“Добровольческие проекты”. Светлый вечер с Николаем Романенко (05.12.2016)

Николай Романенко (05.12.2016) - Часть 1
Поделиться
Николай Романенко (05.12.2016) - Часть 2
Поделиться

Николай РоманенкоУ нас в гостях был представитель тверского общественного движения гражданских инициатив “Доброе дело” Николай Романенко.

Разговор шел о проекте “Подари дрова”, благодаря которому удается помочь подготовиться к зиме многим малоимущим жителям деревень, а также о многих других проектах движения “Доброе дело”.

 


А. Пичугин

— В студии светлого радио приветствуем вас мы: Лиза Горская…

Л. Горская

— …И Алексей Пичугин.

А. Пичугин

— Сегодня мы будем говорить в ближайший час с руководителем волонтерского движения, тверского движения, «Доброе дело». У нас в гостях Николай Романенко. Здравствуйте, Николай!

Н. Романенко

— Здравствуйте!

А. Пичугин

— «Доброе дело» — сразу, наверное, большинство слушателей понимают, чем вы занимаетесь. Занимаетесь вы тем, что кому-то помогаете — тем, кто нуждается в чем-то. У вас есть замечательная акция «Подари дрова» — это та акция, про которую я знаю. У вас есть еще несколько хороших направлений деятельности, о которых я не знаю, но слушатели не знают ни об одной, и о «Подари дрова» тоже не в курсе.

Л. Горская

— «Подари дрова», мне кажется, нашумела в этом году.

А. Пичугин

— Нашумела, да, по телевизору показывали. Но тем не менее — у нас же не все смотрят телевизор, не все смотрят именно те новостные выпуски, в которых об этом говорилось. И не грех напомнить, потому что у нас, мне кажется, жители больших городов с трудом себе представляют, что где-то есть маленькие села, деревни, заброшенные вымирающие деревни, где остаются по одной-двум бабушкам и дедушкам, которые топят свои жилища дровами. А достать эти дрова сложно, нарубить эти дрова сложно, стоят они недешево. Кстати, Николай, сколько стоит кубометр дров сейчас?

Н. Романенко

— Кубометр порядка полутора тысяч.

А. Пичугин

— Ну вот… А сколько нужно дров, чтобы обогреть на зиму дом-пятистенку, сруб.

Н. Романенко

— Чтобы на весь зимний период, на три месяца?

А. Пичугин

— Да.

Н. Романенко

— Это нужно порядка 30-ти кубометров дров.

А. Пичугин

— Вот можете сами подсчитать — чуть меньше тысячи долларов нужно бабушке на то, чтобы обогреть свой дом зимой. То есть дровяное отопление у нас получается недешевое, гораздо дороже, чем газ. Но далеко не все деревни у нас в стране газифицированы, даже в ближайшей к Москве Тверской области. В принципе, секрета в этом никакого нет. Расскажите о том, чем вы занимаетесь. «Доброе дело» — что это такое? Сколько вы существуете, кому вы успели помочь уже, а кому собираетесь?

Н. Романенко

— Волонтерской деятельностью мы занимаемся уже порядка девяти лет, а объединяем жителей нашего города и жителей России уже порядка на протяжении двух лет. Мы вовлекаем жителей в благоустройство города и в помощь пенсионерам, которые нуждаются в этой помощи. Основная наша деятельность — мы оказываем адресную помощь пенсионерам на дому. У кого никого нету и кому нужна помощь: убраться дома, вскопать огород, помыть окна — вот такая акция. Таких пенсионеров у нас более ста в городе Торжке. И мы уже 3 года берем такое направление, как помощь пенсионерам в сельской местности — это акция «Подари дрова». Она направлена на тех бабушек и дедушек, которые получают минимальную пенсию 7-8 тысяч рублей, которых не хватает на зимний период, чтобы закупить весь необходимый объем дров, который им необходим.

А. Пичугин

— Я вас представил как руководителя волонтерского тверского движения — вы говорите про Торжок. А если посмотреть на Тверскую область — это половина Украины, больше, чем Белоруссия. И вообще, в какую сторону от Москвы ни поедешь, практически всюду ты приедешь в Тверскую область, она же огромная, гигантская.

Н. Романенко

— Она очень большая.

А. Пичугин

— Как Башлачев писал про Вологодскую: «У нас — четыре Франции, семь Бельгий и Тибет», вот Тверская область примерно столько же — там три Франции, пять Бельгий и Тибет.

Н. Романенко

— Тверская область большая. В рамках нашей акции «Подари дрова» мы охватываем всю область. А в рамках других акций мы охватываем только четыре района — Торжок, Ржевский, Лихославльский и Кимрский захватываем. У нас есть акция «Помоги собраться в школу», где мы со всей России пишем письма во многие интернет-магазины, которые продают канцелярские товары. Мы пишем письма, и в этом году нам даже из Брянска, из Ростова, из Москвы огромное количество канцтоваров. И мы обеспечили к школе полностью на год огромные наборы школьные — где-то 410-415 семей.

А. Пичугин

— А как вы ищете эти семьи?

Н. Романенко

— Мы взаимодействуем с соцзащитой — у них есть же на учете семьи многодетные, есть мамы-одиночки, папы-одиночки. Они нам предоставляют списки, и мы уже для каждого ребенка и для каждого класса собираем определенный комплект канцтоваров.

А. Пичугин

— Казалось бы, собрать ребенка в школу стоит не очень дорого. Казалось бы…

Н. Романенко

— Казалось бы…

А. Пичугин

— Потому что ручка стоит 5 рублей, пенал стоит…

Л. Горская

— Подожди, во-первых, ребенок подрос за лето.

А. Пичугин

— Я понимаю, я так постепенно и добираюсь до того, что стоит это десятки тысяч.

Н. Романенко

— Мы вот в первый год, в 2014-м году мы начали заниматься помощью многодетным канцтоварами, нам одна олимпийская чемпионка пожертвовала 20 тысяч рублей, перевела. Нам предоставили список, там было где-то 110 детей, кому нужна помощь, мы помогли только 38-ми детям. Мы взяли многодетные семьи — где мамы воспитывают 6 детей и 5 детей. Потому что мы понимаем, что один ребенок или два — их гораздо легче собрать в школу, нежели тех, у кого 6 или 5 детей. И мы помогаем в первую очередь только таким семьям, огромным. А если у нас еще есть возможность помочь, то мы уже помогаем тем, где один-два ребенка, если тяжело собрать ребенка в школу. В этом году мы помогли буквально всем, кто нуждался.

Л. Горская

— Буквально всем?

Н. Романенко

— Буквально всем из списка.

Л. Горская

— А кто составляет эти списки? Потому что я, например, знаю одну многодетную семью, и не одну, кстати, многодетную семью как раз в Лихославльском районе Тверской области — у меня нет ощущения, что им кто-то особо помогает. Им какие-то их знакомые помогают.

Н. Романенко

— Нам представляет списки соцзащита на основании тех данных, которые они знают. Даже если взять ту же самую акцию с дровами — там много бабушек. Нам в этом году предоставили 514 адресов по всей области. Но это только те бабушки, которые состоят на обслуживании в соцзащите. Но гораздо больше бабушек, которые не состоят на учете.

А. Пичугин

— О которых никто уже и не помнит, наверное, что они живы.

Н. Романенко

— Да. И здесь мы пытались выходить на глав сельских поселений, в частности нашего района, Торжокского. Но я же не могу во всей области со всеми главами общаться. Пытался выходить на своих глав поселений, потому что глава поселения знает конкретно каждую бабушку, конкретный дом — кто в чем нуждается.

А. Пичугин

— Они охотно идут на контакт?

Н. Романенко

— К сожалению, мы не увидели ни одной бабушки из тех списков. То есть главы поселений вообще не заинтересованы в том, чтобы их подопечные получали помощь — ни продуктовую, ни канцелярскую, ни дровами…

А. Пичугин

— Несмотря на то, что человек вроде как ближе к этой бабушке и к этому селу — он все равно сидит у себя в кабинете, пускай даже и в районе, и за пределы этого кабинета носа не кажет. А всё, что он знает о своих жителях — всё ему на бумаге, на листочках приносят, и он только оттуда и знакомится.

Н. Романенко

— Да. Мы дедушку одного нашли — мы сами ездим, продуктовые наборы развозим, — и в январе месяце нашли одного дедушку. Мы случайно остановились у его дома — деревни перепутали, думали, что уже приехали в нужную деревню. Тут из дома выходит дедушка, а дом вообще нежилой. Мы ужаснулись…

Л. Горская

— В смысле — непригодный для жизни?

Н. Романенко

— Да-да. И мы ужаснулись: этот дедушка был больше всех нуждающийся из всех, кого мы повидали вообще, потому что дом его вообще не описать… И знаете, что самое поразительное? Что у этого дедушки — мы пообщались с местным населением, — у этого дедушки племянница — глава администрации поселения, не этого, а соседнего. И она не помогает. И в этом ужас.

А. Пичугин

— И про этого дедушку никто не знает.

Н. Романенко

— Ну, когда мы написали в интернете про сбор средств, мы быстро собрали деньги, мы буквально за час собрали на три машины дров.

А. Пичугин

— А дом? Как он будет отапливать свой дом, который не пригоден для жилья.

Н. Романенко

— Да, он страшный. Ну как-то… Дедушка — печник…

Л. Горская

— Он страшный и холодный, а так он будет страшный, но хотя бы теплый.

Н. Романенко

— Теплый, да. И видите — многие чиновники и главы поселений думают, что тем, что мы помогаем пенсионерам, мы позорим область. Но наша позиция — мы понимаем, что в стране кризис, но наши люди более доброжелательные, и мы все вместе помогаем друг другу. И когда мы помогаем друг другу, мы не говорим о том, что власть плохая, что государство плохое, мы понимаем, что такая ситуация в стране, кризисная. Но если чиновники эти идут на контакт, на взаимодействие, это говорит о том, что они заинтересованы в том, чтобы их бабушки и дедушки, население, получали какую-то помощь. То есть они ищут различные лазейки, чтобы помощь как-то оказать. Это говорит о том, что они эффективные руководители, можно так сказать.

Л. Горская

— Да, это об этом и говорит.

Н. Романенко

— Да, но в их понимании этого нету, и в этом проблема.

Л. Горская

— Наверное, они тоже все разные.

Н. Романенко

— Но мы не встречали ни одного главу поселения, который захотел, чтобы их бабушкам, их населению оказали помощь.

А. Пичугин

— Это, наверное, у всех бюрократов: реакция на любую инициативу сначала это отторжение — как бы чего не вышло, давайте не будем ничего делать на всякий случай.

Н. Романенко

— Да, наверное.

Л. Горская

— Я вот что думаю. Смотрите, вот мы с вами уверенные пользователи социальных сетей. Если мы видим проблему, мы можем о ней заявить. У нас ли она, или у наших близких — мы можем найти в интернете нужный телефон, попробовать по нему дозвониться, чтобы эту проблему решили. Если мы по нему не дозвонились, мы можем гневный пост где-нибудь написать, в каком-то профильном сообществе, привлечь чье-то внимание. В городах в такой ситуации почти все, а в деревнях много до сих пор тех, кто об интернете только слышал и не знает, как он работает. Как найти вот таких людей, если они в беде? Если эта бабушка, у которой сейчас уже нет средств купить дрова, она всю жизнь ходила по маршруту: избушка — сельпо. Ситуация для нее неординарная…

А. Пичугин

— Действительно неординарная, да. Потому что я сам видел людей вполне жилых сел, которые ведут социальный образ жизни, они даже интернетом пользуются активно, они смотрят телевизор, у них машины есть. Они только из своего села в последний раз выезжали 5 лет назад, а за всю свою жизнь, может быть, 20.

Л. Горская

— Вот-вот… Я почему спрашиваю — вот недавно была ситуация с отключением электричества в Московской области. И электричества еще не было во многих-многих деревнях, а при этом чиновники отрапортовались, что электричество уже везде есть. И было такое впечатление, что это какие-то две разных вселенных — вселенная интернета, сайта администрации Московской области, где есть электричество, и реальная вселенная, где лежит снег, электричества нет, темно и холодно, люди замерзают. И как вот достучаться из этой реальной замерзшей деревни людям без интернета до бюрократических этих сайтов — непонятно. Вы ходите ногами, я так понимаю, вы просто обходите деревни, заглядываете в калитки и смотрите. Других способов нет?

Н. Романенко

— У нас есть волонтеры, которые предлагают помощь транспортом. И мы ездим по деревням и смотрим, интересуемся, как живет население, кому нужна помощь. В этом году в ближайшие месяцы, многие люди читают про нас из газет — ведь многие бабушки читают газеты. Вот читают про нас и звонят, говорят, что я такая-то, я нуждаюсь в помощи. Мы уже звоним либо в пенсионный фонд, либо в соцзащиту и узнаем, действительно ли такая бабушка есть, какой у нее доход. Действительно, на самом деле такая бабушка есть, у нее маленький доход, ситуация такая финансовая. И пока что не было таких случаев, чтобы информация не подтверждалась.

А. Пичугин

— Складывается впечатление иной раз, что… Я часто в программах «Светлый вечер» рассказываю эти истории, они не очень светлые — из своих собственных поездок и путешествий. Я очень далеко-то не выезжаю, в соседние пару-тройку областей. И казалось бы, до Московской кольцевой дороги ехать полтора часа, но если свернуть с шоссе, то выясняется — вот мне приходилось добираться до какого-нибудь жилого села во Владимирской области через лес полчаса по корягам. А там живут люди, и у них возможности кроме как на какой-то «буханке» старой ржавой, которая там одна на все село, выехать за пределы этого села вообще возможности никакой нет. Понятно, что оно еще лет 20 максимум проживет, но сейчас-то там люди есть, с ними что-то надо делать — они же голосуют, они же выбирают, они граждане России, вас они выбирают. Им даже, может быть, автобус до избирательного участка организуют, когда это надо. Вот это меня, конечно, больше всего поражает в наших современных реалиях — что, с одной стороны, у нас что-то происходит, а с другой стороны — эти бесконечные вереницы заброшенных сел, в которых доживают последние жители, про которых забыли, выбросили, вычеркнули. И главное — не позорить область.

Н. Романенко

— Проблема еще видите вот в чем: многие жители городов еще даже не понимают такую проблему, что помимо дров, в деревнях проблема даже с питанием, с продуктами питания. Вот, например, у нас гречка в городе стоит 40 рублей, а в деревне она будет стоить в полтора раза дороже, потому что туда приезжают автолавки, они делают огромную наценку, потому что им надо как-то себе заработок получить. И представьте: бабушка при минимальной пенсии купит гречку. И вообще, крупы и продукты почти в 2 раза дороже, чем в городе.

А. Пичугин

— Кстати, справедливости ради, это не самый распространенный пример, я знаю автолавку, магазин, который держит такие автолавки, у которых вообще наценка практически только на бензин, а так у них это фактически просто адресная помощь получается бабушкам, которые живут в далеких селах, которые не могут сами добраться, к ним никто не приезжает. Но это редчайший пример, когда люди просто понимают, что они все живут на одной земле, в одном районе, все соседи, все общаются, все мы люди, в конце концов.

А. Пичугин

— Напомню, дорогие слушатели, что сегодня у нас в гостях руководитель волонтерского движения «Доброе дело» — это тверское движение, базирующееся в городе Торжок. У нас в гостях его руководитель Николай Романенко. Мы говорим об адресной помощи, которую движение «Доброе дело» делает для жителей области, жителей заброшенных сел и деревень, почти заброшенных, потому что там последние жители существуют еще. Вот им привозят дрова, продукты, продуктовые наборы. Про продуктовые наборы расскажите, пожалуйста, тоже.

Н. Романенко

— Мы в прошлом году, когда у нас акция завершилась уже почти, мы стали ездить больше к бабушкам со средствами массовой информации, с телевидением. Телевидение стало интересоваться: как же вы жили раньше без этой помощи, без поддержки дровами? Бабушки стали говорить о том, что им приходится экономить на еде, как бабушки говорят: «Лучше недоесть, но быть в тепле». Мы подумали, что это вообще ужас — бабушки недоедают, чтобы себе позволить купить дрова к зиме. И мы подумали сделать такое приятное для бабушек, такое внимание им уделить — и к Новому году небольшие продуктовые наборы им. Мы также объявили сбор средств на нашем сайте и в других социальных сетях. Мы хотели собрать, знаете, где-то тысяч 35 у нас было запланировано. Но к счастью, люди у нас отзывчивые — мы собрали за неделю больше 200 тысяч рублей. И мы эту акцию сделали ежеквартальной, и помощь оказывали раз в квартал. И вот за первое полугодие — с 1-го января по конец июня — мы выдали 800 продуктовых наборов, это почти 7 тонн гуманитарной помощи. А в наборы у нас входят только крупы и зефир, что-то сладкое, что все кушают, потому что со сладким тоже там дилемма — кто-то диабетик, не может есть это, а зефир все кушают.

А. Пичугин

— У меня вопрос сразу возникает: вы получили премию Общественной палаты «Я — гражданин!», правильно?

Н. Романенко

— Да.

А. Пичугин

— С чем вас поздравляем.

Н. Романенко

— Спасибо.

А. Пичугин

— Вы получили эту премию. А люди, от которых зависит присуждение этой премии, наверняка от них еще что-то зависит. Они после того, как знакомятся с вашей деятельностью, не предлагают еще какую-то помощь, кроме того, что отмечают вас в виде премий, наград?

Н. Романенко

— Помощь? Ну, знакомят нас с вышестоящими органами власти, от которых что-то зависит.

А. Пичугин

— А эти вышестоящие органы как-то вам помогают в свою очередь?

Н. Романенко

— Пока что нам помогает губернатор, и Госдума присоединяется, члены Госдумы, которые берут на себя каких-то бабушек — я имею в виду определенное количество бабушек, которых мы…

А. Пичугин

— А главы поселений после этого говорят, что вы позорите область.

Н. Романенко

— Это главы поселений до этого говорят.

А. Пичугин

— А, вот теперь уже главы поселений так не говорят.

Н. Романенко

— Мы с ними не общаемся сейчас, мы на них не выходим.

А. Пичугин

— Хорошо, а как? Ну, хорошо, вы взаимодействуете с губернатором, скажем, очень хорошо…

Н. Романенко

— С губернатором на эту тему мы еще не разговаривали — по поводу нужд населения. Когда только губернатора нашего назначили, Игоря Михайловича, вот в этом году, мы были на его заседании с общественностью, губернатор одобрил наш проект, поддержал и познакомил нас с первым заместителем Госдумы. И он оказывает нам поддержку, он взял на себя большое количество пенсионеров, которых за свой счет или как-то по своим связям обеспечивает дровами.

А. Пичугин

— А вы считаете это хорошо? Нет, то, что это происходит, это хорошо…

Н. Романенко

— Это хорошо.

А. Пичугин

— Но хорошо ли это с точки зрения системы? Когда отдельно взятый депутат Госдумы, видимо, небезразличный человек, за свои деньги или за деньги какого-то фонда, или организации, на которую он может иметь какое-то влияние, помогает адресно. А системы-то в этом никакой нет. Вот не захочет он больше — он не будет помогать. Или не будет у него такой возможности, что скорее, и он перестанет помогать. А системы-то в этом никакой нет! То есть всё стоит на месте.

Н. Романенко

— Смотрите, у нас губернатор новый сейчас пришел, и он сейчас начинает программу, с мэром встречался, и он хочет до 2020-го года полностью всё газифицировать. То есть программа такая есть газификации. А по поводу того, что помощь не системная, а разовая — вот оказали помощь и думаем, что в следующий раз ее не окажут, предположим. Но мы верим, что помощь будет оказана до тех пор, пока всем бабушкам газ не будет проведен. Так мы планируем. Но нам без разницы. Вы знаете, мы слышали достаточно много критики: «Зачем вы помощь от тех берете, от этих берете?» Нам без разницы кто оказывает помощь — любая партия, любой человек. Мы же рассказываем не про партию, а про конкретного человека, который нам эту помощь оказал. Можно сидеть и говорить: «Вот, как плохо все живут, плохое государство, газ всем ведут, а свои все без газа». Но от этой критики бабушкам теплее не становится.

А. Пичугин

— В том-то и дело…

Н. Романенко

— Если каждый проявит какую-то свою инициативу гражданскую, то и жить станет проще.

А. Пичугин

— Тут еще вопрос. Потому что этот человек помог в качестве самопиара, но бабушке-то действительно от этого теплее стало, она не умерла от холода в эту зиму.

Н. Романенко

— Конечно.

А. Пичугин

— А вы как-то общаетесь… Есть ли у вас коллеги, люди, которые занимаются похожими делами в соседних областях? Тверская область граничит с рядом лесных областей, где очень много таких глухих сел и деревень, я лично знаю, сам видел — в Ярославской, в Смоленской, в Калужской областях.

Н. Романенко

— К сожалению, мы с ними…

А. Пичугин

— А там есть кто-то такой похожий на вас?

Н. Романенко

— В Смоленске есть служба милосердия православная, но она занимается больше детскими домами.

А. Пичугин

— Да, я так понимаю, что она там появилась больше благодаря тому, что там был архиереем нынешний…

Н. Романенко

— Аркадий Викторович…

А. Пичугин

— Да, владыка Пантелеимон (Шатов), который возглавляет синодальный отдел соответствующий.

Н. Романенко

— А он руководил смоленским…

А. Пичугин

— Да, он был епархиальным архиеереем Смоленской области в Смоленской епархии. Поэтому там есть служба милосердия. Понятно, что в других областях ничего похожего нету, и бабушкам дрова никто не привезет.

Н. Романенко

— В прошлом году на нас выходило много инициатив, ребята из других городов, которые говорили: «Расскажите нам, как всё это организовать. Мы хотим у себя в области такое провести». Мы им с радостью всё это рассказываем — как это всё организовать, как списки составить, как найти этих бабушек. Проблема еще найти поставщиков, чтобы эти дрова бабушкам доставить по самой оптимальной дешевой цене. Потому что нельзя брать первого попавшегося — вот нашли в интернете «дрова доставляют», и всё. Нет. И когда ребятам рассказываешь, что нужно еще работать со СМИ, продвигать свой проект, чтобы о нем узнало как можно больше людей — и люди опускают руки, и никто ничего не запускает.

А. Пичугин

— А вас сколько? Вот в «Добром деле» сколько человек задействовано?

Н. Романенко

— У нас членства нету, у нас…

А. Пичугин

— Все волонтеры.

Н. Романенко

— Да, все волонтеры.

А. Пичугин

— Ну, сколько у вас волонтеров?

Н. Романенко

— 250 человек. Это если учесть всех людей, которые в акциях участвуют.

А. Пичугин

— Елизавета, мне кажется, что это хорошо — 250 человек.

Н. Романенко

— Это очень хорошо для маленького города.

Л. Горская

— Это очень много!

А. Пичугин

— Вы все в Торжке?

Н. Романенко

— Мы все в Торжке.

А. Пичугин

— Это вот хороший пример как раз. А у вас есть, может быть, какие-то медийные ресурсы? Я нашел «ВКонтакте» сообщество https://vk.com/dobroedelo69

Н. Романенко

— Это наша группа.

А. Пичугин

— А сайт у вас есть?

Н. Романенко

— Есть, но он пока на стадии разработки.

А. Пичугин

— Я открываю группу «ВКонтакте» и вижу здесь достаточное количество видеозаписей, где вы на федеральных каналах: на 5-м канале, на НТВ.

Н. Романенко

— Это всё на форуме сообщества было.

А. Пичугин

— Зрители этих каналов, а их много было, мы знаем, что федеральные каналы все смотрят, вы выступаете — от этого есть какой-то отклик?

Н. Романенко

— Есть — люди, слыша про название «Подари дрова», она вбивают в «Яндекс», любую поисковую систему, и переходят на наш сайт. Наш сайт появляется самый первый. Люди заходят и деньги перечисляют.

А. Пичугин

— А у вас есть какой-то счет, на который можно отправить средства, если кто-то хочет помочь?

Н. Романенко

— Да. У нас даже есть смс-номер — мы заключили договор с национальным фондом, который нам предоставил бесплатно…

А. Пичугин

— …короткий номер.

Н. Романенко

— Да, бесплатно. Мы, когда пытались найти провайдера, это очень дорого — нужно еще выкупить разрешение на этот номер, на этот префикс. И слава Богу, мы увидели случайно…

А. Пичугин

— А где это можно найти? Вот я смотрю и не вижу, например, в вашем сообществе «ВКонтакте» ни короткого номер, ни…

Н. Романенко

— А у нас есть определенная группа «Подари дрова».

А. Пичугин

— Ну, давайте посмотрим — в группе «Подари дрова». А, даже и сайт есть «Подари дрова»: http://www.podari-drova.ru

Н. Романенко

— У нас есть три имени, можно более упрощенно — по-русски «Подари дрова.рф», и вы сразу переходите на наш сайт, есть переадресация.

А. Пичугин

— Вот здесь написано, что собрано 555 тысяч 784 рубля — это как раз на дрова. А необходимо для того, чтобы обогреть всех ваших подопечных бабушек…

Н. Романенко

— Нет-нет. Смотрите, там же есть сколько мы собрали из.

А. Пичугин

— Да, из 3-х миллионов 790 тысяч рублей.

Н. Романенко

— Это нужно собрать столько денег, чтобы обеспечить…

А. Пичугин

— Да, вот я и говорю, я просто не успел закончить мысль. Это та самая сумма 3 миллиона 790 тысяч рублей — это та самая сумма, которая необходима, чтобы обогреть всех ваших бабушек.

Н. Романенко

— 514 человек, да. У нас на сайте прозрачная отчетность — любой жертвователь, любой житель может увидеть, сколько уже собрано, каждое перечисление до копейки. Увидеть конкретную бабушку, конкретный дом, который эти дрова уже получил.

А. Пичугин

— И самое главное, что печально, конечно, вот статистика: обогрето 71, что хорошо, конечно, но, внимание — из 514 домов. 514 домов — это несколько сел. И вот то, о чем говорил Николай: смс со словом «дрова» по-русски можно отправить на номер 7715 — это короткий номер. Стоимость 45 рублей. 45 рублей — это то, что пойдет в зачет, да?

Н. Романенко

— Это пойдет в зачет. Но можно отправить «дрова», пробел, и нужную сумму. Любую.

А. Пичугин

— Понятно. Она спишется с карты или с номера счета?

Н. Романенко

— Она спишется с номера счета. С номера телефона.

А. Пичугин

— Понятно.

Н. Романенко

— Но также на сайте любой желающий может увидеть несколько способов, удобных для перечисления денег — это банковские реквизиты и специальная платежная система¸ платформа, которая установлена на сайте.

А. Пичугин

— Сейчас мы об этом продолжим говорить после маленького перерыва. Я напомню, что у нас в гостях сегодня Николай Романенко. Николай — руководитель волонтерского тверского движения «Доброе дело», которое базируется в Торжке и помогает людям, которым необходима помощь, они оказывают помощь практически по всей Тверской области. Лиза Горская, Алексей Пичугин. Мы сейчас вернемся.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию, где сегодня, напомню, Лиза Горская и Алексей Пичугин. Мы беседуем с Романенко Николаем. Николай руководит тверским волонтерским движением «Доброе дело», которое базируется в городе Торжок.

Л. Горская

— И мы говорили про ваш проект «Подари дрова». И судя по недавним событиям в Московской области, скоро дрова понадобятся всем жителям — и не только тем, у кого печное отопление, но и тем, кто так или иначе зависит от электричества. Давайте, Алексей, может быть, вкратце опишем нашим слушателям события, может, кто не знает.

А. Пичугин

— В Московской области?

Л. Горская

— Да.

А. Пичугин

— Опиши, да. Потому что я, на самом деле, тоже не больно-то в курсе, знаю только в общих чертах, что происходит.

Л. Горская

— Стихийное бедствие…

А. Пичугин

— Ледяной дождь.

Л. Горская

— Да, катаклизм — ледяной дождь. В ряде населенных пунктов отключается электроснабжение, где-то его нет несколько дней, начинается в прессе буча. МЧС сообщает, что все последствия ликвидированы, а последствия не ликвидированы, и люди продолжают днями сидеть без электричества, замерзают. У них замерзает система водоснабжения, у них замерзает система отопления. А в информационном пространстве ничего не происходит — как бы всё в порядке. Может быть, придумать какую-то систему оповещения? Я просто подозреваю, что это не в последний раз. Раз началась такая практика игнорирования стихийных бедствий, чрезвычайных ситуаций, значит, система дала сбой, то есть где-то она не работает. Раз она где-то не работает, то она может не сработать где-то и в следующий раз. Мы говорили о том, что надо друг другу помогать. Да, есть волонтеры, есть люди, у которых есть генераторы, есть люди, у которых есть машины. Вот я сейчас просто мечтаю, теоретически говорю — как бы так придумать…

А. Пичугин

— У нас очень большая страна, у нас нету таких федеральных волонтерских движений. По крайней мере, мы с ними не знакомы.

Л. Горская

— У нас СМИ нет, которые бы нормально на это реагировали в новостном порядке…

А. Пичугин

— Говорим мы в эфире федерального СМИ.

Л. Горская

— Если бы СМИ не по пресс-релизам в эфир выходили, а по реальной ситуации, может быть, тогда проще было людям координироваться и помогать в ликвидации каких-то стихийных бедствий. Дай мне помечтать, Алексей. Теоретически: стихийное бедствие, где-то людям нужна помощь — может быть, какая-то волонтерская система оповещения? Есть же «Лиза Алерт», которая ищет людей, они хорошо скоординированы, там есть определенный порядок: если у тебя кто-то пропал, ты пишешь на сайт, ты отправляешь смс, и включается механизм. Возможно, такой же механизм придумать для ситуации, когда деревня осталась без электричества, например.

Н. Романенко

— Либо горячий номер какой-то единый сделать.

Л. Горская

— Именно для волонтеров, потому что…

Н. Романенко

— Да, есть база волонтеров какая-то. Получаешь помощь и отсылаешь конкретным волонтерам в данном регионе.

Л. Горская

— Алексей, что ты считаешь?

А. Пичугин

— Я с вами полностью согласен, всё хорошо. Я просто тут смотрю на сайте у Николая — бабушки, которые получают дрова. Конечно, очень печальное зрелище. Конечно, всё, что делает Николай и его соратники-волонтеры — это прекрасно…

Л. Горская

— То есть ты считаешь, что невозможно такую систему разработать?

А. Пичугин

— Я считаю, что она, наверное, возможна. Я не представлю механизма, потому что я никогда не был задействован в создании подобных вещей, я не очень хорошо представляю механизмы. Но я же об этом и говорю, что у нас на федеральном уровне фактически нету какой-то структуры, которая бы вот так вот работала. Попросту я не представляю, как на пространстве от Калининграда до Владивостока ее можно создать так, чтобы она эффективно работала в каждом регионе. Потому что у нас во многом все равно ручное управление, во многом все равно зависит от губернатора и его воли — здесь такой губернатор, там другой. Вот видите, по словам Николая, новый губернатор Тверской области помогает.

Л. Горская

— А Воробьев, может быть, иначе как-то поступает. Куда писать людям?

А. Пичугин

— Я вспоминаю историю, я перед эфиром тебе ее рассказывал. У меня у товарища в их дачном поселке, который расположен на границе Московской и Владимирской областей, многие годы не происходило никакого ЧП, и многие годы никто не задумывался, в том числе и местные власти, в какой области этот дачный поселок находится, пока не случилось ЧП — не упал столб электропередач, который электрифицировал этот поселок. Люди поехали сначала в Ногинск, им сказали, что это Киржачский район Владимирской области. Они поехали в Киржач, им сказали, что это Ногинский район Московской области. Вот так они и ездили, пока просто за свои деньги не пригнали вышку и починили этот столб с электричеством. Но это же ненормально! Это же абсолютно ненормально. И поэтому мне кажется, что на федеральном уровне, даже если вот на таком мелком региональном, как электрификация и починка маленького дачного поселка, если уж мы ничего не можем сделать, то…

Л. Горская

— В общем, я поняла твой пессимизм.

А. Пичугин

— Он — печальный пессимизм, потому что я бы хотел, чтобы всё было по-другому.

Н. Романенко

— Знаете, даже есть местные жители, которые и могут что-то сделать в этой сфере для решения какой-то проблемы, но им не разрешают местные чиновники. Вот у нас есть одна деревня, деревня Печки, мы приехали в очередной раз в эту деревню к дедушке и увидели такую проблему: к нам пришли люди, местные жители и сказали, что у нас такая проблема — нет света, помогите нам со светом. Столбы стоят, а фонари сняли. Приехали какие-то люди, чиновники, сняли фонари и всё — люди остались без света. Но это еще не та проблема. У них есть вода, колонка, но там где-то прорыв у них есть, жители готовы сами этот прорыв…

А. Пичугин

— …Ликвидировать.

Н. Романенко

— Ликвидировать, да. Но местные чиновники, те же самые главы поселений, они запрещают, говорят: «Вы не специалисты в данной сфере и не лезьте туда». В итоге люди сидят зиму без воды.

А. Пичугин

— С ваших слов, главы поселений…

Н. Романенко

— То есть чиновники ничего не делают и этим же людям не дают, которые готовы и умеют всё это сделать. Я считаю, что должно быть такое взаимодействие, что если жители умеют делать, они должны сами сделать, если главы ничего не хотят делать.

А. Пичугин

— Главы поселений — это субстанция абсолютного зла.

Л. Горская

— Абсолютной инертности зачастую. Я просто по другим социальным вопросам знаю, как сложно местную власть раскачивать на любую инициативу, которая вроде бы однозначно хорошая. Не говоря уже об инициативах, которые могут быть не совсем понятны, такие как инклюзивные классы, например. Сколько там сломано копий. Но тем не менее все равно человеческий фактор — рано или поздно люди все равно вникают в вопросы, идут навстречу, привыкают в конце концов к тем общественникам, которые к ним приходят с этими инициативами. Начинается человеческое общение. И что-то может сдвинуться с мертвой точки. Алексей категорически тему мою не поддерживает. Я очень переживаю за людей, правда.

А. Пичугин

— Да Алексей поддерживает твою тему абсолютно от и до, но у Алексея непроходящий пессимизм по этому поводу. Алексей бы хотел, чтобы всё было по-другому.

Л. Горская

— Вот я тебя и спрашиваю: что должно быть по-другому? Вот люди замерзают без электричества. Есть проект «Подари дрова» замечательный, есть проект «Лиза Алерт» замечательный, который работает.

А. Пичугин

— Это разные направления. Вот «Лиза Алерт», пожалуй, это уникальный в данном случае, в социально-народной сфере, такой проект, который возник с низов и низами же поддерживается, и который успешно в той или иной степени работает по всей стране. Ирина Воробьева, координатор этого проекта, которая часто приходит в эфир, она не даст соврать, наверное.

Л. Горская

— Ну и что? Ты еще раз нам рассказал про Воробьеву. (Смеется.) Смотри, схематически ситуация: есть деревня икс, которая терпит бедствие, там люди замерзают; есть волонтеры, которые готовы помочь. Куда людям из деревни икс писать «Помогите!», куда им писать? На горячую линию звонить? Куда-то смс-ку отправлять на какой-то сайт? Есть такое? Это раз. Я понимаю, что этим МЧС должно заниматься.

А. Пичугин

— Вот у нас сидит Николай, который в большей степени, чем я, в курсе — куда надо писать и к кому можно обратиться. Правда ведь, Николай?

Н. Романенко

— Куда обратиться — я не знаю, но прежде всего в соцзащиту.

А. Пичугин

— Соцзащита, хорошо. И что? Соцзащита примет к сведению, скорее всего, после чего благополучно эту бумажку обработает в архив.

Н. Романенко

— У нас есть одна деревня, Чувакино, мы приехали к этой бабушке, дрова привезли, с телевидением. Мы приехали, многоэтажный дом такой стоит, я сначала подумал, что это шутка. Ну, какие здесь могут быть дрова — многоквартирный дом. А оказывается, там газ есть, он проведен, его просто вырубили, газ, и жители, там одни бабушки живут, представляете, они построили в квартирах печки, в квартирах печки построили!

А. Пичугин

— Николай, давайте вернемся к нашей теме — расскажите, пожалуйста, помимо «Подари дрова», еще какие у вас акции есть? Продуктовую мы обсудили. Что еще?

Н. Романенко

— Еще у нас есть проект «Заботливые руки» — мы ездим в дома престарелых на территории Тверской области и оказываем бесплатные парикмахерские услуги бабушкам и дедушкам. Потому что мы столкнулись с такой проблемой, что в маленьких домах престарелых, где 25 человек проживает, такие небольшие — там нету должности парикмахеров. И следовательно, дома престарелых ищут парикмахеров профессиональных, которые умеют стричь, за деньги. И минимальная стрижка стоит 350 рублей. Мы считаем это неправильным — потому что если бабушка соглашается жить в доме престарелых, если она там живет, с ней же заключается договор, то государство гарантирует ей полностью социальное обслуживание. И парикмахерские услуги, в частности, должны быть бесплатными, потому что бабушка платит 75% за свое проживание там. Но даже самая элементарная стрижка туда не входит, что мы считаем неправильным. Поэтому мы ездим в 3 дома престарелых, у нас есть парикмахеры, которые стригут. Также на нас вышел салон красоты города Торжка, который предложил свои услуги, видя нашу деятельность социальную, что мы помогаем пенсионерам, многодетным семьям, и предложили свою помощь — они готовы стричь хоть каждый день бабушек и дедушек бесплатно.

А. Пичугин

— Если они приедут?

Н. Романенко

— Да, из Торжка. В Торжке-то очень много бабушек и дедушек нуждающихся. И бабушки к нам обращаются через соцзащиту или сами нам звонят, мы обращаемся к этой парикмахерской, говорим, что к вам придет такая-то бабушка такого-то числа в такое-то время. И всё, люди приходят и стригутся. Также у нас есть дети-сироты, которые обучаются в учебных заведениях, которые тоже стригутся бесплатно.

Л. Горская

— А есть у вас какой-то опыт, который может быть с легкостью перенесен на другую область? Или есть у вас какая-то технология, которую вы могли бы прямо сейчас посоветовать людям, которые живут не в Тверской области, а во Владимирской или в Иркутской?

Н. Романенко

— Кто наш опыт перенял, мы не знаем. Но с теми же самыми дровами — это очень просто сделать. Вот, например, вчера нам позвонила девочка из города Тулы, она хочет помочь — есть бабушки, которые замерзают. Она их знает, потому что они занимаются адресной помощью пенсионерам, и они знают таких бабушек. Берете находите хотя бы двух-трех бабушек — это самый простой вариант — ищете поставщиков дров, обговариваете с ними вариант. Сразу вам надо сказать, что вы помогаете пенсионерам, и вам скидку делают.

Л. Горская

— Сначала находите бабушек. Идете в соцзащиту…

Н. Романенко

— Нет, если вы бабушек нашли сами, то вам уже не нужна соцзащита. Видите, соцзащита еще и не везде вам пойдет навстречу, это тоже всё зависит от людей, человеческий фактор. Значит, нашли вы бабушек первоначально, нашли поставщика, и всё — организовываете сбор средств, либо обращаетесь к предпринимателям, это уже в зависимости от региона, везде разные предприниматели. В Москве их проще всего найти, чем, предположим, в Торжке. Нам проще найти бизнес-предпринимателей в Москве, нежели у себя в Торжке. И всё — и организовываете доставку дров.

Л. Горская

— То есть не обязательно должен быть полный список пожилых людей по району, это могут быть 2-3 человека, про которых вы лично знаете.

Н. Романенко

— Да. Это уже большая существенная помощь, адресная, более конкретная.

Л. Горская

— И, наверное, та же схема, которая касается каких-то социальных услуг. Знаете, мне еще кажется, что нужно менять отношение к этому, чтобы люди, тот же бизнес понимал, что это престижно — помогать старикам. Потому что от стариков же у нас все шарахаются, потому что существует предрассудок, что для рекламы и маркетинга не очень хорошо старики. Дети — хорошо, а старики — не очень.

А. Пичугин

— И область позорят еще.

Л. Горская

— Они отталкивают.

Н. Романенко

— Про стариков забывает общество, потому что… Знаете, как говорят многие чиновники, с кем мы общаемся: «Старики уже никому не нужны, они уже одной ногой в могиле».

Л. Горская

— Но ведь это не так, так не должно быть.

Н. Романенко

— Это не должно быть так. Знаете, в наше время теряются семейные ценности, большое количество детей сдают своих родителей в дома престарелых…

А. Пичугин

— Жили люди себе, всю жизнь работали, что-то делали на благо государства, простите этот банальный пафос, а потом раз и всё — и нет денег даже на то, чтобы обогреть свой дом.

А. Пичугин

— Напомню, дорогие слушатели, что у нас сегодня в гостях Николай Романенко, руководитель тверского волонтерского движения «Доброе дело».

Л. Горская

— Я всё пытаюсь…

А. Пичугин

— Про Московскую область.

Л. Горская

— Я пытаюсь вообще — и про Московскую область, и вообще пытаюсь этим светлым вечером какой-то конструктив придать нашему печальному диалогу, потому что понятно, что проблем много, социальных проблем очень много. И когда чиновники из СМИ узнают о том, что у них где-то там проблемы в их области — это неправильно. Это раз. Тут мы вряд ли что-то поменяем в этой системе. Но мы можем только больше сами смотреть по сторонам и помогать людям, если мы видим, что помощь нужна — опять же, генератор привезти или еще что-то. Я про другую проблему еще хотела поговорить, которой мы коснулись — проблема отношения к старикам. Потому что если ты не уважаешь стариков, пожилых людей, старшее поколение, то как ты себя можешь уважать? Ты не уважаешь себя, это на мой взгляд. Что нам сделать, как можно изменить это отношение общества? Я понимаю, что это не сразу, постепенно. Просто, смотрите, вы говорите, что парикмахерская, 350 рублей за стрижку — это много. А вот вы представляете себе: парикмахерская современная, салон красоты — там сейчас стеклянные стены, такой дизайн интерьера, что люди идут и с тротуара видят, как внутри работают мастера. И там сидят пожилые люди, пенсионеры — их стригут бесплатно. И это должно быть очень круто, это должно быть престижно. И сам бизнес должен стремиться к тому, чтобы участвовать в какой-то социальной программе. И люди должны к этому соответствующим образом относиться. А у нас сейчас другое отношение. В лучшем случае — индифферентное, в худшем — брезгливое. Во-первых, согласны ли вы со мной?

Н. Романенко

— Я согласен. Я считаю, что бизнес должен поддерживать пожилых людей, обращать на это внимание, потому что у них есть на это ресурсы. И если нет у нас уважения к пожилым людям, значит, у нас нет будущего.

Л. Горская

— Подождите, бизнес есть бизнес — все-таки он потому и бизнес, извините за каламбур (смеется)…

А. Пичугин

— Что ничего личного.

Л. Горская

— Да.

Н. Романенко

— Многие бизнесы помогают в основном детям.

Л. Горская

— Nothing personal (ничего личного). Бизнес будет поддерживать то, что будет ему приносить репутационную выгоду. Чтобы помощь старикам приносила репутационную выгоду, в обществе должно быть такое отношение к старикам. У нас общество… Бизнес ни при чем — здесь вот, в этой ситуации, бизнес абсолютно не крайний.

Н. Романенко

— Он не крайний, но он свое внимание должен обратить не только на детей, но и на пожилых людей.

Л. Горская

— Бизнес никому ничего не должен.

Н. Романенко

— Я имею в виду, что… Как сказать?.. Может я не прав, но…

Л. Горская

— Мы с вами должны, вот мы с вами должны любить и уважать стариков, и наши дети должны, общество в целом. Это сейчас не так. И тогда бизнес обратит внимание. Ну что поделаешь, если сейчас…. Слава Богу, сейчас детьми всё в порядке, и это очень хорошо, что сейчас считается круто помогать детям, лечить их, искать им родителей, и бизнес туда очень сильно вовлечен. А к старикам интереса нет. А интерес бизнеса к старикам появится, когда общество свое отношение к ним изменит — это всё так работает. Чтобы общество к ним отношение изменило, что нужно? В школах другую литературу читать? Или фильмы другие снимать?

Н. Романенко

— Мне кажется, об этом нужно больше рассказывать. Даже детей привести в дом престарелых, чтобы они посмотрели, как люди там живут.

Л. Горская

— Но это страшно — детей в дом престарелых.

Н. Романенко

— Ну, не маленьких детей, а постарше, молодежь, чтобы они посмотрели, как они там живут. Потому что как посмотришь конкретно и думаешь: «Не дай Бог мне так жить». Чтобы люди прочувствовали то, что эти бабушки и дедушки, которые там живут, они же никогда не знали, что они там окажутся. То есть никто из нас не застрахован, что наши же дети нас туда не сдадут. Чтобы мы прочувствовали эту проблематику — каково этим бабушкам там живется. Знаете, почему я говорю, что теряются семейные ценности? Знаете, как бабушки называют своих детей, которые у них есть? Инкассаторы.

А. Пичугин

— Они приезжают, забирают пенсию и уезжают?

Н. Романенко

— Они появляются раз в месяц, когда пенсия — приехали, пенсию забрали и уехали.

Л. Горская

— А почему они пенсию забирают?

Н. Романенко

— А вы спросите! Ну, не всю пенсию, а ту часть, которая им на руки дается — 25%. Ну, вот такие дети.

А. Пичугин

— В смысле — 25%?

Н. Романенко

— Бабушки из своей пенсии за то, что они живут в доме престарелых, они платят 75%.

А. Пичугин

— А, это вы про дом престарелых, простите, я понял, это про дом престарелых.

Н. Романенко

— У нас в области проживает в доме престарелых почти 5 тысяч пожилых людей — это большое количество людей. Это только одна область. Это 20 с чем-то домов престарелых.

А. Пичугин

— Положим, Тверская область больше, чем другие в центральной части.

Л. Горская

— Вот это позор-то на самом деле, а не дрова. Вот это стыдно.

А. Пичугин

— Да это всё стыдно. И это стыдно, и отсутствие дров.

Л. Горская

— Пропаганда, наверное, нужна — что отдать своих родителей в дом престарелых должно быть стыдно. Вот об этом должно быть стыдно сказать, чтобы кто-то узнал. Может, тогда это явление не будет столь распространенным? Забрать у своих престарелых родителей пенсию должно быть стыдно, позорно.

Н. Романенко

— Конечно.

Л. Горская

— Так откуда это «стыдно» должно появиться?

А. Пичугин

— А что у нас, вообще, стыдно, а что нет? Мы уже выходим на такие философские темы.

Л. Горская

— Я считаю, что стыдно обижать беззащитных и беспомощных.

А. Пичугин

— В который раз мы об этом уже говорим. Давайте напомним еще раз, что есть сайт http://www.podari-drova.ru, здесь есть мотивационный раздел — «Получили» называется. Если кликнуть на «Вы помогли», там бесконечная галерея огромная из людей, которым привезли дрова, которым Николай и его товарищи привезли дрова, по 5 кубометров. 5 кубометров, вы говорите, нужно человеку, чтобы прожить зиму?

Н. Романенко

— Нет, 5 кубометров мы привозим на месяц. Потому что бабушки же себе как-то копят деньги, мы же не можем одной бабушке купить 3 машины дров — мы тогда не сможем обеспечить всех нуждающихся. Мы хотя бы одну машину — на месяц, на полтора месяца — хоть какая-то поддержка, но есть для бабушки.

А. Пичугин

— А вот эти поставщики дров, которые вам их привозят, они идут навстречу?

Н. Романенко

— Да, они делают хорошие скидки нам. Вот, например, берем город Торжок — если бы я покупал сам для себя или бабушка сама покупала, дрова бы стоили 7-8 тысяч.

А. Пичугин

— Вот тут я вижу 5700, 5500, 6500 за пять кубов.

Н. Романенко

— Это различные районы. А вот по Торжку сейчас 5 тысяч. В прошлом году была цена 4 с половиной тысячи, 4 тысячи.

Л. Горская

— Это недешево все равно.

Н. Романенко

— Если сравнить с другими ценами…

Л. Горская

— А сколько кубов в самосвале дров?

Н. Романенко

— 5 кубов.

А. Пичугин

— Ну вот полная машина, она и есть — 5 тысяч.

Л. Горская

— Неужели несколько машин нужно, чтобы в течение зимы дом отапливать один?

Н. Романенко

— Это только кажется, что очень много.

Л. Горская

— Кажется, что много.

Н. Романенко

— Это кажется. А вы представьте себе, что вы печку топите в зимний период 2-3 раза, чтобы у вас было тепло.

А. Пичугин

— Это еще когда печь хорошая.

Л. Горская

— Еще на ней готовят, наверное.

Н. Романенко

— Да, только у бабушки ведь не только одна печка, у многих бабушек две печки, то есть на одной они готовят, а другой они топят дом. То есть они топят не только одну печку. А есть дома вообще огромные. Одна бабушка есть, она живет на окраине Торжка, это еще город, она живет без воды, вообще воды там нету, без света уличного, «скорая» туда не приезжает, потому что там темно. «Скорая» не может, как говорит бабушка, приезжать туда, снег там не чистят…

Л. Горская

— Что значит «скорая» не приезжает, потому что темно?

Н. Романенко

— Она живет возле реки в поле, там километра 2 еще идти, и там нет никакого освещения, никакой воды, и «скорая» не приезжает, потому что нету освещения.

А. Пичугин

— А как же? «Скорая» же обязана приехать, если дорога есть, как минимум.

Н. Романенко

— Ну, к бабушке не приезжала даже зимой. В прошлом году бабушка говорила, что «скорая» не приехала из-за снега. Там были сугробы, дорога нечищеная…

А. Пичугин

— Понятно.

Н. Романенко

— …И «скорая» не могла просто доехать.

А. Пичугин

— Дорогие друзья, Россия, 21-й век, Центральный регион, 2016-й год.

Л. Горская

— Надеюсь, губернатор Руденя слышит нас, и как-то ситуация в городе Торжке Тверской области улучшится. Как бы все-таки светлый оттенок придать нашему сегодняшнему разговору?

А. Пичугин

— Который мы уже по времени заканчиваем. Наверное, мы назовем еще раз контакты, короткие номера. Это самое светлое, что мы можем сделать, наверное, да? Смс со словом «дрова» — на русском «дрова», можно пробел и еще сумму вписать, — если не впишете, то с вас снимется просто 45 рублей за смс-ку, но в счет вот этой организации «Подари дрова». Короткий номер 7715.

Л. Горская

— Еще, наверное, можем призвать людей помогать друг другу и не проходить мимо чужой беды.

А. Пичугин

— И такая мотивационная, правда, не очень светлая, еще раз повторю эту новость — 555 тысяч 784 рубля 39 копеек собрано из необходимых 3 миллионов 790 тысяч 100 рублей. И 71 дом обогрет, а еще 514 ждут тепла. Спасибо большое, Николай, что пришли к нам сегодня.

Н. Романенко

— Спасибо и вам.

А. Пичугин

— Напомним, что Николай возглавляет волонтерское тверское движение «Доброе дело». Николай Романенко, спасибо. И всего хорошего! Лиза Горская…

Л. Горская

— …Алексей Пичугин.

А. Пичугин

— До встречи!

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (6 оценок, в среднем: 5,00 из 5)
Загрузка...