Поделиться
Константин Мацан
«Что есть истина?» — вопрос, который в лучшем случае вызывает улыбку. В худшем — усталую раздраженность. Дескать, сейчас на нас опять польется поток невнятных, как бы умных мыслей... Принято считать, что тезис «истины нет» — явление эпохи постмодернизма. То есть, эпохи сегодняшней, когда человек легко и с удовольствием верит, будто всё относительно. Будто черное и белое, верх и низ, добро и зло — лишь условные обозначения. Оно и понятно: слишком много уже накопилось в истории человеческой мысли разных философских идей, опровергающих одна другую. Слишком часто каждая новая теория претендовала на абсолютную объективность, стремилась отменить теорию предыдущую и вскоре оказывалась сметена теорией последующей. И вот к двадцать первому веку стало, кажется, понятно, что есть лишь бесконечная игра ума, а истины — чего-то незыблемого, единого — нет...
Но в истории человечества вопрос «что есть истина?» уже однажды прозвучал во всю мощь. И тот, кто его задавал, вероятно, даже не подозревал, что эта короткая реплика — и именно она — станет едва ли не афоризмом...
Бродячие проповедники были обычным явлением для Римской империи времен земной жизни Иисуса Христа. Каждый говорил о каком-то своем боге — с маленькой буквы. Каждый чему-то своему учил. Новые и новые учения обильно плодились — мир неунифицированной языческой религии, где боги одного народа легко и с удовольствием принимались в пантеон другого, создавал для этого все условия. Такого очередного проповедника увидели, например, жители Афин в апостоле Павле и слушали его с интересом, потому что — как говорит книга Деяний — «афиняне все и живущие у них иностранцы ни в чем охотнее не проводили время, как в том, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое». Такого же очередного бродячего проповедника, одного из многих и уже порядком поднадоевших, вероятно, увидел в Иисусе из Назарета и Понтий Пилат. Иисус сказал ему: «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего». А Пилат бросил короткую реплику: «Что есть истина?». Толкователи отмечают, что здесь важно услышать верную интонацию евангельского текста. Это не вопрос человека заинтересованного, ищущего, желающего разобраться. Это, скорее, вопрос риторический, выражение скепсиса и той самой усталой раздраженности: дескать, «вот еще один говорит об истине, и сколько вас таких, что есть истина, да разве мы знаем...»
Похоже на наш постмодернистский век?
Нередко замечают, что современный человек чем-то напоминает Понтия Пилата. Перед ним стоит Христос — Тот, Кто Сам, по Евангелию, есть Путь, и Истина, и Жизнь — но человек все равно спрашивает в пустоту: «Что есть истина...» И вряд ли, говоря, будто истины нет и всё относительно, можно оправдаться тем, что на дворе — двадцать первый век. Как видно, недоверие к истине — не примета только нашего времени. Это было еще два тысячелетия назад. И ответ — всегда один. Христос, который, по выражению апостола Павла, «вчера и сегодня и вовеки Тот же».
«Чудесные и необъяснимые случаи»
ПоделитьсяВ этом выпуске ведущие Радио ВЕРА Наталия Лангаммер, Марина Борисова и Сергей Платонов, а также наш гость — писатель, настоятель храма в честь Тихвинской иконы Божией Матери в селе Иванове Владимирской области протоиерей Александр Дьяченко — поделились своими светлыми историями о чудесных или необъяснимых случаях.
Все выпуски программы Светлые истории
Чудо исцеления. Ольга Кутанина
Поделиться
Одну чудесную историю рассказал о своей прихожанке близкий нашей семье батюшка. Он приезжал причастить женщину, которая из-за болезни ног не могла сама прийти в храм. Звали её Людмила.
Людмила родилась в интеллигентной семье в тридцатые годы двадцатого века и с детства была крещена, но воцерковленной не была. В ранние годы она перенесла заболевание, которое дало осложнение на сердце. Сердце стало настолько слабым, что жизнь девочки находилась под угрозой.
У ровесниц — всё впереди, а она практически прикована к постели, и годы её, казалось, сочтены. Подруги резвятся, прыгают, бегают, смеются, а ей любое дело даётся с трудом, часто перехватывает дыхание.
Когда приходит болезнь, всегда кажется, что это не вовремя. Но в такие юные годы — совсем страшно и непонятно зачем.
Людмила немного подросла и приехала в Троице-Сергиеву лавру: душа её искала утешения. Она приложилась к мощам святого Сергия Радонежского с молитвой и надеждой на помощь. А когда отошла от раки, к ней приблизился человек и представился Сергеем. Человек этот оказался врачом-кардиологом и сказал, что готов её вылечить. Как он узнал о болезни девушки? Может по цвету лица? Или по дыханию? Людмила ещё не успела прийти в себя от изумления, как врач подарил ей образок преподобного Сергия в серебряной оправе.
Сергей действительно был «врачом от Бога», и смог вылечить Людмилу. Девушка не только осталась жива, но и смогла закончить вуз по экономической специальности, стала преподавателем в академии МВД. Вышла на пенсию в чине полковника милиции.
Болезнь, которая казалась раньше такой неуместной, стала маяком, помогающим не сбиться с курса. Благодаря своему недугу и чуду исцеления Людмила обрела крепкую веру в Бога. Всю свою жизнь, до девяноста лет, она прожила девицей, сохранила душевную и телесную чистоту. До глубокой старости посещала храм и до самой смерти участвовала в таинствах.
«Не бойся ни горя, ни болезней, ни страданий — всё это посещения Божии, тебе же на пользу», — говорил преподобный Анатолий Оптинский. Когда болезнь настигает меня и меняет мои планы, я стараюсь помнить, что Бог ведает сроки. Кто, как не Он знает, когда посетить меня.
Автор: Ольга Кутанина
Все выпуски программы Частное мнение
Церковь в ребрах. Алексей Шириков
Поделиться
Однажды, когда я говорил о важности общения между христианами, мне задали вопрос: «Неужели стоит держаться за людей, опираться на них, прилепляться к ним? Христианин ведь должен жить по заветам Христа, а не создавать свой маленький уютный мирок?» Может показаться, что ответ тут очевиден: заветы Христа должны быть на первом месте, а «держаться только за людей», действительно, плохо. Бог — вот наша опора.
Но так ли здесь все однозначно? Вот мы читаем Новый Завет и видим, как эфесские пресвитеры «громко рыдали, и, падая на шею Павлу, целовали его», когда апостол прощался с ними. Или вот святой Иоанн Богослов в своих посланиях пишет, что хочет поговорить с адресатом «устами к устам» — потому что так радость будет полной.
Сам Христос, наверное, мог просто оставить учение — свиток, текст, систему. Но Он три года ходил с людьми, ел с ними, общался с ними. Он заботился о них, конечно, не был зависим от Своих учеников, но все же в некоторой мере держался пусть не за них, но вместе с ними.
Мне кажется, что мы часто думаем, будто Церковь это что-то, существующее помимо людей. Здание, институт, правильное учение, Таинства, традиция. А люди — временный носитель, который можно поменять. Но ведь слово «церковь» — это собрание. Люди, собранные вместе.
И человеку, как мы знаем, очень важен человек. А христианину — особенно, ведь подлинная любовь к человеку приближает нас к Творцу. То, что Бог вочеловечился, не случайная деталь христианского учения. Христос показывает, что путь к Богу проходит через человеческое, а не мимо него. Что именно в конкретном человеке, в общении с ним, в возникающих при этом сложностях, я учусь тому, чему никакая книга не научит. Евангелист Иоанн утверждает, что любить Бога вообще невозможно, если не любишь человека, который рядом с тобой.
Когда мы не признаем значимости общения в Церкви, мы, мне кажется, иногда пытаемся сбежать от самого трудного — от конкретных людей, вместе с которыми идем ко Христу. Любить абстрактное человечество легко. Гораздо труднее — любить вот этого, конкретного человека, который тебя, может быть, раздражает или не понимает. Но этот труд — важная часть христианского пути.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
