Поделиться
Фото: Jez Timms/Unsplash
«...Мои родители исповедовали ортодоксальную идею. А на практике они впадали в спасительную ересь.
Мое детское сознание цепко схватывало ее, и в памяти она оказалась намного живучей всего остального. Эти „зацепки“ ереси видятся мне светящимися островками совести и здравого смысла в разбушевавшейся стихии фанатизма.
Чего стоит пригретая дочь кулака Матильда и все „кулацкое гнездо“, в которое превращался наш дом, когда приезжали ее полулегальные братья! Или гневное осуждение матерью — Лиды Чентовской, выбравшей партийный долг, а не умирающую дочь.
Воистину спасительна ересь, когда догма оказывается ложной!
Моих родителей толкала в ересь природная доброта, независимость характеров. А скорее и нечто высшее, заложенное от века и успевшее пустить достаточно глубокие корни в человеческой душе. Да и ум начал уже вступать в свои естественные права».
Отрывок из мемуарной книги Нелли Морозовой «Моё пристрастие к Диккенсу» нам читала Алёна Топникова.
Автор этой «семейной хроники XX века» — киносценарист и редактор, она родилась в начале 1920-х в Челябинске, папа ее был партийным журналистом, мама — скульптором. Отец погиб в так называемых «сталинских чистках», его жена и дочь, мгновенно ставшие женой и дочерью «врага народа» — выжили. Вот об этой жизни — и воспоминания, впервые изданные в 1990-м, когда мама была еще жива.
Новое издание Нелли Морозова выпустила совсем недавно — в 2012-м.
Я могу свидетельствовать, что в «лихие девяностые» книга Нелли Морозовой служила хорошим противоядием от уныния и цинизма, на которые то время было особенно щедро. Помню, как Лев Эммануилович Разгон сказал мне об этой хронике: «Эта книга — наш патент на благородство».
В конце концов, старшие члены моей собственной семьи, которых, к счастью, не коснулись репрессии, кто был мне ближе всего, но отстоял далеко от молитв и церкви; более или менее ортодоксально исповедуя малопонятный им самим «социализм с человеческим (если не сказать: ленинским) лицом» — были теми же еретиками на практике. И, конечно, наша квартира была наполнена книгами: всё начиналось с дедовской библиотеки.
...Кинорежиссер Олег Дорман, автор полюбившегося многим документального сериала «Подстрочник» сказал, что присутствие Нелли Александровны Морозовой возвращает смысл и достоинство словам «русский» и «интеллигент». И напомнил, что каждая страница ее книги, убедительно свидетельствующей, что Диккенс сильнее Сталина — дорого оплачена.
«Тут я подхожу к одной моей любимой взрослой мысли.
Встречая незнакомого человека, я почти всегда могу угадать, увлекался ли он в детстве Диккенсом. Советским детям, лишен¬ным заповедей, которым взамен были подсунуты антизаповеди, Диккенс давал точные нравственные ориентиры.
Его мир населен отважными, робкими, благородными, низки¬ми людьми; хитрыми негодяями и простодушными чудаками, и все они были поставлены перед выбором между Добром и Злом. Вместе с героями читатели делали этот единственный выбор. Зло, каким бы сильным оно ни казалось, само попадало в ло¬вушку, расставленную им для других!
Добро, пускаясь в путь с такими непрактичными средствами, как сострадание и великодушие, черпало силу в самом себе и в благодарности других, множилось; крепло, пожинало плоды любви и сердечного тепла. Как чудаковато пряталось добро от похвал! И как неизбежно обнаруживало себя зло, принявшее личину добра.
Из мрака антизаповедного детства Диккенс уводил к теплу и свету — пребывание там не могло пройти бесследно».
...Нелли Морозова написала не просто историю своей семьи, увиденную и вспомянутою то глазами ребенка, то — взрослой женщины. Она рассказала о том, как можно и нужно было жить и даже быть счастливой в совсем неподходящих для жизни и счастья обстоятельствах. А помогли этому Оливер Твист и Джо, Крошка Доррит и мистер Пиквик и многие, многие другие...
Не могу не присоединиться к реплике престарелого автора: «Справедливости ради англичанам следовало бы узнать, как духовное сиротство русских детей было согрето нравственной опекой их великого соотечественника».
«Священнослужители Псковской миссии». Священник Анатолий Правдолюбов
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был клирик храма Воскресения Словущего на Арбате священник Анатолий Правдолюбов.
Разговор шел о жизни, служении и судьбе митрополита Сергия (Воскресенского), протопресвитера Кирилла Зайца и других священнослужителей Псковской миссии, взявших на себя подвиг духовного окормления православных людей, оказавшихся на оккупированной врагом территории во время Великой Отечественной войны.
Ведущая: Марина Борисова
Все выпуски программы Светлый вечер
Священник Игорь Сильченков. «Прощай, грусть!» и другие рассказы
Поделиться
«Прощай, грусть!» — так назвал свою книгу иерей Игорь Сильченков, настоятель Покровского храма в селе Рыбачье под Алуштой. Священник — миссионер, блогер, в соцсетях он рассказывает о православной вере, церковной жизни, отвечает на вопросы. А ещё публикует литературные произведения, которые пишет на протяжении почти всех двадцати лет пастырского служения. Все они — невыдуманные. Их герои — прихожане храма, где служит отец Игорь, паломники, подписчики, и просто люди, которые встречались на его жизненном пути.
Об одной из таких случайных встреч священник повествует в рассказе «Солнечный зайчик». Однажды в московском аэропорту отец Игорь ждал посадки на рейс, который задерживали уже несколько часов. Как бывает в таких ситуациях, атмосфера в зале ожидания начала накаляться — у уставших людей не выдерживали нервы. Рядом со священником сидели парень и девушка. И вот они начали ссориться. Сначала тихонько, потом громче. Назревал серьёзный конфликт. Но вдруг откуда ни возьмись появилась... рыжеволосая синеглазая девчушка лет 4-х. Она подбежала к ругающийся паре и как ни в чём не бывало предложила поиграть. Парень и девушка сначала отказывались. Но девочка оказалась убедительной. И вот они уже все вместе носятся туда-сюда, приговаривая: «побежали-побежали!». И сразу преобразился весь зал ожидания. Куда-то подевались с лиц усталость и раздражение. Все улыбались детскому счастью.
Истории, которые священник Игорь Сильченков собрал под обложкой книги, сам он называет обыденными. Но в этом-то и смысл: почувствовать в обыденности, в самых повседневных вещах, незримое присутствие Бога.
Ну, а порой оно ощущается совершенно явственно — как, например, в заглавном рассказе, давшем название сборнику — «Прощай, грусть». В нём батюшка знакомит нас с мужчиной по имени Марк. Во время пандемии он тяжело переболел коронавирусом. А потом столкнулся с осложнениями, известными как «постковидная депрессия». Он лежал, и больше ничего не мог делать. На работе пошли навстречу — дали отпуск. Жена и дочери не знали, что предпринять. В доме словно потух свет. А однажды он погас в прямом смысле этого слова. Во время грозы от удара молнии сгорела проводка. Пришёл мастер. Надо было обсудить фронт работ с хозяином. Узнав, что тот уже больше месяца практически не встаёт с кровати без видимых причин, посоветовал пригасить священника. Так в доме Марка появился отец Игорь. Когда он пришёл в первый раз, то заготовил проповедь о грехе уныния. Но увидев всё собственными глазами, передумал её читать. Вместо этого поговорил с мужчиной о том, о сём, освятил дом. И этот непринуждённый, дружеский визит отца Игоря неожиданно стал для Марка и его семьи глотком свежего воздуха. Через неделю они все вместе пришли в храм на исповедь...
Простые, и в этой своей простоте — тёплые и искренние, рассказы отца Игоря Сильченкова о любви, о поиске истины, о преображении, и маленьких повседневных чудесах, по-настоящему трогают. И хочется радоваться вместе с автором и его героями, и вместе с ними сказать: «Прощай, грусть!».
Все выпуски программы Литературный навигатор
Успенский кафедральный собор (Астрахань)
Поделиться
Фото: Yarik Bodrov / Unsplash
История Астрахани началась со строительства кремля на берегу Волги. Крепость заложили первые русские поселенцы в 1556 году, когда здешние земли стали частью Российского государства. Одной из первых построек в кремле была деревянная церковь, посвящённая Владимирской иконе Божией Матери. Этот образ прислал в 1558 году Иван Грозный в благословение новому городу.
Астрахань быстро росла, и к концу шестнадцатого столетия маленький храм стал тесен. Горожане построили вместо него каменный, в подобие Успенскому собору Московского кремля. И посвящение новая церковь получила по примеру столичного собрата, в честь Успения Богородицы.
Спустя сто лет этот храм обветшал, и астраханский митрополит Савватий объявил сбор средств на возведение нового собора. На призыв владыки откликнулось городское купечество. В течение десяти лет в кремле выросло двухэтажное здание, увенчанное пятью куполами. Главный, верхний придел посвятили, по традиции, празднику Успения. Нижний — Владимирской иконе Божий Матери.
Главным украшением Успенского собора стал восьмиярусный резной иконостас с серебряными Царскими вратами. Их изготовили в Санкт-Петербурге по заказу астраханского купца Петра Сапожникова.
Нижний, Владимирский придел стал местом погребения астраханских архипастырей. Здесь упокоился первый городской архиепископ Феодосий, смело обличавший Лжедмитрия в Смутное время в начале семнадцатого века. В особом склепе под спудом поместили мощи митрополита Иосифа, убитого разбойниками в дни восстания Степана Разина в конце семнадцатого столетия.
Захоронения святителей сохранились до наших дней. И это можно счесть чудом, ведь в советское время безбожники сначала разместили в Успенском соборе склад боеприпасов, затем казармы и, наконец, краеведческий музей. Храм вернули верующим в 1992 году. Сейчас богослужения здесь совершаются ежедневно и каждый день над Астраханским кремлём плывёт колокольный звон.
Все выпуски программы ПроСтранствия
