Поделиться
Первый культурный шок от встречи с церковной жизнью у меня произошел во время поступления в семинарию.
Выглядело это так. Центр Загорска, буквально несколько десятков метров до лаврских стен, пошатнувшийся полусгнивший забор, такой же дом. Калитку открывает вполне ещё бодрая старушка – с одновременно суровым и постоянно улыбающимся лицом. Низкий притолок доброжелательно награждает меня хорошим щелбаном по макуше. Приглашают выпить чайку – нахожу глазами рукомойник. Понятно: полное отсутствие удобств цивилизации – есть только электричество. Пьем чай с засахаренным вареньем. Знакомимся. При всей внешней суровости и даже мрачности просвечивает какая-то совершенно неожиданная теплота и непосредственность. В её словах слышится слегка припорошенная ропотком готовность предоставить свой кров на неопределённое время. Это – баба Аня.
Подружились мы с ней быстро. Молодому семинаристу сбежать хоть куда-то на часок из «системы» – отрада, а одинокой старухе – не только по воду не ходить, да и перемолвится есть с кем.
Всё самое интересное началось, когда мы познакомились поближе, и для меня вдруг приоткрылся совершенно удивительный внутренний мир этой бабушки. Она была практически безграмотной, подписываться, правда, могла – но и то с большим трудом. Не помню, чтобы она за все годы нашего знакомства хоть что-то читала. Даже молитвослов. При этом вся её жизнь была пропитана Церковью: утром в пять часов – братский молебен в Троицком, потом – Литургия, снова зайдёт к Преподобному, и только тогда – домой. Сказать, что жила скудно – ничего не сказать. Пенсия – ничтожная, из продуктов – что привезут паломники, которые бывало останавливались у неё на ночлег, да и что мы, семинаристы, притащим из студенческой столовой. Собственной жизни у неё не было вообще: она словно скользила по волнам ритмов богослужебного года и траекториям чужих жизненных путей, не ставя никаких личных целей и задач, не пытаясь улучшить свой быт, раздобыть денег или же какое-нибудь «утешеньице». Моментом, который всякий раз озарял её суровое лицо – было посещение её убогого жилища семинаристами «на чай», когда пропевались праздничные песнопения, и начиналась неспешная беседа обо всём и – ни о чём.
Сказать, что в её голове была «богословская каша» или же «понятийный винегрет» – почти что назвать её профессором теологии. Ни каши, ни винегрета, ни какого другого приготовленного по рецепту блюда там не было и в помине. Это был постоянно живой, меняющийся в зависимости от входящей информации объем, который заполняли отрывки из Писания, житий, фраз, богатого церковного мифотворчества и благочестивых преданий. Все мои попытки разобраться, а во что на самом деле в глубине души верит этот человек, завершались полным крахом: ни о каких вероучительных тонкостях и даже общих понятиях не могло быть и речи. Нет, вера, конечно же была: во Христа, в Матерь Божью, святых, в Троицу, в святость Церкви. Пожалуй, вот и весь реальный её «символ веры», который можно было извлечь на поверхность. А всё остальное – лучше предать забвению: там, в Царстве Небесном, она и без богословских штудий увидела всё лицом к лицу...
А ещё был Батюшка. Едва ли слово «абсолютный авторитет» может выразить даже сотую долю её отношения к духовнику. Все кардинальные, важные решения принимались только с его благословения. Ослушаться, перечить, или даже подвергать сомнению – для неё всё это было просто немыслимо. Батюшка в её глазах вовсе не заменял собой Христа: нет, он лишь свидетельствовал собой о том, что Христос – есть, потому что батюшка – именно такой. Их связывала какая-то особая дружба – какой-то особый род духовной дружбы, что даже ставшие крайне редкими с годами встречи не ослабляли ощущение постоянной близости и пребывания духовника где-то здесь, почти за оградой.
А потом была болезнь – страшная, зловонная, изматывающе-долгая, последняя. И был переломный момент – когда по дороге на операцию баба Аня вдруг, в центре московской подземки, поняла: не поможет ей операция, лучше уже не станет никогда. Развернувшись домой, она до самого дна испила целительное горькое лекарство боли и скорби – потому что видела Христовы руки, державшие эту чашу болезни.
11 февраля. «Смирение»
Поделиться
Фото: Ruth Gledhill/Unsplash
Совершенная Учительница смирения — Пречистая Дева Мария, неусыпно пекущаяся о спасении всех христиан. Самый лик Её одухотворён Божественным смирением и кротостью. Архангельское приветствие — молитва «Богородице Дево, радуйся!», со вниманием произносимая, насеивает на земле сердца благодатную тихость, выражается в радостном исповедывании духовных совершенств Пресвятой Богородицы. Когда Она духом касается нашего сердца, мы ощущаем непостижимую лёгкость и блаженное состояние, именуемые смирением.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Перевести часы назад. Ольга Цой
Поделиться
Стала я за собой замечать, что утром, собирая детей в сад, постоянно опаздываю. Кажется, и времени должно хватать на сборы, и делаю всё быстро, и дети с удовольствием встают рано, а все равно с трудом прибегаем к самому началу завтрака. Каждое утро — суета, спешка и, конечно, нервы. Тороплю детей, раздражаюсь, если они мешкают. Моё состояние сразу передаётся им, и вот уже мои малыши, как и мама, начинают нервничать, капризничать, а потом реветь. Какое уж тут «утро доброе»!
Нужно раньше вставать, подумала я. Чтобы сначала спокойно привести себя в порядок, потом неспеша разбудить ребят, размеренно выйти из дома... Но если я буду ещё раньше вставать, то вообще не высплюсь, не отдохну после бессонной ночи рядом с младенцем!
Собрав волю в кулак, решила все же вставать немного пораньше. И максимум, что смогла — перевела будильник на пятнадцать минут назад. Не особо верила в успех этой затеи. Что такое пятнадцать минут? Разве можно уложить в это короткое время столько бытовых дел?
Следующим утром проснулась по будильнику. Полусонная пошла в душ. Утро начиналось как обычно. Но я с изумлением обнаружила, что, когда пришла пора будить детей, у нас оказалось ещё много времени в запасе. Ребята умылись, оделись, мы выбрали игрушки, которые они захотели взять с собой. И в мирном расположении духа, с хорошим настроением направились в детский сад.
Вот так пятнадцать минут спасли наше утро и поселили мир в доме.
Как интересно получается! То, что кажется трудновыполнимым, становится лёгким и простым, когда мы жертвуем самой малостью. В конце тяжёлого дня хочется спать, и приходит соблазн пойти отдохнуть, пропустив Вечернее правило. А длится чтение молитв на сон грядущим примерно пятнадцать минут!
Или что стоит прийти на пятнадцать минут пораньше в храм на богослужение. Тогда точно не пропустишь Проскомидию, одну из важнейших частей Литургии. А если всегда приходишь вовремя, не опаздываешь, то несколько минут перед началом службы помогают настроиться на молитву, поставить свечи к иконам, никого не побеспокоив, ещё раз освежить в уме приготовленные слова покаяния.
Порой, как мне кажется, Бог хочет от нас совсем небольшого «пятнадцатиминутного» усилия, чтобы мы сделали такие ценные открытия.
Автор: Ольга Цой
Все выпуски программы Частное мнение
11 февраля. О поучении святого Игнатия Богоносца о любви к ученикам
Поделиться
Святитель Игнатий Богоносец говорил: «Если любишь только добрых учеников — еще нет тебе за это благодати».
О поучении святого Игнатия о любви к ученикам — настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы села Песчанка в Старооскольском районе Белгородской области протоиерей Максим Горожанкин.
Эти слова святителя Игнатия говорят о нем, как о чутком пастыре. Любить — это значит сострадать, это значит сочувствовать. И те люди, которые несут педагогическое послушание, трудятся на педагогическом поприще, наверное, поймут нас как никто другой. Очень легко руководить, обучать человека, которому легко все дается. Но каких трудов стоит обучить человека, который воспринимает знания с трудом? Но какая радость бывает, когда этот человек обучается? И каждый преподаватель в этом смысле имеет некое пастырское измерение в своей жизни, когда нерадивый ученик может стать добрым и может стать преуспевающим. И наставления святителя Игнатия в этом смысле для каждого из нас являются опорой и ориентиром. Все мы взрослые люди так или иначе учителя. Для своих детей, для своих подчиненных, может быть, для своих друзей. И если нашей любви будет хватать на всех, то мы в полноте исполним завет святителя Игнатия. Мы получим благодать, благодать Божью. А благодать Божья — это есть радость и мир о Духе Святом. Если человек, который у тебя находится в подчинении педагогическом, административном, был нерадивым, а благодаря твоей любви стал преуспевающим, то и ему Господь подал и тебе подаст. За твои труды, за твои усердия и дай Господь каждому из нас на своем месте преуспевать. Будь мы учениками или учителями, нужно помнить, что все мы во Христе Иисусе Господе нашем.
Все выпуски программы Актуальная тема
