Поделиться
Двадцать первое июня тысяча девятьсот первого года жители Севастополя отмечали народными гуляниями — в этот день вступил в должность новый городской голова. Это был человек, которого горожане глубоко уважали и ценили, человек, искренне любящий Севастополь и севастопольцев, и много раз доказавший эту любовь не только словом, но и делом. Это он на свои личные деньги восстановил любимую горожанами Петропавловскую церковь; поддерживал щедрыми пожертвованиями женскую гимназию и Константиновское реальное училище; к нему со своими бедами и нуждами мог обратиться любой, — и помощь следовала незамедлительно. Этого человека звали Алексей Андреевич Максимов. Сегодня после обеда он, в качестве нового градоначальника, должен был произнести приветственную речь с балкона Городской Управы. Люди на площади с нетерпением ждали его появления.
Когда Алексей Андреевич появился — заметно взволнованный, в скромном, но элегантном костюме, — севастопольцы встретили его громкими аплодисментами. Поклонившись, Максимов обратился к собравшимся:
— Программа моя, господа, — сказал он, — состоит в том, чтобы работать с вашей помощью и поддержкой, и принести посильную пользу городу и горожанам в их неотложных нуждах!
В то, что это были не просто красивые обещания, люди смогли убедиться очень скоро. Став градоначальником, Алексей Андреевич получил возможность значительно расширить сферу своей благотворительной деятельности. Прежде всего, он отказался от своего жалованья, приказав ежемесячно направлять его в пользу малоимущих граждан.
Максимов был более чем обеспеченным человеком — его называли богачом, но что такое бедность и нужда, он знал не понаслышке. Алексей Андреевич начинал свою карьеру чернорабочим на стройках, и на всю жизнь запомнил, какой роскошью может казаться кусок простого черного хлеба. Его дед был откупившимся крепостным крестьянином. Максимов был тогда ещё совсем маленьким, но хорошо помнил, как получив вольную, дед достал из сундука деньги, позвал плотников, что-то долго им объяснял... А через несколько дней в селе появилась деревянная часовня — дед построил её в благодарность Богу и в дар людям.
Алексей Андреевич с решимостью приступил к своим обязанностям на посту городского головы. Он выделил большой земельный участок под строительство жилья для малоимущих. Это стоило Максимову больших трудов, так как главный архитектор решительно отказывался ставить под указом свою подпись, противясь переселению бедняков в престижный район. Однако Максимов настоял на своём, и несколько сотен людей перебрались из фанерных бараков на окраинах в простые, но уютные дома неподалёку от городского центра.
Для нужд города и горожан тратил и собственные средства. На личные деньги он восстановил храм Рождества Христова в Георгиевском монастыре, построил Больничную церковь, а в самой больнице учредил «именную койку» — больной, попадавший на неё, проходил полный курс лечения за счёт Максимова. Благотворитель просил врачей, чтобы они определяли туда, по возможности, тех, чьё лечение было наиболее дорогостоящим.
Алексей Максимов снабжал продуктами севастопольскую тюрьму, вложил большие средства в строительство Военно-морского музея, оплачивал обучение способных детей из бедных семей в лучших европейских университетах. Он верой и правдой служил любимому городу, и дважды переизбирался на пост его главы.
Все выпуски программы Имена милосердия
Из темноты к свету. Виктория Галкина
Поделиться
Я как преподаватель русского языка и литературы часто провожу уроки с учениками онлайн. Одно из таких занятий кое чему научило и меня.
Экран компьютера делился на две половины: слева — я, укутанная в любимый вязанный плед, с чашкой остывающего чая. Справа — Лёша, пятнадцатилетний парень.
Мы разбирали «Обломова», и я уже в третий раз пыталась подвести его к мысли, что «обломовщина» — это не про лень, а про страх перед жизнью. Он кивал механически, а глаза смотрели безучастно. Я на секунду замолчала, перестала гнать урок по плану, убрала слайды, закрыла презентацию.
— Знаешь, — сказала я, — а давай не про Обломова, давай просто про тебя поговорим. Я заметила, что ты часто как будто извиняешься за что-то, даже когда отвечаешь правильно, говоришь: «Наверное, это ерунда». Почему?
Он пожал плечами, опустил взгляд.
— Просто у меня ничего не получается. В школе ругают, дома не понимают, а тут ещё русский, литература, в которых никак не разберусь. Будто я должен быть каким-то другим, умным, начитанным, а я просто... обычный. И мне кажется, что никому не интересно, что я думаю.
Я ответила:
— Знаешь, мне интересно. Даже если скажешь, что Обломов тебе не понравился, потому что он скучный. Мне важно услышать, что ты чувствуешь, потому что твоё чувство — это не ерунда и оно имеет право быть.
Он помолчал, похоже проверял, не шучу ли я. Потом тихо, почти шёпотом произнёс:
— Спасибо. Просто... никто раньше так не говорил, особенно, что моё мнение — это что-то стоящее.
Мы всё-таки поговорили про «Обломова». Но теперь это было не про термины, а про то, как страшно выходить из своей комнаты в большой мир. Про то, как хочется, чтобы кто-то сказал: «Я вижу, тебе тяжело, но ты не один».
Автор: Виктория Галкина
Все выпуски программы Частное мнение
Дом на песке. Алексей Шириков
Поделиться
Этим летом мы наконец начали строить дом — и с самого начала знали, что участок песчаный. Геологи предупредили нас об этом заранее: слой чернозёма тонкий, а дальше — супесь. Признаться, первая реакция была тревожной: в голове сразу всплыла евангельская притча о доме на камне и доме на песке, и стало немного не по себе — вдруг мы уже заранее обречены и не сможем ничего надежного построить?
Но вердикт специалиста был утешителен: ничего страшного, на участке можно строить, если правильно рассчитать фундамент, — подойдет обычный ленточный фундамент, разве что нужен хороший дренаж, чтобы вода не подмывала основание.
Оказывается, дом на песке всё-таки можно построить — и не времянку, а полноценный, надёжный дом, способный простоять не одно десятилетие. Нужно просто заложить достаточно прочное основание.
И вот здесь с новой стороны открылись для меня слова Христа: «Всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне. Всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке». Я привык слышать в сравнении, предложенном Христом, только противопоставление удачного и неудачного места — камня и песка, — будто важнее всего здесь ландшафт. Но в центре Его слов стоит не грунт, а строитель — тот, кто правильно или неправильно строит дом.
Плохая данность не повод отчаиваться. Узнать, что стоишь на песке, а не на камне, — не приговор и не повод опустить руки, а просто уточнение задачи. Апостол Павел писал о похожем состоянии духа: «мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся».
Трудный грунт — не основание для отчаяния, а вводная, с которой предстоит работать.
Тот же апостол Павел, впрочем, говорит и о другом, не менее важном для этой стройки: даже когда истинное основание уже заложено — а он прямо пишет, что «никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос», — само здание на этом основании ещё предстоит возвести, и возвести его можно по-разному. Кто-то строит из золота, серебра, драгоценных камней, а кто-то — из дерева, сена, соломы, и «каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть». То есть, мало один раз правильно выбрать или укрепить основание — само строительство, изо дня в день, тоже будет проверено, и не всякий материал эту проверку выдержит.
Наш дом, к слову, только начинает подниматься над тем самым фундаментом. Хочется надеяться, что он пройдёт свою проверку — как внешнюю, так и внутреннюю.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
Даром получили. Алексей Шириков
Поделиться
Мы гуляли по маленькой норвежской деревне на острове у океана, там, где дорог уже почти нет, людей мало, где тишина и покой. Горы вокруг постепенно становились золотыми от заката, а это значило, что пора было продолжить наше автопутешествие.
Нужно было двигаться к югу, но дорога по единственному мосту с острова вела в обратном направлении — на северо-восток. Так что мы поехали к парому. Только на нем можно было добраться до нужного места.
Встали в очередь и стали ждать, оглядываясь по сторонам в поисках кассы, где можно было бы оплатить проезд. Её нигде не было видно: машины просто подъезжали одна за другой и вставали в хвост очереди. Мы спросили у соседей по очереди, как тут вообще платят, и услышали в ответ, что все уже оплатили проезд заранее онлайн. Мы не могли так сделать: наша банковская карта не работала. «Ладно, на крайний случай поедем по суше. Крюк в шесть часов, но что поделать», — думали мы. И всё же, не сдаваясь, дождались посадки.
Когда прибыл паром, к нам подошел немолодой мужчина-контролёр и попросил подтверждение оплаты проезда.
— У нас нет, мы только наличными можем.
— Наличные не принимаем, — услышали мы в ответ. — Только карта.
— Карты у нас нет.
Мы уже были готовы разворачиваться, но тут контролёр заметил наши иностранные номера, махнул рукой: «Проезжайте!»
Всю дорогу на палубе, пока за бортом медленно проплывали тёмные скалы, я думал именно об этом решении. Мы не пытались убедить, упросить, мы ничем не заслужили этого доброго поступка со стороны контролёра. Он просто взял и пропустил, без всякой видимой причины. И оттого было так тепло на душе.
Вот так и любовь Бога к нам, спасение, — думалось мне, — даются даром, неожиданно, не по заслугам. «Благодатью вы спасены через веру, и это не от вас, Божий дар», — пишет апостол Павел. В рыночной логике это удивительно, даже в какой-то мере невозможно. Бесплатное же — оно только в мышеловке. Но если среди людей такие дары бывают, то для Бога, тем более, возможны.
Паром уже подходил к причалу, огни нового на нашем пути городка дрожали на воде и мир казался чуточку теплее, чем раньше.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
