Поделиться
С тех пор, как в конце первого десятилетия нового века в одном из питерских издательств вышла главная книга сказителя и писателя Бориса Шергина – его дневники разных лет (записи названы «Праведное солнце»), в моем книжном хозяйстве происходит нечто удивительное: я не могу книгу ни купить, ни скачать в интернете – и это в наше-то время.
Удалось лишь разжиться её аудиоверсией, добрым чтением Вячеслава Герасимова, но не печатным вариантом, увы. И это при том, что полноценных откликов на «Праведное солнце» – хватит пальцев одной руки, правда вослед этому изданию уже медленно двинулся и четырехтомник большого Шергина, две книги из которого вышли в свет.
А «Праведное солнце»? А оно, судя по всему, накрепко в руках у трех тысяч читателей – строго согласно тиражу.
…Я читал по экземпляру одного из откликнувшихся, бережно следя за сохранностью закладок друга, исподволь разглядывая его карандашные пометки.
И еще: спросишь, бывает, у кого из друзей-знакомых: читали Шергина, – так у собеседника, если читал, сразу же меняется голос, теплеет, приобретает какую-то изумительность… Человек преображается, словно обливается бережным, благодатным светом.
…А вот и крупица голоса самого Бориса Викторовича, – не чтение былины или сказа, но пара живых, комнатных реплик, найденных мною на архивном портале «Старого радио»:
« – Я живу в Москве давно уж, очень уж. …Такой… трепетный для меня материал-то. Вот это меня интересует – народная педагогика.
– Когда-нибудь мы сможем почитать?
– Вот, я думаю, и надо перебить на машинке… это всё… рукописи. И это уж моя такая, заветная работа».
Вы слышали: «перебить», то есть перевести в машинопись, набрать…
Для меня самое удивительное в Шергине то, что после свидания с его «строящим душу» праведным словом, – счастье от этой встречи уже никогда и никуда не исчезает и ты всегда о нем помнишь. Здесь, в общении с этим светлым, мудрым, устным словом, виртуозно переведенным в письменность (что без потерь почти никому не удавалось) ты чувствуешь себя под его защитой и отеческим присмотром. А дневники эти, как точно заметила исследовательница Шергина и публикатор его записей Елена Галимова, – есть удивительное сочетание словно бы покаянного канона и псалмов.
Вот он пишет весною 1957-го, начав издалека, от собственной физической немощи и вялости мысли. И вдруг будто бы волна сердечной любви катится на берег твоего душевного бессилия, ровно покрывая его:
«…Но я начал говорить о том, что малая искра истинной жизни поддержала бы тело. Но беру широко и пространно тему жизни духа. Возьмём хоть одну частность этой жизни, которая может поддержать человека до глубокой старости. Будь милостив к людям. Хоть близких тебе милуй до конца. Рассмотри жизнь человека, который провинился перед тобой.
Суди о людях по себе. Разгорячился на ближнего за проступок и сразу же рассуди – а я не поступал так же? Меня обманул приятель, а я разве не обманывал? С окружающих тебя, с приятелей старых и малых, и с семейных не взыскивай жестоко, не “выводи на чистую воду”, никогда не обидь их, не оскорби, не вгони в краску стыда. Ежели кто заплачет из-за тебя, огнём пусть кинет на тебя каждая такая слеза».
...И ровно через десять лет, в записях 1967-го (мне аккурат годик от роду) – ответ на давно спрошенное у себя самого, но так и не отвеченное: как же мне вернуть утерянные малости и радости, что жизнетворно крепили меня в юности, помнились, а теперь сменились печалью?
Так ведь они ж никуда не делись.
«Старая книга говорит: “Не добрая, братия, вдавшись в печаль, изнемощи. Печаль – моль в одежде, червь в плоде, печаль жжет сердца крепость”… Чем же ты отмахиваешься от печали? Тем, что от юности стяжал богатство неиждиваемое. Вечно юнеет весна; всякий день наступает утро; разве к вечной весенней юности приложимо понятие: история, воспоминание, прошлое?
Я ещё в юности убедился, что заветные думы живут и цветут, когда ты делишься ими с человеком, который тебе по уму и по сердцу…
Не воспоминаньем, а жизнью ликующей и обновляющей являются для человека избранные свидетели его юности».
Вот оно – праведное, «невечернее», кроткое слово Бориса Шергина, дарящее и радость и утешение.
Послание к Римлянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел. Мозаика
Рим., 90 зач., V, 17 - VI, 2
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Что со мной происходит: ум говорит одно, а сердце тянется в противоположную сторону? Житейский опыт кричит об опасности, а нахлынувшие чувства тянут в самый её эпицентр. Думаю, каждому эти состояния хорошо знакомы. Откуда же эта раздробленность, которая порой бывает так болезненна и что с ней делать? Ответ на этот вопрос находим в отрывке из 5-й и 6-й глав послания апостола Павла к Римлянам, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 5.
17 Ибо если преступлением одного смерть царствовала посредством одного, то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа.
18 Посему, как преступлением одного всем человекам осуждение, так правдою одного всем человекам оправдание к жизни.
19 Ибо, как непослушанием одного человека сделались многие грешными, так и послушанием одного сделаются праведными многие.
20 Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление. А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать,
21 дабы, как грех царствовал к смерти, так и благодать воцарилась через праведность к жизни вечной Иисусом Христом, Господом нашим.
Глава 6.
1 Что же скажем? оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак.
2 Мы умерли для греха: как же нам жить в нем?
Как христиане из числа иудеев, так и римские христиане, к которым обращается Павел в только что прозвучавшем отрывке, весьма почитали традиции предков. В первую же очередь те законы, которые были фундаментом их общества и культуры. Для иудеев — это закон Моисеев, для римлян — это так называемые mores maiorum, «обычаи предков», неписаные нормы, которые передавались из поколения в поколение, а позже частично были зафиксированы в виде законов 12 таблиц и множества других кодексов. Благодаря всем тем принципам и нормам, которые там были прописаны и которые регламентировали повседневную деятельность граждан империи, Рим считался воистину правовым государством.
А потому слова, которые Павел произносит в только что прозвучавшем отрывке, по меньшей мере кажутся странными его слушателям. Апостол заявляет: закон пришёл для того, чтобы умножить преступление. Перед нами не проповедь анархии и не призыв к бунту. Павел просто хочет объяснить людям, что человечность, добродетельность, порядочность и многие другие качества, к которым мы стремимся и ценим больше всего в людях, — это не результат следования нормам закона, как представляется некоторым. Закон появляется тогда, когда уже невозможно сдерживать зло, которое лезет наружу из человеческого сердца. Это ограда, за которую нам лучше не переходить, чтобы наше общество не развалилось на части. Поэтому, по логике Павла, появление закона свидетельствует скорее о масштабах болезни человечества. Закон не лечит больную душу, а просто называет грех грехом и делает беззаконие очевидным для всех. Поэтому апостол призывает не слишком-то на него надеяться. От того, что мы установим правила поведения, человек не станет лучше по своей сути.
Апостол знал об этой проблеме не понаслышке. В этом же послании к Римлянам он так и говорит: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю... не я делаю то, но живущий во мне грех». Христос, по словам Павла, как раз и пришёл для того, чтобы эта болезненная двойственность исчезла. Спаситель основал Свою Церковь. Посредством её Таинств он даёт её участникам Свою благодать. Она-то и делает то, что никогда не сможет сделать ни один самый строгий свод правил и законов. Врачует нашу болезненную и такую мучительную двойственность. Она восстанавливает мир в душе. Даёт сердцу полноту. И, как говорит апостол Павел, эта благодать преизобилует в Церкви Христовой. В греческом оригинале стоит очень яркое выражение: она выплёскивается через край. А потому всякий, кто решится прийти и взять её, получит этой живительной влаги сполна.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 129. Богослужебные чтения
Поделиться
Безусловно, есть вещи непоправимые. Такие, как смерть, например. Но всё же и для надежды в нашем мире место существует. На том стоит библейское, христианское понимание человека и окружающей его реальности. О надежде говорит нам и псалом 129-й, что звучит сегодня в храмах во время богослужения. Давайте послушаем.
Псалом 129.
Песнь восхождения.
1 Из глубины взываю к Тебе, Господи.
2 Господи! услышь голос мой. Да будут уши Твои внимательны к голосу молений моих.
3 Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит?
4 Но у Тебя прощение, да благоговеют пред Тобою.
5 Надеюсь на Господа, надеется душа моя; на слово Его уповаю.
6 Душа моя ожидает Господа более, нежели стражи — утра, более, нежели стражи — утра.
7 Да уповает Израиль на Господа, ибо у Господа милость и многое у Него избавление,
8 И Он избавит Израиля от всех беззаконий его.
Псалом 129-й был написан неизвестным автором в тяжкие для древнего Израиля годы Вавилонского плена. Так принято именовать случившуюся в 6-м веке до Рождества Христова насильственную депортацию большей части ветхозаветных иудеев из исторической Палестины на земли Вавилона (в наши дни — территория Ирака). Проблема состояла не только в принудительном характере переселения и не только в утрате свободы. Вавилонские войска разрушили Иерусалим и его храм. Почти на 70 лет прервалась богослужебная традиция Ветхого Завета, начавшаяся ещё при пророке Моисее.
Древнеизраильская цивилизация оказалась на грани полного исчезновения. Ведь без общей молитвы, богослужения в единственном для иудеев храме в те времена невозможно было представить себе, в принципе, ветхозаветных евреев. Потому услышанный нами псалом наполнен такой грустью. Автор произведения от лица всего народа обращается к Богу: «Из глубины взываю к Тебе, Господи. Господи! услышь голос мой». Глубина, о которой мы слышим, — глубина скорби, страдания, а ещё и нравственного падения, ставшего причиной разрушения Иерусалима. Псалмопевец убеждён — если бы народ его не отвернулся от Господа, не случилось бы поражение.
Но несмотря на произошедшую катастрофу и понимание собственного недостоинства, псалмопевец не теряет надежды. Он знает, что Бог — это Любовь, справедливая, но всё же милующая. Потому в псалме мы слышим следующее: «Да будут уши Твои внимательны к голосу молений моих. Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит? Но у Тебя прощение, да благоговеют пред Тобою».
И автор псалма надеется на прощение от Бога. Более того, он об этом прощении умоляет. Потому что понимает — если сначала не достичь примирения с Господом, не получится и выжить в условиях Вавилонского плена. Ведь определяющее значение имеет не столько внешняя форма бытия (хотя от неё много чего зависит), но всё же внутреннее стремление человека или всего народа. В Евангелии мы читаем: «Где будет сокровище ваше, там будет и сердце ваше». И автор псалма проникновенно утверждает — его сердце в Боге: «Надеюсь на Господа, надеется душа моя; на слово Его уповаю. Душа моя ожидает Господа более, нежели стражи — утра, более, нежели стражи — утра».
И псалмопевец призывает весь народ присоединиться к изложенному желанию быть с Богом до конца: «Да уповает Израиль на Господа, ибо у Господа милость и многое у Него избавление, и Он избавит Израиля от всех беззаконий его». И Господь надежду автора псалма 129-го не посрамил. Древний Израиль, покаявшись, смог преодолеть испытание Вавилонского плена, вернуться в историческую Палестину, благодаря Господа за посланное избавление, которое могло бы и не состояться, если бы не имелось таких выразителей упования на Бога как безымянный составитель 129-го псалма.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
