Москва - 100,9 FM

«Адаптация к режиму самоизоляции»

* Поделиться

Темой этой программы стала адаптация к режиму самоизоляции в условиях карантина. На вопросы Константина Мацана отвечали:

  • руководитель компании «SuperJob» Алексей Захаров;
  • епископ Орский и Гайский Ириней;
  • настоятель храма святого благоверного князя Александра Невского при МГИМО протоиерей Игорь Фомин;
  • журналист Анна Ершова;
  • епископ Переславский и Угличский Феоктист;
  • психолог, врач, волонтер Первого московского хосписа Фредерика де Грааф.

Мы говорили об адаптации к новым реалиям жизни в связи с режимом самоизоляции: как настроиться на работу дома и научиться грамотно распределять свое время; как по возможности не потерять работу в кризисный период, и как её найти тем, кто сейчас без работы; как с пользой оставаться наедине с самим с собой и не чувствовать одиночества; и как Церковь реагирует на сложившуюся обстановку.

Алексей Захаров дал советы, как найти работу в непростой период экономического кризиса, и как по возможности не потерять её.

Епископ Орский и Гайский Ириней объяснил, как не подменить упование на Бога беспечностью, и почему он принял решение, что приходить на дом и духовно поддерживать людей в период карантина будут именно монахи.

Протоиерей Игорь Фомин поделился своим мнением по поводу онлайн-трансляции богослужений, и ответил на вопрос, что делать, когда хочешь поучаствовать в службе из дома, но члены семьи это сделать не дают.

Анна Ершова дала совет, как можно максимально продуктивно решать рабочие вопросы удаленно и совмещать их с домашними делами, и при этом чтобы дети также не чувствовали недостаток внимания.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист рассказал о том, как принял участие на прошлой неделе в облете Ярославской области на самолете со святынями, с какой критикой он при этом столкнулся, и что ответил на неё.

С Фредерикой де Грааф мы говорили о том, как научиться быть с самим собой, как не испугаться одиночества и обратить его себе на пользу, и как можно помочь человеку, который испытывает страх.

Ведущий: Константин Мацан


К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, дорогие друзья. С Вами Константин Мацан. Эту программу мы записываем не в студии Светлого радио, а дистанционно. И, в отличие от обычного формата «Светлого вечера» — часового интервью — мы записали несколько бесед с разными гостями. И, конечно, все текущие беседы так или иначе связаны сегодня с одной главной, магистральной темой — пандемией коронавируса. Карантин и домашний режим создали новые условия жизни для очень многих. Как адаптироваться к этим условиям? Как освоиться с новыми реалиями? Как вести рабочий ритм жизни дома? Как с пользой оставаться наедине с собой? К каким переменам в общественной жизни готовиться? Какие изменения вынуждена претерпеть церковная жизнь в эти дни? Над этими и другими вопросами мы поразмышляем в сегодняшней программе вместе с нашими собеседниками. 20-25 миллионов человек в России могут оказаться безработными к моменту завершения карантина, то есть к концу апреля, если карантинные меры не изменятся в сторону ослабления. Такую цифру приводит руководитель компании «Суперджоб» Алексей Захаров. И действительно, вынужденное закрытие многих бизнес-проектов и, как следствие, потеря работы — это та ситуация, которая сейчас наиболее остро ставит вопрос об адаптации к новым условиям. Об этом мы поговорили с самим Алексеем Захаровым.

Алексей Николаевич, сейчас, очевидно, многие лишаются работы — об этом пишут, об этом говорят, в особенности, те, чья работа была связана со сферой услуг. Тем, кто сейчас потерял работу, какие вообще первые шаги надо предпринимать, куда идти, о чем думать?

А. Захаров

— Ну, с одной стороны, надо бегом побежать на портал «Суперджоб» и посмотреть, что еще сейчас предлагается, потому что, в общем, пока еще какие-то вакансии есть, их достаточно много, экономика все-таки совсем не остановилась. Хотя количество предложений уменьшается с каждым днем, количество претендентов на каждое рабочее место также с каждым днем увеличивается. И, конечно, ситуация развивается по наихудшему, как мне кажется, сценарию. Если мы не прекратим вот эти карантинные меры медленные и не начнем работать точечно с группами риска, то к концу месяца у нас будет 20-25 миллионов безработных — это очень тяжелая ситуация. Вот поэтому, с одной стороны, не переживайте, потому что переживать бессмысленно, мы никак на это дело повлиять не можем. Посмотреть инструкции, как правильно искать работу, потому что поиск работы — это тоже работа, есть свои правила, сейчас как-то выдохнуть и смириться с тем, что происходит — ну, в общем, как бы другого выбора у нас нет. А после того, как закончится карантин, спокойно идем на «Суперджоб», смотрим, что есть, разбираемся со своими навыками. Если понимаем, что каких-то навыков нам недоставало для получения работы с более высокой зарплатой, то  сейчас как раз то самое время, чтобы эти навыки получить. Огромное количество предложений по онлайн-обучению, бесплатному, в том числе, поэтому хорошо потратить это время на обучение.

К. Мацан

— Я сказал в начале, что многие, кто теряет работу, были связаны со сферой услуг. Так ли это, точно ли это? Вот у Вас есть видение, статистика, информация — кто сейчас и вправду больше всего подвержен вот этой опасности безработицы?

А. Захаров

— Вы знаете, опасности безработицы подвержены абсолютно все, за исключением тех, кто работает в госсекторе, и тех компаний, которые государство определило как стратегические (их немного, около 600, но они — крупнейшие компании). Поэтому никто сейчас не может быть спокоен, и как ситуация будет развиваться завтра, не представляет абсолютно никто. Соответственно, всем сейчас по максимуму надо, кто работает, работать с максимальной отдачей, потому что сейчас многие компании будут увольнять людей, безусловно. И, естественно, оставлять будут только самых-самых-самых эффективных. Тот, кто может работать так или иначе удаленно, люди умственного труда, если есть какая-то работа, значит, они ее будут делать. Кто не имел до этого опыта удаленной работы, тот, кто в принципе работал на каких-то должностях или в каких-то профессиях, которые не подразумевают удаленную работу (ну, не знаю, как сантехник, например), — ну, тут никакой временной онлайн-работы не получится.

К. Мацан

— А Вы у нас в эфире не раз выступали с очень важной идеей о том, что необходимо сегодня любому человеку, который хочет не терять работу, постоянно учиться, новые навыки обретать, и Вы сейчас тоже об этом сказали в нашем небольшом разговоре. Имеем ли мы право на такое некое обобщение — с надеждой сказать, что парадоксальным образом вся эта ситуация может как-то подстегнуть людей к такому саморазвитию и самообучению, и, как говорится, нет худа без добра, и что-то такое позитивное мы изо всей этой ситуации можем вынести таким образом?

А. Захаров

— Ну, из любой ситуации, наверное, следуя Богу, можно вынести что-нибудь позитивное обязательно, поэтому тот, кто не будет терять времени, тот, кто вместо просто просмотров сериалов будет учиться повышать свой уровень в той профессии, которая была, или где-то там приобретать смежную, конечно, выйдет из этого всего с честью. Но снова: к сожалению, у огромного большинства людей просто нет такой возможности — в силу образовательного уровня, в силу отсутствия каких-то навыков обучения и самообучения. Это очень тяжелый процесс, которому надо учиться самому по себе. Поэтому сейчас я бы пожелал всем людям спокойствия и смирения, и помощи Божией. Это нам понадобится всем.

К. Мацан

— Это был руководитель компании «Суперджоб» Алексей Захаров. Наш собеседник сказал, что поиск работы — это тоже работа, что человек, чтобы работу не потерять, должен постоянно учиться. И как раз этой теме посвящена книга Алексея Захарова, которая сейчас готовится к выходу из печати, под названием «Как найти работу в кризис и сделать карьеру». Книга создавалась на основе многолетнего наблюдения за рынком труда еще до текущего карантинного кризиса, но, как видно, сейчас становится особенно актуальной. Или, например, советы, как грамотно составить резюме — так, чтобы потенциальный работодатель заинтересовался. Например, автор пишет — цитирую: «Проделаем простое упражнение: уберем из резюме все предложения, которые не содержат никакой полезной информации». Полезная информация — это цифры, факты, ссылки на конкретные проекты, информация о размере бюджетов. Количество слов уменьшили в три раза с лишним — количество полезной информации не уменьшилось» (конец цитаты). Еще больше практических советов, как искать работу, — на сайте http://superjob.ru.

Мы говорим сегодня об адаптации к новым реалиям жизни в связи с карантинными мерами. В этих новых реалиях осознает себя и Церковь. У трех священнослужителей в Москве тест на коронавирус дал положительный результат, еще у четырех выявлены симптомы коронавирусной инфекции, но диагноз пока не подтвержден. Это данные на момент записи нашей программы — информация из официального Телеграм-канала Рабочей группы при Патриархе Московском и всея Руси по координации деятельности церковных учреждений в условиях распространения коронавирусной инфекции. Напомню, в воскресенье, 29 марта Святейший Патриарх Кирилл призвал верующих временно воздержаться от посещения храмов, молиться дома. При этом храмы не закрываются, а священники продолжают богослужения, но при минимальном количестве прихожан, по сути, только с хором и сотрудниками храма. На портале «Православие и мир» опубликована реплика протоиерея Максима Первозванского, клирика храма Сорока Мучеников Севастийских в Спасской слободе. Отец Максим предлагает свой взгляд на вопрос о посещении храма в эти дни, особенно на фоне информации о том, что коронавирусом заболели священники. Отец Максим говорит (цитирую): «Сейчас в храме подвергаются опасности заражения, в первую очередь, священнослужители. И даже если кто-то из пришедших на службу, хотя бы один человек, окажется зараженным новым коронавирусом, священник, в любом случае, вынужден будет после этого соблюдать двух-трехнедельный карантин, даже если не заболеет. Представьте себе, что в одном храме возникает такая цивилизация, в другом, в третьем. Если Вы, верующие, будете настаивать на том, что все должны посещать храмы сейчас, на Страстную, на Пасху, мы просто элементарно выведем в карантин в течение недели-двух всех наших священнослужителей. И дело не в том, что священники должны геройствовать и пасть смертью храбрых, и пусть они не трясутся и идут в бой. Мы не боимся. Страшно другое — оставить Церковь без совершения евхаристии, самой главной службы» (конец цитаты). Как видно, по мысли пастыря, вопрос, остаться ли дома или все же идти в храм, раз он не закрыт, это не вопрос лишь только личного благочестия — это вопрос безопасности других и еще одно — вопрос, в каком-то смысле, заботы о самой Церкви, о том, чтобы в конкретном храме было кому совершать литургию.

Но хочется остановиться и на других словах пастыря: «Мы не боимся, — говорит священник. — Действительно, сегодня священнослужители, соблюдая все меры предосторожности, идут к тем, кто нуждается в помощи, идут на фоне пандемии. И люди ценят эту решимость, несмотря на страх быть рядом». Так об этом говорит епископ Орский и Гайский Ириней. Его епархия находится в Оренбургской области. Владыка Ириней рассказал в своем интервью, что к тем, кто нуждается, он, монах, ходит сам с еще двумя монахами. То есть речь — о несемейных священниках. Владыка говорит: «Если мы не пойдем, то кто пойдет? Священники, у которых семьи дома? У них супруга, дети. В случае печального исхода кто их будет утешать? Мы не сможем» (конец цитаты). Мы поговорили с самим владыкой Иринеем о ситуации в его епархии.

Епископ Орский и Гайский Ириней

— Не дай Бог, священник заболеет, останутся супруга, дети, родители священника. В данном случае утешать некому, практически, будет. Ну, а так, ну, монахи — нет у меня супруги, нет детей, и я думаю, что оправданно наше решение, и я рад, что наши священники, наши два иеромонаха поддержали, согласились. И уже оказываем, я могу сказать о себе, помощь — психологическую, если светским языком, церковным — духовную помощь. Приходится.

К. Мацан

— Те, с кем Вы сумели пообщаться, — какие реакции, какие эмоции, какие личные, если угодно, истории для Вас оказались самыми значимыми, самыми важными?

Епископ Орский и Гайский Ириней

— В лице священника они увидели человека, который готов ответить, переживать вместе с ними и готов пойти на любые риски, что важно. В лице священника они увидели человека, который поддержит в трудную минуту для всех нас. Они не увидели молитвенника — они видят и начинают сами молиться со священником. Ты предлагаешь: «Давайте попросим! Как хотите, Ваше дело — соглашаться или нет. Но я, кроме того, что побеседую с Вами, две минуты помолюсь». Я стою чуть вперед, кто-то сзади, подальше от меня. Я говорю: «Если захотите, можете креститься иногда». И люди крестятся, молятся. Спрашивают: «А когда можно будет к Вам в храм подойти?». Радует.

К. Мацан

— Владыка, Вы сказали, что человек видит в священнике или в епископе, который к нему приходит, того, кто не боится. Того, кто, несмотря на возможный страх, готов себя подвергнуть риску, но быть рядом. Насколько здесь, как Вам кажется, в принципе играет роль вера? Вот верующему человеку в этой ситуации проще идти на риск, чем неверующему, или так нельзя сказать?

Епископ Орский и Гайский Ириней

— Верующий человек, в первую очередь, пойдет и знает, что все в руках Божиих. Кроме того, он просит, чтобы Господь помиловал. Люди возлагают надежду на Бога и верят, что Господь поможет. Рады, что священнослужитель рядом с ними, не препятствует, несмотря на то, что было обращение по возможности воздерживаться, совершать молитву дома.

К. Мацан

— Владыка, Вы упомянули призыв Патриарха оставаться дома, и сегодня, например, в Москве уже выявлены случаи заражения коронавирусом среди священников. И об этом говорят не  только в том ключе, что человек заболел, и это опасно, и это опасно для его ближних, само собой, но еще и в том ключе, что если священник заболевает, то он обязан уйти на карантин, а если в храме заболеют все священники, то кто будет совершать евхаристию? Что Вы об этом думаете?

Епископ Орский и Гайский Ириней

— Есть риск заболеть не только в храме — по дороге в магазин, в транспорте. Жертвы были всегда. Человек, священник, который совершает свое служение и в данный момент заболел, он, наоборот, в очах Божиих — мученик, исповедник. И я рад, что священники, которые заболели, не забыты нами. Их поминают, за них молятся. Это великое счастье.

К. Мацан

— Вы сказали про то, что верующему вера дает силу упования на Бога, чтобы идти на риск. А как при этом все-таки человеку, будь он священник или мирянин, просто верующий человек, не уклониться в другую крайность — в крайность беспечности, чтобы не перепутать упование на Бога с искушением Бога?

Епископ Орский и Гайский Ириней

— Ну, тут — работа священника, обязательно должен сообщить. И они, наши священники, слава Богу, говорят, что есть риск, Вы должны соблюдать положенные правила. Возьмите с собой маски, возьмите нужные средства гигиены, соблюдать все, что предлагают представители медицинской службы. И тогда, в таком случае риск, конечно, есть, но он небольшой. Напоминание человеку, что мы ходим под Богом, всякое может случиться — каждый должен помнить. Мы призываем всегда людей, особенно преклонного возраста: «Будьте внимательны в зоне риска. Может быть, Вам остаться дома?». Но если человек желает приходить, мы ни в коем случае не выгоняем. Человек пришел, он пришел к Богу, и мы должны оказать ему должное внимание.

К. Мацан

— Если в Вашей епархии священник, не дай Бог, заразится коронавирусной инфекцией, каким будет Ваше епископское благословение для этого священника? Временно воздержаться от совершения богослужений? Уйти на самоизоляцию?

Епископ Орский и Гайский Ириней

— Ну, в таком случае — обязательно обратиться к врачам. Его просто заберут в Оренбург и там будут лечить. Он определенное время будет вне общения с людьми.

К. Мацан

— А сколько у людей, к которым Вы приходите, всегда беспокойства, что их сейчас, в этой ситуации волнует больше всего? Потеря контроля над жизнью? С какой болью они обращаются к священнику?

Епископ Орский и Гайский Ириней

— Вы знаете, главная паника исходит из Москвы. У нас нет, практически, паники. Ну, кто-то переживает, это естественно. Главная проблема для города Орска, для Орской епархии — эта же проблема в семье. Люди между собой давным-давно не общались по-настоящему, не смотрели в глаза друг другу, не общались с детьми, не говорили родителям какие-то теплые хорошие слова, забывали их. И вот сегодня восстановить то полагаемое общение, которое должно быть, для них труднее всего. Но надеюсь, что вот этот период послужит, в конце концов, на то, чтобы семейные ценности, отношения встали на ступень выше.

К. Мацан

— Это был епископ Орский и Гайский Ириней. Владыка сказал, что тех, кто, несмотря на призыв оставаться молиться дома, все же приходит в храм, не прогонят. Это важные слова. И, надо полагать, речь здесь идет о том, кто, где и как расставляет акценты в текущей ситуации. Мы слышали реплику отца Максима Первозванского, который ставит акцент на призыве оставаться дома, и слова владыки Иринея, который добавляет к этому и то, что храмы все же не закрыты. И, наверное, главный вопрос в этой ситуации каждый человек вправе обратить только к себе самому. Это вопрос личной ответственности за принимаемые решения. Помните у Юрия Левитанского? «Каждый выбирает по себе слово для любви и для молитвы, шпагу для дуэли, меч для битвы, каждый выбирает по себе». Как никогда актуально звучат эти слова.

Это «Светлый вечер» на радио «Вера». С Вами Константин Мацан. Для тех, кто остается молиться дома, многие храмы организуют онлайн-трансляции богослужений — тоже один из путей адаптации церковной жизни к новым карантинным реалиям. Я провел своего рода опрос на своей странице в социальной сети и спросил о впечатлениях и о приобретенном опыте у тех, кто сумел к таким трансляциям приобщиться. Мнения, конечно же, разные. Кто-то указывает, скорее, на сложности или на «привкус горечи» (это цитата одного из комментаторов). Пишет, что «грустно сознавать, что не могу быть сейчас в храме». Кого-то, понятное дело, дома отвлекают дети и не дают погрузиться в службу. Но более удивили меня комментарии, в которых люди рассказывали о — парадоксально, но — важных открытиях, которые они совершили, оставшись дома и молясь вместе с трансляцией богослужения. Процитирую несколько отзывов о Мариином стоянии с чтением Канона Андрея Критского — о богослужении, которое совершалось вечером в среду на прошлой неделе. Цитирую: «Из плюсов — впервые за много лет прониклась высокой поэтичностью и глубиной богословского проникновения, отраженного в произведении Андрея Критского. В предыдущие годы оно казалось мне неподъемным и тяжеловесным». Еще комментарий: «Первый раз в жизни осмысленно прочла этот канон». И еще один отзыв: «Если честно, я всегда устаю на Мариином стоянии, а в этот раз слушала дома, и появилась тоска по тому, что можно почувствовать только в реале, — запаху кадила и так далее. И еще пришла мысль, что, стоя в храме, не ценила возможность дойти до него по улице, безопасно передвигаться, вообще мирную жизнь. Лучше постоять и устать, чем вот это вот все» (конец цитаты).

Все услышанное о богослужениях в новых условиях, об опыте прихожан и священников мы обсудили с протоиереем Игорем Фоминым, настоятелем храма Святого Александра Невского при МГИМО.

На прошедшей неделе уже прошли богослужения — Мариино стояние и Суббота-акафист, и, наверное, литургия в воскресенье. Ваши впечатления от служб в храме, где народу меньше, чем обычно, но идет онлайн-трансляция?

Протоиерей И. Фомин

— Дело в том, что непривычно, конечно, духовенству из многолюдных городов, где очень много людей. А вот когда мы встречаемся с нашими собратьями из деревень, то, в общем-то, мы слышим, что «на Крещение было аж 20 человек». И они так это с радостью говорят, потому что обычно у них бывает один-два-пять человек в воскресный день. Понимаете, здесь — да, нам, конечно, непривычно. Я, когда в Мариино стояние увидел, что в храме совсем мало людей, что, в общем-то, непривычно... Обычно, как Вы, Константин, когда-то написали, когда открылся наш большой храм, что «он опять стал маленьким», потому что было очень много людей, стало приходить, то теперь я хочу перефразировать Ваши слова и сказать: «он опять стал большим». Опять стал большим... Ну что ж, это больно видеть, но и, на самом деле, отрадно видеть. Мы постоянно говорим о послушании, мы постоянно говорим о смирении, о кротости, и нужен был только один призыв Патриарха, чтобы многие, в общем-то, остались дома. Остались дома, и трансляция онлайн — она, конечно, помогает быть не просто одному дома, но ощущать, что ты находишься в общине, ты находишься на приходе. Но могу свидетельствовать из рассказов наших прихожан, что не было такого человека, который бы не плакал перед монитором. Не было того, который бы не сожалел о том, что он сейчас не в храме. И если кто-то вдруг говорил: «А вот я был в храме», то, конечно, я не хочу сказать — зависть, но такое маленькое недоумение: «А почему не я там?». А потому что ты выполняешь послушание. Не свою волю мы должны творить, а выполнять, в общем-то, общее такое состояние, положение, дабы сохранить нам храм.

К. Мацан

— А вот смотрите, мы в нашей программе сейчас размышляем в целом о том, как люди адаптируются к новым условиям жизни на период домашнего режима, самоизоляции и карантина, и всего, что с этим связано. И вот, в частности, для многих новый опыт — участие в богослужении из дома онлайн. И тут возникает вопрос: а как, скажем так, распределить время и вот эти силы между богослужением и домом? Ну вот, например, многие отзывы такие я получал, что, конечно, тяжеловато дома полностью подключиться к богослужению, потому что дети отвлекают, потому что кто-то просит о твоем участии. Что здесь правильное — сказать, что «нет, у меня сейчас богослужение, поэтому все из комнаты выйдите, пожалуйста», или пусть богослужение идет фоном онлайн, а я с детьми чем-то займусь? Как тут искать золотую середину?

Протоиерей И. Фомин

— Да, придется искать золотую середину. Придется где-то отвлекаться, где-то останавливать. Ни в коем случае нельзя тявкать, в общем-то, на окружающих. Пусть лучше идет богослужение, а дети здесь, в общем-то, рядом ползают, что-то рисуют и, может быть даже, чего-то напевают. Поэтому — да, придется искать. У каждого это будет что-то свое. Кто-то внимательно заинтересует детей этой трансляцией онлайн, кто-то, наоборот, в общем-то, попросит уединиться, и это тоже будет, ну, таким, знаете, подвигом для всей семьи. Вот, там, «папа молится». Или, там, «бабушка молится вместе с приходом». Ну, и так далее, и тому подобное. И дети могут увидеть, что, оказывается, на компьютере можно не только мультики смотреть, в соцсетях с друзьями сидеть, но и, оказывается, это инструмент, который может служить и чему-то другому, а потом это выяснится — и даже положительному.

К. Мацан

— А вот когда я в Фейсбуке у своих друзей спросил об их опыте участия такого в богослужении — через трансляцию, меня, честно говоря, согрели некоторые комментарии и ответы, когда человек писал, что «я, может быть, впервые в жизни по-настоящему вслушался, например, в Канон Андрея Критского, вчитался в него спокойно дома, оценил его красоту и, может быть даже, впервые понял до конца, о чем я в нем молюсь — ну, или не до конца, а насколько я мог это понять». Не получается ли так, что парадоксальным образом нам Бог и здесь открывает возможности для нового глубокого духовного опыта — именно через то, чтобы на время остаться дома и помолиться вот так вот уединенно?

Протоиерей И. Фомин

— Одно из самых любимых моих выражений Федора Михайловича Достоевского из его писем — это его переживание каторги, когда вот он был в заточении. И он сказал совершенно потрясающие слова — что каторга, то есть жизненное обстоятельство, хорошего человека делает еще лучше, а плохого — еще хуже. То есть все человеку, христианину нужно отправлять на свою пользу. Но если ты мирской человек, то, естественно, наверное, это как-то и в материальном плане все будет отражаться. А если ты духовный человек, то абсолютно все жизненные обстоятельства и надо, скажем так, взять и отправить во славу Божию. Есть какие-то обстоятельства, которые от тебя не зависят. Это данности. С данностями надо жить. И ничего в этом страшного нет, что вот помолились дома. И наоборот — в общем-то, любое жизненное обстоятельство мы должны себе в духовную пользу применять.

К. Мацан

— Не могу Вас не спросить о том же самом и с другой стороны. Когда человек говорит, что, оказавшись дома, в уединении, сам прочитал глазами полный текст Канона Андрея Критского и впервые для себя открыл его красоту, за этим слышится, что человек много лет ходил в храм и, может быть, не понимал, о чем молится, на самом деле. Не является ли это для нас, для каждого из нас таким тревожным вопросом, который мы вправе к себе самим обратить — до конца ли мы погружены в то, что в храме происходит, получается?

Протоиерей И. Фомин

— Все открывается очень постепенно. Не сразу человеку дается осознание и ощущение божественного и красивого. Человек должен к этому прийти постепенно. Церковь и богослужения — это гигантский культурный пласт, который можно изучать, в который можно погружаться всю жизнь. И я хочу разочаровать наших слушателей — они до конца это все равно не откроют для себя и не познают. Не потому что они такие, скажем, неспособные на это. Это гигантский пласт. Это красота, которую объять невозможно. Евангелие, как свидетельствуют многие праведные люди и просто христиане, которые читают по 50-60 лет ежедневно, оно им открывается с каждым разом все глубже и больше. Точно так же, я думаю, и здесь. Вот, может быть, нам нужна была такая встряска, чтобы прочитать этот Канон Андрея Критского и влюбиться в него так, что ты его изучишь настолько, что станет, допустим, твоей путеводной звездой? Я, причем, не боюсь об этом говорить, потому что весь Канон Андрея Критского — он состоит из Священного Писания, из примеров Священного Писания, Ветхого и Нового Заветов. И адресован нашей душе. Так что давайте будем дерзать, не бояться изучать и открыть для себя все новые и новые глубины происходящего.

К. Мацан

— Это был протоиерей Игорь Фомин, настоятель храма Святого Александра Невского при МГИМО. Это «Светлый вечер» на радио «Вера». В следующей части программы мы поговорим о том, как организовать работу дома, и о том, как не испугаться, когда вынужденно остаешься наедине с самим собой. С Вами Константин Мацан, вернемся после небольшой паузы.

«Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается. С Вами Константин Мацан. Напомню, эту программу мы записываем не в студии Светлого радио, а дистанционно. И, в отличие от обычного формата «Светлого вечера» — от часового интервью, мы записали несколько бесед с разными гостями и говорим об адаптации к новым реалиям, к новым карантинным условиям жизни.

Многие сегодня открывают для себя такую вещь, как постоянная работа из дома. На фоне того, что дети сейчас тоже на карантине и в школу не ходят, организация рабочего процесса превращается в целую творческую задачу. Как решать творческую задачу организации работы из дома? Об этом мы поговорили с журналистом Анной Ершовой.

Аня, ты, как человек, который много работает, в том числе, из дома, в окружении детей и как-то научилась выделять время и место для этого, что посоветуешь тем, кто столкнулся, может быть, впервые с необходимостью организовать рабочий процесс из дома? Вот с чего начать — с комнаты, с уборки, с оборудования рабочего места? С чего?

А. Ершова

— Думаю, что важно начать с каких-то внешних вещей. Ну, действительно, у меня большой опыт работы из дома. И разные были периоды — когда я лежа на кровати работала, сидя где-то, скрючившись в уголке, но поняла, что, действительно, более эффективно работать, когда у тебя есть выделенное рабочее место. Идеально, конечно, — это отдельная комната. Ну, вижу советы, что говорят, что надо, чтобы бил отдельно кабинет и спальня, но часто это вообще нереально. У меня стол стоит там, где я сплю, в результате, но это достаточно удобно — сюда никто не заходит.

К. Мацан

— А вот ты сказала, что туда никто не заходит. Но это же с детьми нужно, получается, специально договориться! Дать им понять, что здесь сейчас мама или папа не просто что-то свое делает, а работает. То есть мама с папой как бы на работе, их как бы нет сейчас дома. Правильно я понимаю?

А. Ершова

— Да, на самом деле, это ужасно трудно. Но вот даже мои дети, которые школьники, сколько раз им ни объясняй, сколько раз ни говори, у них очень такой вот твердый стереотип в голове, что если мама в телефоне или мама в компьютере — она там играет, я не знаю, общается, то есть все то, что делают они сами. И для начала — да, мне пришлось объяснить, прямо даже вот показать, что я делаю в телефоне. Что когда я сижу в телефоне, я тоже пишу в том же WhatsApp’е, но в рабочем. То есть чтобы вот это уважительное отношение. Объясняю, что за это платятся деньги, на которые мы вот Вам можем вот это, вот это купить. То есть вот такую разъяснительную беседу нужно произвести с детьми, которые, в принципе, от трех лет уже понимают, наверное. Но все равно они будут заходить, все равно от этого никуда не деться. И тут очень важно просто не  накричать на них. То есть да, как-то договариваться вот...

К. Мацан

— Так... А распределение времени между работой и домом — как решать эту проблему?

А. Ершова

— Здесь я иду от того, что вся работа делится на несколько типов: работа, которую нужно выполнять с максимальной сосредоточенностью, и работа, которую можно выполнять, в принципе, на ходу. Вот крики детей, какие-то дерганья и так далее... Вот это очень важно разделить изначально. То есть поскольку я редактор и журналист, то мне нужна тишина такая полнейшая, чтобы меня не дергали в то время, когда я пишу текст либо его редактирую. Но тут же я вот поняла, что, на самом деле, мы дольше полутора часов работать сосредоточенно не можем. То есть если бы даже у меня все ушли в школу, тишина, никто не трогает, я полтора часа что-то пишу или редактирую, потом мне нужно размяться, встать, походить, полить цветы, приготовить обед — вот вся та домашняя работа, про которую Вы говорите. То есть первое — это разделить работу на типы, второе — это малые промежутки времени. То есть если ты  работаешь, то ты выделяешь себе полтора часа — полностью работаешь. Потом я уже могу — да, походить и что-то поделать по дому, пообщаться с детьми, которых, в принципе, на полтора часа тоже можно занять. Потом ты вышел, отключив все, оставив в комнате все свои гаджеты, непрерывно пиликающие. Ты с ними пообщался, узнал, как дела, что там они делают, что-то сделал — тут достаточно 20-30 минут. Потом ты можешь возвращаться снова к работе.

А вот работа второго типа, которую, в принципе, можно делать, когда тебя дергают... Ну вот я помню, когда дети были маленькие, я даже ее делала на прогулке. Прихожу на детскую площадку с каким-то списком, что мне нужно сделать, кому нужно позвонить, кому нужно ответить, и как-то вот, вяло так общаясь с ребенком, который в песочнице или на горке, посматривая за ним, я вот осуществляю вот эти вот звонки и то, для чего не нужно полностью вот так вот ограждаться от всего и уходить в работу. Ну, мне кажется, важно, ну, если говорить о внешнем — то, с чего мы начали разговор, еще как-то так вот одеться... Ну, вот многие советуют прямо даже в офисном стиле одеваться. Ну я так не делаю, я просто хожу в домашней удобной одежде, которая красивая, и я ее специально покупаю. То есть иду, какие-то трикотажные платья покупаю, какие-то брючки, в которых мне удобно, но в которых я, на самом деле, могу выйти, накинув куртку, сходить в школу за ребенком. Потому что часто, на самом деле, такое бывает, что сидишь, работаешь, и вдруг тебе ребенок звонит — ну, там, плохо себя чувствует, что-то еще нужно, ну, какие-то срочные такие вещи. И, с другой стороны, ты выглядишь опрятно, прилично, причесанной, с чистой головой для женщин... ну, и для мужчин, конечно, тоже... И так далее.

Второе: для меня очень важно периодически отключать Интернет. Вот мне сложно сосредоточиться — все дергает, все меня распыляет. И я обратила внимание, что когда я, допустим, делаю какую-то такую серьезную работу, то все равно я начинаю параллельно просматривать почту, и то, что я могу сделать за 40 минут, я буду делать в два раза больше по времени. И поэтому когда я работаю, особенно вечером, когда все, допустим, легли спать (это время я тоже использую, потому что я, в принципе, по природе сова и мне нормально работать в эти часы), я просто отключаю Интернет у себя на ноутбуке, чтобы меня ничего не отвлекало. Потому что соцсети — они очень затягивают. Вроде бы, зайдешь посмотреть что-то нужное, кому-то ответить, потом ты уже сидишь и просматриваешь эту ленту. Вот такое самоограничение тоже очень помогает.

Ну, и вообще, работая дома, нужно быть самому себе таким очень сильным директором и контролером, потому что никто тебя, конечно, не будет контролировать извне, а КПД твоей работы становится видимо всем. То есть как бы заметно, что человек все-таки не очень много работает. Поэтому, ну, вот тут сам уже себя контролируешь, не даешь себе отвлекаться, как-то вот выделяешь себе какое-то такое пространство для работы и во времени, и в доме.

К. Мацан

— Это была журналист Анна Ершова. Мы говорим сегодня об адаптации к новым карантинным реалиям жизни, в том числе о том, какие не самые привычные формы церковной жизни возникают в этой связи. Вот, например, 2 апреля два епископа с Ярославской земли — епископ Рыбинский и Даниловский Вениамин и епископ Переяславский и Угличский Феоктист — на самолете совершили облет Ярославской митрополии за святынями — частицы Ризы Господней, Токской и Казанской иконами Божьей Матери и Крестом со святыми мощами из Крестобогородского храма Ярославля.

В Церкви существует давняя традиция совершения крестных ходов вокруг территорий, пострадавших, например, от какой-то эпидемии. И в данном случае такой крестный ход, с молитвой, в том числе, об избавлении от коронавирусной инфекции, был совершен в виде облета территории. Епископ Переяславский и Угличский Феоктист, хорошо знакомый слушателям радио «Вера», в своем посте в социальной сети поразмышлял над той критикой, которая возникла в связи с облетом территории. Не могу удержаться и не процитировать. Владыка Феоктист пишет: «Вы полагаете, что мы должны были направить потраченные деньги на социальную помощь. Очень «благородно» с Вашей стороны пытаться распоряжаться чужими деньгами. Но тут загвоздка: самолет не наш, а работу пилотов, аэропорта и топлива оплатил хозяин самолета. Я с ним, кстати, незнаком. Если у Вас есть возможность связаться с ним и объяснить ему, куда он должен направить свои деньги, то сделайте это. Уверен, он с радостью выслушает Ваши рекомендации и непременно им последует» (конец цитаты).

Мы поговорили с владыкой Феоктистом и о смысле этой акции, и о том, можно ли назвать облет территории со святынями акцией, и о критике в адрес таких церковных деяний.

Владыка, Вы совершили облет некоторых городов Ярославской области со святынями. Ожидаемо, и Вы об этом сами пишете в своем посте в Фейсбуке, нашлись и не то чтобы критики, а просто люди, которые очень едко отреагировали на, в принципе, сам формат, скажем так, облета какой бы то ни было территории со святынями, посчитав это — ну, ну не знаю, чем — неуместным, лишним, ненужным. Что Вы об этом думаете?

Епископ Переяславский и Угличский Феоктист

— Что касается таких вот обвинений в неуместности, то, знаете, я каждый раз вспоминаю в таких случаях Блаженного Августина. Он дал совершенно замечательный ответ на вопрос какого-то человека, почему Христос выбрал именно такой образ для спасения человека. То есть почему Он пришел, воплотился, почему Он умер, и почему вот так все произошло, почему мы должны спасаться тем образом, которым и спасаемся, собственно говоря? Почему только так возможно вхождение в Царство Небесное? Блаженный Августин ответил так — я очень люблю этот ответ — что если бы Бог избрал какой-то другой способ, то у тебя вопросы все равно бы сохранились, то есть ты бы все равно спрашивал, почему вот так. Как бы Бог ни поступил, у нас всегда останутся вопросы, если не принять волю Божию во всей ее полноте. Мы всегда... Можно бесконечно множить вопросы, почему именно так, а не как-то иначе. Так вот и здесь. Если бы мы сейчас выбрали какой-то другой образ — например, поехали на машинах, то нам бы сказали: «Ребята, Ваш кортеж мешаете проезду других машин, Вы ограничиваете хоть как-то движение» и так далее, Вы бы были неправы. Если бы мы пошли пешком, нам бы сказали: «Знаете, вот Вы идете, а у Вас вон как люди к Вам присоединяются. А как же сейчас самоизоляция, карантинные меры и все прочее?». Нам говорят: «Молитесь в храмах». Мы молимся в храмах. Но в Церкви всегда существовала традиция и еще молитвы ,во-первых, совместной, во-вторых, на выезде и, скажем так, с обходом территорий, которые, может быть, пострадали от какого-то несчастья, в том числе от какой-то вирусной инфекции. Такая вот традиционная установившаяся форма. И раз она жива, живет и, я уверен, будет жить, значит, она действенна. Мы это делаем теми способами, которые у нас есть.

И еще одно — тоже, мне кажется, важное. Нам говорят, что это смешно — на самолете летать и так далее. Апостолы так не делали, и наши древние предки так не делали. Но замечательно, что люди, которые это нам сообщают, они сообщают, используя современный совет по связям.

К. Мацан

— А вот смотрите, есть, насколько я могу судить по открытым комментариям, по размышлениям разных публицистов, более тонкая критика, связанная вот с чем... Попробую ее изложить, так как я ее понимаю. Когда волонтеры тратят свои время и силы на то, чтобы доставлять продукты, когда врачи совершают подвиг, и действительно совершают подвиг на передовой в борьбе с вирусом, вот такая сугубо церковная, молитвенная акция, да еще такая необычная, кому-то покажется, может быть даже, комичная, как облет территории на самолете со святынями, выглядит, кто-то скажет, «ну просто неуместно» — именно в контексте. Что Вы такой о такой более, может быть, проблематизирующей критике думаете?

Епископ Переяславский и Угличский Феоктист

— В контексте... Ну, Церковь — она тоже, в общем-то, участвует в этом процессе — в той степени, в которой это возможно для Церкви, для верующих людей. И среди тех, кто, ну, как Вы говорите, оказывает какую-то волонтерскую помощь, или врачи и так далее, там тоже немало верующих людей, которые имеют опыт молитвы и имеют опыт участия в таинствах. И поэтому здесь вот такое разделение, мне кажется, не совсем справедливо, потому что каков критерий-то, как мы определяем? Мы знаем, какое количество тех людей, которые участвуют в волонтерских движениях, себя считают членами Церкви или?.. Не знаю, у нас есть такая статистика или нет такой статистики? Ну, я подразумеваю, что они практикующие христиане, не номинальные. Ну, помимо этого, Церковь тоже какую-то такую деятельность ведет. Ну, например, у меня один из монастырей занимается пошивом масок. Ну да, у нас нет возможности обеспечить, выполнить все заказы, которые есть, и ответить положительно на все запросы по маскам, которые к нам поступают, но тем не менее. У нас все же там не какая-то фабрика — у нас маленькое производство. Другие монастыри тоже постепенно к этому процессу подключаются. Но, конечно, мы об этом не кричим на всех углах, даже не столько потому, что боимся выказать свои добрые дела, но, в первую очередь, потому что к нам будут обращаться, а мы уже существующие обращения не можем обеспечить. То есть я к чему говорю? К тому, что у нас есть некоторые, небольшие совсем производственные мощности, мы их сейчас, соответственно, переориентировали на такого рода деятельность.

К. Мацан

— Может быть, те, кто со скепсисом эту акцию — не акцию — это деяние восприняли, облет некоторых городов в Ярославской области со святынями. Просто не до конца чувствуют, что такое молитва, им это кажется просто неким облетом, именно что акцией, а не молитвенным деланием. Вот...

Епископ Переяславский и Угличский Феоктист

— Я думаю, что так. И, плюс еще, я вот подчеркиваю, такое всегда происходит, что нас пытаются загнать в некое гетто и объявить нас неполноценными. И я против этого протестую, потому что ну вот у них либо «или — или»: либо ты молишься, либо ты, значит, масочки шьешь. То, что можно масочки шить с молитвой, то, что можно все делать с молитвой, в общем-то, и нужно делать с молитвой, это как-то не попадает в поле внимания этих людей.

К. Мацан

— Какие были Ваши личные ощущения от такой необычной молитвы?

Епископ Переяславский и Угличский Феоктист

— Когда летишь на вот этой высоте небольшой относительно и видишь землю нашу Ярославскую оттуда, то видишь, что она расцветает, потому что весна, как реки разлились, как все так оживает потихоньку, то, ну, скажу так, какие-то все вот эти наши печали земные и настроения, и ощущение какого-то надвигающегося конца, апокалипсиса, безысходности — оно как-то рассеивается, улетучивается. Потому что ты видишь, что жизнь — она жительствует.

К. Мацан

— Это был епископ Переяславский и Угличский Феоктист.

Это «Светлый вечер» на радио «Вера». С Вами Константин Мацан. У митрополита Антония Сурожского в одной из бесед есть такие слова, цитирую: «Есть два рода одиночества. Можно оказаться отверженным, как бы в одиночном заключении, либо можно превратить одиночество в глубокое состояние. Мне кажется, это зависит от нас самих. Мне кажется, каждый из нас может войти в себя, уйти в самые свои глубины и в этих глубинах своих найти ту точку, исходя из которой можно обратиться вовне и не быть одиноким тем одиночеством отвержения, но быть одним, как бы находиться в центре событий, уметь смотреть и видеть, слушать и слышать и отзываться на жизнь» (конец цитаты). Как никогда актуально эти слова звучат сейчас, когда многие в ситуации самоизоляции оказались перед необходимостью чаще оставаться с собой наедине. Это тоже требует определенной адаптации к новым реалиям жизни. Тема поиска себя настоящего, умение быть с самим собой в тишине и молчании — одна из важных в беседах митрополита Антония Сурожского. О том, как не испугаться одиночества и обратить его себе на пользу, мы поговорили с Фредерикой де Грааф, психологом, врачом, волонтером Первого московского хосписа, духовной дочерью митрополита Антония Сурожского. Фредерика по происхождению — из Голландии, но уже много лет живет в России. Фредерика, сейчас многие, надо полагать, кто оказались на самоизоляции дома у себя, столкнулись с проблемой, в каком-то смысле проблемой одиночества. Одиночества не в смысле, что ты никому не нужен, а с необходимостью остаться с самим собой наедине. И для кого-то, быть может, эта встреча с самим собой покажется не такой простой, в чем-то даже, может быть, пугающей. Как Вам кажется, делая такое допущение, я прав?

Ф. де Грааф

— Я думаю, что да, потому что если я смотрю на людей вокруг себя тоже в хосписе и везде, мне кажется, мы никогда не останавливаемся, чтобы быть внутри себя, чтобы молчать и чтобы познакомиться с настоящим «я». Как владыка говорит, есть два «я»: есть то, которое мы видим, и настоящее «я», которое мы только можем найти, когда мы входим внутрь себя, когда мы находимся в глубине и там встречаемся с тем себя… - это его слова - с Богом. И это личность, которую почти мы не знаем. И я думаю, что сейчас как раз время, когда столько страхов, столько заботы, столько тревоги, и желания, которые вокруг нас, которые как раз мешают войти внутрь себя. Это первое, мне кажется, что мешает. А второе, о чем Константин говорит, что когда мы будем наедине с собой, может быть, в первый раз, это во-первых, страшновато, потому что скучно. Владыка об этом говорит. Потому что мы не знаем, с кем мы будем встречаться. Но без этого, мне кажется, мы никогда не встречаемся ни с Богом, ни с другим человеком.

К. Мацан

— А когда мы остаемся наедине с собой и для нас открывается, как Вы говорите, эта возможность узнать себя настоящего, себя такого, которого ты раньше не знал, то есть не одну из своих социальных ипостасей, а некоего себя на глубине, а вот что нужно, чтобы это состоялось? Просто остаться в тишине, просто посидеть, просто дать себе время подумать, или встать на молитву? Как Вам кажется из слов владыки, из Вашего личного опыта духовной жизни, из опыта Вашего общения с людьми — что сделать в первую очередь человеку, чтобы встреча с собой состоялась?

Ф. де Грааф

— Я думаю, прежде всего, о чем Вы говорите, — что вот мы молчали. Но не только молчали, значит, без слов. Мы молчали и душой, и чувствами, которые роют нас, чтобы они улегли, и даже телом, чтобы сидеть, просто сидеть и быть самим собой. Это первое. Чтобы суматоха, чтобы страхи улеглись. Это особенно трудно сейчас, потому что люди под страхом, и страх мешает войти вглубь. И если есть человек верующий, мне кажется, можно постараться, по крайней мере, передать все в руки Божьи и быть в Его присутствии. Это первое. И второе, что владыка говорит, — чтобы найти свое реальное «я», личность, то есть то, что образ Божий, который в каждом из нас есть, вложен в нас, читать Евангелие и в Евангелии найти те места, которые тебя вдохновляют. Тогда это уже в этих местах мы едины со Христом, и это наше реальное «я», наше настоящее «я», наша личность, которая свята. И он дальше дает совет, чтобы никогда не поступать против этого, потому что это было бы самоубийством, потому что это самые настоящие, которые у нас есть, это уже связано со Христом — образ Божий в нас.

К. Мацан

— Вы упомянули, и об этом невозможно не сказать еще чуть подробнее, — тему страха, очень, наверное, актуальную, к сожалению, для многих из нас сейчас. Вы работаете в хосписе, Вы общаетесь с людьми, которые проходят очень непростую фазу жизни — и свою, и своих близких. Что Вы можете сказать? Как еще бороться с этим страхом? Что может человек изнутри себя этому страху противопоставить?

Ф. де Грааф

— Я думаю, что прежде всего признать, что страх есть. Второе — мне кажется, если речь идет про больных, которые стоят перед переходом, перед смертью, — узнать, какие страхи. Есть разные страхи. Есть страх потерять контроль, который, сейчас очень очевидно у нас сейчас, мы потеряли. Контроль над собой, над обстоятельствами. Но человек, который умирает, он действительно в карантине, и намного больше, чем мы. Он не может двигаться, он не может выйти и не может встать. И страх потерять контроль, страх потерять функции тела. Немножко как здесь, когда мы не можем выйти на улицу, это уже как-то похоже на это. Но я думаю, что если мы можем сейчас использовать это время, которое есть, чтобы понять, что это значит — быть в зависимости от внешних обстоятельств, то ли от того, что болезнь, то ли от того, что от правительства мы должны быть, потому что вирус, мы должны быть дома... А что мы будем с этим делать? Признать, что нам страшно. Потом, делать что-то, что можем чему-то научиться от этого. Я думаю, что это крайне важно. Если речь идет о больных, человек, который рядом с ними, чтобы действительно человек, только что говорили, молчать и дать ему возможность выговориться. Или через наше присутствие дать почувствовать: «Не бойся, потому что я вместе с тобой». Я думаю, что сейчас, когда обстоятельства такие сложные, но интересные тоже у нас сейчас, чтобы стать более человечными, чтобы стать более открытыми к себе и к Богу, и тогда будет возможно выговориться и помочь человеку, который в страхе.

К. Мацан

— Это была Фредерика де Грааф — психолог, врач, волонтер Первого московского хосписа. После всего сказанного Фредерикой трудно не вспомнить еще одну историю из бесед митрополита Антония Сурожского — про бабушку, которая вязала перед лицом Божьим. К владыке в доме престарелых обратилась старушка и сказала: «Я уже много-много лет повторяю Молитву Иисусову и никогда не ощущала присутствия Божия. Скажите, что мне делать?». На это владыка ответил: «Как Вы думаете, когда может Бог успеть что-нибудь Вам сказать или проявить Свое присутствие, если Вы все время говорите?». — «А что же мне делать?» — «Вы вот что сделайте. Вы завтра утром встаньте, уберите свою комнату, затеплите лампады перед иконами, сядьте так, чтобы видеть и иконы, и лампаду, и открытое окно, и фотографии любимых людей на камине, возьмите спицы и шерсть и вяжите молча перед Лицом Божьим. И не смейте говорить ни одной молитвы. Сидите мирно и вяжите». На следующий день бабушка вернулась и рассказала: «Я сделала то, что Вы мне сказали: я села, начала молчать, вокруг было тихо, а потом я стала слышать звук спиц, которые тихо ударяли друг о друга. Этот звук как бы углубил чувство молчания вокруг меня. Чем больше я ощущала это молчание, тем больше я ощущала, что это молчание — не просто отсутствие шума, а в нем есть что-то иное, есть чье-то присутствие в сердцевине этого молчания. И вдруг я почувствовала, что в сердцевине молчания — Сам Господь. Тогда я почувствовала, молясь словами, ровно как и  не молясь словами, что я с Ним, Он на меня глядит, я гляжу на него, и так хорошо нам вместе». Вот такая история. На этом мы заканчиваем наш сегодняшний разговор. Это был «Светлый вечер», который мы записывали не в студии Светлого радио, а дистанционно. С Вами был Константин Мацан. До свидания, не унываем!

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Мы в соцсетях
******
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка

Другие программы
Светлый вечер
Светлый вечер
Программа «Светлый вечер» - это душевная беседа ведущих и гостей в студии Радио ВЕРА. Разговор идет не о событиях, а о людях и смыслах. В качестве гостей в нашу студию приходят священники, актеры, музыканты, общественные деятели, ученые, писатели, деятели культуры и искусства.
Утро в прозе
Утро в прозе
Известные актёры, режиссёры, спортсмены, писатели читают литературные миниатюры из прозы классиков и современников. Звучат произведения, связанные с утренней жизнью человека.
Имена милосердия
Имена милосердия
Эти люди посвятили свою жизнь служению близким: не просто жертвовали на благотворительность, а посвящали всех себя добрым делам. Чьи-то имена мы помним до сих пор, чьи-то нет, но их стоит вспомнить.
Места и люди
Места и люди

В мире немало мест, которые хотелось бы посетить, и множество людей, с которыми хотелось бы пообщаться. С этими людьми и общаются наши корреспонденты в программе «Места и люди». Отдаленный монастырь или школа в соседнем дворе – мы открываем двери, а наши собеседники делятся с нами опытом своей жизни.

Также рекомендуем