Поделиться
У нас в школе однажды появился новый учитель истории, загадочный, молодой, тихий, умный. И даже остроумный. Не ругал никого, не кричал, не стукал указкой по столу, не призывал к тишине. Этим завораживал нас, не привыкших к такому обращению, безмерно. Не говорил: А ну-ка – тишина в классе! А говорил: Вы не находите, что это забавно: я стою рядом с Вашим товарищем и не слышу, о чем он говорит. Но это бывало только тогда, когда мы уж очень горячились, обсуждая темы, которые он предлагал. Конечно, мы горячились, и все разом хотели высказать свое мнение. Потому что были счастливы тому, что наше мнение кому-то нужно. Мальчики были рады, что учитель здоровался с ними за руку – а девочки – что склонялся в легком поклоне: дескать, здравствуйте, барышня. В общем, вы понимаете, что когда на уроке обществоведения мы увидели надпись на доске: Тема урока сегодня – счастье! – мы совсем затихли. Затихли – в смысле предчувствуя что-то из ряда вон выходящее. Внеурочное. Нестандартное. Мы прекрасно понимали, что может прийти завуч и проверить, о чем мы говорим на этом уроке. В нашей школе были строгие правила и вести обсуждение надо было все же в рамках решения партии, вернее – очередного ее съезда. Наверное, это касалось и счастья. Потому что наша завуч пришла в самом начале урока и строго посмотрела на учителя. А он встал и тоже поклонился ей. И завуч сказала: Я не знаю, о чем вы тут будете говорить с детьми, но считаю, что счастье – это умереть за свою родину! Она сказала это так, что стало понятно: на последнем съезде партии постановили, что говорить о счастье надо именно в этом ключе. Но – опять же к счастью! – завучу пришлось идти на урок математики в соседний класс. И мы уставились на учителя, а он сказал: А кто из вас правда думает, что умереть – это такое счастье? И тут мы конечно грянули всем классом. Мы так хотели рассказать о том, как мы видим счастье! Кто-то хотел много детей, а кто-то – жить у моря, а кто-то – стать великим кем-нибудь, а кто-то… в общем, все наши мнения были выслушаны. И учитель рассказал нам о знаменитом Прустовском понимании счастья: счастья-красоты, счастья-мига, счастья сиюминутной гармонии: да, о том самом кусочке бисквита на солнечной веранде. Тот урок запомнился нам, как и многие уроки учителя. Которого кстати за вольнодумие скоро выгнали из школы. Я ж говорю: суровые, партийные были времена. Мы тогда поняли, что нет стандарта счастья, оно у всех разное, и у нас, и у Пруста, и у завуча, и у партии. Так мы шагнули вперед к нашему счастью на целую ступеньку.
И так шагаем: от кусочка солнечного бисквита на веранде – до трудного и долгого пути к счастью понимания ближнего, соучастия в делах милосердия – да мало ли еще разновидностей этого самого счастья.
Должна признаться, что все эти воспоминания навеяны совсем не ярким эпизодом, который я увидела сегодня в клинике. Я сидела в очереди, довольно унылая, когда некая очень старая старушка пришла сдавать анализы. Администратор клиники кинулась к ней в ноги – чтобы одеть ей бахилы. Какой у вас чудесный сервис – разулыбалась бабуля. Но вы же за нас воевали – что мы, не сможем одеть вам бахилы? – смутилась прекрасная девушка администратор. Вы понимаете, отчего на моих глазах выступили слезы. Счастья.
Псалом 139. Богослужебные чтения
Поделиться
Как вести себя с теми, кто нас незаслуженно и несправедливо обижает? Ответ на этот вопрос находим в 139-м псалме, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Псалом 139.
1 Начальнику хора. Псалом Давида.
2 Избавь меня, Господи, от человека злого; сохрани меня от притеснителя:
3 Они злое мыслят в сердце, всякий день ополчаются на брань,
4 Изощряют язык свой, как змея; яд аспида под устами их.
5 Соблюди меня, Господи, от рук нечестивого, сохрани меня от притеснителей, которые замыслили поколебать стопы мои.
6 Гордые скрыли силки́ для меня и петли, раскинули сеть по дороге, тенета разложили для меня.
7 Я сказал Господу: Ты Бог мой; услышь, Господи, голос молений моих!
8 Господи, Господи, сила спасения моего! Ты покрыл голову мою в день брани.
9 Не дай, Господи, желаемого нечестивому; не дай успеха злому замыслу его: они возгордятся.
10 Да покроет головы окружающих меня зло собственных уст их.
11 Да падут на них горящие угли; да будут они повержены в огонь, в пропасти, так, чтобы не встали.
12 Человек злоязычный не утвердится на земле; зло увлечёт притеснителя в погибель.
13 Знаю, что Господь сотворит суд угнетённым и справедливость бедным.
14 Так! праведные будут славить имя Твоё; непорочные будут обитать пред лицом Твоим.
В древней ближневосточной культуре слово воспринималось как реальная сила. А потому благословение или проклятие имело практически физическую массу. Вот и в только что прозвучавшем псалме царь Давид описывает своих врагов не столько через их поступки, сколько через то, что они говорят: «изощряют язык свой, как змея; яд аспида под устами их». Тот ущерб, который может нанести слово, Давид сравнивает с теми ранами, которые солдат может получить на поле боя. Враги «замыслили поколебать стопы мои», — пишет он. Они расставляют ловушки, сети и петли. Однако их главное оружие — это ложь, клевета, злоречие.
В этом же псалме Давид предлагает и способ защиты от подобного оружия. Он обращается к Богу: «Я сказал Господу: Ты Бог мой; услышь, Господи, голос молений моих!» Таким образом, этот псалом доносит до нас важную мысль: когда на тебя нападают словом, не стоит вступать в перебранку, доказывая свою правоту. В таком сражении в лоб победить нельзя, мы только глубже будем погружаться в стихию противостояния и конфликта. Поэтому всю свою энергию необходимо перенаправить на молитву к Богу. Отдать свою обиду Тому, Кто, по слову царя и пророка Давида, «сотворит суд угнетённым и справедливость бедным». Это не означает, что мы вдруг превратимся в пассивную жертву. На самом деле, способность не отвечать злом на зло — очень активная позиция. Просто активность эта не столько внешняя, сколько внутренняя. Но именно в ответ на такую внутреннюю работу Бог даёт нам силы самим не стать злоязычными и, как говорит автор псалма, «покроет голову в день брани», то есть избавит от всякого зла.
Яркий пример этой внутренней работы — судьба святителя Луки Войно-Ясенецкого. В 1937 году в Ташкенте он был арестован по обвинению в создании «контрреволюционной церковно-монашеской организации». На допросах к нему применили жесточайшую пытку — 13-дневный «конвейер»: следователи сменяли друг друга каждые несколько часов, а его держали без сна, постоянно включая яркую лампу в 30 сантиметрах от лица. Через несколько дней от лимфостаза, венозного застоя, ноги распухли так, что пришлось разрезать сапоги, а кожа на голенях лопнула. Несмотря на то, что следователи били его и держали в карцере, святитель не подписал клеветнических показаний, не оговорил никого из своего духовенства. На очной ставке, когда один из священников зачитывал вынужденные показания против него, святитель не обвинил собрата, а перекрестил его со словами: «Бог простит тебя, Миша». На вопрос следователя, не шпион ли он, последовал ответ: «Я не шпион иностранных разведок. Я шпион своего Бога. И Ему я никогда не изменю». Когда его тело вносили в общую камеру, заключённые думали, что принесли мертвеца. Святитель выжил чудом. Он потерял около 20 килограммов, повредил сетчатку глаз, долгое время ноги не слушались его. Однако уже во время Великой Отечественной войны он стоял у операционного стола. В свои 70 лет он делал по 3-4 операции в день, консультировал 150 госпиталей, а в 1946 году за книгу «Очерки гнойной хирургии» получил Сталинскую премию первой степени. Вот он яркий пример, как Господь хранит того, кто удаляется от злословия и всю свою боль отдаёт Богу.
В Священном Писании мы можем найти множество случаев, когда пророки обличают социальную несправедливость. Порой в силу своей общественной должности и возложенной на нас ответственности за близких, мы также обязаны пресекать зло и доказывать правду. Однако всё иначе на личном уровне. Когда зло направлено против меня лично. Здесь всегда есть выбор. Или вступить в войну за правду, или пойти по тому пути, по которому шли царь Давид и святитель Лука. Если выберем первый вариант, возможно, победим, на время нам станет легче, но это вряд ли залечит наши раны. Если же выберем второй путь, действовать за нас будет Бог. И Он даст нам столько Своей благодати, что зло уже никогда не коснётся нашего сердца.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Смыслы Страстного вторника». Священник Павел Лизгунов
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был доцент кафедры богословия, проректор по учебной работе Московской Духовной академии священник Павел Лизгунов.
Разговор шел о смыслах и евангельских событиях Великого вторника, в частности о трех притчах Христа: о десяти девах, о талантах и о Страшном суде.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных дням Страстной седмицы.
О Великом понедельнике мы говорили со священником Владиславом Береговым (эфир 06.04.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Радость и испытания». Елена Кучеренко
Поделиться
Гостьей программы была писатель, многодетная мама Елена Кучеренко.
Беседа о радостях и сложностях материнства, о воспитании особенного ребенка и о том, как Господь дает чувствовать Пасхальную радость даже в трудные периоды жизни.
Разговор начинается с праздника Благовещения, совпавшего в этом году со Страстной седмицей, и постепенно выходит на темы, которые проходят через всю жизнь человека: вера, боль, надежда, материнство и принятие воли Божией.
Елена вспоминает, как пришла в Церковь, рассказывает о семье, о воспитании детей и о том, как со временем училась не навязывать близким веру, а молиться за них и доверять Богу. Особое место в беседе занимает история её дочери Маши с синдромом Дауна. Через этот опыт гостья говорит о страхе, внутреннем сопротивлении, принятии и о том, как даже тяжёлые испытания могут стать для человека путём к спасению.
Отдельно в программе звучат темы сострадания, помощи ближним, отношения к чужой боли и умения не проходить мимо. Это разговор о хрупкости жизни, о христианской надежде и о том, как среди страдания сохранить живое сердце.
Ведущая: Кира Лаврентьева
Все выпуски программы Светлый вечер
