Поделиться
После смерти Юрия Долгорукого в 1157 году положение дел на Руси уже значительно разнилось от того, которое мы застали после кончины Владимира Мономаха.
За истекшие тридцать два года порядок восхождения на старший стол нарушался столько раз, что определение прав на этот стол делалось все более и более запутанным и сложным. Все чаще и чаще стали устанавливаться по этому поводу особые договоры между князьями, постоянно, впрочем, нарушаемые. А также все сильнее и сильнее становилось влияние Киевлян на решение вопроса о занятии их стола.
Вместе с тем, ко времени кончины Юрия Долгорукого, было уже почти совершенно предано забвению и последовательное передвижение князей с младших столов на более старшие, по мере восхождения их к Киеву. Начало к забвению этого передвижения было, конечно, положено на Любечском съезде, собранном в 1097 году Мономахом для прекращения княжеских усобиц. Причем было установлено правилом, что за князьями остаются их отчины или вотчины, то есть владения их отцов, кроме Киевской Земли, которая должна принадлежать старшему во всем роде.
Вследствие этого, с течением времени, отдельные Земли стали все более и более обособляться, и в них, по мере увеличения членов княжеских семей, стали возникать такие же родовые счеты и усобицы, какие мы до сих пор видели по отношению ко всей Русской Земле. Это обособление отдельных Земель и возникновение в каждой из них своей частной жизни, влекло за собой, вместе с ослаблением верховной власти Киевского князя, и ослабление взаимной связи между собой и чувства принадлежности к единой общей великой Родине.
Рядом с Киевским великим князем появились уже и другие великие князья Ростислав Мстиславович величался великим князем Смоленским. И Черниговские князья именовались великими. Скоро таковым же наименованием стали величаться и князья Рязанские. Все это служило ясным признаком упадка прежнего значения Киевского стола. Однако, князья, осевшие в своих Землях или уделах, продолжали ревниво следить, чтобы Киевская Земля никому не досталась бы в вотчинное, удельное владение, и это было своего рода вопросом чести для каждого из них.
Изяслав Давидович, севши на старше столе в 1157 году, является вовсе не тем могущественным великим князем всея Руси, каким мы видели Владимира Мономаха. Ему принадлежала только Киевская Земля и несколько городов в прежней его Черниговской волости, так как самый Чернигов он должен быть отдать своему двоюродному брату
Юрий Долгорукий, несмотря на всю любовь к Суздальскому краю, был все-таки связан своими помыслами и сердцем с Киевом. Из-за Киева вел он тяжелую борьбу да конца своей жизни, и сюда же на юг неоднократно водил он и свои Суздальские дружины. Утвердившись в Киевской Земле, он здесь же посадил и своих старших сыновей. Далекую же Суздальскую сторону он предоставил младшим сыновьям. Это, конечно, показывало, что Киевский стол после себя Юрий готовил старшему сыну Андрею, а на Суздальский край смотрел как на второстепенное владение своей семьи.
Но иных взглядов был сын его Андрей. Вся его жизнь с раннего детства сложилась совершенно иначе, чем жизнь отца. А потому и с совершенно другими чувствами относился Андрей к событиям, совершавшимся на его глазах в этой Южной Руси. Он явился в ней во главе полков своего отца в 1149 году до этого же времени, он безвыездно прожил в Суздальской стороне.
С раннего детства, как княжеский сын, Андрей был посвящен во все дела, касающиеся устройства и заселения этого, до сих пор лесного и глухого края и, без сомнения, в его детском сердце оставили самое глубокое впечатление, как постоянные рассказы в собственной семье об усобицах, происходивших на юге, так постоянные рассказы беспрерывно прибывавших в Суздальский край переселенцев из Южной Руси. О тех же усобицах, о злых сечах и пожарах, их сопровождавших, о страшных Половецких набегах и о раздирающих душу картинах увода в полон степными хищниками дорогих и близких людей.
Все это должно было воспитать в Андрее сильную ненависть к основной причине всех бедствий, имевших место в Южной Руси — к раздорам среди князей, происходивших из-за отсутствия единой сильной власти над ними. Прибыв уже зрелым мужем в Киевскую Землю, чтобы принять, по приказу отца, участие в шедших там усобицах, Андрей должен был еще сильнее от них отвратиться, тем более, что он до сих пор никого не знал из своих Южно-Русских родичей, которые с детства привыкли жить все вместе, постоянно встречаясь и на ратном поле, и на княжеских съездах. Они для Андрея, и он для них, были совершенно чуждыми людьми. Поэтому, несмотря на свою беззаветную храбрость в боях, Андрей не только не хлопотал о продолжении брани, но, наоборот, являлся усердным сторонником мира, лишь бы скорее получить возможность уйти из этого омута.
Находясь на юге с отцом, он еще больше проникнулся сознанием, что установившимися здесь порядками жить нельзя, и не переставал пребывать мечтою и сердцем в родной и милой Суздальской Земле.
На основании этого делается понятным и необычайный на первый взгляд поступок Андрея, совершенный им, когда Юрий, утвердившись в 1155 году, после смерти Вячеслава, в Киеве, посадил его около себя в Вышгороде.
Андрей, тайно от отца, не испросив его разрешения, отбыл в свой любимый Суздальский край по приглашению Суздальской дружины. При этом Андрей, по своему душевному складу, должен был быть особенно дорог именно пришельцам, или новым людям, во множестве приходившим в край с юга и селившимся, главным образом, в новом же городе, во Владимире на Клязьме, куда Андрей и прибыл после тайного своего оставления Вышгорода.
Александр Новоскольцев «Иаков узнаёт одежды Иосифа»
Поделиться
— Саша, у меня все готово, прошу к столу! Не скучал, пока я хлопотал на кухне?
— Нет, Андрей, я художественный альбом листал. Взгляни, какая картина интересная — «Иаков узнаёт одежды Иосифа», автор Александр Новоскольцев. Яркое, динамичное полотно. Жалко, я не понимаю его содержания — пробелы в образовании. Обидно!
— Ну, эта беда поправима. Своё произведение Александр Новоскольцев написал в 1880 году по сюжету из Ветхого Завета. Картина внушительных размеров — сто восемьдесят сантиметров в высоту, два с лишним метра в ширину. Когда видишь её вживую в Нижегородском художественном музее, то кажется, становишься участником библейских событий.
— Так что же это за события? Что за люди представлены на полотне?
— Главный герой здесь — праведный Иаков, внук пророка Авраама и сын Исаака. Вот он, седовласый старец, восседающий в шатре на ложе со скорбно поднятыми руками.
— И о чём он скорбит?
— Об утрате любимого ребёнка. У Иакова было двенадцать сыновей, но особенно он был привязан к Иосифу — простодушному, чистосердечному, кроткому. В Священном писании он именуется Прекрасным. Старшие братья ревновали отца к этому отроку. И чтобы выместить злобу, продали Иосифа в рабство в Египет. Иакову же сказали, что юношу растерзали дикие звери. Именно этот момент мы видим на картине.
— То есть, три статных мужчины, которые взирают на старца — это его сыновья, продавшие брата?
— Так и есть. Один из них протягивает отцу одежды Иосифа. Их белый цвет символизирует душевную чистоту пострадавшего юноши. Ткань сыновья Иакова оросили кровью ягнёнка, чтобы обман выглядел правдоподобным. Видишь красные пятна?
— Да, вижу. Получается, что картина «Иаков узнает одежды Иосифа» — о зависти, предательстве и жестокости?
— Не только, ведь у этой истории есть продолжение. И Александр Новоскольцев указывает на это в своей работе. Сверху над героями картины нависает край шатра. Тебе он ничего не напоминает?
— Похоже на занавес в театре.
— Браво! Сейчас он опустится, а затем последует новое действие. Важное. Главное.
— Какое же?
— Иосиф не только выжил в египетском плену, но и стал сановником, приближённым к фараону. Спустя много лет на той земле, где жил Иаков, наступил голод, его сыновья отправились за продовольствием в процветающий Египет. И предстали перед Иосифом просителями, не узнав его!
— А он их узнал?
— Узнал, и простил, и спас свою семью от голода. Иаков переселился в Египет. И руки старца, которые мы видим горестно воздетыми, опустились на плечи любимому сыну.
— Так вот о чём рассказывает картина Александра Новоскольцева «Иаков узнает одежды Иосифа» — о милосердии и прощении.
— О том, чему учит христианство. Недаром Иосифа Прекрасного называют прообразом Христа.
Картину Александра Новоскольцева «Иаков узнаёт одежды Иосифа» можно увидеть в Нижегородском государственном художественном музее.
Все выпуски программы Краски России:
Преподобный Паисий (Величковский). «Крины сельные, или Цветы прекрасные, собранные вкратце от Божественного Писания»
Поделиться
В библиотеке русского Свято-Ильинского скита на Афоне хранится рукопись с любопытной историей. В 20-е годы ХХ столетия её привёз на Святую Гору некий монах Софроний из румынского Нямецкого монастыря. Монах утверждал, что автор документа — преподобный старец Паисий (Величковский), который в конце 18 века был игуменом Нямецкой обители. Старинную рукопись монах Софроний получил от духовных чад старца. И принёс её в дар афонскому скиту, где когда-то, в молодые годы, принял постриг и подвизался сам преподобный старец Паисий. Текст, написанный по-церковнославянски, назывался «Крины сельные, или Цветы прекрасные, собранные вкратце от Божественного Писания». Он состоял из 45 небольших главок, или Слов. Спустя несколько лет рукопись была выпущена отдельной книгой. И до сих пор переиздаётся.
Книга «Крины сельные, или Цветы прекрасные, собранные вкратце от Божественного Писания» выдержана в духовном жанре «цветника» — то есть сборника кратких мыслей, изречений и примеров, основанных на Евангелии и творениях святых отцов Церкви. В переводе с церковнославянского языка словосочетание «крины сельные» означает буквально «лилии полевые». Этим прекрасным цветам старец Паисий (Величковский) уподобил поучения о спасении души, которые мы найдём на страницах книги. Например, в седьмом Слове автор размышляет о любви к Богу и людям. И называет её законом жизни. «Любовь состоит в том, чтобы полагать душу свою за друга своего и, чего себе не хочешь, того и другому не творить. Из любви Сын Божий вочеловечился. Пребывающий в любви, в Боге пребывает; где любовь, там и Бог», — пишет он.
Любопытное название у 25-го Слова книги «Крины сельные...» — «О том, чтобы никогда ни о чём не заботиться». Возможно ли такое? Преподобный Паисий (Величковский) отвечает на этот вопрос утвердительно. «Бог исполнит все наши нужды. Будем внимательны и усердны в любви Божией, и Господь попечётся о нас. Никогда, ни в какой нужде не оставляет Бог надеющихся на Него всем сердцем», — уверяет автор. В 34-м Слове он рассуждает о том, как преодолеть невзгоды, которые неминуемо возникают. «Не должно бояться, потому что в человеческой жизни много изменений бывает: переменяются и люди от зла на добро и любовь. Должно же мужественно нести свой крест, надеяться на милость Божию и вспоминать, что ни в какой нужде и скорби не оставляет Бог, и никогда выше силы нашей не попускает искушение», — пишет преподобный Паисий (Величковский).
Книга «Крины сельные, или Цветы прекрасные, собранные вкратце от Божественного Писания» наполнена глубокой верой в милосердие Божие и спасительную силу Его заповедей и заветов. В заключительном слове преподобный Паисий (Величковский) обращается к читателю в своеобразной стихотворной форме. Издатели намеренно цитируют эти строки в оригинале, на церковнославянском. Однако и без перевода на современный русский трогательная просьба автора будет, пожалуй, понятна всем: «Молю же и вас: дела сии творите, вечных благ улучите; да в немерцающем свете со ангелы вечную жизнь получите».
Все выпуски программы Литературный навигатор
Василий Перов. «Первые христиане в Киеве»
Поделиться
— Маргарита Константиновна, вы прямо светитесь!
— Андрей Борисович, это верно! После Богослужения у меня на душе всегда умиротворённо и светло. Да и на вашем лице я вижу светлую радость!
— Ну, а как же иначе? Мы же с вами на Всенощном бдении побывали. Когда во время чтения Шестопсалмия погасили паникадило и свечи, какой необыкновенный, чудный свет от лампад разлился по всему храму... Вы заметили это, Маргарита Константиновна?
— Заметила, Андрей Борисович! Мне даже вспомнилась одна картина. Она вся наполнена удивительным светом.
— Что же это за картина, Маргарита Константиновна?
— Полотно Василия Григорьевича Перова «Первые христиане в Киеве». Помните его?
— Да-да, припоминаю! Кажется, оно из коллекции Государственного Русского музея?
— Да, эта работа Перова экспонируется там.
— Как жаль, что мы сейчас не в Санкт-Петербурге. Хочется посмотреть на эту картину.
— А что нам мешает, Андрей Борисович? Раз уж мы с вами зашли в трапезную чаю попить. Давайте заодно и откроем полотно на сайте музея.
— Прекрасная мысль, Маргарита Константиновна! Вот, открыл... Потрясающе! Посреди ночного леса, под открытым небом, у небольшой пещеры, священник ведёт службу. Рядом с ним — немногочисленная паства. Всего 9 человек. Кто-то из них пришёл сюда сознательно — как, например, монах, молящиеся юноши и женщины. А вот, к примеру, персонаж в одежде воина, кажется, набрёл на собрание христиан случайно. Но и его коснулась благодать Богослужения. Взоры всех устремлены к каменной нише, в которой стоит икона. Перед нею — Евангелие и потир, богослужебный сосуд, с Причастием. Где-то рядом горит светильник, и мягкий свет разливается вокруг, отгоняя ночной сумрак...
— Василий Перов написал полотно «Первые христиане в Киеве» в 1880-м году. Можно сказать, что он тогда переживал творческое преображение, и обратился к религиозным, христианским сюжетам. На этой картине он передал духовные переживания людей, которых коснулся свет Христов, в то время, когда Русь ещё пребывала в языческой тьме.
— Действительно, ведь первые христиане появились на Руси задолго до её крещения князем Владимиром, и даже до принятия христианства его бабушкой, княгиней Ольгой. Известно, что первые общины христиан существовали в Киеве уже в середине 9-го века.
— А возможно, и раньше. По преданию, на берегах Днепра проповедовал ещё апостол Андрей Первозванный. Так или иначе, общины эти находились тогда, что называется, на нелегальном положении. Язычники были непримиримы и часто жестоки по отношению к христианам. Вот почему первым последователям Христа на Руси приходилось собираться тайком, под покровом ночи. Момент такого тайного Богослужения и запечатлел на своём полотне Василий Перов.
— Художник настолько реалистично выписал фигуры и лица каждого из участников Литургии... Однако меня на картине поражает даже не это. А то, как живописец изобразил свет. Вроде бы очевидно, что его источник — светильник, стоящий на алтаре. Но кажется, что на самом деле свет исходит от потира с Кровью Христовой, от раскрытого Евангелия. И Божественным касанием запечатлевается на лицах молящихся людей.
— Безусловно, Андрей, Борисович, картина несёт в себе символический смысл: ночная темнота здесь олицетворяет жизнь без Христа. А свет — веру в Бога Живого. Посмотрите, просветлённые лица персонажей картины выступают из мрака, словно из тёмной пучины.
— Свет Христов просвещает всех! Думаю, именно это провозглашает на своей картине «Первые христиане в Киеве» Василий Григорьевич Перов.
— И словно иллюстрирует слова Евангелия: «Свет во тьме светит, и тьма не объяла Его»...
Все выпуски программы Свидание с шедевром
