«Гуманитарная миссия в зоне конфликта». Священник Виктор Дудкин, Максим Якубсон (Короленко)

У нас в гостях были сотрудник Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению священник Виктор Дудкин и режиссер-документалист, член Союза кинематографистов России, старший преподаватель кафедры режиссуры документального фильма Санкт-Петербургского института кино и телевидения Максим Якубсон (Короленко).

Наши гости поделились своим опытом пребывания в зоне конфликта и общения с местными жителями и волонтерами, которые приезжают, в том числе, из других стран и не всегда понимают русский язык, но хотят помочь. Максим рассказал, как ему пришла идея снять фильм о добровольцах, которые отправляются в зону боевых действий с гуманитарной миссией, почему ему было важно, чтобы такой фильм вышел и какие смыслы ему прежде всего хотелось донести до зрителей.

Ведущий: пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности Василий Рулинский

---

В. Рулинский

— Добрый вечер, дорогие друзья. Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У нас в гостях сегодня священник Виктор Дудкин, сотрудник Синодального отдела по благотворительности. Добрый вечер, батюшка.

Иерей Виктор

— Добрый вечер.

В. Рулинский

— И Максим Якубсон (Короленко), режиссер-документалист, член Союза кинематографистов Санкт-Петербурга, старший преподаватель Петербургского института кино и телевидения и режиссер документального фильма «Из зоны комфорта».

М. Якубсон

— Здравствуйте.

В. Рулинский

— Да, Максим, мы как раз об этом фильме хотели преимущественно сегодня поговорить. Фильм вышел совсем недавно, хотя снимался достаточно длительное время. Фильм посвящен людям, которые решили выйти из зоны комфорта и поехать трудиться в не очень благополучном, прямо скажем, опасном даже районе зоны конфликта, в приграничных территориях, и помогать нуждающимся людям там. И этот фильм посвящен нескольким судьбам таких людей и помощи Церкви на Донбассе. Мы недавно в Санкт-Петербурге организовывали премьеру этого замечательного фильма в петербургском Доме кино, и премьера прошла, мне кажется, очень удачно, успешно, много людей ее посетили. И сегодня у нас есть возможность рассказать об этом фильме и заодно рассказать о том, что грядет московская премьера. Она будет 30 июня в 19 часов в главном кинотеатре Мосфильма «Синема Парк», вход бесплатный. Всю информацию можно на сайте Синодального отдела по благотворительности https://diaconia.ru/ посмотреть и зарегистрироваться на этот показ. А пока давайте расскажем, собственно, про сам фильм. Максим, как вы пришли к идее этого фильма?

М. Якубсон

— Я, конечно, может быть, и не поехал бы, если бы не было к тому личного повода. У меня есть крестница Ефросиния. И вот я узнал, что в августе 2022 года она отправилась, закончив Свято-Дмитровское училище, туда вот, на Донбасс, как сестра милосердия. И позже оказалось, что она работает на таком сложном очень участке — это опознание погибших в Ростове. И вот в Новый год, 2023-й, мы с ее мамой, моей кумой, и другими братьями, крестниками, как-то не получилось остаться праздновать в Петербурге, в ночь с 31-го на 1-е мы сели и поехали в Ростов. И вот ее впечатления, ее текст, ее чувства, конечно, меня тоже не могли оставить равнодушным. И я что-то снял, поговорили мы с ней немного. И Министерство культуры поддержало проект такого фильма, где вот рассказ был бы о тех, кто не может оставаться в благополучных столицах и едет уделить свое время нуждающимся, раненым, пострадавшим. И здесь, конечно, огромную поддержку нам оказал Синодальный отдел по церковной благотворительности и социальному служению. Мы познакомились с Алексеем Юрьевичем Заровым, доктором, главным врачом больницы святителя Алексия, узнали, что на Донбасс с весны 2022-го ездят машины скорой помощи, регулярно ездят волонтеры. Те волонтеры, которые когда-то помогали в ковидных госпиталях, стали волонтерами по уходу, сестрами по уходу. Ездить стали туда и строители чуть позже. Вот так же и мы сели в скорую помощь и поехали.

В. Рулинский

— А вы уже сразу, когда решили поехать к Ефросинии, познакомиться с ее деятельностью, уже тогда у вас была идея фильма? Вы ехали уже, можно сказать, с оператором?

М. Якубсон

— Нет, я поехал один и снимал сам первый материал тогда. Как-то все-таки кинопроцесс устроен таким образом, что фильм мы в результате делали на студии документальных фильмов, но все-таки, чтобы производство началось, там нужна какая-то заявка, поддержка, тут нас поддержало Министерство культуры. А это не было проектом каким-то там, сверху нам предложенным или так нами задуманным. Нет, это, в общем, скорее было просто такое личное путешествие наше и встреча наша. Но Ефросиния интересна еще и тем, что она пишет стихи.

В. Рулинский

— Да, очень глубокие.

М. Якубсон

— Да, и вот у нас на студии Юлия Миронова, режиссер, художественный руководитель тогда она была на студии, как-то, когда я ей рассказал о Ефросинии, показал эти кадры, какие-то тексты, то она загорелась тоже идеей поддержать эту картину, и вот дальше уже, собственно, началась работа и поиск других героев. Вот одним из таких важных, значимых героев стала сестра милосердия Ирина Худякова. Как раз вместе с ней мы поехали тогда на Донбасс, поехали в Горловку. Она тогда еще была социальным работником, но вот как раз в период съемок наших приняла решение стать сотрудником Патриархией гуманитарной миссии.

В. Рулинский

— Изменить. Совсем свою жизнь изменить. Выйти совсем из зоны комфорта.

М. Якубсон

— Да, отказаться от стабильного московского статуса и вот перейти в гораздо более рискованное положение.

В. Рулинский

— Я помню, как ко мне обратилась очень уважаемая мною Мария Ирмовна Островская, руководитель, президент благотворительной организации «Перспектива» петербургской, одной из самых ведущих, крупнейших организаций по помощи людям с инвалидностью в России. И она сказала, что вот ее очень хороший друг, Марии, Максим Якубсон, как раз снимает фильм. У него есть идея фильма. И вот, собственно, тогда, благодаря Марии Ирмовне, мы с вами и познакомились. Я знаю, что у вас есть замечательный фильм «Дом на воле», который посвящен как раз дому сопровождаемого проживания, который создал организация «Перспективы» вместе с приходом храма святых Царственных Страстотерпцев в деревне Раздолье в Ленинградской области, отец Борис Ершов вместе с Марией Ирмовной. И вы рассказали про этот замечательный проект, про этот опыт помощи людям, которые находятся в интернатах и получают возможность жить полноценной жизнью, в нормальных условиях, в условиях деревянного, настоящего, добротного дома, где они сами определяют свою жизнь. Естественно, такая характеристика и такая рекомендация сразу же открыла все двери. Поэтому мы с Максимом сразу же обсуждали уже детали этой поездки. Я помню, как мы первый раз поехали в больницу святителя Алексея, в кабинете главного врача пили чай, обсуждали, как и что можно, когда уже выезжать, когда снимать. И действительно все получилось. Но мне кажется, что есть еще один эпизод этой истории, который остался за кадром. А один из зрителей нашего показа в Петербурге — батюшка отец Виктор Дудкин, который служит в Петербурге, и является сотрудником Синодального отдела по благотворительности. Вы собеседуете всех добровольцев-ремонтников, которые собираются поехать, заполняют анкеты и собираются поехать на Донбасс, и также отвечаете на звонки горячей линии: 8(800)70-70-222, по которому как раз звонят разные люди с разными запросами. Вы как священник реагируете на эти запросы, нужды, если нужна духовная помощь. И вот вы как раз тоже фактически, как я во время подготовки к нашему эфиру, за несколько минут до этого узнал, были тоже практически в то же время на Донбассе, что и Максим, но чуть-чуть вот как будто, знаете, параллельными курсами шли. Расскажите, как это было. У вас же был тоже опыт свой помощи на Донбассе, это не первая ваша поездка. Как вот это соприкосновение со съемочной группой, которое практически произошло у вас, у вас было тогда, в 2023 году, я так понимаю, да, или в 2024?

Иерей Виктор

— Съемки были в 2024 году. Получается, февраль-март. Верно?

М. Якубсон

— Да, мы начали снимать, первая вот поездка была, это январь был 2023-го, а потом уже подготовительный период. И в феврале 2024-го мы поехали в первую экспедицию, и в октябре 2024-го во вторую.

Иерей Виктор

— В 2024-м, в феврале, буквально перед началом съемок от Синодального отдела у нас была командировка, в том числе Ирина Худякова, одна из героев этого фильма, она участвовала в этой командировке. Мы ездили в Алчевск. У нас был такой маршрут: Москва — Луганск — Алчевск — Донецк — Мариуполь. И Ирина буквально сразу же после этой поездки вернулась в Москву на один день и поехала на съемки. Мы знали, что она поедет на съемки. Она об этом рассказывала, очень переживала, мы за нее тоже молились, чтобы съемки прошли успешно. И буквально параллельно все это происходило. И плюс ко всему, за год до съемок мне довелось как раз в Мариуполе, где проходили съемки, в нашем церковном гуманитарном штабе, тоже нести послушание.

В. Рулинский

— И вы были как координатор этого центра нашего.

Иерей Виктор

— Да. То есть на тот момент — это был февраль-март 2023 года, меня благословили, я как временный руководитель был этого штаба. И как раз еще один герой фильма Александр, Саша, человек с собакой, человек Мариуполя...

В. Рулинский

— Один из самых ярких персонажей в фильме, который проходит вот... Ну, вот те люди, которые увидят фильм — мы очень советуем 30 июня прийти на Мосфильм и увидеть его, оценят этот его характер, мне кажется. Это действительно как-то он живет какой-то неотмирной жизнью, мне кажется. Ну, простите, батюшка, я вас перебиваю.

Иерей Виктор

— Абсолютно. Да нет, это очень хороший вопрос.

М. Якубсон

— Расскажите про вашу с ним первую встречу.

Иерей Виктор

— Ой, это удивительный человек. Честно сказать, вот та исповедь, которой вы добились от него во время съемок, мне показалось, что первому, возможно, поисповедовался, именно поисповедовался в этом плане, о своей ошибке из детства, был как раз я. Когда мы с ним разговаривали, и он первый раз рассказал, почему он сейчас живет такой жизнью, и он выстроил определенную последовательность. Как раз он тогда говорил о своих переживаниях. Мы с ним долго очень разговаривали по этому поводу. Он знакомил со всеми собаками. Он очень много помогал нам.

В. Рулинский

— Позвольте, я здесь небольшое уточнение сделаю для тех людей, кто не смотрел фильм — то, что мы говорим, нужно пояснить, мне кажется. Давайте представим ситуацию: новогодняя ночь, 2022–23-й год, Мариуполь практически вот очень сильно пострадавший от военных действий. В городе нет электричества, нет отопления, нет практически ничего. Люди вот в очень тяжелых условиях находятся. Нет воды. И в этих условиях Церковь, Синодальный отдел по благотворительности решает организовать просто под открытым небом в одном из мест, в котором можно это было сделать — пустырь такой, на улице Азовстальской, такой центр под открытым небом, палаточный лагерь. И там приезжают, больница святителя Алексия направляют такой КАМАЗ, где врачи принимают, там устанавливаются душевые, раздача там гуманитарной помощи и так далее, то, что очень важно — прачечная, чтобы постирать. Это единственная возможность была в городе очень долгое время. И вот там вы были руководителем центра. Саша — это человек, который жил рядом с центром, то есть это местный житель, но очень необычный местный житель. Он решил поселиться в каком-то заброшенном здании, двухэтажном, очень сильно пострадавшем, здании бывшего интерната, где находились люди, дети с инвалидностью. Это здание фактически никак не было приспособлено для жизни, но он там поселился. И у него там вместе с ним жило и живет, я так понимаю, там до сих пор же живет, да, очень много собак, штук, не знаю, пятьдесят, не знаю, тридцать... Сколько?

Иерей Виктор

— Двадцать-тридцать.

В. Рулинский

— Двадцать-тридцать точно, да? То есть такое количество просто... Это бездомные, брошенные собаки. И в этом смысле тоже интересный такой образ, да, человека, который фактически сам бездомный, и он приютил вот такое количество бездомных собак.

В. Рулинский

— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Меня зовут Василий Рулинский. Мы сегодня говорим про фильм Максима Якубсона (Короленко) «Из зоны комфорта» со священником Виктором Дудкиным, сотрудником Синодального отдела по благотворительности, и режиссером фильма Максимом Якубсоном (Короленко). Я хотел бы про Сашу вот отдельно отметить. Максим про этого человека действительно делает очень важную такую зарисовку в фильме, рассказывая его личную историю, как он пришел к тому, что он фактически находится на окраине жизни. Он как будто на обочине, как будто жизнь проходит мимо него, но он как будто немножко в другой плоскости живет, что ли, не в горизонтали, а как будто он ближе к вертикали, да? И это тоже любопытный образ, который мы сейчас пытаемся, как сказать, немножко почувствовать, да, в рамках эфира. Итак, я так понимаю, что вот я не знал эту историю, что Максим рассказал про Сашу, что Саша действительно пришел к этому образу жизни фактически от своего личного какого-то, ну, трагедии, что ли, какого-то переживания очень важного. И вы как раз про это и говорите, что вы его сподвигли во многом к этому признанию, что его привело к этому образу жизни.

Иерей Виктор

— Ну нет, я его, конечно, не сподвиг. Скорее там вообще священник был необходим, особенно в то время. Хотя мне и довелось заниматься административными вопросами, но там людям было необходимо выговориться. И Александру тоже была необходимость выговориться. Хотя у нас в тот момент даже был психолог в штабе, к психологу особо никто не шел. Не потому, что там был какой-то специалист неквалифицированный, нет, просто у нас не привыкли ходить к психологу.

В. Рулинский

— Это точно. Вообще русский человек к психологу редко когда обратится.

Иерей Виктор

— А вот батюшка, притом батюшка не местный, а приезжий. Почему важно было, чтобы не местный? Потому что местный тоже всю эту боль прожил. А им важно было выговориться тому, кто этого не пережил. И Александр тоже просто выговорился мне. И таких было очень много, просто останавливали и просто говорили без остановки. Даже никаких комментариев, слов от меня не требовалось, просто надо было выслушать. И Александра тоже просто надо было выслушать. И вот то, что я услышал вновь в фильме, я первый раз услышал, когда Александру отдавал мед. У нас была история в штабе, нам пожертвовали целую ванну меда. Но с этой ванной было все очень непросто. И нам пришлось ее всю отдать Александру. И мы с ним лопатами...

В. Рулинский

— Почему? Если пожертвовали такое, это же можно раздать, нет?

Иерей Виктор

— Это зона боевых действий. Отдали местные жители. И когда отдают местные жители, мы не всегда знаем, откуда и что, происхождение продукта мы не знаем. И поэтому использовать его по назначению, к сожалению, мы не могли. Я тогда пришел к Саше и прямо сказал, говорю: «Саша, вот есть ванна меда физически». То есть как мы ее несли — это был анекдот. Большая чугунная ванна меда.

М. Якубсон

— Камеры не было.

Иерей Виктор

— В кадре это было бы просто шикарно. Так вот, мы эту ванну меда с ним лопатами мед выковыривали, по мешкам фасовали, мусорным. И полтора месяца его собаки питались этим медом.

В. Рулинский

— Он все-таки согласился, чтобы собаки...

Иерей Виктор

— Он согласился, да. Мы часто приносили ему. Я ему говорил прямо: «Саша, вот у меня продукты». У нас было так: два пирога шикарных принесли.

В. Рулинский

— А у вас просто запрет на то, чтобы, принимать что-то от людей...

Иерей Виктор

— Да. Тогда мы могли принимать что? Мы могли принимать либо упакованное магазинное — продукты из магазина в заводской упаковке. Либо же мы могли принимать что-то от знакомых. У нас строго-настрого было запрещено врачам принимать какие-то...

В. Рулинский

— Ну, понятно. Но это нормальные правила безопасности, особенно в период боевых действий.

Иерей Виктор

— Естественно. И вот с медом была такая же ситуация абсолютно. И в итоге, когда мы ковыряли этот мед с Сашей, раскладывали его по мешкам, он впервые поведал мне эту историю, из-за которой, в общем-то, по его мнению, он сейчас живет так, как живет.

М. Якубсон

— Это такая житийная...

В. Рулинский

— Расскажите эту историю, насколько она...

М. Якубсон

— Давайте мы не будем рассказывать, пусть зрители придут на фильм и там узнают. Это будет, правда, лучше. Дело не в том, что я не хочу, но, как сказать, она требует того, чтобы к ней прийти.

В. Рулинский

— Прийти, да, действительно.

М. Якубсон

— Вот мы к ней пришли именно. Потому что интересный тоже был эпизод на премьере. Там встал наш коллега, режиссер Кирилл Хейфец, петербургский, он говорит: «Я тоже вот был в Мариуполе в тот период». Я уже не помню, какое время это было, осень 2023-го, может быть, или позже. И он говорит: «Я вот не очень понимал, о чем можно говорить с людьми. И видно было, что они столько пережили всего, что между нами как будто какой-то барьер, дистанция. И я вот вроде стою с камерой, там что-то думаю снимать, и даже мне и снимать сложно».

Иерей Виктор

— Мне хотелось ему тогда ответить, хотелось как раз прокомментировать, сказать, что надо было просто слушать. И их действительно надо было просто слушать. Приходили люди, знаете, как вот дневник Тани Савичевой, где «умер тот-то... умер тот-то... умерли все... осталась одна Таня».

М. Якубсон

— Таня, да.

Иерей Виктор

— И вот ко мне приходили люди тоже, просто выговаривались, говорили: «Вот тогда-то погибла та-то, погибла дочка, погибла сестра, погиб брат. И в итоге я осталась одна». Вот таких историй было очень много, и их надо было просто действительно выслушать.

М. Якубсон

— Вот. А я просто хотел о чем сказать, что мы тоже же все равно вот пришли откуда-то из другого мира, с нашим опытом, который другой. И понятно, что даже люди, вот волонтеры, которые приезжают, все равно приезжают, они не совсем там живут, да? Ну, хотя там сотрудники центра, возможно, остаются надолго. И нам очень не хотелось, чтобы и фильм был таким вот, как сказать...

В. Рулинский

— Внешним?

М. Якубсон

— Проезжающим...

В. Рулинский

— Проезжающей труппой.

М. Якубсон

— Ну да. Через пусть места там, где боль, страдания, ну вот все смотрят там — такой «туризм» в кавычках, да? Поэтому встреча с Александром была очень важным для меня событием. Как будто бы нас что-то к ней вело, да? И я сразу же, когда мы попали в этот центр помощи на территории интерната, и несколько слов сказал мне вот Сергей, начальник на тот момент центра, что тут у нас еще человек живет. Я сразу заинтересовался и попросил нас познакомить. Потому что показалось, что это важно. Вот человек, который именно здесь живет. Живет в таких условиях, живет еще к тому же с собаками. Почему он там устроился, мог бы там найти какой-то другой, наверное, вариант жизни, а вот он выбрал этот. И отчасти есть и как ответ на этот вопрос, да, что чем он важен оказался, что он нашел на своем пути, не знаю, в своей ситуации какой-то внутренний ответ на те условия, которые окружали его. И ответ именно такой, как сказать, может быть, не совсем практический, а действительно такой житийный ответ. Вот его история, она уже житийная, вот как из фильма «Остров» там, может быть.

В. Рулинский

— Да, вы знаете, я как раз когда вел дискуссию по итогам фильма, я сравнил его с Платоном Каратаевым. Потому что, мне кажется, это философия, это, помните, такой был дедушка, один из героев «Войны и мира», с которым, общается, по-моему, Пьер или, я уже забыл, Андрей, да?

М. Якубсон

— Пьер.

В. Рулинский

— Пьер с ним общается, да, в каком-то хлеву что ли, как это вот. И он рассказывает о том, что вот он живет одним днем, у него нет пристанища, он живет вот как человек мира. Но при этом он абсолютно непрактичен в этом мире, но при этом у него есть какая-то внутренняя правда, которая притягивает к этому человеку. И вот в Саше я почувствовал, знаете, вот эту внутреннюю правду. Какая-то вот что ли открытость Богу и открытость людям. В нем нет двойного дна, и мне кажется, что это очень такая характерная история вообще про людей там, на Донбассе. Потому что, когда ты там оказываешься, и люди там такие, у них нет, мне кажется, в основном двойного дна. И все добровольцы раскрываются, они оказываются, что вся шелуха — вот сейчас образ такой используется: шелуха спадает. Как будто вот все то, что наносное, что не ты сам по себе, как будто уходит куда-то. И вот Саша, он такой просто, он по жизни такой. В этом смысле вот, мне кажется, что это неслучайно действительно, Максим, вы подводите к этой истории. Но я прежде еще хотел сказать о том, что этот фильм не просто так был снят. Он был снят в связи с вашей личной историей, про нее сейчас поговорим отдельно. Для нас, как для Русской Православной Церкви, для Патриаршей гуманитарной миссии, особенное значение имеет. Потому что это фильм действительно снят и при нашей поддержке, и мы его так презентуем, участвуем в презентациях в Петербурге, в Москве, для того чтобы как можно больше людей узнало об этом служении, чтобы они могли присоединиться к этому. Поэтому я хотел бы сейчас обратить внимание, что все могут принять участие в помощи людям, пострадавшим на Донбассе, мирным жителям. Для этого можно зайти на сайт «Помочь в беде.рф», либо позвонить по телефону 8(800)70-70-222 и записаться в социальные добровольцы, добровольцы-ремонтники. Для этого не нужна никакая дополнительная квалификация. Все подробности можно узнать вот на сайте «Помочь в беде.рф» или по этому номеру телефона позвонить, и оператор подскажет, как именно вы можете помочь, подобрать любое время для вас. Потом, если вы будете как доброволец-ремонтник, захотите помогать, вы пообщаетесь с отцом Виктором по телефону, он проведет с вами собеседование. Он совсем не страшный. Да, батюшка? Максим, по поводу вашей истории. Вы неслучайно в процессе, когда мы готовили премьеру, попросили присвоить как автору этого фильма, на всех афишах, фамилию не только вашу по папе, но и по маме, да? Максим Короленко — вы захотели дать такую фамилию свою, потому что эта история глубоко личная. Расскажите, как ваше личное повлияло.

М. Якубсон

— Ну просто мой дед с Донбасса, он как раз из окрестностей Макеевки, там из деревеньки неподалеку. В Макеевке мы тоже побывали. Правда, материал конкретно в этот фильм не вошел, он остался, может быть, пригодится для какой-то следующей работы. И мама моя — замечательный режиссер, Алла Викторовна Короленко, работавшая, как и отец тоже, долгие годы на студии «Леннаучфильм» в Ленинграде, потом в Петербурге, делавшая фильмы такие — фильмы всегда очень у нее были человечные, раскрывающие героев, их какой-то внутренний мир так вот с любовью, с какой-то открытостью и со стремлением увидеть вот лучшее что-то в человеке. Поэтому как-то для меня вот это был такой естественный шаг. Потому что так уж жизнь сложилась, что я ношу фамилию отца, но вот мне очень захотелось и о ней вспомнить, и через нее вспомнить деда, какую-то дань памяти жителям этих мест отдать. Потому что у нас и герой там вот говорит, священник, отец Дмитрий Трибушный, говорит: «Я никогда нее отказывался от своего украинства». То есть мама моя, при этом у меня по другой линии там родственники из-под Рыльска — то есть все там очень связано. И там, не знаю, в Горловке стоит памятник Тарасу Шевченко, там его никто не сносит и не взрывает, потому что это элемент культуры. Меня тоже некоторые стихи там раздражают у Шевченко. Ну что, ну бывает. Так это важно, как сказать, прежде всего внутренний мир, он определяет и какие-то внешние действия. И, собственно, он какую-то надежду дает на то, что и вовне как-то ситуация сможет измениться на этой земле многострадальной.

В. Рулинский

— Да, эта история, конечно, поскольку связана с личной такой вашей, с личными переживаниями, конечно, вы не скрываете об этом и в фильме, и говорите об этом. И, собственно, и Ефросиния тоже как продолжение вашего, в каком-то смысле, это же родственница ваша, тоже продолжение семейной истории.

М. Якубсон

— Ну в духовном плане — да, это крестница. И вот я хотел сказать, что мы говорили об Александре. И Ефросиния тоже, несмотря на то что и Александру непросто, да, вот мы так говорим, но вот представьте: вот человек живет там, топит открытым огнем, живет с собаками. Ему надо каждый день думать, заботиться о том, чем их накормить, вообще как отношения как-то с окружающими жителями там простроить, чтобы все это как-то удержалось в какой-то норме. Евфросиния тоже, вот она в этом своем служении, в опознании погибших, там кто-то из там зрителей там выражает ей свои чувства после показа там, как когда мы в Петербурге общались, да, но ей очень трудно там. И действительно, это как бы такая работа, служение на пределе вообще человеческих ресурсов. И в то же время она при этом пишет стихи, да? То есть она поэт, и она живет каким-то таким духом сказки вот внутри себя. Ну, сказки не в смысле какой-то иллюзии, да, которая в этот мир там насаждается как-то так искусственно, а в смысле вот какой-то детской чистоты. Вот это вот детство внутреннее, сохранение внутри ребенка, обращенного к Богу, вот это роднит героев, мне кажется, нашего фильма. И это на самом деле то, что открываешь как раз там, в этом пространстве испытаний, на этой земле, пережившей очень много скорбей. И поэтому, конечно, поехать туда — это важный, очень важный и ценный опыт. Мне кажется, это стоит того. Ну, как и помощь там людям с инвалидностью. Вот мы занимаемся этим уже больше десяти лет.

В. Рулинский

— Об этом поговорим тоже во второй части программы. Это программа «Делатели». Мы говорим сегодня с Максимом Якубсоном (Короленко), режиссером-документалистом, членом Союза кинематографистов Санкт-Петербурга, старшим преподавателем Петербургского института кино и телевидения, режиссером фильма «Из зоны комфорта», и священником Виктором Дудкиным, сотрудником Синодального отдела по благотворительности. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь этого отдела. Напоминаю, что присоединиться к волонтерам, которые помогают мирным жителям на Донбассе, можно на сайте «Помочь в беде.рф» или по телефону 8(800)70-70-222. А в целом следить за всеми нашими новостями и узнавать информацию о социальном служении Церкви можно на сайте Синодального отдела по благотворительности https://diaconia.ru/. Мы вернемся после короткой паузы.

В. Рулинский

— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. Мы говорим сегодня со священником Виктором Дудкиным, сотрудником Синодального отдела по благотворительности, и Максимом Якубсом (Короленко), режиссером-документалистом, членом Союза кинематографистов, старшим преподавателем Петербургского института кино и телевидения и режиссером документального фильма «Из зоны комфорта», который вышел недавно, премьера состоялась в Санкт-Петербурге. И грядет премьера этого фильма в Москве — 30 июня в 19:00. Всех приглашаем на Мосфильмовская улица, дом 1, строение 44, «Синема Парк». Всю информацию можно узнать на сайте Синодального отдела по благотворительности и пройти регистрацию, попасть на премьеру в Москве — 30 июня в 19:00, вход свободный. Максим, мы начали говорить про то, что связывает вас с Донбассом, о вашей истории семьи. И говорили о том, что некоторым людям, которые туда приезжают, тяжело общаться, потому что как будто из разных плоскостей люди соприкасаются. У вас этого не было, я так понимаю, вы сразу же нашли общий язык, находили этот общий язык. Или была какая-то... Расскажите про этот опыт общения, насколько он был для вас сложен и насколько вот этот барьер какой-то существовал между вами?

М. Якубсон

— Наверное, нет. Потому что и какой-то опыт уже с камерой там жизни на протяжении последних 20 там, 30 лет. И наша работа с ребятами с инвалидностью, которая происходит тоже уже больше 10 лет, она как-то по-другому несколько к людям настраивает. Нет барьера, потому что если человек, как сказать, готов там что-то высказать, есть и готовность это принять и выслушать.

В. Рулинский

— Отец Виктор, а у вас вот из опыта общения с добровольцами, которые собираются ехать добровольцами на служение, трудиться бесплатно в очень непростых условиях — можно сказать, конечно, это опаснее, чем в других районах страны, этот опыт общения с этими людьми насколько для вас удивителен? Насколько вы здесь видите какие-то моменты, которые вас лично удивляют?

Иерей Виктор

— Во-первых, отзывчивость. Всегда удивляет отзывчивость. Хотя вроде всегда с этим сталкиваешься и как священник, и как сотрудник Синодального отдела, но все-таки каждый раз искренность в желании помочь, она всегда поражает, удивляет, потому что люди едут абсолютно разные. У меня был случай, когда я собеседовал волонтера — дедушке, как он сказал, было 74 года.

В. Рулинский

— Ну, почтенный очень возраст.

Иерей Виктор

— Да. На самом деле он мне соврал, и ему было 84 года. И он съездил волонтером.

В. Рулинский

— А у нас есть внутренние ограничения, да, по возрасту?

Иерей Виктор

— Ну ограничения, они такие условные. Я всегда задаю один и тот же вопрос людям, кто уже, так скажем, сильно постарше. Я спрашиваю: «Вы потянете поездку?» Это люди все-таки такой закалки. Такой крепкой закалки, я бы сказал. И они очень ответственно относятся к тому, что планируют делать. И я на эту ответственность немножко давлю. Я говорю, что, если вы сейчас поедете, а от вас там толку не будет, вы просто займете чужое место. Там помощь нужна. Поэтому вы мне сейчас ответьте, действительно от вас будет там польза? Действительно вы потянете поездку? И вот, допустим, этот же, дедушка, которому «74 года» в кавычках было. Он сказал, что да, я справлюсь, я альпинизмом занимался, я до сих пор бегаю по утрам. И действительно, когда он приехал, он помог. И только когда уезжал, признался, что ему в действительности 84.

В. Рулинский

— Это как в свое время там на Великую Отечественную, помните, да, это годы прибавляли, чтоб тебя точно взяли. Вот эта история тоже. Вы при этом собеседуете совершенно разных людей.

Иерей Виктор

— Абсолютно.

В. Рулинский

— И часть из них, насколько я понимаю, совсем нецерковные люди, которые не ходят в храм, может быть, даже атеисты появляются. Как у вас с ними происходит диалог? Вы священник, который собеседует еще и по телефону, да? То есть это значит, вы лично человека не видите, это должно быть, знаете, как ухо очень тонкой настройки. Нужно немножко почувствовать человека, да еще на дистанции. Расскажите, как это вы чувствуете? И насколько атеистам или там людям, которые неверующие, открыт вход в церковную помощь?

Иерей Виктор

— И, на удивление, я бы сказал так, церковных, если взять в процентном соотношении, то, наверное, 50 на 50. Даже так. То есть есть и мусульмане, есть иудеи, есть представители вообще не только других конфессий, но и других стран. И есть люди, вообще не говорящие на русском, которых приходилось собеседовать на английском.

В. Рулинский

— Интересно.

Иерей Виктор

— И даже они едут. Вот сейчас буквально недавно, на днях, собеседовали мужчину из Америки. Притом он абсолютно далек от того, что там происходит. Но вот как бы готов...

В. Рулинский

— А что, он поедет из Штатов в Россию ради помощи?

Иерей Виктор

— Да.

В. Рулинский

— Интересно.

Иерей Виктор

— Но все-таки в целом, что больше всего поражает — это вот как раз открытость, желание помочь. И один из вопросов, который я задаю, это как раз почему вы конкретно решили поехать?

В. Рулинский

— Да. И как обычно отвечают?

Иерей Виктор

— Чаще всего, примерно процентов девяносто ответов: хочу помочь. И все.

В. Рулинский

— Ну, как-то это несерьезно. Ну как-то хочется поподробнее, батюшка.

Иерей Виктор

— Ну, человек сначала, у кого-то есть своя история, связанная с Донбассом. Кто-то учился, кто-то оттуда родом, у кого-то там похоронены дедушки, бабушки.

В. Рулинский

— То есть личная все-таки очень важная такая связь с темой.

Иерей Виктор

— Но не доминирующее. Все-таки основное — это те, кто люди церковные, они говорят сразу: «Вера без дел мертва. Хочу действительно потрудиться ради ближних». И едут по этой причине. Те, кто не воцерковлены, они едут тоже с желанием помочь. Все-таки сердце не обманешь, и душа все равно тянется к тому, чтобы помогать ближним, проявлять свою любовь, свое милосердие. И основное, конечно, это помочь. Каждый раз дают люди развернутый ответ. Это вот как на Донбассе, вот то, что мы уже обсуждали, главное — выслушать. Единственное, что так как поток большой, я иногда человека останавливаю. Потому что иногда настолько изливают себя, что я просто, если всех подробно, максимально подробно буду выслушивать, я просто не успею пособеседовать такое количество. И приходится останавливать, говорить, что дорогой, извини, пожалуйста, четко, по существу. И пока вот он изливался, ты уже понимаешь, что это за человек.

В. Рулинский

— Максим, вот хотелось бы у вас узнать по поводу вашего опыта документальных фильмов, которые не только связаны с церковными проектами. Это еще и фильмы про, я знаю, что очень важный фильм вышел про блокаду Ленинграда не так давно, который вы сняли как раз по дневникам Тани Савичевой.

М. Якубсон

— «Блокада Савичевых», да.

В. Рулинский

— И «Дом на воле», и те проекты, которые вы делаете с «Перспективами» петербургскими, это тоже большое место занимает и в вашем таком профессиональном опыте, и в вашем личном. Насколько вот эта история с фильмом «Из зоны комфорта», она отличается от вашего предыдущего опыта? Или это все просто вот одно для вас, как единое такое поле?

М. Якубсон

— Ну, мы все фильмы стараемся делать — и я, и коллеги, делать с такой вот личной позиции, говорить именно о том, что важно, что происходит вокруг, что именно открывается во время съемок. А не то, что мы вот заранее там что-то предположили, потом пришли на площадку, там что-то подсняли и проиллюстрировали какую-то нашу идею, какой-то проект, не знаю, там какой-то вымысел. Я учился в мастерской Марлена Мартыновича Хуциева во ВГИКе, мастерская игрового кино. Но, может быть, отчасти и потому, что родители мои занимались документальным кино, но я думаю, что не только поэтому, еще и просто вот из какого-то внутреннего ощущения, поскольку я пришел в Церковь тогда, еще во ВГИКе показалось, что входить в эту вот киноиндустрию и пространство игрового кино как-то не тянет. Вот что-то останавливает, и хочется как раз заниматься реальными историями. С такой вот целью действительно увидеть какой-то промысл Божий в событиях повседневных и в людях, постараться разглядеть что-то, что, может быть, так вот запросто не видно, а можно понять, именно отстранившись и, так сказать, всю ситуацию обняв более целостно. Более целостный взгляд на кино, он дает такую возможность, если мы снимаем на протяжении какого-то времени и оказывается вот объем материала. Вот, например, эта история про Таню Савичеву. Когда-то мы делали фильм «Архитектура блокады». И одна из героинь наших, Наталья Федоровна Соболева, архитектор по образованию, она была одной из рассказчиц. Мы обращались к блокадникам, немногим оставшимся, чтобы понять, как выглядел город тогда, как его маскировали, спасали, как сохранился именно Петербург, его памятники, как трудились архитекторы тогда. И потом узнали, что она одноклассница Тани Савичевой. Спустя какое-то время она позвонила и, вернее, не она, а ее дочь позвонила, но по ее просьбе, чтобы мы встретились вместе и как-то вот поприсутствовали при их встрече с Лизой, внучатой племянницей Тани. То есть это вот так же, как и здесь, это не был фильм, который вот, не знаю, там заранее был задуман, потом вот найдены герои. Нет, импульс пришел от самой жизни. Вот была предыдущая работа, и вот здесь возникла эта встреча, и нам показалось интересным зафиксировать их. Тем более что Лизе как раз было примерно столько же лет, сколько Тане тогда, когда они были знакомы. Ну а Наталье Федоровне уже было там далеко за восемьдесят.

В. Рулинский

— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с Максимом Якубсоном (Короленко), режиссером-документалистом, автором, режиссером документального фильма «Из зоны комфорта», и священником Виктором Дудкиным, сотрудником Синодального отдела по благотворительности. Я напоминаю, что премьера фильма «Из зоны комфорта», посвященного помощи Церкви на Донбассе, можно на нее попасть она пройдет 30 июня в 19:00 по адресу: Мосфильмовская улица, дом 1, строение 44. Это кинотеатр, главный кинотеатр Мосфильма «Синема Парк». Вход бесплатный, но нужна регистрация. Все подробности есть на сайте Синодального отдела по благотворительности https://diaconia.ru/. И также напоминаю, что можно записаться в добровольцы и поехать помогать мирным жителям от Патриаршей гуманитарной миссии на Донбасс, на сайте «Помочь в беде.рф» или по телефону 8(800)70-70-222. Ваша помощь очень нужна. Максим, вот мы начали говорить про вашу фильмографию, как это принято говорить, про помощь людям с инвалидностью. Давайте немножко поговорим, как эта тема появилась в вашей жизни.

М. Якубсон

— Это очень важная часть моей жизни, и она также появилась не от кино. Просто вот в силу того, что мы как были знакомы и с отцом Борисом, и с Марией Островской, я узнал о том, что собирается, должен появиться такой дом для людей с инвалидностью. И мне захотелось включиться в эту работу, как просто одному из сотрудников, занимающихся этой темой. Поскольку в моей жизни были люди, оказывавшиеся там в психоневрологических интернатах, там из богемы, в больницах психиатрических — то есть вот это вот ощущение порочности таких форм стационарных учреждений для людей с нарушениями для меня было понятно. И когда стало ясно, что есть люди — действительно очень мной уважаемые, серьезные такие, глубокие люди, которые готовы создать какую-то альтернативу, возможность для людей с нарушениями жить в обществе, жить среди других людей, иметь возможность выбирать, как жить, что делать, общаться, бывать в храме на службе и так далее, то мне захотелось этим заниматься. Ну и вот так же, в такой же дневниковой манере мы сделали фильм «Дом на воле». А потом появился еще проект «Недееспособные», который вместе с моим соавтором Георгием Поротовым начали, его было предложение. Идея была в том, что мы налаживаем мосты между людьми из мира искусства, людьми там, достигшими какого-то успеха, положения своим творчеством и людьми с инвалидностью, людьми в таких сложных ситуациях, вроде бы на обочине там общества находящимися. И вот в первой серия это был Евгений Водолазкин. И еще там каким-то удивительным образом появился Арнольд Шварценеггер, приехавший в Петербург и встретившийся с одним жителем...

В. Рулинский

— Каким образом они присутствуют в фильмах? Я не очень понимаю.

М. Якубсон

— Ну, Водолазкин приехал в Дом на воле навестить...

В. Рулинский

— А, как герои.

М. Якубсон

— Дашу, девушку, которая пишет стихи. И другого человека, Владимира Долматова, писателя, который живет в Доме на воле.

В. Рулинский

— Да, я с ним знаком тоже, я его посещал.

М. Якубсон

— И Евгений откликнулся как-то легко и с радостью на это предложение, и до сих пор как-то вот мы поддерживаем отношения.

В. Рулинский

— А Шварценеггер, простите, как оказался?

М. Якубсон

— А Шварценеггер у нас... Житель вот этого Дома, Сергей Еремичев, лишенный дееспособности, человек из интерната, мечтавший всегда и заниматься, с одной стороны, цирком и клоунадой, с другой стороны, жить где-то при монастыре, вот он в Доме в Раздолье получил такую возможность замечательную, и то, и то соединив. Мы действительно поставили цирковой спектакль с ним, и вот как-то вот при храме он жил. Но при этом была у него мечта встретиться со Шварценеггером, о которой он очень много и настойчиво говорил. И когда действительно пришло известие, что Шварценеггер собирается в Петербург на форум «Синергия», то мы записали видеообращение, послание к Арнольду от Сереги, оно было переслано, и Арнольд сказал, что он готов.

В. Рулинский

— И их встреча состоялась.

М. Якубсон

— И их встреча состоялась, да.

В. Рулинский

— Удивительно.

М. Якубсон

— Во Дворце спорта, где проходил этот форум.

В. Рулинский

— Замечательно. Вы знаете, у нас не так много времени остается, и для радиослушателей очень важно понять, а собственно, фильм «Из зоны комфорта», почему его стоит посмотреть? У меня спокойная жизнь, все хорошо, есть свои обязательства, есть своя жизнь, есть свой комфорт. Зачем смотреть фильм «Из зоны комфорта»? Можете как-то, каждый из вас, поделиться своим мнением, почему это важно? Может быть, с отца Виктора начнем.

Иерей Виктор

— Наверняка все знают фильм «А зори здесь тихие». И там про молоденьких девчонок, которых очень трагично перемолола война. И вот когда Максим рассказывал про свою крестницу — ее, конечно, война не перемолола. Слава Богу. Но просто вот этот момент, когда молодая девушка едет фактически на Донбасс и занимается тем, что помогает опознавать вот этих погибших, это в мирное время кажется вообще за гранью.

В. Рулинский

— Причем она этим занимается уже годами.

М. Якубсон

— То есть она уже почти три года.

В. Рулинский

— Три года уже.

Иерей Виктор

— И это совершенно добровольно.

М. Якубсон

— Нельзя сказать, что она... Она ехала живых людей лечить. Но так вот обстоятельства сложились, так ей предложили, она приняла это предложение, ну и пока так. Хотя, конечно, очень хотела бы сменить, может быть, место свое, служение на там служение в госпитале где-то. Ну тогда, если будет такая возможность. Но пока вот она несет это служение. И, видно, она там востребована, и у нее хватает ресурсов.

В. Рулинский

— Сразу скажу для тех людей, кто думает, что там что-то страшное показано в фильме. Нет, там нет никаких кровавых сцен, никаких мертвых тел там нет в фильме. Не надо думать, что там что-то такое ужасное. Это действительно история рассказывается Ефросинии, съемки в военном госпитале.

М. Якубсон

— Ну да, у нас не было цели шокировать, не было что-то такое специальное.

Иерей Виктор

— Но, к сожалению, сам фильм, он говорит о том, о тех местах, где вообще люди не должны быть. То есть вот в тех условиях, что там есть сейчас, люди вообще не должны быть. И то, что молоденькая девушка туда поехала этим заниматься, во-первых, это такой героизм с одной стороны. А с другой стороны, это очень так остро, очень сильно подчеркивает, что вот этого не должно быть. И фильмы, допустим, про войну, Великую Отечественную, они были, они подводили к тому, что вот этого не должно быть. И вот сейчас этот фильм удалось сделать, во-первых, показать, чего не должно быть. А во-вторых, удалось показать еще о том, что там, несмотря на то что там происходит, есть место милосердию, есть место человеку быть человеком.

М. Якубсон

— Ну, не просто есть. А это как раз то пространство, где оно необходимо...

В. Рулинский

— Но все-таки вот, отвечая на мой вопрос: зачем? Зачем вот смотреть этот фильм людям, которые живут в своей привычной зоне комфорта? Зачем смотреть фильм «Из зоны комфорта»?

Иерей Виктор

— Все очень быстро меняется. Ну, конечно, хотелось бы, чтобы не менялось. Но все-таки, чтобы немножко, как уже говорили, шелуху свою снять, чтобы немножко была возможность сердцу увидеть то, что призывал видеть Господь, чтобы мы видели в человеке не функции, а чтобы мы видели в человеке человека. А там, к сожалению, это видно очень явно. Гораздо как бы более явно, нежели чем в нашей обычной повседневной жизни. И чтобы у нас была возможность вот как раз через такие фильмы как-то немножко посмотреть на себя и на окружающих по-другому. Через глаза любви.

В. Рулинский

— Максим, а как вы считаете, почему стоит посмотреть фильм «Из зоны комфорта»?

М. Якубсон

— Ну вот мне показалось важным то, что сказал Алексей Юрьевич Заров, главный врач больницы святителя Алексия, что когда он приезжал оттуда, ему казалось, что тот опыт, который он там получил, вот то, что с ним там произошло, как он изменился, ему невозможно передать, поделиться этим крайне сложно. И, по его словам, вот в фильме нам это удалось. И еще, мне кажется, и это, по-моему, ценно. Поскольку ситуация вот этих двух миров, она противоестественна, и я бы даже сказал, опасна. Опасно жить... Комфорт, он отчуждает на самом деле людей друг от друга, а не сближает. То есть, понятно, что сложные обстоятельства, они тоже могут человека там озлобить, как-то, не знаю, оттолкнуть там даже и от каких-то важных там, святых вещей. Может быть и так, да. Но и комфорт опасен. Поскольку мы начинаем жить действительно автоматической жизнью какой-то, мы теряем и память о Боге, и понимание смысла, и понимание конечности своего бытия. И понимание того, что жизнь не кончается здесь, на земле, а продолжается каким-то образом. И что мы все связаны на этой земле, что мы не можем пытаться так вот отделиться и устроить какой-то отдельный свой мирок — это очень хрупкая такая, утопическая надежда. А ситуации испытаний, они дают родство. Вот нам хотелось сделать фильм о вот этом родстве, которое возникает между людьми, которые могут даже и там не знать друг друга, но через вот это вот какое-то детство внутреннее, через открытость свою, через понимание того, что без Бога, без какого-то стремления с Ним строить свою жизнь, она теряет смысл.

В. Рулинский

— Действительно, вот это ощущение общности всех людей и такого единства друг с другом, мне кажется, чем ближе человек становится к Богу, тем больше вот это ощущение у него возникает. И наоборот, он как будто чуть-чуть вот, если он отдаляется, то ему кажется, что вот его мир самый главный. И это вот ощущение очень важное. Вспоминается преподобный Силуан Афонский, когда действительно сердце его настолько раскрылось, открылось всему миру в этой любви к Богу, что он мог себе даже позволить молиться даже не только за весь мир, но даже и за падших духов. То есть это действительно представить очень сложно, но это даже вот у него такое было даже дерзновение. И тут, конечно, вот эта мысль мне очень близка, о которой вы говорите. О том, что, выходя из зоны комфорта, мы тем самым фактически в каком-то смысле сближаемся со всеми другими людьми. То есть мы становимся причастными общей вот этой человеческой судьбе, человечеству как таковому. И я думаю, что я вот когда фильм смотрел, и мы готовили с Максимом этот показ, а я его смотрел несколько раз, и на показе тоже в Петербурге, у меня было ощущение, что это действительно такой, это не фильм, который простроен как некая, знаете, такая вот, с точки зрения игрового сценария какая-то картина, а это действительно был такой слепок реальности. То есть такая правда жизни. И этим фильм ценен. Он, мне кажется, конечно, не голливудский фильм, где вот каждая новая секунда тебя держит в полном напряжении, и ты не можешь оторвать взгляд, потому что там вот все построено по этим законам такого привлечения внимания. Здесь немножко другая правда. Точнее, правда настоящая здесь, другой формат. Другой формат подачи. И фильм, конечно, не самый простой для восприятия, но и жизнь-то она непростая. То есть в каком-то смысле вы, мне кажется, Максим, чуть-чуть стараетесь зрителя на ступеньку, как-то в глубину куда-то его. Как-то его немножко углубить, его такую вот точку зрения, его понимание жизни. И в этом смысле я хотел бы вас поблагодарить. Потому что это на самом деле смело. Легко идти на поводу каких-то сценарных таких вот решений, делать форматы, которые так или иначе вот рынок диктует. А вы идете прямо сознательно по пути документалистики такой настоящей, правды. И в этом смысле вот у отца Виктора же тоже есть опыт, я знаю, обучения в кинематографической школе и производства. Может быть, не такое большое, конечно, как у Максима. Но тем не менее вы, как тоже человек, кто учится этому делу, вот на этот прием Максима, когда действительно слепок реальности дается в фильме, как вы на него смотрите? Это жанр, который вам близок, либо вы скорее за документалистику, которая простроена как сценарий некий?

Иерей Виктор

— Нет, конечно, большое спасибо Максиму, что удалось раскрыть героев, удалось их показать. И те, кто сидел в зале, все сопереживали этим героям, то есть они прониклись историей этих героев. И, наверное, это самая главная задача, и я думаю, что она выполнена просто совершенно. И, конечно, очень приятно было и посмотреть, и немножко даже соприкоснуться с процессом. Вот Максим говорил про то, как снимали ребят с инвалидностью. Тоже был опыт съемок про мальчика с инвалидностью. Церковь ему очень здорово помогала. У нас в Москве при Марфо-Мариинской обители очень большая помощь организована таким ребятам. И в частности, вот, допустим, мы снимали про мальчика, у которого ДЦП, и он не может самостоятельно ни сидеть, ни ходить, ни лежать, ни говорить — ничего самостоятельно делать не может. Он может что-то делать либо с помощью чьей-либо, либо с помощью специальных приспособлений. И вот у него была мечта: он хотел стать режиссером. И у нас появилась такая возможность, мы сняли про него фильм — я выступал и в качестве продюсера, и в качестве сценариста в этом фильме. Фильм называется «На кончиках пальцев». Раз уж здесь об этом заговорили, хочется немножко рассказать. И, конечно, вот тоже был такой опыт, и это непросто. И то, что вам это удалось, большое вам за это спасибо.

В. Рулинский

— Действительно, это очень важное событие. Нам предстоит всем московская премьера фильма «Из зоны комфорта» в «Синема Парке» — это главный кинотеатр Мосфильма, 30 июня в 19:00, приглашаем всех. Для регистрации необходимо зайти на специальный сайт, можно все подробности посмотреть на сайте Синодального отдела по благотворительности https://diaconia.ru/. Вход свободный. Мы приглашаем всех на фильм, который посвящен помощи Церкви мирным жителям на Донбассе, «Из зоны комфорта». Мы сегодня говорили в программе «Делатели» с Максимом Якубсоном (Короленко), режиссером-документалистом, автором, режиссером фильма «Из зоны комфорта», и священником Виктором Дудкиным, сотрудником Синодального отдела по благотворительности. Напоминаем вам о том, что можно записаться в добровольцы и поехать помогать мирным жителям на Донбассе на сайте «Помочь беде.рф» и по телефону 8(800)70-70-222. А также все подробности о социальном служении Церкви можно узнать на сайте Синодального отдела по благотворительности https://diaconia.ru/, там же можно сделать пожертвование. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. И я благодарю вас за то, что получилось сделать этот фильм замечательный. Надеюсь, не последний в нашей тематике. И еще раз приглашаю всех на премьеру 30 июня в 19:00 в Москве, в кинотеатре «Синема Парк», фильм «Из зоны комфорта». Спасибо большое. До новых встреч. До свидания.

Иерей Виктор

— Спасибо.

М. Якубсон

— Спасибо.

Иерей Виктор

— До свидания.

---

Все выпуски программы Делатели

• «Центр семейного устройства в Марфо-Мариинской обители». Елена Мораш 
• «Медицинское служение». Ксения Коваленок
• «Подвиг милосердия новомучеников». Игорь Гарькавый