души́ мое́й. Отврати́т зла́я враго́м мои́м, и́стиною Твое́ю потреби́ их. Во́лею пожру́ Тебе́, испове́мся и́мени Твоему́, Го́споди, я́ко бла́го, я́ко от вся́кия печа́ли изба́вил мя еси́, и на враги́ моя́ воззре́ о́ко мое́.
Псало́м 54:
Внуши́, Бо́же, моли́тву мою́ и не пре́зри моле́ния моего́. Вонми́ ми и услы́ши мя: возскорбе́х печа́лию мое́ю и смято́хся от гла́са вра́жия и от стуже́ния гре́шнича, я́ко уклони́ша на мя беззако́ние и во гне́ве враждова́ху ми. Се́рдце мое́ смяте́ся во мне и боя́знь сме́рти нападе́ на мя. Страх и тре́пет прии́де на мя и покры́ мя тьма. И рех: кто даст ми криле́, я́ко голуби́не? И полещу́, и почи́ю. Се удали́хся бе́гая и водвори́хся в пусты́ни. Ча́ях Бо́га, спаса́ющаго мя от малоду́шия и от бу́ри. Потопи́, Го́споди, и раздели́ язы́ки их: я́ко ви́дех беззако́ние и пререка́ние во гра́де. Днем и но́щию обы́дет и́ по стена́м его́. Беззако́ние и труд посреде́ его́ и непра́вда. И не оскуде́ от стогн его́ ли́хва и лесть. Я́ко а́ще бы враг поноси́л ми, претерпе́л бых у́бо, и а́ще бы ненави́дяй мя на мя велере́чевал, укры́л бых ся от него́. Ты же, челове́че равноду́шне, влады́ко мой и зна́емый мой, и́же ку́пно наслажда́лся еси́ со мно́ю бра́шен, в дому́ Бо́жии ходи́хом единомышле́нием. Да прии́дет же смерть на ня, и да сни́дут во ад жи́ви, я́ко лука́вство в жили́щах их, посреде́ их. Аз к Бо́гу воззва́х, и Госпо́дь услы́ша мя. Ве́чер и зау́тра, и полу́дне пове́м, и возвещу́, и услы́шит глас мой. Изба́вит ми́ром ду́шу мою́ от приближа́ющихся мне, я́ко во мно́зе бя́ху со мно́ю. Услы́шит Бог и смири́т я́, Сый пре́жде век. Несть бо им измене́ния, я́ко не убоя́шася Бо́га. Простре́ ру́ку свою́ на воздая́ние, оскверни́ша заве́т Его́. Раздели́шася от гне́ва лица́ Его́, и прибли́жишася сердца́ их, умя́кнуша словеса́ их па́че еле́а, и та суть стре́лы. Возве́рзи на Го́спода печа́ль твою́, и Той тя препита́ет, не даст в век молвы́ пра́веднику. Ты же, Бо́же, низведе́ши я́ в студене́ц истле́ния, му́жие крове́й и льсти не преполовя́т дней свои́х. Аз же, Го́споди, упова́ю на Тя.
Псало́м 90:
Живы́й в по́мощи Вы́шняго, в кро́ве Бо́га Небе́снаго водвори́тся. Рече́т Го́сподеви: Засту́пник мой еси́ и Прибе́жище мое́, Бог мой, и упова́ю на Него́. Я́ко Той изба́вит тя от се́ти ло́вчи и от словесе́ мяте́жна, плещма́ Свои́ма осени́т тя, и под криле́ Его́ наде́ешися: ору́жием обы́дет тя и́стина Его́. Не убои́шися от стра́ха нощна́го, от стрелы́ летя́щия во дни, от ве́щи во тме преходя́щия, от сря́ща и бе́са полу́деннаго. Паде́т от страны́ твоея́ ты́сяща, и тма одесну́ю тебе́, к тебе́ же не прибли́жится, оба́че очи́ма твои́ма смо́триши, и воздая́ние гре́шников у́зриши. Я́ко Ты, Го́споди, упова́ние мое́, Вы́шняго положи́л еси́ прибе́жище твое́. Не прии́дет к тебе́ зло и ра́на не прибли́жится телеси́ твоему́, я́ко А́нгелом Свои́м запове́сть о тебе́, сохрани́ти тя во всех путе́х твои́х. На рука́х во́змут тя, да не когда́ преткне́ши о ка́мень но́гу твою́, на а́спида и васили́ска насту́пиши, и попере́ши льва и зми́я. Я́ко на Мя упова́ и изба́влю и́, покры́ю и́, я́ко позна́ и́мя Мое́. Воззове́т ко Мне и услы́шу его́, с ним есмь в ско́рби, изму́ его́ и просла́влю его́, долгото́ю дней испо́лню его́ и явлю́ ему́ спасе́ние Мое́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Тропа́рь воскре́сный, глас 7:
Разруши́л еси́ Кресто́м Твои́м смерть,/ отве́рзл еси́ разбо́йнику рай;/ мироно́сицам плач преложи́л еси́/ и Апо́столом пропове́дати повеле́л еси́,/ я́ко воскре́сл еси́, Христе́ Бо́же,/ да́руяй ми́рови// ве́лию ми́лость.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь Неде́ли Крестопокло́нной, глас 1:
Спаси́ Го́споди лю́ди Твоя́,/ и благослови́ достоя́ние Твое́,/ побе́ды на сопроти́вныя да́руя,// и Твое́ сохраня́я Кресто́м Твои́м жи́тельство.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Я́ко не и́мамы дерзнове́ния за премно́гия грехи́ на́ша, Ты и́же от Тебе́ Ро́ждшагося моли́, Богоро́дице Де́во, мно́го бо мо́жет моле́ние Ма́тернее ко благосе́рдию Влады́ки. Не пре́зри гре́шных мольбы́, Всечи́стая, я́ко ми́лостив есть и спасти́ моги́й, И́же и страда́ти о нас изво́ливый.
Ско́ро да предваря́т ны щедро́ты Твоя́, Го́споди, я́ко обнища́хом зело́; помози́ нам, Бо́же, Спа́се наш, сла́вы ра́ди И́мене Твоего́, Го́споди, изба́ви нас и очи́сти грехи́ на́ша, И́мене ра́ди Твоего́.
Трисвято́е по О́тче наш:
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Неде́ли Крестопокло́нной, глас 7, самогла́сен:
Не ктому́ пла́менное ору́жие/ храни́т врат Еде́мских:/ на ты́я бо на́йде пресла́вный соу́з Дре́во кре́стное,/ сме́ртное жа́ло, и а́дова побе́да прогна́ся./ Предста́л бо еси́ Спа́се мой,/ вопия́ су́щим во а́де:// вни́дите па́ки в рай.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
Окончание часа:
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Моли́твами святы́х оте́ц на́ших, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, поми́луй нас.
Чтец: Ами́нь. Бо́же и Го́споди сил и всея́ тва́ри Соде́телю, И́же за милосе́рдие безприкла́дныя ми́лости Твоея́ Единоро́днаго Сы́на Твоего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́, низпосла́вый на спасе́ние ро́да на́шего, и честны́м Его́ Кресто́м рукописа́ние грех на́ших растерза́вый, и победи́вый тем нача́ла и вла́сти тьмы. Сам, Влады́ко Человеколю́бче, приими́ и нас, гре́шных, благода́рственныя сия́ и моле́бныя моли́твы и изба́ви нас от вся́каго всегуби́тельнаго и мра́чнаго прегреше́ния и всех озло́бити нас и́щущих ви́димых и неви́димых враг. Пригвозди́ стра́ху Твоему́ пло́ти на́ша и не уклони́ серде́ц на́ших в словеса́ или́ помышле́ния лука́вствия, но любо́вию Твое́ю уязви́ ду́ши на́ша, да, к Тебе́ всегда́ взира́юще и е́же от Тебе́ све́том наставля́еми, Тебе́, непристу́пнаго и присносу́щнаго зря́ще Све́та, непреста́нное Тебе́ испове́дание и благодаре́ние возсыла́ем, Безнача́льному Отцу́ со Единоро́дным Твои́м Сы́ном и Всесвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в, ами́нь.
Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Божественная литургия. 15 марта 2026г.
Поделиться
Утро 15.03.26.
Неделя 3-я Великого поста, Крестопоклонная.
Глас 7.
Боже́ственная литурги́я святи́теля Васи́лия Вели́кого
Литургия оглашенных:
Диакон: Благослови́, влады́ко.
Иерей: Благослове́но Ца́рство Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Вели́кая ектения́:
Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.
О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.
О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.
О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.
О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.
О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Пе́рвый антифо́н, псало́м 102:
Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ благослове́н еси́ Го́споди./
Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́./ Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и не забыва́й всех воздая́ний Его́,/ очища́ющаго вся беззако́ния твоя́,/ исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́,/ избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой,/ венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами,/ исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́:/ обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́./ Творя́й ми́лостыни Госпо́дь,/ и судьбу́ всем оби́димым./ Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови,/ сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́:/ Щедр и Ми́лостив Госпо́дь,/ Долготерпели́в и Многоми́лостив./ Не до конца́ прогне́вается,/ ниже́ в век вражду́ет,/ не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам,/ ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам./ Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́,/ утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́./ Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад,/ уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша./ Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны,/ уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́./ Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше,/ помяну́, я́ко персть есмы́./ Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́,/ я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т,/ я́ко дух про́йде в нем,/ и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́./ Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́,/ и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́./ Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой,/ и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет./ Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́,/ си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́./ Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́,/ слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́./ Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́./
Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́.// Благослове́н еси́, Го́споди.
Ектения́ ма́лая:
Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Второ́й антифо́н, псало́м 145:
Хор: Хвали́, душе́ моя́, Го́спода./ Восхвалю́ Го́спода в животе́ мое́м,/ пою́ Бо́гу моему́, до́ндеже есмь./ Не наде́йтеся на кня́зи, на сы́ны челове́ческия,/ в ни́хже несть спасе́ния./ Изы́дет дух его́/ и возврати́тся в зе́млю свою́./ В той день поги́бнут вся помышле́ния его́./ Блаже́н, ему́же Бог Иа́ковль Помо́щник его́,/ упова́ние его́ на Го́спода Бо́га своего́,/ сотво́ршаго не́бо и зе́млю,/ мо́ре и вся, я́же в них,/ храня́щаго и́стину в век,/ творя́щаго суд оби́димым,/ даю́щаго пи́щу а́лчущим./ Госпо́дь реши́т окова́нныя./ Госпо́дь умудря́ет слепцы́./ Госпо́дь возво́дит низве́рженныя./ Госпо́дь лю́бит пра́ведники./ Госпо́дь храни́т прише́льцы,/ си́ра и вдову́ прии́мет/ и путь гре́шных погуби́т./ Воцари́тся Госпо́дь во век,// Бог твой, Сио́не, в род и род.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Единоро́дный Сы́не:
Единоро́дный Сы́не и Сло́ве Бо́жий, Безсме́ртен Сый/ и изво́ливый спасе́ния на́шего ра́ди/ воплоти́тися от Святы́я Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и,/ непрело́жно вочелове́чивыйся,/ распны́йся же, Христе́ Бо́же, сме́ртию смерть попра́вый,/ Еди́н Сый Святы́я Тро́ицы,// спрославля́емый Отцу́ и Свято́му Ду́ху, спаси́ нас.
Ектения́ ма́лая:
Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко благ и человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Тре́тий антифо́н, блаже́нны:
Хор: Во Ца́рствии Твое́м помяни́ нас, Го́споди, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
На 12: Блаже́ни ни́щии ду́хом, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Блаже́ни пла́чущии, я́ко ти́и уте́шатся.
На 10: Блаже́ни кро́тции, я́ко ти́и насле́дят зе́млю.
Воскресные, глас 7:
Тропарь: Красе́н бе и добр в снедь, и́же мене́ умертви́вый плод:/ Христо́с есть Дре́во живо́тное,/ от Него́же яды́й не умира́ю,/ но вопию́ с разбо́йником:// помяни́ мя Го́споди, во Ца́рствии Твое́м.
Блаже́ни а́лчущии и жа́ждущии пра́вды, я́ко ти́и насы́тятся.
Тропарь: На Крест возне́сся Ще́дре,/ Ада́мово рукописа́ние дре́вняго греха́ загла́дил еси́,/ и спасл еси́ от пре́лести весь род челове́ческий.// Те́мже воспева́ем Тя, благоде́телю Го́споди.
На 8: Блаже́ни ми́лостивии, я́ко ти́и поми́ловани бу́дут.
Тропарь: Пригвозди́л еси́ на Кресте́ Ще́дре, грехи́ на́ша Христе́,/ и Твое́ю сме́ртию смерть умертви́л еси́/ воздви́гнувый уме́ршия из ме́ртвых:// те́мже покланя́емся Твоему́ свято́му воскресе́нию.
Блаже́ни чи́стии се́рдцем, я́ко ти́и Бо́га у́зрят.
Тропарь: Излия́ яд змий в слу́хи Е́вины иногда́:/ Христо́с же на Дре́ве кре́стнем источи́л есть ми́рови жи́зни сла́дость./ Те́мже взыва́ем:// помяни́ нас Го́споди, во Ца́рствии Твое́м.
На 6 Блаже́ни миротво́рцы, я́ко ти́и сы́нове Бо́жии нареку́тся.
Тропарь: Во гро́бе я́ко сме́ртен положе́н был еси́, Животе́ всех Христе́:/ и вереи́ а́довы сломи́л еси́:/ и воскре́с во сла́ве тридне́вен я́ко си́лен, всех просвети́л еси́:// сла́ва Твоему́ воста́нию.
Блаже́ни изгна́ни пра́вды ра́ди, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Тропарь: Госпо́дь воскре́с тридне́вен из ме́ртвых,/ дарова́ мир Свой ученико́м,/ и сих благослови́в посла́, рек:// вся приведи́те во Ца́рствие Мое́.
На 4: Блаже́ни есте́, егда́ поно́сят вам, и изжену́т, и реку́т всяк зол глаго́л на вы, лжу́ще Мене́ ра́ди.
Недели Крестопоклонной, глас 1:
Тропарь: Прииди́те, песнь пои́м но́ву,/ разруше́ние а́дово торжеству́юще:/ из гро́ба бо Христо́с воскре́се,// смерть плени́в, и спасе́ вся́ческая.
Ра́дуйтеся и весели́теся, я́ко мзда ва́ша мно́га на Небесе́х.
Тропарь: Прииди́те, почерпе́м ве́рнии,/ не от исто́чника источа́ющаго во́ду тле́нную,/ но от исто́чника просвеще́ния,/ Креста́ Христо́ва поклоне́нием,// о не́мже и хва́лимся.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Троичен: Еди́наго в трех Ипоста́сех Бо́га безнача́льнаго чту:/ неразде́льнаго Существа́ зра́ком,/ Отца́, Сы́на, и Ду́ха Жива́го,// в ни́хже крести́хомся.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Богородичен: В купине́ Моисе́й Твое́ обра́зно та́инство дре́вле Чи́стая ви́де:/ я́коже бо о́ныя пла́мень,// огнь Божества́ Твою́ утро́бу не опали́.
Ма́лый вход (с Ева́нгелием):
Диакон: Прему́дрость, про́сти.
Хор: Прииди́те, поклони́мся и припаде́м ко Христу́. Спаси́ ны, Сы́не Бо́жий, Воскресы́й из ме́ртвых, пою́щия Ти: аллилу́иа.
Тропари́ и кондаки́ по вхо́де:
Тропа́рь воскре́сный, глас 7:
Разруши́л еси́ Кресто́м Твои́м смерть,/ отве́рзл еси́ разбо́йнику рай;/ мироно́сицам плач преложи́л еси́/ и Апо́столом пропове́дати повеле́л еси́,/ я́ко воскре́сл еси́, Христе́ Бо́же,/ да́руяй ми́рови// ве́лию ми́лость.
Тропа́рь Неде́ли Крестопокло́нной, глас 1:
Спаси́ Го́споди лю́ди Твоя́,/ и благослови́ достоя́ние Твое́,/ побе́ды на сопроти́вныя да́руя,// и Твое́ сохраня́я Кресто́м Твои́м жи́тельство.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к Неде́ли Крестопокло́нной, глас 7, самогла́сен:
Не ктому́ пла́менное ору́жие/ храни́т врат Еде́мских:/ на ты́я бо на́йде пресла́вный соу́з Дре́во кре́стное,/ сме́ртное жа́ло, и а́дова побе́да прогна́ся./ Предста́л бо еси́ Спа́се мой,/ вопия́ су́щим во а́де:// вни́дите па́ки в рай.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Иерей: Я́ко Свят еси́, Бо́же наш и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно.
Диакон: Го́споди, спаси́ благочести́выя.
Хор: Го́споди, спаси́ благочести́выя.
Диакон: И услы́ши ны.
Хор: И услы́ши ны.
Диакон: И во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Вме́сто Трисвято́го:
Хор: Кресту́ Твоему́ покланя́емся Влады́ко,/ и свято́е Воскресе́ние Твое́ сла́вим. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
И свято́е Воскресе́ние Твое́ сла́вим.
Кресту́ Твоему́ покланя́емся Влады́ко, и свято́е Воскресе́ние Твое́ сла́вим.
Диакон: Во́нмем.
Иерей: Мир всем.
Чтец: И ду́хови твоему́.
Диакон: Прему́дрость.
Проки́мен Неде́ли Крестопокло́нной, глас 6:
Чтец: Проки́мен, глас шесты́й: Спаси́ Го́споди лю́ди Твоя́,/ и благослови́ достоя́ние Твое́.
Хор: Спаси́ Го́споди лю́ди Твоя́,/ и благослови́ достоя́ние Твое́.
Чтец: К Тебе́, Го́споди, воззову́, Бо́же мой, да не премолчи́ши от мене́.
Хор: Спаси́ Го́споди лю́ди Твоя́,/ и благослови́ достоя́ние Твое́.
Чтец: Спаси́ Го́споди лю́ди Твоя́,
Хор: И благослови́ достоя́ние Твое́.
Чте́ние Апо́стола:
Диакон: Прему́дрость.
Чтец: Ко Евре́ем посла́ния свята́го Апо́стола Па́вла чте́ние.
Диакон: Во́нмем.
Чте́ние Неде́ли Крестопокло́нной (Евр., зач.311: гл.4, ст.14 — гл.5, ст.6):
Чтец: Бра́тие, иму́ще Архиере́а вели́ка, проше́дшаго небеса́, Иису́са Сы́на Бо́жия, да держи́мся испове́дания. Не и́мамы бо архиере́а не могу́ща спострада́ти не́мощем на́шим, но искуше́на по вся́ческим по подо́бию, ра́зве греха́. Да приступа́ем у́бо с дерзнове́нием к престо́лу благода́ти, я́ко да прии́мем ми́лость и благода́ть обря́щем во благовре́менну по́мощь. Всяк бо первосвяще́нник, от челове́к прие́млемь, за челове́ки поставля́ется на слу́жбы я́же к Бо́гу, да прино́сит да́ры же и же́ртвы о гресе́х. Спострада́ти моги́й неве́жствующим и заблужда́ющим: поне́же и той не́мощию обложе́н есть. И сего́ ра́ди до́лжен есть я́коже о лю́дех, та́коже и о себе́ приноси́ти за грехи́. И никто́же сам о себе́ прие́млет честь, но зва́нный от Бо́га, я́коже и Ааро́н. Та́ко и Христо́с, не Себе́ просла́ви бы́ти первосвяще́нника, но Глаго́лавый к Нему́: Сын Мой еси́ Ты, Аз днесь роди́х Тя. Я́коже и и́нде глаго́лет: Ты еси́ свяще́нник во век по чи́ну Мелхиседе́кову.
Итак, имея Первосвященника великого, прошедшего небеса, Иисуса Сына Божия, будем твердо держаться исповедания нашего.
Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха.
Посему да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи.
Ибо всякий первосвященник, из человеков избираемый, для человеков поставляется на служение Богу, чтобы приносить дары и жертвы за грехи,
могущий снисходить невежествующим и заблуждающим, потому что и сам обложен немощью,
и посему он должен как за народ, так и за себя приносить жертвы о грехах.
И никто сам собою не приемлет этой чести, но призываемый Богом, как и Аарон.
Так и Христос не Сам Себе присвоил славу быть первосвященником, но Тот, Кто сказал Ему: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя;
как и в другом месте говорит: Ты священник вовек по чину Мелхиседека.
Иерей: Мир ти.
Чтец: И ду́хови твоему́.
Диакон: Прему́дрость.
Аллилуа́рий Неде́ли Крестопокло́нной, глас 1 [1]:
Чтец: Глас пе́рвый: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Чтец: Помяни́ сонм Твой, его́же стяжа́л еси́ испе́рва.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Чтец: Бог же Царь наш пре́жде ве́ка, соде́ла спасе́ние посреде́ земли́.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Диакон: Благослови́, влады́ко, благовести́теля свята́го Апо́стола и Евангели́ста Ма́рка.
Иерей: Бог, моли́твами свята́го, сла́внаго, всехва́льнаго Апо́стола и Евангели́ста Ма́рка, да даст тебе́ глаго́л благовеству́ющему си́лою мно́гою, во исполне́ние Ева́нгелия возлю́бленнаго Сы́на Своего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́.
Диакон: Ами́нь.
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: От Ма́рка свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Чте́ние Ева́нгелия:
Диакон: Во́нмем.
Чте́ние неде́ли Неде́ли Крестопокло́нной (Мк., зач.37: гл.8, ст.34 — гл.9, ст.1):
Диакон: Рече́ Госпо́дь: и́же хо́щет по Мне ити́, да отве́ржется себе́, и во́змет крест свой, и по Мне гряде́т. И́же бо а́ще хо́щет ду́шу свою́ спасти́, погуби́т ю, а и́же погуби́т ду́шу свою́ Мене́ ра́ди и Ева́нгелия, той спасе́т ю. Ка́я бо по́льза челове́ку, а́ще приобря́щет мир весь, и отщети́т ду́шу свою́? Или́ что даст челове́к изме́ну на души́ свое́й? И́же бо а́ще постыди́тся Мене́ и Мои́х слове́с в ро́де сем прелюбоде́йнем и гре́шнем, и Сын Челове́ческий постыди́тся его́, егда́ прии́дет во сла́ве Отца́ Своего́ со а́нгелы святы́ми. И глаго́лаше им: ами́нь глаго́лю вам, я́ко суть не́ции от зде стоя́щих, и́же не и́мут вкуси́ти сме́рти, до́ндеже ви́дят Ца́рствие Бо́жие прише́дшее в си́ле.
И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною.
Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее.
Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?
Или какой выкуп даст человек за душу свою?
Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами.
Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Ектения́ сугу́бая:
Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)
Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.
Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.
Еще́ мо́лимся о бра́тиях на́ших, свяще́нницех, священномона́сех, и всем во Христе́ бра́тстве на́шем.
Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.
Прошения о Святой Руси: [2]
Еще́ мо́лимся Тебе́, Го́споду и Спаси́телю на́шему, о е́же прия́ти моли́твы нас недосто́йных рабо́в Твои́х в сию́ годи́ну испыта́ния, прише́дшую на Русь Святу́ю, обыше́дше бо обыдо́ша ю́ врази́, и о е́же яви́ти спасе́ние Твое́, рцем вси: Го́споди, услы́ши и поми́луй.
Еще́ мо́лимся о е́же благосе́рдием и ми́лостию призре́ти на во́инство и вся защи́тники Оте́чества на́шего, и о е́же утверди́ти нас всех в ве́ре, единомы́слии, здра́вии и си́ле ду́ха, рцем вси: Го́споди, услы́ши и ми́лостивно поми́луй.
Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.
Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.
Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Моли́тва о Свято́й Руси́: 8
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Иерей: Го́споди Бо́же Сил, Бо́же спасе́ния на́шего, при́зри в ми́лости на смире́нныя рабы́ Твоя́, услы́ши и поми́луй нас: се бо бра́ни хотя́щии ополчи́шася на Святу́ю Русь, ча́юще раздели́ти и погуби́ти еди́ный наро́д ея́. Воста́ни, Бо́же, в по́мощь лю́дем Твои́м и пода́ждь нам си́лою Твое́ю побе́ду.
Ве́рным ча́дом Твои́м, о еди́нстве Ру́сския Це́ркве ревну́ющим, поспе́шествуй, в ду́хе братолю́бия укрепи́ их и от бед изба́ви. Запрети́ раздира́ющим во омраче́нии умо́в и ожесточе́нии серде́ц ри́зу Твою́, я́же есть Це́рковь Жива́го Бо́га, и за́мыслы их ниспрове́ргни.
Благода́тию Твое́ю вла́сти предержа́щия ко вся́кому бла́гу наста́ви и му́дростию обогати́.
Во́ины и вся защи́тники Оте́чества на́шего в за́поведех Твои́х утверди́, кре́пость ду́ха им низпосли́, от сме́рти, ран и плене́ния сохрани́.
Лише́нныя кро́ва и в изгна́нии су́щия в до́мы введи́, а́лчущия напита́й, [жа́ждущия напои́], неду́гующия и стра́ждущия укрепи́ и исцели́, в смяте́нии и печа́ли су́щим наде́жду благу́ю и утеше́ние пода́ждь.
Всем же во дни сия́ убие́нным и от ран и боле́зней сконча́вшимся проще́ние грехо́в да́руй и блаже́нное упокое́ние сотвори́.
Испо́лни нас я́же в Тя ве́ры, наде́жды и любве́, возста́ви па́ки во всех страна́х Святы́я Руси́ мир и единомы́слие, друг ко дру́гу любо́вь обнови́ в лю́дех Твои́х, я́ко да еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем испове́мыся Тебе́, Еди́ному Бо́гу в Тро́ице сла́вимому. Ты бо еси́ заступле́ние и побе́да и спасе́ние упова́ющим на Тя и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Ектения́ об оглаше́нных:
Диакон: Помоли́теся, оглаше́ннии, Го́сподеви.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: Ве́рнии, о оглаше́нных помо́лимся, да Госпо́дь поми́лует их.
Огласи́т их сло́вом и́стины.
Откры́ет им Ева́нгелие пра́вды.
Соедини́т их святе́й Свое́й собо́рней и апо́стольстей Це́ркви.
Спаси́, поми́луй, заступи́ и сохрани́ их, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Оглаше́ннии, главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Да и ти́и с на́ми сла́вят пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Литургия верных:
Ектения́ ве́рных, пе́рвая:
Диакон: Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те, оглаше́ннии, изыди́те. Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те. Да никто́ от оглаше́нных, ели́цы ве́рнии, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Прему́дрость.
Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва, честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Ектения́ ве́рных, втора́я:
Диакон: Па́ки и па́ки, ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.
О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Прему́дрость.
Иерей: Я́ко да под держа́вою Твое́ю всегда́ храни́ми, Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Херуви́мская песнь:
Хор: И́же Херуви́мы та́йно образу́юще и животворя́щей Тро́ице Трисвяту́ю песнь припева́юще, вся́кое ны́не жите́йское отложи́м попече́ние.
Вели́кий вход:
Диакон: Вели́каго господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имярек, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Иерей: Преосвяще́нныя митрополи́ты, архиепи́скопы и епи́скопы, и весь свяще́ннический и мона́шеский чин, и при́чет церко́вный, бра́тию свята́го хра́ма сего́, всех вас, правосла́вных христиа́н, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Я́ко да Царя́ всех поды́мем, а́нгельскими неви́димо дориноси́ма чи́нми. Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Ектения́ проси́тельная:
Диакон: Испо́лним моли́тву на́шу Го́сподеви.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О предложе́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем, и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.
Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)
Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.
Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.
До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.
Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.
Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.
Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Щедро́тами Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: Возлю́бим друг дру́га, да единомы́слием испове́мы.
Хор: Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха,/ Тро́ицу Единосу́щную/ и Неразде́льную.
Диакон: Две́ри, две́ри, прему́дростию во́нмем.
Си́мвол ве́ры:
Люди: Ве́рую во еди́наго Бо́га Отца́ Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым. И во еди́наго Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век. Све́та от Све́та, Бо́га и́стинна от Бо́га и́стинна, рожде́нна, несотворе́нна, единосу́щна Отцу́, И́мже вся бы́ша. Нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от Ду́ха Свя́та и Мари́и Де́вы и вочелове́чшася. Распя́таго же за ны при Понти́йстем Пила́те, и страда́вша, и погребе́нна. И воскре́сшаго в тре́тий день по Писа́нием. И возше́дшаго на небеса́, и седя́ща одесну́ю Отца́. И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́же Ца́рствию не бу́дет конца́. И в Ду́ха Свята́го, Го́спода, Животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго, И́же со Отце́м и Сы́ном спокланя́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки. Во еди́ну Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь. Испове́дую еди́но креще́ние во оставле́ние грехо́в. Ча́ю воскресе́ния ме́ртвых, и жи́зни бу́дущаго ве́ка. Ами́нь.
Евхаристи́ческий кано́н:
Диакон: Ста́нем до́бре, ста́нем со стра́хом, во́нмем, свято́е возноше́ние в ми́ре приноси́ти.
Хор: Ми́лость ми́ра,/ же́ртву хвале́ния.
Иерей: Благода́ть Го́спода на́шего Иису́са Христа́ и любы́ Бо́га и Отца́ и прича́стие Свята́го Ду́ха, бу́ди со все́ми ва́ми.
Хор: И со ду́хом твои́м.
Иерей: Горе́ име́им сердца́.
Хор: И́мамы ко Го́споду.
Иерей: Благодари́м Го́спода.
Хор: Досто́йно и пра́ведно есть/ покланя́тися Отцу́ и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху,// Тро́ице Единосу́щней и Неразде́льней.
Иерей: Побе́дную песнь пою́ще, вопию́ще, взыва́юще и глаго́люще.
Хор: Свят, свят, свят Госпо́дь Савао́ф,/ испо́лнь не́бо и земля́ сла́вы Твоея́;/ оса́нна в вы́шних,/ благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне,// оса́нна в вы́шних.
Иерей: Даде́ святы́м Свои́м ученико́м и апо́столом, рек: Приими́те, яди́те, сие́ есть Те́ло Мое́, е́же за вы ломи́мое во оставле́ние грехо́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Даде́ святы́м Свои́м ученико́м и апо́столом, рек: Пи́йте от нея́ вси, сия́ есть Кровь Моя́ Но́ваго Заве́та, я́же за вы и за мно́гия излива́емая, во оставле́ние грехо́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Твоя́ от Твои́х Тебе́ принося́ще, о всех и за вся.
Хор: Тебе́ пое́м,/ Тебе́ благослови́м,/ Тебе́ благодари́м, Го́споди,// и мо́лим Ти ся, Бо́же наш.
Иерей: Изря́дно о Пресвяте́й, Пречи́стей, Преблагослове́нней, Сла́вней Влады́чице на́шей Богоро́дице и Присноде́ве Мари́и.
Вме́сто «Досто́йно есть...»:
О Тебе́ ра́дуется, Благода́тная вся́кая тварь,/ А́нгельский собо́р и челове́ческий род,/ освяще́нный хра́ме и раю́ слове́сный,/ де́вственная похвало́,/ из Нея́же Бог воплоти́ся,/ и Младе́нец бысть, пре́жде век Сый Бог наш:/ ложесна́ бо Твоя́ престо́л сотвори́/ и чре́во Твое́ простра́ннее Небе́с соде́ла.// О Тебе́ ра́дуется, Благода́тная, вся́кая тварь, сла́ва Тебе́.
Иерей: В пе́рвых помяни́, Го́споди, Вели́каго Господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, и́хже да́руй святы́м Твои́м це́рквам, в ми́ре, це́лых, честны́х, здра́вых, долгоде́нствующих, пра́во пра́вящих сло́во Твоея́ и́стины.
Хор: И всех, и вся.
Иерей: И даждь нам еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем сла́вити и воспева́ти пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: И да бу́дут ми́лости вели́каго Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́ со все́ми ва́ми.
Хор: И со ду́хом твои́м.
Ектения́ проси́тельная:
Диакон: Вся святы́я помяну́вше, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О принесе́нных и освяще́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.
Я́ко да человеколю́бец Бог наш, прие́м я́ во святы́й и пренебе́сный и мы́сленный Свой же́ртвенник, в воню́ благоуха́ния духо́внаго, возниспо́слет нам Боже́ственную благода́ть и дар Свята́го Ду́ха, помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.
Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)
Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.
Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.
До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.
Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.
Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.
Соедине́ние ве́ры и прича́стие Свята́го Ду́ха испроси́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: И сподо́би нас, Влады́ко, со дерзнове́нием, неосужде́нно сме́ти призыва́ти Тебе́, Небе́снаго Бо́га Отца́ и глаго́лати:
Моли́тва Госпо́дня:
Люди: О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: Главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Благода́тию и щедро́тами и человеколю́бием Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Диакон: Во́нмем.
Иерей: Свята́я святы́м.
Хор: Еди́н свят, еди́н Госпо́дь, Иису́с Христо́с, во сла́ву Бо́га Отца́. Ами́нь.
Прича́стен Неде́ли Крестопокло́нной:
Хор: Зна́менася на нас свет лица́ Твоего́ Го́споди.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Прича́стие:
Диакон: Со стра́хом Бо́жиим и ве́рою приступи́те.
Хор: Благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне, Бог Госпо́дь и яви́ся нам.
Иерей: Ве́рую, Го́споди, и испове́дую, я́ко Ты еси́ вои́стинну Христо́с, Сын Бо́га жива́го, прише́дый в мир гре́шныя спасти́, от ни́хже пе́рвый есмь аз. Еще́ ве́рую, я́ко сие́ есть са́мое пречи́стое Те́ло Твое́, и сия́ есть са́мая честна́я Кровь Твоя́. Молю́ся у́бо Тебе́: поми́луй мя и прости́ ми прегреше́ния моя́, во́льная и нево́льная, я́же сло́вом, я́же де́лом, я́же ве́дением и неве́дением, и сподо́би мя неосужде́нно причасти́тися пречи́стых Твои́х Та́инств, во оставле́ние грехо́в и в жизнь ве́чную. Ами́нь.
Ве́чери Твоея́ та́йныя днесь, Сы́не Бо́жий, прича́стника мя приими́; не бо враго́м Твои́м та́йну пове́м, ни лобза́ния Ти дам, я́ко Иу́да, но я́ко разбо́йник испове́даю Тя: помяни́ мя, Го́споди, во Ца́рствии Твое́м.
Да не в суд или́ во осужде́ние бу́дет мне причаще́ние Святы́х Твои́х Та́ин, Го́споди, но во исцеле́ние души́ и те́ла.
Во время Причащения людей:
Хор: Те́ло Христо́во приими́те, Исто́чника безсме́ртнаго вкуси́те.
После Причащения людей:
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
По́сле Прича́стия:
Иерей: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́, и благослови́ достоя́ние Твое́.
Хор: Ви́дехом свет и́стинный,/ прия́хом Ду́ха Небе́снаго,/ обрето́хом ве́ру и́стинную,/ неразде́льней Тро́ице покланя́емся,// Та бо нас спасла́ есть.
Иерей: Всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Да испо́лнятся уста́ на́ша/ хвале́ния Твоего́ Го́споди,/ я́ко да пое́м сла́ву Твою́,/ я́ко сподо́бил еси́ нас причасти́тися/ Святы́м Твои́м, Боже́ственным, безсме́ртным и животворя́щим Та́йнам,/ соблюди́ нас во Твое́й святы́ни/ весь день поуча́тися пра́вде Твое́й.// Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Ектения́ заключи́тельная:
Диакон: Про́сти прии́мше Боже́ственных, святы́х, пречи́стых, безсме́ртных, небе́сных и животворя́щих, стра́шных Христо́вых Та́ин, досто́йно благодари́м Го́спода.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: День весь соверше́н, свят, ми́рен и безгре́шен испроси́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко Ты еси́ освяще́ние на́ше и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: С ми́ром изы́дем.
Хор: О и́мени Госпо́дни.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Заамво́нная моли́тва:
Иерей: Благословля́яй благословя́щия Тя, Го́споди, и освяща́яй на Тя упова́ющия, спаси́ лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, исполне́ние Це́ркве Твоея́ сохрани́, освяти́ лю́бящия благоле́пие до́му Твоего́: Ты тех возпросла́ви Боже́ственною Твое́ю си́лою, и не оста́ви нас, упова́ющих на Тя. Мир ми́рови Твоему́ да́руй, це́рквам Твои́м, свяще́нником, во́инству и всем лю́дем Твои́м. Я́ко вся́кое дая́ние бла́го, и всяк дар соверше́н свы́ше есть, сходя́й от Тебе́ Отца́ све́тов и Тебе́ сла́ву и благодаре́ние и поклоне́ние возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)
Псало́м 33:
Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и́./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода не лиша́тся вся́каго бла́га./ Прииди́те, ча́да, послу́шайте мене́,/ стра́ху Госпо́дню научу́ вас./ Кто есть челове́к хотя́й живо́т,/ любя́й дни ви́дети бла́ги?/ Удержи́ язы́к твой от зла,/ и устне́ твои́, е́же не глаго́лати льсти./ Уклони́ся от зла и сотвори́ бла́го./ Взыщи́ ми́ра, и пожени́ и́./ О́чи Госпо́дни на пра́ведныя,/ и у́ши Его́ в моли́тву их./ Лице́ же Госпо́дне на творя́щия зла́я,/ е́же потреби́ти от земли́ па́мять их./ Воззва́ша пра́веднии, и Госпо́дь услы́ша их,/ и от всех скорбе́й их изба́ви их./ Близ Госпо́дь сокруше́нных се́рдцем,/ и смире́нныя ду́хом спасе́т./ Мно́ги ско́рби пра́ведным,/ и от всех их изба́вит я́ Госпо́дь./ Храни́т Госпо́дь вся ко́сти их,/ ни еди́на от них сокруши́тся./ Смерть гре́шников люта́,/ и ненави́дящии пра́веднаго прегреша́т./ Изба́вит Госпо́дь ду́ши раб Свои́х,/ и не прегреша́т// вси, упова́ющии на Него́.
Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Сла́ва Тебе́, Христе́ Бо́же, упова́ние на́ше, сла́ва Тебе́.
Хор: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (Трижды) Благослови́.
Отпу́ст:
Иерей: Воскресы́й из ме́ртвых Христо́с, И́стинный Бог наш, моли́твами Пречи́стыя Своея́ Ма́тере...
Многоле́тие:
Хор: Вели́каго Господи́на и Отца́ на́шего Кири́лла,/ Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́,/ и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к,/ епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его,/ богохрани́мую страну́ на́шу Росси́йскую,/ настоя́теля, бра́тию и прихо́жан свята́го хра́ма сего́/ и вся правосла́вныя христиа́ны,// Го́споди, сохрани́ их на мно́гая ле́та.
[1] Согласно Постной Триоди аллилуиарий Недели Крестопоклонной поется на 1-й глас, Типикон и Апостол же предписывает петь этот аллилуиарий на 8-й глас.
[2] Прошения и молитва о Святой Руси размещены на сайте «Новые богослужебные тексты», предназначеном для оперативной электронной публикации новых богослужебных текстов, утверждаемых для общецерковного употребления Святейшим Патриархом и Священным Синодом.
