Москва - 100,9 FM

«Церковная жизнь в советские годы». Митрополит Калужский и Боровский Климент

* Поделиться

В нашей студии был Председатель Издательского совета Русской Православной Церкви митрополит Калужский и Боровский Климент.

Мы говорили с нашим гостем о его служении в советские годы и об интересных людях, которые оказали влияние на его путь в Церкви.


Ведущие: Алексей Пичугин и Ксения Толоконникова.

А. Пичугин

— Здравствуйте, дорогие слушатели! «Светлый вечер» на Светлом радио. Сегодня четверг, и, по традиции, наша программа в это время выходит в эфир вместе с Музеем «Советский Союз. Вера и люди», музей — исследовательский центр. И, как всегда по четвергам, в нашей студии директор этого музея Ксения Толоконникова.

К. Толоконникова

— Добрый вечер, дорогие друзья.

А. Пичугин

— И также в гостях у нас митрополит Калужский и Боровский Климент, председатель Издательского совета Русской Православной церкви. Добрый вечер!

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Добрый вечер.

К. Толоконникова

— Дорогой нам гость, и мы встречаемся в дни, когда владыка празднует...

А. Пичугин

— ...отмечает юбилей, да.

К. Толоконникова

— ...свой юбилей, да.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Я его не праздную.

К. Толоконникова

— И отмечает... Ну, во всяком случае, он есть, как бы ни было, и много десятилетий прошло. Владыка родился в 1949 году. И мы как раз хотели бы поговорить с  Вами, владыка дорогой, об этом времени, потому что... Потому что как раз мы в музее занимаемся этой эпохой — послевоенной эпохой в жизни Церкви. И Вы родились и росли в верующей семье. Это была такая, ну, большая редкость в то время.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Ну, да, оба моих родителя были верующими — и мама, и папа. Конечно, больше нами занималась мама, она привила свою любовь и к Церкви, и к молитве, и во всем учила полагаться на волю Божью.

К. Толоконникова

— А Вы родились в Удельной, правильно?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да.

А. Пичугин

— И там был храм незакрывающийся.

К. Толоконникова

— И, таким образом, Ваше вот возрастание в Церкви, вхождение в Церковь — оно связано именно с храмом Троицким в Удельной?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. Мы в народе там называли его тогда «Никольский храм», потому что придел — в честь Святителя Николая. И почему там получилось, я скажу — это просто вот мы говорим, бывают ли чудеса. Вот это — чудо. Мой папа жил в Егорьевском районе с дедушкой. Но он был такой состоятельный как бы христианин, бизнесмен, по-нашему. У него было 20 ткацких станков, были и лошади, все. Он ткал полотно. Под его руководством... Он хозяин был такого небольшого производства этого — после нэпа. Вот.

К. Толоконникова

— Такая была мануфактура, своего рода, да.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да, небольшую мануфактуру имел. И где-то в 1933 году было принято решение на местном, там, уровне, что это враг народа, все, и изъять. И его предупредили, и они ночью как бы что было, что могли собрать, узелок собрали и уехали из Большого Гридино, и долго искали, где поселиться. Бабушка настаивала: только там, где есть храм. И нашли вот такой маленький поселочек Удельная — он 33 километра от Москвы. Ходили поезда, там деревянный храм, вот Никольский храм.

А. Пичугин

— А в какие годы Вы переехали туда, Ваша семья, вернее, переехала?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— 1933 год.

К. Толоконникова

— 1933 год.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— 1933-1934 год, вот это. 1933-й.

К. Толоконникова

— А вот интересно, да...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. Я после... Я к чему это? То, что... И вот они поселились. А моя мама родилась на Севере. Родилась — это была Вологодская область, Великоустюгский уезд, потом это присоединили к Кировской области. А оттуда она опять — это такая долгая история, — но промыслом Божиим приехала... Ее послали в сентябре месяце поступать в институт в Москву. Ну, а кто в институт примет в сентябре месяце? Вот. А послали только для того, чтобы освободить место — начальник захотел это место освободить для своей дочери — у нее было среднее, такое как бы было бухгалтерское образование... Освободить место для своей дочери — кассиром быть на вокзале. Начальник станции ее посылает в Москву учиться, она приезжает...

К. Толоконникова

— Якобы учиться.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. Она приезжает, а ей говорят: «Извини, деточка, принимают, там, до такого-то июля, и десять человек на место». А она: «У меня письмо от начальника станции». (Нрзб.). Это из провинции...

К. Толоконникова

— Ну это для нее он начальник станции, а здесь, для институтского начальства...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— И она... Там женщины ей подсказали: «Чего ты умеешь делать?». Она говорит: «Я еще умею шить». Ее послали как раз — вот есть станция Фабричная по Казанской дороге: «Едь туда, там есть фабрики швейные, ты устроишься и там найдешь место, где жить. И устроишься на работу». Она села в электричку... ну, в поезд. Тогда поезда еще ходили, электричек не было. Села, пока ехала, вспомнила маму. А мама у нее скончалась, когда ей было всего семь лет. И потекла у нее слеза, она одна в этом... Москва ведь... Из деревни приехать в Москву... Это сейчас мы представляем... Любой житель России знает, что такое Москва — видел по телевизору.

К. Толоконникова

— Я себе сразу представляю фильм — помните, хороший был очень фильм — «Приходите завтра».

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да.

К. Толоконникова

— Я сразу себе представляю вот такую Фросю Бурлакову, которая приезжает из глухой своей деревни и ошеломлена Москвой совершенно.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. А тогда радио там не было, телевидения не было. Ее послали: «Едь в Москву! Да это большая деревня!». Она вот приехала и увидела такой большой город, и, естественно, и испугана была. А в поезде ехала — напротив сидела женщина, вся в черном. А у нее потекла слеза — ну, вспоминая маму свою... Женщина спросила: «Что ты, девочка, плачешь?». Она говорит: вот... Ну, рассказала всю историю. Говорит: «Пойдем, я тебя устрою, и я тебе помогу с работой». А это была монахиня Михаила Киркина. Они жили напротив моего дедушки и папы. Папа был молодой человек вот еще. Строили там дом. А это вот здесь небольшая избушечка была, где они жили. И вот так... Потом его в армию, папу, взяли. Когда вернулся — ну, и... Вот так семья была создана. Это чудо. А мама ехала с иконкой Божьей Матери, которой благословила ее мать перед своей кончиной. Здесь бабушка как раз по папиной линии — она: «Только там селюсь, где есть храмы». И Господь привел, что вот они так встретились. До войны родился старший брат, а я уже третий, после войны второй был... В 1949 году...

А. Пичугин

— Старший брат Ваш сейчас служит в Иосифо-Волоцком монастыре, насколько я знаю, да?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. В Иосифо-Волоцком монастыре, отец Пафнутий. Он был женатый...

А. Пичугин

— Да, отец Михаил, да, если не ошибаюсь?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Пафнутий.

А. Пичугин

— Это сейчас, в постриге отец Пафнутий, да?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Николай его звали.

А. Пичугин

— А, Николай, простите! Николай, да.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да, Николай. Михаилом звали моего папу.

А. Пичугин

— Да, да. А я сопоставляю время, когда Вы жили в Удельной...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— А младший брат, младший мой брат — это Алексий, владыка Димитрий.

А. Пичугин

— Владыка Димитрий, да, конечно, конечно.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Всю семью представил...

К. Толоконникова

— То есть все сыновья... Всех сыновей призвал Господь?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да.

А. Пичугин

— К служению.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Вот это, я скажу, большое влияние мамы. Но я опять такую вещь скажу: то, что здесь Господь помог нам. Но помог через испытание мамы. Она очень рано получила инфаркт. Когда мне было шесть лет, седьмой год, у нее был первый инфаркт, в десять лет — второй инфаркт...

А. Пичугин

— Ой-ей-ей-ей... Но она прожила очень долгую жизнь!

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Но прожила сто... почти сто два года!

А. Пичугин

— Да-да-да.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— А что это? Вот я сейчас размышляю — это болезнь, это скорбь! Но зато мы сохранили веру. Ну, мы ходили в храм — молиться за маму надо. Мы начали ездить в Троице-Сергиеву лавру, там я вот такой еще, до школы бегал, у батюшек просил: «Благословите, помолитесь за маму!». Вот тогда лавра стала для нас центром такой вот жизни. И...

А. Пичугин

— А мы сейчас вернемся к лавре. Но все-таки очень интересно: вот сопоставляя время, когда Вы жили в Удельной, тогда же там служил в храме — в Троицком, или, как Вы его называли тогда по одному из приделов, в Никольском...

К. Толоконникова

— Это, кстати, очень распространенное дело — что храм называют по одному из приделов, да, да.

А. Пичугин

— Да-да-да.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— По святому, именно вот...

А. Пичугин

— Причем, далеко не всегда — по центральному. Также вот Лининский(?), Троицкий.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Святой почитаемый — он Святитель Николай ведь.

А. Пичугин

— Да-да-да. Протопресвитер, легендарный протопресвитер Иоанн Соболев — настоятель...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Соболев, да-да, я помню прекрасно, да.

А. Пичугин

— Вот. Я хотел спросить Вас про него. Расскажите в двух словах, что Вы о нем помните, потому что человек действительно легендарный, рукоположенный во священники в 1905 году и доживший, дослуживший — он, в общем, до конца жизни служил — до 1976-го. Семьдесят один год (нрзб.).

К. Толоконникова

— Да, легендарная личность, конечно.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Ну, дело в том, что он был настоятелем, потом его взяли протопресвитером. Настоятель Богоявленского собора, он несколько лет был в Москве настоятелем, а потом обратно вернулся. Это действительно легенда была.

А. Пичугин

— Каким Вы его помните?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Строгим, внимательным и молитвенным. Когда он служил, он полностью был сосредоточен на служении. У него было два креста, открытые Царские врата, а мы, маленькие, приходили, мы вставали вперед — и мы видели: он как бы встал перед престолом, кроме совершения Великого хода, там, Малого хода, — он не двигался. Он сосредоточенно смотрел вот именно на образ Воскресения Христова на горнем месте. Вот. Не торопился. Четко произносил все возгласы. Он был сосредоточен во время молитвы. Я смотрел на него — и он, как будто у меня такое было, — он с Богом беседует. Он с Богом беседует. Вот такой был батюшка. Но очень внимательный, очень приветливый. Никогда... Ну, мы, как... Представляете, вот, допустим, мальчишки в храме вели... Мама говорила: «Пришли в храм — не вертитесь, не крутитесь, стойте, как бы Вы стояли перед царем». Ну, мы вытягивались перед царем, как бы стояли. А Бог — выше царей. А когда выйдем на улицу — ну и, конечно, там был красивый, замечательный палисадник... А он, я скажу... Порядок в храме — идеальная чистота была. Он  требовал, чтобы было все чисто, аккуратно. Вокруг цветочки, палисадничек был сделан — все. А там — мы бегаем... Так тихо улыбнется, пальчиком так: «Тише, тише, Вы около храма». Но никаких замечаний таких резких не было с его стороны к нам. Ну что — бегают мальчишки. Скажут: «А ну-ка проводите их!». Нет! Он любил людей. Он с любовью относился ко всем. И вот это самое... И я скажу то, что он... Другие батюшки, там, порой, выходили из храма в подряснике... это... пиджачок одевали, шли, и брючки. Ну, разные условия. Потому что тогда советское время — запрещалось...

К. Толоконникова

— Кому куда идти, куда ехать, да.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да, ехать на поезде, и все. А он все равно — он шел: подрясничек, пальто такое, даже летом такое...

А. Пичугин

— Летнее пальто. В шляпе, наверное?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— ...легкое летнее пальто. Да, в шляпе. Шел... С бородкой, шел к себе...

К. Толоконникова

— По-старинному.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да.

А. Пичугин

— Так он и... Он — один из тех, кто так ходил искони. Все-таки с 1905 года человек служил.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. Просто это замечательный священник, и вот такая светлая память о нем хранится даже сейчас. Я горжусь, что я ходил в тот храм, когда он служил. Для меня это вот светлая страница, когда... Вот. И у нас было три священника и дьяк, протодьякон. Вот. И такое... Он умел объединить и духовенство. Даже самый маленький праздник — все священники приходили. Никаких скандалов не было, ничего. Вот иногда бывает так, что даже священнику ехать надо — нет. А глядя на него, что он идет в храм, и другие священники приходили.

К. Толоконникова

— Тоже так внутреннее собирались, глядя на его собранность, угу...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да, да.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня митрополит Калужский и Боровский Климент, председатель Издательского совета Русской Православной церкви.

К. Толоконникова

— А родители водили Вас в храм каждый праздник, каждый воскресный день? Это было заведено?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Ну, это было (нрзб.)... Да. Я помню, даже мне года когда четыре-пять было, я с папой был. И вот такая картина, которая... Мы были — всенощное бдение после миропомазания, вышли, вот сидели в этом палисадничке: лето, хор поет, слышно, закат солнца, кресты сияли на храме — вот в солнечный...

К. Толоконникова

— Косые лучи солнца, да-да-да, такой предвечерний свет.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да, солнца... Вверху щебетали чайки... не чайки — ласточки летали. Вот. Я смотрел — такой красивый мир! И все папе задавал вопросы: «А почему это? А почему это?». Вот. Да, вот это... Но опять, это я скажу, это все зависит... зависело от духовенства. Потому что такая атмосфера вокруг храма была. И вот в палисаднике мы сидели, слышали, как поет хор... Я еще, конечно, службы не понимал. Я знал, что помазываться надо, хлебушек дадут, кусочек, и тоже вкусный хлебушек. Вот. И потом мы сидели с папой и слушали. А так уже лет с семи мы сами ходили в храм. Нам недалеко было. Там, когда вот мама болела, мы сами — бегом, бегом. И, притом, в храме звонили. Во все года у нас в храме... Как раз отец...

К. Толоконникова

— А! Никогда не запрещали колокольный звон?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Не прекращали звон! Да. Хрущевские гонения он прошел, отец Иоанн Соболев, был настоятелем. Но он сохранил колокольный звон. Тогда, я помню, говорили, что запретят звонить — «мешает детям», там, и что-то еще. Он отстоял. И звон не прекращался у нас в храме. И вот я помню — каникулы, мы бегаем... У нас был свой дом и 28 соток — участок. Бегаем — что ребенок, школьник, каникулы... Начинают звонить в колокол: «Мам, мы побежали в храм!». И бежим туда! И пока звонят, мы успевали добегать до храма. И мама нам говорила: «Надо входить в храм, пока звонят в колокол. Вы будете входить вместе с ангелами». И мы старались, пока не закончится звон...

К. Толоконникова

— ...домчать скорей, домчать!

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— ...домчаться, да. Вот. Был один даже такой случай: я с братом, вот с владыкой Димитрием, мы всегда наперегонки, и я быстрей-быстрей, переоделся и побежал. И даже забыл... мы дома ходили босиком, потому что обувь надо было беречь, это все...

К. Толоконникова

— Конечно! Сколько мальчишки сносят башмаков! Это же...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. Вот. Прибежал, а там пол был — плитка... Я стою — ой, чего-то холодно. Смотрю — а я босиком прибежал, даже не обратил внимания! (Смеется.) Вот. Потому что торопился скорей-скорей, а то кончится звон. Да... Храм чудесный у нас. Но я скажу, что, ну если говорить о таком духовном влиянии, большее на нас оказала влияине Троице-Сергиева лавра. Потому что где-то с шести-семи лет мы регулярно ездили всей семьей в лавру.

К. Толоконникова

— К преподобному.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— К преподобному Сергию. Вот. Мы приезжали туда, у нас был духовник, архимандрит Тихон Агриков. Мы всей семьей у него исповедовались, он к нам приезжал в Удельную. Дело в том, что им трудно было из лавры даже выехать. Они закажут такси, приедут к нам, у нас переночуют — и потом куда-то ехали. То есть они так, как бы следы заметали, чтоб за ними не было такой слежки.

К. Толоконникова

— Угу. Мы записывали воспоминания... Недавно я записывала воспоминания одной женщины — пожилой уже, очень простой. Мы в музее не только вот такие радиопередачи проводим, а записываем воспоминания людей на диктофон. Потому что далеко не все готовы прийти и говорить вот перед микрофоном в эфире. И вот эта женщина — она семидесяти с небольшим лет, она всю жизнь проработала медсестрой, и она была в юные годы, приехав сюда, в Москву, из провинции, духовной дочерью отца Тихона Агрикова, и она передала нам в музей некоторые такие его благословения, вещицы, с ним связанные, его открыточки, которые он надписывал ей...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— У меня сохранились его открыточки, где он писал мне письма...

К. Толоконникова

— ...да, к праздникам. Да, да-да. Вот. И она рассказывала, что, конечно, преследования были, ну, такие... больше напоминавшие бесовские нападки. Например, она говорит: «Я помню прекрасно, как идет отец Тихон по двору лавры, и на него набрасываются какие-то совершенно безумные женщины, которые начинают творить непристойства». И она говорит: «Нам всем было очевидно, что они подосланы».

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Они подосланы. Это так они под видом этих безумных женщин создавали такую атмосферу...

К. Толоконникова

— ...ажиотаж вот такой нездоровый, да.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— И, в итоге, отец Тихон, так как неблагоприятная обстановка создается в лавре, а туда приезжают иностранцы, его оттуда удалили. Он уехал в Мукачево вначале — его послал Патриарх Алексий (Первый, Алексий Симанский), а потом уехал на Кавказ, в горы. Ну вот я просто скажу то, что лавра для нас была таким домом, и мы... Во-первых, я скажу, в лавре мы почувствовали, что очень важна для детей исповедь. Мы ходили к отцу Тихону на исповедь, приезжали ко всенощной — под праздник или под воскресенье. Всенощная где-то почти три с половиной часа, четыре была часа. После всенощной, через минут двадцать, начиналась общая исповедь, молитвы вычитывались, и потом разрешительная. И мы часто ночевали в лавре, прямо в трапезном храме. Мы подойдем на исповедь, батюшка не просто формально прочитает молитву — и иди. Он побеседует — как ведешь, слушаешься ли маму, а ты с братьями как? То есть все вот такие вопросы как бы... Помогал, располагал он к покаянию, чтоб я понял, что я неправильно сделал. И я, когда он мне говорил, и я сказал: «Да, а мы поссорились с Алешей, он был неправ». — «Нет, ты в себе ищи грех», — он сказал. — Не в нем ищи. Он неправ, а ты почему поссорился с ним? Ты же старше!». — «Ну да, я старше». — «Вот. А ты ищешь оправданий, говоришь, что он неправ». То есть вот такая беседа у него была. Вообще, лавра тогда была центром духовной жизни. Туда ехали со всего Советского Союза люди — и с Дальнего Востока, с Украины, из Грузии приезжали к духовникам лавры. Потому что примерно в десять часов начиналась исповедь, и отец Тихон почти всегда проводил общую исповедь: вначале говорил слово, а потом читал молитву о таинстве исповеди. И затем стоял... прорводил, давал разрешительную молитву, выслушивая, беседуя с каждым — до четырех, до полпятого. А уже в полшестого приходил и служил раннюю. После... Служил раннюю, на раннюю еще придет и проповедь скажет, и после ранней придет. Переоденется и идет...

А. Пичугин

— ...читать требы...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— ...нет, под Успенский собор на исповедь во время поздней литургии. Потому что тогда исповедь была во Всесвятском храме под Успенским собором.

А. Пичугин

— И когда же он мог отдохнуть после этого?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Ну, он ночью часа два — и все. А потом — ну, днем, наверное, отдохнет. Но он не искал отдыха. Мне кто жил рядом, говорили: «Да он вообще, батюшка, почти не спит».

А. Пичугин

— Он удивительно скончался — во время служения всенощного бдения...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— «Слава Тебе, показавшему Свет»...

А. Пичугин

— «...Свет» — и умер.

К. Толоконникова

— А это отец Тихон?.. Вы в одном из своих интервью несколько лет тому назад сказали — как-то мне это запомнилось, — что Вам сказали до 14 лет четырежды прочесть всех четырех евангелистов. Это он Вам?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Нет, это мне... Это я приехал, когда мне было 13 лет, в лавру, потому что это лето, каникулы. И я поехал: «Мам, я поеду, чтобы поисповедоваться, причаститься, благословение взять у батюшки». Вот, приехал, а он: «Герка, а ты Евангелие...»... Меня Герман звали, а он всегда обращался: «Герка». «Герка, а ты Евангелие читаешь?». Я говорю: «Батюшка, ну как — читаю?..». — «Вот ты до 14 лет прочитай четыре раза все Евангелие, всех четырех евангелистов».

А. Пичугин

— Прочитали?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Ну, я вначале: «У-у! Да это... Батюшка, легко!».

А. Пичугин

— А ты прочитай! (Смеется.)

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Вот. Вначале я читал, читал, читал, а потом то одно, то некогда, то все... Лето уже следующее началось, а у меня 7 августа день рождения... «О, мне еще два Евангелия дважды прочитать!». И я начал. А потом уже подходило когда, август начался: «Мам, а когда я родился — днем или ночью, чтобы мне закончить Евангелия читать?». Прочитал все. Четыре раза, как отец Тихон благословил, я так четыре раза всех четырех евангелистов прочитал. Вот не слушал я где-то — сам прочитал. И вот с того времени у меня такая любовь к Евангелию, к этой книге. Я всю жизнь стараюсь каждый день хоть чуть-чуть прочитать. Главу, хоть какую-то там... какой-то отрывок почитать. Потому что без этого не могу...

А. Пичугин

— Евангельский именно?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Евангелие, да. Почему? Потому что Евангелие — это основа жизни, это главная книга христианства. И один профессор, который преподавал у меня в Московской Духовной Академии, когда показывал Евангелие, говорил: «Это кислород вечности. Питайте душу каждый день, как питаете кислородом тело». Вот это я получил от него как бы наставление и вот так храню. Сколько раз читал, я даже сейчас не запоминаю.

К. Толоконникова

— Это правда так — если не прочитаешь Евангелие дня, весь день как-то не задается. Вот честно, да.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да.

А. Пичугин

— Мы прервемся сейчас на минуту, у нас небольшой перерыв. Напомним, что это совместная программа радио «Вера» и музея, исследовательского центра «Советский Союз. Вера и люди». Ксения Толоконникова, директор этого музея, у нас в студии. Митрополит Калужский и Боровский Климент, председатель Издательского совета Русской Православной церкви. Беседуем о советском времени и времени, которое мы обычно изучаем в наших программах. Взяли мы отрезок, я напомню, от окончания Великой Отечественной до распада Советского Союза. Ну, иногда в разные стороны мы там сдвигаемся...

К. Толоконникова

— ...крен даем.

А. Пичугин

— Да. Но генеральная линия у нас именно такая. Минута — и снова здесь.

Возвращаемся в студию Светлого радио. Напомню, что сегодня у нас в гостях митрополит Калужский и Боровский Климент. Мы эту программу делаем совместно с музеем, исследовательским центром «Советский Союз. Вера и люди». Ксения Толоконникова, я — Алексей Пичугин здесь, в этой студии.

К. Толоконникова

— Владыка, а возвращаясь вот к условиям эпохи — казалось бы, таким условиям непременным, но ведь Вы же не были ни октябренком, ни пионером? То есть, стало быть, этого можно было избежать?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Нет, ни комсомольцем. У нас никто в семье не был ни пионером, ни комсомольцем, ни октябренком. И как-то это все прошло. Но труднее было старшему брату — он первый был. На меня уже махали, и на владыку Димитрия: «А! Копалины — они все равно не будут! И к ним лучше не лезть».

К. Толоконникова

— А Вас прорабатывали в школе?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Ну, ребенка... Как понять — прорабатывали? Родителей прорабатывали. Угрожали, что...

К. Толоконникова

— Вызывали в школу?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Угрожали, что заберут, если будут ходить в храм, если будут поститься. Но у меня... со мной был один такой... произошел не со мной, а с учителем относительно меня произошел казус. Я где-то учился во втором классе. Ну, перемена — что мальчики делают? Побегать, куда-то выскочить, все... Бегу, звонок на урок. Бегу в класс. Учительница останавливает, берет и вытягивает крестик.

К. Толоконникова

— Веревочку.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. Тесемочка была, и на ней крестик. «Ах, ты крестик носишь? Иди в класс!» Я пошел, а она пошла к директору. Заходит в класс: «Копалин, к доске!». И обращается ко всему классу: «Ребята, Копалин носит крестик, ходит в храм!

А. Пичугин

— «Давайте его порицать все дружно!».

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Нет. И дальше говорит: «Из Вас кто-то ходит в храм?». И она не ожидала реакцию. Я стою, поднимаю голову — больше половины класса тянет руки: «А я был в храме! Я причащался!».

К. Толоконникова

— Ничего себе!

А. Пичугин

— Удельная!

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— И это...

К. Толоконникова

— А это какой год-то, получается? 1957-й...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— 1958-й год где-то.

К. Толоконникова

— Восьмой...

А. Пичугин

— Это не Удельная уже?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Это Удельная!

А. Пичугин

— А, ну, Удельная!

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Удельная. А дело в том, что а ребенок-то — он... Спросили его — он говорит.

К. Толоконникова

— Они подвоха не поняли! Они не поняли, что это порицаемо!

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Они думали, они сейчас скажут...

А. Пичугин

— (Нрзб.) наоборот — какие молодцы.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да! Они думали, они сейчас скажут: «Такой плохой», будут нападать. А они думали — меня перед этим она как-то хвалила: «Вот посмотрите, Копалин — все время чистая рубашка, застегнутый. А Вы что ходите, там, как охламоны?» — ну, или как-то ругала.

К. Толоконникова

— А теперь Вас опять поставили в пример.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Она поставила — мол, ходит в храм, носит крестик. Из Вас кто ходит в храм?

А. Пичугин

— Раз — руки.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— И сразу: «Я с бабушкой причащался!».

К. Толоконникова

— Слушайте, ну это поразительно, конечно.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Она замолчала. «Садись». И начала: «Бога нет» и т-т-т... Целый урок ребятам... А те сразу испугались, сели: «Как?». А те же не понимают. Ну, ходили с бабушкой в храм — ходили. А ведь дома, я скажу, у нас и в четвертом классе еще ребята приносили крашеные яйца на Пасху.

К. Толоконникова

— В школу?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— В школу.

А. Пичугин

— Какие-то отголоски, удивительно! Ну, мне кажется, очень сильно в Удельной все равно влиял храм на жизнь поселка. Потому что он был один. Мы как-то с отцом Алексеем Воложаниным обсуждали, который тоже был в Удельной прихожанином, но позднее уже... Он говорил, что...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Дело в том, что там от Люберец до Раменского...

А. Пичугин

— ...не было храма.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Не было храма.

А. Пичугин

— И вот он об этом как раз и говорил — что это очень сильно влияло.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— И вот Великий Четверг — мы ходили в храм на Страстные Евангелия. Идем — темно, и такой как бы ручеек со свечками по всем улицам распространяется. Люди были верующие, ходили. Только, знаете, у нас был военный городок, и там было больше атеизма, и это... А в частных домах люди хранили веру. И у нас ведь митрополит Серафим Чичагов — он скончался, до этого жил у нас последние годы, его оттуда арестовали и в Бутово увезли. И я помню только, когда вот про него, там жил один владыка старенький, его расстреляли. Я еще не знал истории — ну что, ребенок. Все это...

К. Толоконникова

— А говорили вот, кстати, у Вас в семье о гонениях на Церковь? О гонениях в 30-е годы?..

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Говорили.

К. Толоконникова

— Что говорили?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— В 30-е меньше. Говорили — в хрущевское время. Потому что к нам приезжало очень много людей со всей России. Приедут в Москву — остановиться негде. Им давали: приедьте, а это за городом, тут меньше контроля, вот, спокойнее. Приедут, у нас переночуют — и дальше поедут. Приезжали в лавру. А в Загорске, как назывался Сергиев Посад раньше, тоже порой ходили проверять даже квартиры — знали, где могли остановиться верующие, приходили проверять паспорта. Нету прописки — могли забрать и увести в отделение. И поэтому приезжали в лавру — побудут там, ну, а что — два с половиной часа езды, и вечером приедут к нам. Ночуют, а утром поедут в Москву.

К. Толоконникова

— Это отец Тихон к Вам как бы направлял вот так вот?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Отец Тихон. Ну, и у нас знакомства через отца Тихона, через лавру были с людьми. И люди даже советовали: «Поедете, приедете туда-то — у Копалиных можете остановиться, переночевать и поехать». Просто тогда с гостиницами было сложно, все это устроиться, и в Москве...

А. Пичугин

— Вы поступили...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— И нам рассказывали, как там... С Украины много приезжали. Как лавру закрывали, как Глинскую Пустынь...

К. Толоконникова

— Почаевскую как пытались лавру закрыть.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Почаевскую пытались закрыть.

К. Толоконникова

— Там очень жестоко ведь все было, очень, жесточайше.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Вот. Владыка Питирим Николаевский — он был молодым человеком, он приезжал к нам часто. Едет в Москву — из Москвы легко, ну, из Москвы к нам 35-40 минут, а из патриархии...

А. Пичугин

— Это Казанский вокзал.

К. Толоконникова

— С Казанского вокзала...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— ...да, с Казанского вокзала доехать. Приезжал, ночует и едет по делам в Москву. И он рассказывал, как было там в Киеве, как в Почаеве было, как на Украине. И мы в 1961 году ездили паломничать весной в Киев с мамой и в Почаев. И там тоже народ все рассказывал. Эти гонения я запомнил.

А. Пичугин

— А Вы помните, как Вы попали в алтарь?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Помню.

А. Пичугин

— Это в лавре или в Удельной произошло еще?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Нет, в Удельной. В Удельной.

А. Пичугин

— Еще при отце Иоанне?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— При отце Иоанне. Дело в том, что мы ходили... Я помню вот, когда мне было шесть-семь лет, вот это Рождество. Пришел в храм, а он весь в елках. А мы маленькие, проходили вперед и вставали на вот это...

К. Толоконникова

— ...(нрзб.) сылье(?).

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— ...на сылье(?) под елками. Я думаю: «О, как в лесу!».

К. Толоконникова

— И запах еще, запах же, конечно, этот еловый, да!

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— А я еще маленький был. И запах, и никого не видно, елочки, все. Вот. Ну, это не в этом возрасте, это позднее — лет когда мне было, наверное, десять, я встал... Так много было народу, и протодьякон проходил: «Иди, встань здесь в уголок», и завел меня в алтарь. И я стоял, и как раз отец Иоанн служил. Вот. Но я не прислуживал, потому что было запрещено. До 18 лет прислуживать было запрещено.

А. Пичугин

— Когда Вам было 18, Вы уже... А, нет, Вы позднее в семинарию поступили?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Позднее, да. Позднее. У нас служил такой отец Владимир Маркин, и потом его перевели в Каширский район. И потом отец Владимир Агриков — тоже он служил в Рязанской области, мы ездили к нему...

А. Пичугин

— Родственник отца Тихона?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Племянник отца Тихона. Мы ездили и к отцу Владимиру Маркину туда. Приедем — и там ходили в алтарь. Это сельские храмы, и там разрешали нам входить в алтарь, и мы прислуживали. Там не было такого контроля. И в Ярославской области к отцу Владимиру Агрикову — тоже не было. Там уже начали прислуживать. Вот.

К. Толоконникова

— А Вы вот к этому отроческому возрасту уже понимали строй богослужения? Или Вы уже как бы в процессе нахождения в алтаре как-то?..

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Нет, я уже понимал. Я уже — антифоны поют, мирные ектиньи(?), антифоны поют. Потому что я вот говорил, что где-то — пять лет, я помню, как с папой был на службе. Первое, я запомнил там помазание вечером.

К. Толоконникова

— Ну, такие практические какие-то для ребенка вещи, да.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. Потом, вход с Евангелием я помню. И особенно я помню — мне, наверное, где-то семь-восемь лет было, когда Великая Суббота, вход с Евангелием, посередине стояла Плащаница. Храм был битком. И протодьякон — по уставу надо обойти Плащаницу с Евангелием, — и он пробирался: «Пропустите, пропустите!». И батюшки пробирались обойти Плащаницу. Битком был храм.

К. Толоконникова

— И еще, наверное, еще больше народу стояло на улице, скорее всего, да.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— И около окон стояли всегда. И даже зимой. А на Рождество, Крещение — всегда окна открыты, и народ окружал храм. Вот просто у каждого окна стояли люди, молились. Битком храм. И на улице. Несмотря на то, что тогда были морозные зимы. И я помню — и 30 градусов было, и народ службу всю выстаивал, стоя на улице. Вот. И часами, я скажу, когда вот Крещение — часами выстаивал за святой водой. Мы шли всей семьей, каждый... мне давали бидончик, маме — ведро. А только как бы по одной посудине. Ведро — мы по два-три ведра домой приносили крещенской воды.

К. Толоконникова

— Я хорошо помню, как у моей прабабушки в деревенском доме у нас стояли... Такая была лавка — что-то, вроде, такое... залавок такой вдоль стены и трехлитровые банки со святой водой.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— У нас сейчас еще стоит святая вода, которую мама заготовила еще где-то в 60 — 70-е годы.

А. Пичугин

— Ничего себе!

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— И не портится. Вот эти банки трехлитровые. Она ставила. Мы набирали где-то ведер пять-шесть, разливали и в течение всего года понемножку пили. Ну, несмотря на то, что мы брали святую воду и на другие праздники, а эту, крещенскую и богоявленскую...

К. Толоконникова

— Ну да, да, конечно. Да.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— ...мы хранили. И сейчас она хранится, и вот это... Это такая святыня.

А. Пичугин

— И память.

К. Толоконникова

— А на Троицу Вы украшали?.. Я просто сейчас вспомнила прабабушку и вспомнила, что всякий раз... Ну, как правило, на Троицу я уже была в деревне...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— На Троицу у нас весь храм — в березках, дома — березки.

К. Толоконникова

— И дома. Обязательно окна, да, вот? Оконные рамы украшены веточками.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Оконные рамы, и везде в доме стояли. И на пол свежескошенная трава. И это все... Это мама до конца времени делала все время. Это такая традиция.

К. Толоконникова

— И вот так вот Вы помните поселковую улицу, и это только Ваш дом был так украшен, или многие украшали так свои дома? Вот так манифестируя, так сказать, свою веру таким образом?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Были дома такие, да. Были дома, где были... Кто приходили и где я ходил, я видел — везде так делали. И березок рвали. Вот даже у нас напротив был вот поселок, где ГВФ мы ждали — гражданскую авиацию. К нам приходили люди оттуда, чтобы — так как это квартира, нету — покосить травы. Косили, и даже в этих квартирах стелили траву у себя на Троицу. Вот. Мама давала серп — они накосят немножко, сумочку принесут, чтобы вот сохранять эту традицию.

А. Пичугин

— А правда, что желание Вашего отца было, чтобы все братья стали священниками? Такое завещание даже, скорее?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Я бы не сказал, что завещание было. Отец гордился, что у него четыре сына.

А. Пичугин

— Мы, кстати, не вспомнили еще брата Вашего покойного — архимандрита Василия...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— ...Василия. Да, Виталий — он второй был, но он... Но в детстве у него было сильное воспаление легких, и на всю жизнь вот это осталось — у него легкие болели, болели, болели, болели. Он все время лечил. Как чуть, так воспаление легких. Даже вот любой сквозняк... И в результате вот он где-то 60 лет скончался. Вот. Отец гордился... Вот я скажу — вот возьмите, как промыслительно Господь решает судьбу людей. Отец гордился, что четыре сына. Мама говорила: «Ох, Господь почему-то мне ни одной девочки не дал, помощницы». А вот я уже сейчас рассуждаю, размышляю... Она уже скончалась... Ее жизненный путь какой был трудный! И действительно, хозяйка мечтала о помощнице. А Господь сказал: «А мне нужно два митрополита. А мне нужен монах Василий. А мне нужен...»

А. Пичугин

— «...протоиерей, уже ныне иеромонах...»...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— ...иеромонах, да, Пафнутий. Если бы был кто-то, то кого-то бы не было из нас. И вот она действительно воспитала нас, четырех сыновей, вот, и все мы — в Церкви. А папа, когда первый раз, я помню, мой брат поступил в 1962 году в семинарию, старший брат...

А. Пичугин

— Отец Николай?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Отец Николай, да. И приехал на Михайлов день в Удельную, и пришел в храм, и стал... прислуживал. А папа — это его ангел, День ангела, он пошел причащаться. Он потом приходит и говорит: «Пришел — полный храм. Я стоял, молился. Выносят чашу — вижу, а рядом с чашей, с батюшкой стоит мой сын! Я через весь храм стал пробираться к нему! Я такой счастливый был — мой сын в алтаре прислуживает!».

К. Толоконникова

— Облаченный в стихарь еще, да-да-да.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. Вот. Просто он гордился, что мы... А как... Поймите, это 60-е годы, когда Хрущев объявил: «Последнего попа покажут по телевизору», когда Гагарин...

К. Толоконникова

— ...не видел Бога в космосе.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— ...летал в космос, да. Но, кстати, две вещи я приведу с этим полетом Гагарина. Приехал отец Тихон когда... Он летал в апреле, а летом, в июне где-то, приехал отец Тихон и говорит мне: «Герка, ну что, у Вас в школе говорят — Гагарин в космосе был и Бога не видел? А вот архиепископ Лука Войно-Ясенецкий сказал, когда его спросили: «Вот Гагарин был в космосе и Бога не видел», говорит: «Я тысячи операций на голове сделал, мозг видел, а ума не видел». Вот, такая вещь. А так я скажу — я читал вот где-то там, не знаю источник... Но ссылка на дневники Гагарина, где он написал, что был в Кремле, и его спросили: «Ты был в космосе. Бога видел?». А он говорит: «Я ответил: «Если на земле Бога не встретил, в космосе не найдешь, Его нету там». Вот как-то вот там. То есть как он ответил? «Если на Земле Бога не встретил, в космосе Его не найдешь». Он не видел. А обрезали только что Бога не видел.

К. Толоконникова

— Ну, пропагандистская-то формула, ясно, она такая удобная!

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Но вот это мы все пережили. И я скажу то, что мы смогли выстоять благодаря поддержке и нашего приходского духовенства, и духовников лавры.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня митрополит Калужский и Боровский Климент, председатель Издательского совета Русской Православной церкви. А первым принял сан как раз Ваш брат, отец Николай?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да.

А. Пичугин

— И так интересно получилось, что у него, практически, вся его священническая жизнь, за исключением небольшого московского периода, прошла в Волоколамске и продолжается там же, в Иосифо-Волоцком монастыре?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. Он после рукоположения... Когда дьяконом был рукоположен, его направили в Коломну, он прослужил где-то там восемь-девять месяцев, потом рукоположили в священника и направили в Волоколамск, в село Восмище на окраине города. В городе был свой храм, а это на окраине было города. Я к нему приезжал. Ну, храм был в тяжелом состоянии, не было... Приходской домик был — обычная избушка шесть на шесть. Топили дровами храм. Он взялся... вот в то советское время мужественно взялся и сделал отопление, провел туда газ...

К. Толоконникова

— Ну, это, конечно, правдами и неправдами приходилось делать (нрзб.) уполномоченному.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. Но у него поддержка — владыка Питирим его поддерживал. И владыка Питирим делал такой хитрый ход. Когда говорили: «Строить нельзя», он обращается в Совет по делам религий и говорит: «Вот у меня будет большая делегация — 80 иностранцев. Где мне в Волоколамске принимать? Вот я хочу, чтобы отец Николай построил такой как бы домик для приема гостей». И действительно, отец Николай построил приходской дом, зал был по тем временам большой — где-то восемь на восемь — зал, только один зал.

А. Пичугин

— А гости действительно приезжали?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— А владыка Питирим постоянно привозил гостей. Каждую почти неделю приезжал и кого-то привозил. Потому что это его город, и он к Дню Победы приезжал... Я помню, уже когда был в Америке, я с ним приехал, с главой американской церкви. И служили мы на Восмище. Для них, для города это было событие. И поэтому разрешали. Вот таким путем...

К. Толоконникова

— Не мытьем, так катаньем! Ну конечно, да.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. И как-то тогда находили священники, архиереи, чтобы защитить Церковь и улучшить условия. Это тяжелые были годы, но все равно Церковь выжила и, саое главное, сохранила веру.

К. Толоконникова

— Владыка, а почему вот... Ведь, ну как — дорога, путь уже был проторен, да? Вот и Ваш брат уже в 1962 году поступил в семинарию. А почему Вы не сразу после школы пошли?..

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Я просто думал в армии отслужить.

К. Толоконникова

— Угу. А без армии не приняли бы в семинарию?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Не принимали. Даже и такая ситуация получилась, что вот когда, окончив техникум, я приехал подавать документы, мне один — я не буду называть имя — сотрудник говорит: «Так, а где военный билет? А (нрзб.)? Нет, мы не примем, не примем! Нельзя, нельзя!». И я уже стою — вышел, и тут идет владыка Филарет Вахрамеев. Он был епископом, ректором. Я его помню, владыку Филарета, еще с детства. Он был иеродьяконом в Троице-Сергиевой лавре — молодым иеродьяконом с таким красивым голосом. И он всю нашу семью помнит.

К. Толоконникова

— А потом он участвовал в Вашей епископской хиротонии, верно?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. Вот увидел меня: «О! Третий Копалин поступает! Да!». А как раз я был с братом — с отцом Василием, и он говорит: «Да вот только, сказали, документы не примут — в армии не служил». — «Подавайте, все решим!». И действительно, меня приняли сразу на второй курс. Но потом забрали в армию. В армии пришлось служить... Ну а я просто так хотел поступить — уже все. Ладно, поступаю в семинарию, а если в армию заберут, буду служить в армии, но все равно я буду уже семинаристом. Вот.

А. Пичугин

— В армии как-то сказывалось на Ваших взаимоотношениях с сослуживцами то, что Вы из семинарии?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да, в принципе...

А. Пичугин

— Знали они?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Они знали, но никаких проблем не  было. Они, наоборот, ко мне обращались... Я оказался старше их — все же мне немножко так образование и духовное воспитание дало какое-то развитие, отличавшееся от них. И я...

К. Толоконникова

— Какой-то иный опыт?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Иной опыт. Они советовались: «А как это?». Я, когда были какие-то конфликтные ситуации, старался примирить их: «Зачем?..»

А. Пичугин

— А Вы где служили?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Что?

А. Пичугин

— Где служили?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— В Серпухове.

А. Пичугин

— А, ну, это, в общем, недалеко!

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Это недалеко. И у нас, знаете, это мне было облегчение — во-первых, как я только прошел этот карантин, меня послали на пять месяцев дежурить в лес. А там жило нас всего... ну, точки, где установки стояли. А там всего служило... где-то десять человек нас жило. И отношения такие уже — десять человек, там, уже все.

К. Толоконникова

— Тут не до того, чтобы воевать друг с другом и устраивать там какие-то неуставные отношения, дедовщину.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Вот. Там только ходить... Это дежурство и отдых, дежурство и отдых, там вот так. В мае вернулся, поехали на полигон в Казахстан, там стрельбы были. Вернулись — мне сразу дают два дня, увольнительные. А мы, получая два дня увольнительных, могли ехать домой. Вот. И я за два года службы где-то 38 или 40 дней так «накатал».

А. Пичугин

— Ну это неплохо, в общем-то!

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. То есть я (нрзб.)... (Смеется.)

А. Пичугин

— Вы уже могли даже рассчитывать, наверное, что достаточно скоро снова поедете домой.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. А приехал из дому — меня опять где-то на месяц послали туда. В лесу — я жил там... Ну, у нас домик небольшой, там вот шесть коек двухъярусных стояло. Мы там жили, столовая была и все...

А. Пичугин

— Природа.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— И... А целыми днями — утром, к десяти примерно, приходили из воинской части, из городка. А к обеду они уходили, в час дня, и все, и мы сами по себе были. И мне нравилось дежурить. То, что я хожу, — я пел молитвы, читал — там у меня было небольшое такое Евангельице — читал, там, уходил.

А. Пичугин

— Не отбирали?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— А умел прятать.

К. Толоконникова

— Но прятать приходилось, тем не менее?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Ну, конечно, я не ставил это... Но я чувствовал к себе, скажу, такое осторожное, аккуратное отношение командования. Они со мной не проверяли у меня ни бумажник никогда (а у меня там лежали крестик, иконка и маленькое Евангельице. Вот.

А. Пичугин

— Наверное, не догадывались, но чтобы...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Быстрее всего им пришла бумага...

К. Толоконникова

— Из семинарии?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Не из семинарии, а из...

К. Толоконникова

— Из органов?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Из органов. И решили — спокойно, пускай служит, не будем. Потому что обычно после семинарии направляли в стройбат. А у нас ракетная часть. Не дай Бог, чтобы такого не было. Наоборот, будьте осторожны.

А. Пичугин

— Могли и в стройбат перевести.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Но это же уже другое время? Это уже нет Хрущева, это уже брежневские годы. Там...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Нет, ну все равно, им минус. Если переводят из строевой ракетной части, и это... Это должно быть какое-то основание.

К. Толоконникова

— Какое-то дисциплинарное взыскание...

А. Пичугин

— (Нрзб.).

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. А разве командование части хочет, чтобы...

К. Толоконникова

— ...часть была на дурном счету?

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да.

А. Пичугин

— Ну да, (нрзб.) логично.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— И они: «Конфликтов нету?» — «Нету». И они меня старались больше в лесу держать. «Живи в лесу, чего хочешь, делай. А мы... Ну чего — когда 10, когда 12 человек живет. Когда ты вот так...

К. Толоконникова

— Ну это буквально можно сказать — «у Христа за пазухой».

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да. Но я прожил... Приду, и мне говорят: «Можешь съездить домой». Я пишу — и сразу... Съездишь домой — вернусь, меня опять туда на месяц-полтора. Вот. А домой я приезжал, я обязательно ездил в лавру.

А. Пичугин

— Ну что ж, спасибо! Будем заканчивать. Время уже подошло к концу, а мы, конечно же, там только-только какой-то один эпизод, фактически, разобрали — о юности...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Да.

К. Толоконникова

— Но, мне кажется, очень интересно.

А. Пичугин

— Да, очень интересно.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Важно в то время было стоять в вере и не сомневаться в ней.

А. Пичугин

— Я надеюсь, что у нас будет возможность с Вами еще пообщаться и на дальнейшую тему — обслуживание в Америке...

К. Толоконникова

— Потому что, конечно, очень... очень интересно... Мне, например, очень интересен Ваш лаврский период. Потому что, конечно, с такими людьми Вы там...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Лавра — это действительно, это особое место.

К. Толоконникова

— ...сталкивались. Это, конечно, место совершенно особое.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Я ни с кем не сталкивался, я только шел за ними и держался за них, за ихнюю как бы мантию! (Смеется.)

К. Толоконникова

— Да-да, это я неточно, конечно, выразилась. Н это... Это тоже целая эпоха. Я надеюсь, что у нас будет возможность об этом поговорить.

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Спасибо!

К. Толоконникова

— Спасибо Вам за интересный рассказ...

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— Спасибо!

А. Пичугин

— Мы напомним, что митрополит Калужский и Боровский Климент, председатель Издательского совета Русской Православной церкви, был гостем программы «Светлый вечер», нашей совместной сегодня программы с музеем — исследовательским центром «Советский Союз. Вера и люди». Ксения Толоконникова, напомни про письма.

К. Толоконникова

— Да, пишите нам, пожалуйста, пишите, дорогие друзья, на адрес музея — podspudom@yandex.ru и на адрес...

А. Пичугин

Http://inforadiovera.ru — это если на радио. Пишите, воспоминаниями делитесь. Можете с нами договориться о передаче каких-нибудь экспонатов, что было бы здорово. (Смеется.) Спасибо огромное! Всего доброго!

Климент, митрополит Калужский и Боровский

— До свидания.

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Мы в соцсетях
******
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка

Другие программы
Статус: Отверженные
Статус: Отверженные
Авторская программа Бориса Григорьевича Селленова, журналиста с большим жизненным опытом, создателя множества передач на радио и ТВ, основу который составляют впечатления от командировок в воспитательные колонии России. Программа призвана показать, что люди, оступившиеся, оказавшиеся в условиях заключения, не перестают быть людьми. Что единственное отношение, которое они заслуживают со стороны общества — не осуждение и ненависть, а сострадание и сопереживание, желание помочь. Это — своего рода «прививка от фарисейства», необходимая каждому из нас, считающих себя «лучшими» по сравнению с «падшими и отверженными».
Живут такие люди
Живут такие люди
Программа Дарьи Виноградовой Каждый из нас периодически на собственном или чужом примере сталкивается с добрыми, вдохновляющими историями. Эти истории — наше богатство, они способны согревать в самое холодное время. Они призваны напоминать нам, что в мире есть и добро, и любовь, и вера!
Рифмы жизни
Рифмы жизни
Авторская программа Павла Крючкова позволяет почувствовать вкус жизни через вкус стихов современных русских поэтов, познакомиться с современной поэзией, убедиться в том, что поэзия не умерла, она созвучна современному человеку, живущему или стремящемуся жить глубокой, полноценной жизнью.
Первоисточник
Первоисточник
Многие выражения становятся «притчей во языцех», а, если мы их не понимаем, нередко «умываем руки» или «посыпаем голову пеплом». В программе «Первоисточник» мы узнаем о происхождении библейских слов и выражений и об их использовании в современной речи.

Также рекомендуем