Поделиться
Среди российских поэтов пушкинской поры есть человек, чьи родители были немцами, и отец и мама. Но сам он, благодаря жизни в России, благодаря кормилице и нянькам, с детства говорил по-русски, а имя его известно всякому, кто хоть немного соприкасался с биографией Пушкина или историей декабризма.
Ну, или заглядывал в поэтическую антологию XIX века.
Это – Вильгельм Кюхельбекер, по-лицейски да по-пушкински – Кюхля (вспомним одноименный роман Юрия Тынянова).
Первое опубликованное стихотворение юного Пушкина – «К другу стихотворцу» – обращено именно к нему, к Кюхле.
Автор хрестоматийной и очень печальной баллады «Участь русских поэтов» («Горька судьба поэтов всех времён; Тяжеле всех судьба казнит Россию…»), Вильгельм Кюхельбекер прожил весьма драматичную жизнь.
Самой горькой её частью были постдекабристские тюремные годы (казнь ему заменили восьмилетним застенком) и уже до самой смерти – долгая, нищая сибирская ссылка, куда к нему пришло известие о смерти обожаемого им Пушкина (Александр Сергеевич, обмолвимся, как мог, помогал и самому Вильгельму Карловичу его литературному имени).
Много передумавший и пересмотревший, «трогательный Кюхельбекер», как называл его Лев Толстой, оставил после себя большое литературное наследие. Многое было сделано в тюрьме и ссылке: поэмы, проза, переводы трагедий Шекспира, удивительный Дневник и множество лирических стихотворений, – где особое место занимает пронзительная религиозная лирика, которая к концу жизни становилась всё глубже, всё мудрее.
Сегодня я прочитаю одно из самых поздних его стихотворений, написанное в городе Тобольске, – памятном нам по предпоследнему году жизни государя-страстотерпца.
В стихотворении упоминается имя ссыльного декабриста Николая Васильевича Басаргина, который опекал слепнущего Вильгельма Карловича и с которым, неуступчивый, сильно постаревший и обидчивый Кюхля, случалось, ссорился.
* * *
Вот, слава Богу, я опять спокоен:
Покинула меня тяжелая хандра;
Я снова стал доступен для добра,
И верить и любить я снова стал достоин.
Охотно руку протяну врагу,
Скажу охотно: будем жить друзьями,
Мой добрый Басаргин, и с вами я могу
Теперь беседовать стихами...
Как ангел Божий, милый друг,
Вы предо мной явились вдруг
С радушным, искренним участьем;
Был истомлен житейским я ненастьем:
Опальный и больной слепец,
Обманутый людьми, растерзанный страданьем...
Но вот опять согрет я тихим упованьем, –
И этим одолжён вам труженик певец!
О, да услышит Бог мои молитвы,
Пусть будут вам не трудны битвы
С коварным миром и с самим собой;
Пусть сохраните вы средь бурь души покой;
Не разлучайтеся с Любовью животворной,
С святою Верою, с Надеждой неземной, –
И да не встретитесь с любовию притворной,
Ни с суетной надеждою-мечтой,
Ни с верой мертвою, надменной и холодной,
Подобной той смоковнице бесплодной,
Которую сухую проклял Спас...
Их трудно отличить подчас
От дивных дочерей Софии... Искупитель
И тут единственный наш друг-руководитель,
И он вещает ясно нам:
«Познайте их по их делам».
Вильгельм Кюхельбекер, 13 апреля 1846 года, Тобольск.
Преподобный Ферапонт Можайский и Лужецкий Чудотворец
Поделиться
2026-й год в истории Русской Православной Церкви ознаменован большим юбилеем. Шестьсот лет назад на Можайской земле девяностолетним Старцем отошел в вечность великий русский святой — Преподобный Ферапонт Можайский Лужецкий Белоезерский Чудотворец. Об этом человеке знают не многие в наши дни, а вот о делах его многим известно по монастырям, в которых он подвизался и их основывал.
Он был духовным другом Преподобного Кирилла Белоезерского, и ушел с ним из Москвы на северные озера, став основателем двух монастырей — Кирилло-Белозерского и Ферапонтова Белозерского монастыря, прославленного дивными фресками Дионисия. Но Можайский Князь Андрей Дмитриевич призвал его в свой столичный город основать еще один монастырь. И теперь Лужецкий Можайский Рождества Богородицы Ферапонтов монастырь содержит великую святыню — святые мощи древнего русского подвижника, безмолвника, Чудотворца.
А о том, какие плоды он принес на этих рубежах, на границе Московского княжества, в самой западной точке наших пределов во времена Смуты и нашествия Наполеона и в Битве за Москву — наша программа.
Фотографии предоставлены Можайским Лужецким Рождества Богородицы Ферапонтовым мужским монастырем.
Все выпуски программы Места и люди
24 сентября. «Осенние сумерки»
Поделиться
Фото: Sergey Kosa/Unsplash
Как быстро темнеет в осенние месяцы, по сравнению с «белыми ночами» июньского лета! Не успеешь оглянуться — а на дворе уже темно, исчезают в сумерках очертания домов и деревьев, словно кто-то залил живописный пейзаж лиловыми чернилами. Умудрённые в духовной жизни и внимательные к своему сердцу хорошо знают по опыту: едва лишь задержишь в душе греховное представление или мечтание, замедлишь в собеседовании с дурным помыслом — и благодать, этот незримый свет Христов, покидает сердце, оставляя его в темноте, смущении, печали. Отринь грех покаянием и молитвой — и вновь становится светло и мирно!
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
24 сентября. О значении борьбы с гордостью
Поделиться
Сегодня 24 сентября — День памяти преподобного Силуана Афонского, который наставлял: «Гордость не дает душе вступить на путь веры».
О значении борьбы с гордостью — настоятель храма великомученика Феодора Стратилата в городе Старый Оскол Белгородской области священник Николай Дубинин.
В нашей духовной жизни гордыня является самым сильным, самым разрушительным грехом и страстью, потому что вот как от одного корня может произрастать множество ветвей, веток и листвы, так от одной гордыни рождается множество разных страстей и пороков.
Преподобный Ефрем Сирин говорит, что от гордости происходит уничижение бедных, немощных, слабых, то есть когда человек превозносится над слабыми, и страсть к деньгам. От гордости у нас и властолюбие, и сластолюбие, когда человек излишне гонится за комфортом, вот каким-то самоугождением.
Гордыня сподвигает человека двигаться на пути к самовосхвалению, саможалению, навязыванию себя. Даже вот, посмотрите, обидчивость — то же самое, это же от уязвлённой гордости. Человек обижается, потому что считает, что к нему относятся не так, как он сам себя ценит. Или словоохотливость — человек болтает много. Вот это постоянно самопрезентация какая-то, навязывает себя, свою точку зрения, потому что себя мнит выше остальных, что он должен всем подсказывать и советы давать.
Так что да, гордыня — это основной грех, это вот как материнская плата в системном блоке, на ней всё крепится. На гордыне крепится очень много других грехов. Не случайно, кстати, преподобный Исаак Сирин сказал, что гордому монаху даже бес не нужен — он сам является бесом. Представьте себе, вот такой страшный грех.
Поэтому в практике христиан, особенно вот у монахов, на первом месте всегда стояла борьба с гордыней. Тот, кто борется с гордыней, тот зрит в корень. И наша задача в духовной жизни — подтачивать этот корень, сушить его, чтобы меньше было гордыни, а больше смирения и любви к ближним.
Все выпуски программы Актуальная тема:
