Поделиться
На улице, на верёвке, на ветру мотается замёрзшее полотенце. А из окна на него глядят мои анемоны.
Эх, в том то и дело, что это теперь они на него из окна глядят. А вчера — сами были там, окаменевшие от холода.
Не уследила я за весенней погодой, не прикрыла клумбу, вот так и вышло, что в одну ночь стужа пришла да всё поморозила. И застыли бутончики моих цветов. Даже от ветра не шевелились, торчали бесцветными прозрачными статуэтками.
Мелькнула у меня идея: а если отогреть? Потихоньку-помаленьку, осторожненько? А вдруг?
Выкопала я их, похожих на сосульки. Сначала положила между форточками, открытой и закрытой, почти снаружи. Через час — в сени перенесла, там уж потеплее. Лежали на лавке, в темноте, без сознания ещё. А вечером гляжу — они мяконькие стали, но упругие. Живые! Поселила в избу, в горшок с землёй. Спать легла.
Утром гляжу — растут, распускаются! Головки крепкие, и все уже разноцветные, а были-то прозрачные, бедняги.
Соседка зашла, удивилась:
— Неужели выжили? Странно. Я вон, свои, раньше твоего выкопала и сразу в самое тепло унесла, у печки пристроила. А все равно скукожились, выбросить пришлось.
Ушла соседка, а я задумалась.
Анемоны наши — похожи они на людей, которых жизнь поранила. Замёрзли души у таких несчастных, остекленели. Ни тепло людское не чувствуют, ни доброту Божью. Маются бедные, но людей сторонятся, в Храм не идут.
И вот когда встречаешь такого человека, от всего сердца помочь хочешь.
Тут главное желание — поскорее отогреть. И ты, богатый друзьями, любимым делом, окормлённый Храмом, вываливаешь на бедного человека все рецепты своего благополучия. Мол, к людям иди, в работу встраивайся, в Храм каждый день! Ещё и молитвы ему напишешь, от души, побольше! А уж если человек близкий, то потащишь его за собой по жизни, настаивать будешь. Я неспроста это говорю, сама сколько раз вот так — бросалась отогревать. Так же, как моя соседка свои анемоны.
И результат был такой же. Плачевный.
Потому что несчастный человек, как замёрзший цветок. Не выдержит его душа резкого тепла, отпрянет, сожмётся. И рецепты все не осилить ему сразу.
Может, даже возьмётся, но, скорее всего, не сдюжит. Выходит, только вред от такой жаркой помощи.
Думаю, священники эту премудрость хорошо знают. Умеют они осторожно отогреть душу замёрзшую. Но нам, мирянам, тоже стоило бы поучиться. И когда берёмся спасть бедующего человека — быть с ним побережнее. Пусть один совет, пусть всего одна молитва, пусть хоть разок придёт в Храм — на первых порах и этого довольно для онемевшей души. Постепенно, но оживёт такая душа в Божьем тепле. А потом и большее осилит.
Да, с анемонами я справилась. Научиться бы мне и с людьми терпению и неспешности. Ведь людские души — они, действительно, такие же нежные и ранимые, как цветы.
Автор: Анастасия Коваленкова
Все выпуски программы Частное мнение
Мученица Нина Кузнецова
Поделиться
В Лальске, уездном городке Архангельской губернии, в 1930-х годах любой житель мог указать, где находится дом Нины Кузнецовой. Дорогу к нему спрашивали часто. Молва о том, что хозяйка дома даёт страждущим кров и пищу, распространялась тогда по всей округе. Так оно и было. Во время гонений на Церковь жительница Лальска Нина Алексеевна Кузнецова устроила в своём доме приют милосердия.
Будущая подвижница родилась в декабре 1887 года там же, в Лальске. В семье сотрудника казачьей полиции Нина была единственным ребёнком. Набожные родители воспитали её в православной вере. С детства девочка ездила с ними в паломничества по монастырям. И так прониклась тихой, молитвенной жизнью, что и дома всякую минуту молилась. Там девушка устроила часовенку и проводила в ней всё свободное время. С разрешения родителей в амбаре у дома Нина давала приют бедным богомольцам, странствующим по святым местам.
Между тем, шли 1920-е годы. К власти в стране пришли большевики. Впрочем, в Лальске жизнь продолжалась своим чередом. Действовали все городские храмы, и даже Коряжемский монастырь, расположенный неподалёку, ещё не закрыли. Однако вскоре всё изменилось. В 1932 году арестовали отца Нины — как состоявшего на службе у царского режима; а вместе с ним и мать. Пожилых людей отправили в исправительно-трудовой лагерь. 45-летнюю Нину посадили в местную тюрьму. Там спустя некоторое время она узнала о кончине родителей. От этой новости и всего пережитого у женщины случился паралич — отнялись ноги и частично руки. Ухаживать за калекой тюремщикам не хотелось. Нину выпустили. И тогда она открыла двери своего дома для всех, кто нуждался в помощи и был гоним за веру. Обычная картина в самой большой комнате её дома стала теперь такой: на столе, уставленном вазочками с вареньем, баранками и пряниками, кипел самовар. Вокруг него сидели нищие в лохмотьях, странники с берестяными котомками. А в дальнем уголке, на полу, на тонком одеяле, сидела Нина. Каждого пришедшего она с благословением приветствовала. И извинялась за то, что по немощи не может встать и поухаживать за гостем.
Зато действующей правой рукой Нина Кузнецова могла писать. И одно за другим, отправляла в Москву требования остановить закрытие храмов в Лальске. Ей говорили: сейчас опасно вступаться за Церковь, могут арестовать. Но Нина понимала, на что идёт. И когда в конце 1930-х у себя в доме Нина приютила монахов из закрытого Коряжемского монастыря, за ней пришли. Больную, неподвижную женщину арестовали. За антисоветскую церковную деятельность её приговорили к восьми годам исправительного лагеря в Каргополе Архангельской области. Там, спустя полгода, 14 мая 1938-го, она отошла ко Господу. В 2000-м году Архиерейским собором Русской Православной Церкви Нина Кузнецова была прославлена в лике святых как мученица, пострадавшая во имя веры, истинно христианского милосердия и доброты.
Все выпуски программы Жизнь как служение
А. Толстой «Золотой ключик, или Приключения Буратино» — «Мы созданы на добрые дела»
Поделиться
Фото: Jorien Loman / Unsplash
Как часто мы задаёмся вопросом о своём предназначении? А ведь понять, для чего мы созданы, — одна из важнейших задач человека. Эту мысль раскрывает повесть Алексея Николаевича Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино». Герой повести, старый шарманщик Карло мастерит из полена мальчика и называет его Буратино. Карло в повести Толстого мечтает о том, что сынишка принесёт ему радость, избавив от нужды и одиночества. Можно сказать, что Буратино изначально создан для радости — как для своей, так и для радости близкого человека. Однако в начале своего пути деревянный мальчик эгоистичен, упрям и думает лишь о собственных развлечениях. Он прогоняет мудрого сверчка, лжёт отцу и, поддавшись соблазну, меняет азбуку, подаренную ему для учёбы, на билет в кукольный театр.
Однако понемногу Буратино меняется. Он начинает думать не только о себе: он мечтает купить папе Карло новую куртку, рискуя собой, он спасает друзей из плена злого Карабаса. Именно этот путь — от эгоизма к заботе о ближних — приводит Буратино к золотому ключику. Ключик — это символ. Он отпирает дверь к подлинному счастью, которое состоит в том, чтобы приносить другим радость. Архимандрит Георгий Лавров, живший на рубеже девятнадцатого-двадцатого столетий, писал:
«Жизнь наша в том, чтобы как можно больше света и теплоты давать окружающим людям».
Эти слова архимандрита Георгия, прославленного Церковью в лике преподобноисповедников, помогают и каждому из нас найти свой золотой ключик — в том, чтобы приносить другим радость.
Все выпуски программы ПроЧтение:
Как ферт фиту победила, или История буквы Ф
Поделиться
Но время быстро движется,
И жизнь уже не та.
Где нынче буква Ижица?
Где Ять? И где Фита?
Так писатель и филолог XX века Феликс Кривин упомянул о том, что некоторые буквы русского алфавита исчезли из употребления. История многих из них интересна и даже драматична. И сегодня мы обсудим феномен буквы «ЭФ». С неё в русском языке начинается более 800 слов. И все они, за исключением междометий и звукоподражаний, типа «фи» или «фу» — заимствованы из других языков. В основном — из греческого.
В созданном в IX веке славянском алфавите существовало две буквы, обозначающие звук «ф»: ферт и фита. Начертание ферта было похоже на современный Ф, а фита имела вид овала или кружка с поперечной горизонтальной линией, графически она произошла из греческой буквы «тэта».
В то время, когда Кириллом и Мефодием создавалась азбука, славяне обходились без звука «Ф», считая его чужеродным. Сегодня мы говорим «кроф» — в значении крыша, «лоф» — в значении «ловить», а славяне произносили «кровъ», «ловъ» — то есть на конце звучал особый краткий гласный, который делал предыдущий согласный слышимым. В XII-XIII веках данные краткие гласные на конце слов исчезли, и звонкий [в] начал оглушаться в [ф], так у славян появился «свой» звук [ф], независимый от заимствований.
Звук появился, но букв для его обозначения на письме было две. В церковнославянской традиции Фита закрепилась за словами греческого происхождения: Ѳёдоръ, акаѳистъ, а Ферт стала обслуживать бытовую лексику и новые заимствования из разных языков. Кстати, в народе в этой букве увидели образ человека, стоящего подбоченясь. Появилось выражение «ходить фертом», что означало держаться надменно, самоуверенно.
Долгое время сохранялось двойное обозначение одного и того же звука, но во время реформы орфографии в XVIII веке Пётр I упразднил Ферт. Однако вскоре эта буква вернулась и уже осталась навсегда — постепенно вытесняя соперницу — Фиту.
Реформа орфографии 1918 года отказалась от Фиты, оставив Ферт единственным знаком. Позже «Ферт» сменила название и стала именоваться просто «ЭФ», но мы уже знаем, что простота эта обманчива, за ней — интересная страница истории нашего языка.
Все выпуски программы Сила слова
- Как ферт фиту победила, или История буквы Ф
- О разнице между поговоркой и пословицей
- ХОДЮТ И ХОДЮТ — особенности московского говора
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
