«Журнал от 15.05.2026». Глафира Базурина, Максим Печенкин

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Кира Лаврентьева и Алла Митрофанова, а также директор цифровых проектов журнала «Фома» Глафира Базурина и главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин вынесли на обсуждение темы:

— Осмысление смерти;

— Значение трудничества, трудничество в Спасо-Елеазаровском монастыре;

— Благотворительный фестиваль «Белые крылья» в Марфо-Мариинской обители;

— Рост культурных центров, возрастающий интерес современного поколения к различным лекциям в сфере культуры.

Ведущие: Алла Митрофанова, Кира Лаврентьева

---

А. Митрофанова

— Еженедельный «Журнал» в эфире Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте. Как всегда, по пятницам в 18:00 мы с коллегами в этой студии обмениваемся своими размышлениями, информацией о событиях, которые имеют место в нашей жизни, или о примечательных явлениях жизни культурной, духовной, о том, что происходит в социуме. В нашей студии сегодня, как всегда, представитель журнала «Фома», сегодня это Глафира Базурина, директор интернет-проектов «Фомы».

Г. Базурина

— Добрый вечер.

А. Митрофанова

— Максим Печенкин, главный режиссер Радио ВЕРА. Максим, здравствуй.

М. Печенкин

— Друзья, всех приветствую.

А. Митрофанова

— Кира Лаврентьева, наша коллега по вечернему сегменту, по эфирам. Кира.

К. Лаврентьева

— Здравствуйте, коллеги. Здравствуйте, дорогие слушатели.

А. Митрофанова

— Я Алла Митрофанова. Ну что же, с чего начнем? Проведя краткий опрос перед тем, как выйти в эфир, я поняла, что тематический разброс у нас сегодня богатый и, может быть, действительно с тяжелой артиллерии стоит начать. Глаша, ты сказала, что пришла с очень актуальной темой. Пожалуй, вот вопрос, который касается абсолютно каждого человека рано или поздно. Единственное, что мы про себя знаем, что с нами точно однажды случится. Тема смерти.

Г. Базурина

— Да, как мы шутим иногда у нас в редакции «Фомы», в связи с обилием вопросов к нам именно по этой теме, что сайт https://foma.ru/ — это главный портал о смерти в нашей стране. Поскольку большой очень массив вопросов именно на эту тему, и приходят люди, конечно, во многом — это действительно факт, во многом люди приходят, часто приходят люди к вере через эту тему. Мне сегодня ее хотелось поднять, потому что есть личный повод, который вернул меня к одному из наших последних подкастов и сделал для меня его лично актуальным. На днях скончалась одна из старейших членов нашей семьи, ей было 101 год. Прошу молитв о рабе Божьей Зинаиде. Она была настоящим членом семьи, хотя не была членом по крови — она была няней одной из моих ближайших родственниц, моей тети. Тетя осталась рано без мамы, и в семью пришла деревенская женщина, которая и стала членом семьи. И она вот прожила такую удивительную жизнь, посвященную полностью чужой семье, которая ей стала родной. И вот только на днях, в 101 год, скончалась. Довольно долгий у нее был путь к смерти, и это потребовало большой заботы о ней ее ближайшей родственницы, моей тети, которая довольно много времени, так сказать, лет жизни посвятила уходу за ней в итоге, видимо, отвечая на ее участие в своей жизни естественным образом. И мне вспомнился случай уже из моей жизни, когда умирал мой дедушка, и моя мама провела тоже много времени буквально вот у постели умирающего. И по счастью, мне этот опыт тоже был дан. То есть многие же избегают его. У нас такая сейчас культура в обществе, что мы от смерти прячемся. Мы от смерти прячемся за больничными стенами, за какими-то специализированными иногда учреждениями. Понятно, что есть ситуации, когда их нельзя избежать, когда нужна человеку какая-то особенная медицинская помощь. Но часто мы избегаем этой темы. Мне кажется очень важным, для каждого из нас очень важным опыт, для христианина — поприсутствовать, некоторым образом, если это дается такой опыт Богом, поприсутствовать при смерти, рядом с ней. В моей жизни была такая ситуация, что уже был при смерти мой дедушка, мама была с ним неотлучно, и в какой-то момент ей нужно было отлучиться самой к врачу по своей надобности. И она попросила меня на короткое время ее подменить. Я приехала и оказалась один на один в квартире с дедушкой, которого до этого довольно долгое время уже видела только мельком и не оставалась с ним в такой ситуации. И это был совершенно особенный опыт, потому что ты видишь — ну, это невозможно действительно передать, наверное, полностью словами, — ты видишь глаза человека, обращенные не во внешний мир, а во внутренний. Ты видишь человека, который уже где-то на пороге, и прямо это ощущаешь физически фактически. И дальше очень стремительно начали развиваться события. Вдруг в дверь звонит врач, которая за несколько до этого брала кардиограмму. Она входит, буквально вот с порога, открывает дверь, говорит: «Я должна его забрать в больницу. Ужасная кардиограмма, вообще ужас и кошмар». Я говорю: «Подождите, мама уехала, я не могу вот так взять сейчас его с вами куда-то на скорой отпустить». Звоню родителям, приезжает обратно мама, не успевшая доехать до врача, и приезжает мой отец-священник. Параллельно приезжает скорая, и надо отдать им большое уважение, они говорят: «Мы подождем, пока папа его исповедует и причащает». И в итоге я, мама, папа, врач, который просто сидит, наблюдает, мы все у постели умирающего, которому удается причаститься в последний момент, его увозит потом скорая, и на следующий день он умирает. Мне кажется, что, конечно, это во многом та самая кончина, о которой мы молимся, когда и есть возможность причаститься, и есть молитва рядом присутствующих родственников, но мы всегда говорим это обычно в контексте самого умирающего. А на самом деле, мне кажется, это очень важно для нас, окружающих, пережить этот опыт соприкосновения с переходом в другую жизнь. Ну он, правда, физически ощущается, духовно ощущается и показывает, насколько на самом деле это все близко, и что, прячась от смерти, мы себя, на самом деле, очень многого лишаем. Лишаем очень важного духовного опыта. Еще один такой же у нас был очень важный случай на приходе, когда, будучи всего несколькими днями от роду, умер малыш в семье. И прямо к литургии привезли его маленький гробик в храм. И отец настоятель сказал прямо во время службы, что давайте вот мы после литургии не будем все расходиться, а всем приходом останемся на отпевание. И он сказал еще какое-то хорошее слово в этом контексте. И это был тоже для меня очень важный опыт. И мне кажется, для прихода очень важный опыт, что вот здесь мы все вместе молимся об этой семье. Ну, тут, когда младенец умирает, в первую очередь, конечно, мы молимся не об упокоении, а о поддержке семьи. Но тоже очень важный опыт этого переживания такой немножко другой совсем кончины, не в возрасте, а такой внезапной, ангельской еще. И как-то вот об этом мало говорят. А недавно нам, по счастью, на «Фоме» удалось этот разговор организовать. Как ни странно — мы много всякого писали на тему, к нам часто приходят люди с вопросами о том, как пережить смерть, о том, как правильно устроить проводы умершего человека, но серьезного такого вот, глубокого разговора, наверное, пастырского еще нам не удавалось раньше организовать. А тут в подкасте «Райсовет» нам удалось — с тремя священниками, которые служат при кладбищах или при больницах, нам удалось провести такой разговор. Разговор получился очень глубокий. Как раз они много говорили о том, что от смерти не надо прятаться, это часть нашей жизни, о которой надо говорить, которую надо переживать.

К. Лаврентьева

— Спасибо, Глаша, это действительно важная тема. Она не очень привычная для современного массового сознания, но она совершенно необходима. Правильно сказала Алла, это та тема, которую не обойдет никто из нас.

Г. Базурина

— Да. Я бы еще тут дополнила, то есть был опыт столкновения, как люди переживают — люди совершенно светские, не привыкшие к звучанию этой темы и у которых нет ее, так сказать, извода христианского, с надеждой на жизнь вечную. Мне когда-то мой муж рассказывал, который вырос в совершенно светской семье, что в пять лет он столкнулся первый раз с темой смерти в связи там, видимо, со смертью кого-то из родственников. И спросив родителей, а что такое смерть, ему сказали, в ответ он услышал, что, ну, просто тебя потом больше не будет. И он говорит, что для него пятилетнего это была катастрофа, это просто вот прямо истерика фактически, потому что как это так, меня не будет? И мне, когда он это рассказывал, я прямо действительно не могла его понять. Ну вот я не могла понять, как это. Потому что, по счастью, мне удалось вырасти в сознании, что как-то это по-другому будет. И также какие-то вот возникали еще разговоры, например, до каких-то нюансов, может быть, даже чуть-чуть забавных, что есть вот всеми известный мультфильм «Король Лев», там есть сцена гибели отца. И мне приходилось слышать мнение, что нельзя такое детям показывать. Я говорю: как нельзя?

А. Митрофанова

— Давайте «Хроники Нарнии» тогда детям не читать. И Евангелие давайте детям не читать.

Г. Базурина

— Это часть жизни, да. Я так же плакала в детстве, и мои дети плакали над этим моментом, но это естественное сопереживание, проживание на детском уровне, через, можно сказать, как такой предмет культуры. Нам на то культура и дана, чтобы помогать проживать наши эмоции, учить этому. Но есть и такие мнения, что вообще избегать полностью. В этом подкасте один из священников привел прекрасный момент. Как как-то к нему на отпевании обратились родственники умершего и говорят: «Батюшка, у нас к вам две просьбы: не говорить двух вещей во время отпевания и проповеди, которые часто почему-то священники говорят на отпевании. Не говорите, пожалуйста, фразы «раб Божий». Потому что покойный был видный человек, и как же он...

К. Лаврентьева

— Какой же он раб!

Г. Базурина

— А главное — не говорите слово на «с». Батюшка говорит, я сначала был в ступоре: что от меня хотят? А потом выяснилось, что нельзя произносить слово «смерть». Ну вот во время всего отпевания и потом какой-то проповеди нельзя слово «смерть» произносить, оно слишком пугает.

А. Митрофанова

— Там в этом подкасте много прекрасного. Во-первых, там прекрасны все абсолютно участники этого разговора. И смотреть — такое ощущение, что принимаешь участие как сторонний наблюдатель в очень теплой и такой сердечной беседе на максимально при этом непростую тему.

Г. Базурина

— Дорогие отцы очень хорошо поговорили. И наш ведущий, Александр, ему близка была явно эта тема, он хорошо провел очень этот разговор.

А. Митрофанова

— Там действительно случаи некоторые курьезные есть, а есть немало личного опыта самих священников. Там один, например, из них рассказывает, как он собственного отца провожал и отпевал. И с какой радостью он это делал, потому что отец его тоже, насколько я помню, священник, и это абсолютно особая такая осмысленность важности момента происходящего. Это же когда и один, и другой понимают, что сейчас произойдет вот эта самая главная встреча человека в жизни. И даже там вот как умирающий отец шутил, что: «Слушайте, дайте мне уже в конце концов сосредоточиться. Вот вы тут все скорбите, прощаетесь. Дайте мне уже в конце концов с Богом побыть. Я же к Нему сейчас, вот дайте подготовиться». То есть это настолько в этом такая правда жизни и такая правда вот того предельного измерения, в которое мы призваны, даже не измерения, а вот откуда мы на самом деле родом. Ведь подобные переживания напоминают, кто мы такие на самом деле и для чего мы вообще-то, что мы сопротивляемся смерти, потому что действительно мы смертными не сотворены, для нас это, для нашей природы это неестественное состояние. Но при этом мы понимаем прекрасно, что это только переход, что дальше начинается что-то такое, чего мы, в общем, не в состоянии даже до конца понять и объяснить. И когда ты видишь, что люди максимально осознают глубину этого момента, ты, конечно, смотришь на них и думаешь: «Я тоже так хочу». Но желательно, конечно, чтобы с главными людьми в один день. Почему-то вот этого очень хочется еще.

А. Митрофанова

— Еженедельный «Журнал» в эфире на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», Максим Печенкин, главный режиссер Радио ВЕРА, Кира Лаврентьева, я Алла Митрофанова. Мы, собственно, с Кирой коллеги по вечерним разговорным эфирам на радио. И, Максим, тебе слово. С какой темой пришел ты?

М. Печенкин

— Коллеги, сегодня я хотел бы поговорить с вами о трудничестве. Во-первых, как всегда, несколько поводов. К нам обратились из Спасо-Елеазаровского женского монастыря и попросили их поддержать в этом, не побоюсь этого высказывания, деле, действии. Просьба от монастыря выглядит следующим образом. Естественно, приезжайте все к нам — и дальше я, пожалуй, даже немного процитирую, потому что мне бы хотелось акцентироваться на этом моменте, что предоставляется проживание, четырехразовое питание. Монастырь расположен у озера, вблизи родников и леса. В общем, приезжайте все, кто может, потрудиться во славу Божию и на пользу монастыря. Но само вот уже описание, представляете. Во-первых, трудников просят приехать на летний период. Я, конечно, понимаю, что трудники в монастыре нужны всегда. И на летний период это выглядит сейчас так, наверное, поэтично и возвышенно, что как будто бы на курорт захотелось съездить. Вот только некоторые на моря летают, а вот здесь, пожалуй, возьми, съезди в монастырь и проведи время с пользой и физической, и духовной. Вот, дорогие коллеги, хотелось бы у вас поспрашивать, кто как относится к такому явлению как трудничество. И в первую очередь именно с духовной и рабочей точки зрения, а не только как к тому явлению, которое в последнее время стало производным от слова «монастырь».

К. Лаврентьева

— Монастыринг.

М. Печенкин

— Вот мне, знаешь, Кира, мне очень не хотелось это слово называть и произносить, потому что, честно признаюсь, меня самого от него вот коробит просто. Вот это, может быть, мое личное отношение, но вот это вот производное, оно выглядит как-то...

А. Митрофанова

— А я даже не знаю, что это такое.

К. Лаврентьева

— Вот к счастью для тебя. Может, лучше и не знать.

Г. Базурина

— Модно.

К. Лаврентьева

— Хотя сейчас это многим нравится, и как бы это такое направление. Ну раз уж мы об этом заговорили.

Г. Базурина

— Искусственно раскрученное.

А. Митрофанова

— Вы ничего не объяснили, если что.

К. Лаврентьева

— Молодежь едет в монастырь, изучая под камерами монастырскую жизнь. И все свои переживания по этому поводу они тоже каким-то образом показывают и озвучивают.

Г. Базурина

— Ну чисто профессионально, мне кажется, что это довольно искусственно накрученная популярность.

К. Лаврентьева

— Да. И вот это так вот называется «монастыринг», раз уж Максим вспомнил, хотя не хотелось как-то сейчас...

М. Печенкин

— Давайте все-таки отличать вот этот вот гибрид блогинга, наверное, и некой попытки себя раскрутить и слово, которое сейчас второе произнесу, которое я тоже не люблю — «хайпануть», то есть набрать некой популярности, некого эффекта за счет других, я бы сказал вот прямо. Давайте поговорим все-таки о трудничестве в классическом его понимании. Что это, возможно, для каждого из вас и что это несет?

К. Лаврентьева

— Слушайте, я очень хорошо помню, когда еще мы в Дивеевский монастырь ездили в 2002 году — было 100-летие прославления преподобного Серафима Саровского. И там только ленивого совсем уж не просили помочь чем-нибудь: помыть пол после службы, почистить подсвечники. Потому что огромное количество паломников, и, конечно, помощь нужна была любая. И я помню, мы участвовали с мамой в каком-то мероприятии, типа прополоть грядку на монастырском огороде или что-то такое, это было несколько раз. Слушайте, это было такое потрясающее переживание, как будто ты немножко так вот приобщаешься к монастырской жизни. Ну ладно я, да. У меня есть вообще потрясающий пример моей подруги, у которой были большие трудности с мужем, то есть там вплоть до развода, там тяжелая какая-то была семейная ситуация. И она на этот период, пока у них был разлад — у нее была такая возможность, работа закончилась, проекты закончились, и она, значит, пошла просто работать в храм со всеми своими образованиями, миллионом образований, дипакадемия и все такое. Она пошла просто работать в храм, чистить подсвечники, мыть пол, отвечать на вопросы каких-то вот захожан, прихожан и разных людей. И она абсолютно, она говорит, что, ты знаешь, моя цель была абсолютно ни о чем не думать, постоянно причащаться, молиться и находиться в храме. Вот это для меня, говорит, было просто счастье. И пока она этим всем занималась, муж там подумал-подумал, и в итоге у них сейчас, слава Богу, все наладилось, как-то они это все восстановили. Как раз к завершению сорока дней ее ежедневного послушания в храме. И для меня это было такое, знаете, удивительное такое переживание. Совсем не говорю, что это у каждого так будет: что вот иди, потрудись, 40 дней потрудишься — будет тебе счастье. Но вот, видимо, на открытое сердце и Господь открыто отвечает. Поэтому она как-то ни на что не рассчитывала, ничего не выпрашивала. И как-то вот так вот ей Господь ответил на ее искренний порыв послужить Богу. Поэтому здорово, прекрасно. И у нас есть проект отца Алексея Яковлева по восстановлению русских храмов Севера «Общее дело», когда они действительно с экспедициями, с детьми и взрослыми ездят в течение всего лета — порядка семидесяти экспедиций у них было в прошлом году в разные уголки нашей страны, восстанавливают разрушенные в советское время и не в советское тоже храмы, которые нуждаются действительно в элементарной расчистке от мусора даже. И понятно, что творится в заброшенных храмах.

А. Митрофанова

— Проект «Общее дело. Возрождение деревянных храмов Севера», так они называются?

К. Лаврентьева

— Да. И вот отец Алексей как раз его возглавляет.

А. Митрофанова

— Ну, это немножко разные вещи.

К. Лаврентьева

— Ну, тоже трудничество.

А. Митрофанова

— Да. Но просто быть трудником в монастыре — это не жить там в палатке с единомышленниками.

Г. Базурина

— Да, это совсем другая история.

А. Митрофанова

— И не приходить утром в храм, а вечером уходить домой. Жизнь в монастыре — это вообще-то хардкор такой местами бывает. Потому что нам, людям, не привыкшим к послушанию или подспудно ожидающим каких-то плюшек за свои добрые дела, это все может показаться совсем не тем местом, которое вот я себе там в сознании представляю как что-то такое: ах, вот райская обитель. Ничего подобного. Если человек решается ехать в монастырь и там потрудиться и обители помочь, во-первых, не стоит ждать к тебе какого-то особого отношения за то, что ты вот весь такой замечательный приехал, и теперь тебе все по гроб жизни обязаны.

К. Лаврентьева

— Ну да, это надо учитывать.

А. Митрофанова

— Это ты приехал для Бога потрудиться, а не услышать какие-то дифирамбы в свой адрес, какой ты молодец, не поехал на море, а вот поехал, значит, трудником в монастырь. Погладьте меня теперь за это по головке. Потом второй пункт — все-таки устав монастыря, послушание. Я помню, как у меня был очень короткий период, когда как раз умирал дедушка, там ему оставалось еще какое-то время пожить, где-то полгода, но вот он уже был в таком переходном состоянии от сознания в такое полусознание. И просто чтобы побыть поближе к семье я приехала из Москвы к нам туда, в Калужскую область, где родители, где дедушка жил. И поскольку это был Рождественский пост и вообще канун Рождества, я понимала, что где-то надо быть при храме, и я договорилась, меня благословили и приняли в чудесном монастыре Богородичном в Барятине, у матушки Феофилы (Лепешинской). Она замечательная писательница вообще-то. И ее книги (она под псевдонимом Монахини N пишет) «Плач третьей птицы» и «Дерзай, дщерь» в свое время для меня, конечно, были очень важным таким открытием. И меня с радостью приняли, мне там дали какие-то очень посильные задачи, которые я делала, выполняла с радостью. Но вот у меня возник такой момент — я прямо помню, 5 января. То есть там будет в монастыре праздник, трапеза — все впахиваются. Понятно, молятся, в первую очередь молятся, потом впахиваются, и потом там какое-то время еще, которое у тебя есть. А я чувствую, что мне нужно поехать домой. Потому что прямо чувствую я, как потом выяснилось, не случайно, потому что именно в этот день я смогла у дедушки спросить, не хочет ли он причаститься. Он причастился в первый раз в жизни, чтобы было понятно. То есть вот какие-то такие интуитивные вещи, когда происходят в нас, все-таки это слышать важно. Но я матушку Феофилу поставила в крайне неудобное положение. Потому что на меня рассчитывали, подо мной был определенный фронт работ, а у меня, понимаете ли, вот такие обстоятельства. И она, конечно, меня отпустила. Но это было, понимаете, я подвела людей. Потому что, понятно, слава Богу, все сложилось очень хорошо там и с дедушкой, и в монастыре. Но когда мы едем брать на себя определенную ответственность, мы должны понимать, что это вообще-то серьезно.

К. Лаврентьева

— Серьезные вещи.

А. Митрофанова

— Конечно. На тебя рассчитывают. И в какой-то момент вот так вот взять и принять решение самой, что а вот сейчас мне надо там куда-то уехать — это мы в миру так можем. А в монастыре жизнь устроена по-другому.

М. Печенкин

— Аль, это с одной стороны. А с другой стороны, мне кажется, что никогда не надо — я люблю это часто повторять: никогда не надо путать цель и средства. Потому что, когда мы едем в монастырь, даже будучи и становясь трудниками, надо для себя, опять же нисколько не отрицая того, что ты говоришь, надо понимать, зачем ты туда едешь, для чего ты туда едешь. И если в одном случае человек может поехать в монастырь для того, чтобы помочь и работать, но чем он тогда отличается от наемного работника? Потому что это же тоже же вопрос. Вопрос большой, вопрос обширный. И другое дело, если человек именно едет за трудничеством — то есть за какой-то духовной поддержкой, какому-то, может быть, правильному отношению к труду, чтобы человека переучили смотреть, свою систему ценностей, координат поменять. Потому что опять же немного возвращаясь к нашей первой части, я вспоминаю момент из одного очень близкого мне монастыря. Там умерла монахиня, почила, и приходят сестры к игумении, говорят: «Матушка, вот сестры не стало. Что делать?» А буквально им нужно было выкрасить все стены там в монастыре, справлялись сами, трудников не было никого. И говорит: «Ну, пускай она тут еще немножечко полежит, подождет, ей как бы ничего уже страшно не будет, а поработать мы должны». Поэтому я к тому, что, не отрицая того, о чем ты говоришь, о том, что да, люди рассчитывают, люди понимают. Но, с другой стороны, Господь, Он всегда управляет. И если есть какое-то понимание, что вот сейчас ситуация меняется, может быть, тоже следует как-то на это обращать внимание и пойти, как ты сама говоришь, правильно, пойти к игумении, пойти к настоятельнице, сказать, что и как вот делать.

К. Лаврентьева

— У меня есть священник знакомый, он отговаривает от священства всех молодых людей, которые хотят стать священниками. Я ему говорю: «А зачем ты это делаешь, отец Владимир?». Он говорит: «Они должны уже на пороге знать все трудности, которые их ждут. И если он все равно не поколеблется и пойдет в семинарию, значит, он действительно этого хочет». Вот у нас Алла сегодня — это человек, который отговаривает от трудничества...

А. Митрофанова

— Нет-нет, я просто говорю, что это очень ответственно.

К. Лаврентьева

— Чтобы именно те люди, которые понимают, на что идут, поехали в монастырь, потрудились во славу Божью.

А. Митрофанова

— Что это не светский выход там какой-то для фоток там в какой-нибудь соцсети, а что это вообще-то серьезное дело. Но и что касается инструментов, трудничество — это как раз, мне кажется, инструмент, это не самоцель. А цель — это опять же важно себе честно сказать: ты едешь, чтобы для Бога что-то сделать, чтобы как-то попытаться чуть-чуть там что-то миру отдать за все то прекрасное, что есть в твоей жизни — а в каждой жизни есть много всякого прекрасного. Или все-таки ты едешь, чтобы себе самому доказать, что ты хороший? И вот это разные вещи.

К. Лаврентьева

— Тщеславная такая история.

А. Митрофанова

— Мы не всегда себя на этом ловим.

К. Лаврентьева

— Точно.

А. Митрофанова

— А Достоевский об этом очень хорошо пишет в «Братьях Карамазовых», в главе «Маловерная дама». Вот там как раз старец Зосима одну такую замечательную гражданку, которая от всего сердца хочет послужить сестрой милосердия, он очень там здорово раскусывает. Он ей говорит: «Это очень хорошо». Она говорит: «Вот, там я представляю себе раненых, как вот я буду их перевязывать. Но тут же ловлю себя на мысли, что ведь если они меня за это не отблагодарят, то я же тогда буду чувствовать себя нехорошо. И я понимаю, что ведь получается, что я не ради милосердия, а ради вот этой благодарности, и это же неправильно ведь, да?» Старец Зосима говорит: «Да, все вы замечательно, тонко это отмечаете. Но единственный, — говорит, — момент, о котором хочу вас предупредить: если сейчас вы мне все это рассказали только для того, чтобы я вас похвалил, то грош цена тому открытию, которое вы сделали о себе».

К. Лаврентьева

— Но, по-моему, поправь меня, если это не так, он добавил, что если вы уже заметили это в себе искренне, то это половина успеха.

А. Митрофанова

— То это половина дела. Да, как бы если вы это в себе заметили, это очень хорошо. Но если вы сейчас мне об этом обо всем говорите...

К. Лаврентьева

— Да, это уже театр.

А. Митрофанова

— Для того, чтобы я вас за это, значит, похвалил, то тогда это все... Она говорит: что же делать? Он говорит: только опыт деятельной любви. Вот старайтесь вы где можете, не берите там на себя какие-то обязательства сверх сил, а старайтесь вот маленькими шагами, там, где можете. Помогайте там, где можете.

М. Печенкин

— Коллеги, давайте в конце сделаем такой красивый оборот, закольцуем и напомним, что Спасо-Елеазаровский женский монастырь в Псковской епархии в трудниках очень нуждается. Приезжайте. Все подробности на сайте и всех возможных ресурсах монастыря.

А. Митрофанова

— Максим Печенкин, главный режиссер Радио ВЕРА, Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», Кира Лаврентьева, Алла Митрофанова, ведущие Радио ВЕРА. Буквально через пару минут вернемся в наш радиожурнал.

А. Митрофанова

— Еженедельный «Журнал» на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», Максим Печенкин, главный режиссер Радио ВЕРА. Кира Лаврентьева, я Алла Митрофанова, ведущие, собственно, вечерних разговорных эфиров. Кирочка, тебе слово. Ты пришла с темой о благотворительном фестивале Марфо-Мариинской обители.

К. Лаврентьева

— Да, все верно, я пришла с этой темой. Прекрасная, удивительная Марфо-Мариинская обитель выступает организатором удивительного, с моей точки зрения, да и я думаю, с точки зрения вообще всех, кто об этом узнает, мероприятия — называется «Белые крылья» этот фестиваль. Он состоит из прекрасных инициатив конкретных людей, имена их будут сейчас озвучены. Мы их очень любим, особенно Алексея Зарова, главного врача больницы святителя Алексия в Москве, которая будет одним из участников этого фестиваля. Также Семен Мещеряков, главный врач НИИ неотложной детской хирургии и травматологии. И много разных прекрасных и удивительных людей. Итак, значит, фестиваль состоится 16 мая на территории Марфо-Мариинской обители милосердия. Начинается он с девяти часов, где в Покровском храме будет, значит, сначала литургия. И после литургии, в 11:15, в рамках открытого диалога о служении, будут выступать Семен Мещеряков и Алексей Заров, они будут просто рассказывать о служении благотворительности, о профессии врача. А дальше, друзья, начинается самое интересное. Свято-Димитриевское училище сестер милосердия, Медицинский колледж № 1, которые тоже являются заявленными участниками фестиваля, их студенты будут показывать мастер-классы по оказанию первой помощи — по наложению жгутов, по каким-то неотложным состояниям, по сердечным приступам, как быстро помочь человеку в состоянии вот таком вот, между жизнью и смертью буквально. Мы все понимаем, иногда идет счет на секунды. Поэтому вот именно эта тема будет заявлена на фестивале. И, конечно же, будет очень много разных мероприятий. В завершении фестиваля будет показан спектакль, будет показан фильм про святителя Луку совершенно удивительный. Для дошкольных граждан будут разные мастер-классы. То есть, конечно, обитель, матушка-настоятельница игумения Елизавета (Позднякова) все очень мудро продумали, и там будут, как и для школьников свои занятия, свои мастер-классы, так и для дошкольников, если родители приходят с детьми. И, собственно, вот такое взрослое мероприятие, которая организовывает обитель. Мне кажется, очень нужное. Мы перед программой с Глафирой разговаривали, она говорит: «Слушай, вот ничего не помню с уроков труда».

Г. Базурина

— ОБЖ.

К. Лаврентьева

— ОБЖ. А вот неплохо бы помнить. И я ничего не помню. А вот хорошо бы уметь оказать какую-то элементарную помощь.

Г. Базурина

— Да, у меня несколько раз в жизни были случаи, когда я понимала, кто-то находился, по счастью, рядом, кто мог оказать помощь. А я понимала, что я ничего не могу. Ибо действительно на уроках ОБЖ мы почему-то писали, а не практику какую-то осваивали.

А. Митрофанова

— Я единственное, что помню — это противогазы с уроков ОБЖ.

Г. Базурина

— Да, противогазы и фильмы бесконечные, которые мы смотрели. Но что мы запоминали из фильмов? Это же практика в первую очередь должна быть какая-то.

К. Лаврентьева

— Да. В общем, программа будет повторяться каждые 45 минут — я имею в виду, для детей. А для взрослых мастер-классы будут идти, по-моему, несколько часов, они будут разные, на разные темы. Все это заявлено на сайте Марфо-Мариинской обители. Еще раз напомню, называется фестиваль «Белые крылья». Жизнь как служение. Состоится в Марфо-Мариинской обители милосердия по улице Большая Ордынка, 34. Кто не знает — метро «Третьяковская», для жителей Москвы. И состоится он 16 мая с девяти до двух часов дня.

А. Митрофанова

— Это суббота.

К. Лаврентьева

— Да, это суббота, очень удобно, кстати. Можно сначала прийти на литургию в девять часов, а потом уже там начинается.

А. Митрофанова

— Собственно, это завтра программа?

К. Лаврентьева

— Да, это завтра.

А. Митрофанова

— В общем, да. Это для тех, кто...

К. Лаврентьева

— Есть еще время успеть.

А. Митрофанова

— А может быть, кто-то, наоборот. Знаешь, ты говоришь там для тех, кто в Москве. А кто-то приедет, например, в Москву наоборот.

К. Лаврентьева

— Тем более, когда теплая погода майская.

А. Митрофанова

— Да, и куда пойти. А вот, пожалуйста, действительно одно из самых красивых, мне кажется, мест.

К. Лаврентьева

— Да, хорошо, что ты напомнила про красоту. Каждый раз, когда я думаю о Марфо-Мариинской обители и красоте, мы все вспоминаем Елизавету Федоровну. Дом-музей Елизаветы Федоровны будет открыт все время, весь день 16 мая, его можно беспрепятственно будет посетить. Поэтому, дорогие наши слушатели, даже если вы, может быть, и не хотите участвовать в каких-то мастер-классах, побыть на таком мероприятии, мне кажется, это тоже очень хорошая возможность приобщиться к жизни обители.

Г. Базурина

— Приходилось в какие-то прошлые годы несколько раз бывать на фестивале...

К. Лаврентьева

— Они же «Белый цветок» еще делают.

Г. Базурина

— Да, вот на фестивале «Белого Цветка», например, в Марфо-Мариинской обители. Надо сказать, что там очень приятная всегда атмосфера, очень какое-то ощущение близких вокруг по духу людей.

К. Лаврентьева

— Семейное.

Г. Базурина

— И в сочетании с очень красивым местом. Так что для выходного дня это действительно очень приятное времяпрепровождение.

А. Митрофанова

— Ну, потом Замоскворечье и прогулочная зона, ну и так далее. Но вообще, конечно, Марфо-Мариинская обитель — один из таких, мне кажется, важнейших духовных центров, где помимо того, что это средоточие красоты вот такой, и особый стиль и архитектурный, и во фресках, но это и фигура самой Елизаветы Федоровны.

К. Лаврентьева

— Росписи.

А. Митрофанова

— Да, ну я это имею в виду. Но это просто ведь еще место, которое продолжает жить Елизаветой Федоровной и по ее...

Г. Базурина

— Задумке.

А. Митрофанова

— Да, по тем не то чтобы даже правилам, а по тем заповедям любви, которые она установила. И я вот когда смотрю на то огромное количество направлений, в которых работают и сестры Марфо-Мариинской обители, и люди, которые вокруг нее собрались, и там Елизаветинский детский садик, там детки с ДЦП, у которых есть возможность прийти в свой собственный садик, где ими занимаются замечательные специалисты. И родителям есть возможность хотя бы...

К. Лаврентьева

— Перевести дух немножко.

А. Митрофанова

— Да, выдохнуть несколько часов вот этих, когда можно просто, я не знаю, у кого-то там хотя бы в школу на родительское собрание сходить в конце концов, или там что-то еще, или доехать до магазина. Потому что, когда у тебя такой особенный ребенок, естественно, ты целиком и полностью принадлежишь ему. И вот такие вещи, которые вскрываются только когда зачастую человек оказывается внутри этой ситуации. А в Марфо-Мариинской обители у них этот, в лучшем смысле слова, синдром заботы. Вот он такой, что они как будто бы прямо видят, в каких самых разных направлениях людям нужна помощь. Сами, может быть, там через это не проходя, но они включаются, и они это настолько выстраивают, конечно, и профессионально, и с таким огромным сердцем, что я каждый раз поражаюсь, какой вообще размер сердечной мышцы может быть у человека. И абсолютно искренне. И я прямо снова и снова не перестаю говорить спасибо этим людям, и я ими восхищаюсь, которые там служат и в самых, правда, разных направлениях. Так что да, место, кто туда попадает, тот, имейте в виду, может измениться, что-то может измениться. Мне кажется, что у всех нас с Марфо-Мариинской обителью что-то свое связано, потому что очень-очень такой как бы теплый очаг.

К. Лаврентьева

— Друзья, вообще тема благотворительных фестивалей, она же такая благотворная, когда она особенно организована на территории монастырей или сделана с каким-то теплом, чуткостью, любовью. Это всегда чувствуется, ты заходишь и сразу как-то вот ловишь в воздухе общее настроение мероприятия и понимаешь, хочешь ты тут остаться или тебе хочется побыстрей...

Г. Базурина

— Смыться.

К. Лаврентьева

— Смотать удочки. И вот так, к счастью, все больше и больше на территории монастырей и храмов действительно делаются какие-то очень гостеприимные мероприятия. Я замечаю, что и верующие, и неверующие как-то могут зайти. На территории храма Антипа Пергамского вообще потрясающая есть кофейня. Я не то чтобы там рекламирую, но у них регулярно происходят какие-то там удивительные мероприятия, что-то такое интересное, какая-то движуха все время. Простите меня за сленг.

Г. Базурина

— Мне кажется, это вообще частью какой-то нашей приходской культуры стало, фестивали.

К. Лаврентьева

— Вот-вот. И я вижу, что ходят люди в храм, не ходят в храм, они все равно находятся в храме, потому что их внимание привлекло что-то здесь происходящее. И это тоже такая миссионерская история — ненавязчивая, очень теплая, но она миссионерская. И это, конечно, не может не радовать.

А. Митрофанова

— Кстати, в следующие выходные, 23–24 мая, в нашем храме святителя Николая на Трех горах пройдет джазовый фестиваль.

К. Лаврентьева

— Вот так.

А. Митрофанова

— Да, вот так. Потому что наш чудесный настоятель, отец Дмитрий Рощин, он в дружбе с соседним училищем музыкальным. И вот раз такое соседство, почему бы не организовать, почему бы не породить такой фестиваль — то есть вот само местоположение подсказывает идею. И вот они берут и делают. Это на самом деле, правда, очень здорово. Но и то, что, помимо этого, там тоже много всего происходит, даже свой появился культурный центр «Руфъ» на территории храма. Он такой как бы автономный, и при этом он при храме. И там тоже концерты, и там и лекции, и квесты какие-то, и дети там занимаются. Взрослые прихожане — кто там, кто-то, допустим, там в театре, кто-то там в кино, кто-то там, не знаю, единоборства, кто-то что-то еще, — просто начинают заниматься на очень хорошем профессиональном уровне с детьми, и детей развивают. Это, по-моему, запредельно здорово, то, что при храмах сейчас, то есть храмы становятся вот этим центром жизни.

Г. Базурина

— Они становятся такими центрами здоровой жизни. Еще в Москве мы, так сказать, избалованы изобилием всего, а когда знакомишься с какими-то приходами отдаленными сельскими, там вот прямо очень остро видно, что храм — это вообще центр всей жизни становится.

А. Митрофанова

— В свое время в Карелию приехала, к друзьям, которые на отдаленных островах. И вот они, люди, которые там сельским хозяйством занимаются и, собственно, отец Олег, священник, он и служит, и супруга его, Наталья, она ему помогает во всем. В общем, изумительные люди с другим типом мышления, чем у нас, потому что они очень много лет живут вот такой особой жизнью молитвы, трудов и служения. И вот я помню, Наташа со мной делилась своим размышлением. Она говорит: «Вот я смотрю на то, как сейчас выстраивается жизнь в миру». Ну, это вот, когда это было? Это, наверное, середина двухтысячных годов еще была. А она филолог, филолог замечательный, очень тонкий. Она говорит: «Ты обратила внимание, что мы сейчас называем центрами?». И я такая: «Упс!» Она говорит: «Да, торговые центры». На языковом уровне такие вещи, они же кристаллизуются, они очень здорово считываются. Она говорит: «А ведь что мы центром назовем, что мы сами центром своей жизни обозначим, то им и будет». И вот, пожалуйста, торговые центры. Это стало действительно расхожее словосочетание. И мне очень радостно, что сейчас у нас появились вот такие центры при храмах.

Г. Базурина

— Да, «культурный центр» — тоже вошло в обиход опять словосочетание.

А. Митрофанова

— Да.

А. Митрофанова

— Еженедельный «Журнал» на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», Максим Печенкин, главный режиссер Радио ВЕРА, Кира Лаврентьева, я Алла Митрофанова. Мы ведущие вечернего сегмента разговорных программ на радио. И, собственно, приходим в радиожурнал каждый со своей темой, со своими размышлениями, переживаниями, наблюдениями и так далее. Вот я как раз сегодня с наблюдением пришла, связанным, в частности, с ростом количества культурных центров, которые занимаются самыми разными вещами. Поскольку читаю лекции, обратила внимание. Вот еще где-то год назад, может быть, там даже полгода назад ситуация стала как-то прямо так кардинально меняться. Конкретно в моей жизни. В жизни коллег это произошло еще раньше. Было у меня там, допустим, по две публичных лекции в месяц — это, значит, за пределами университетской аудитории. Для людей, которые, вот они уже взрослые, они состоявшиеся, они покупают билеты, потому что им интересно, и приходят. У нас есть разные такие культурные центры — там замечательный «Фавор» тот же самый, с которым и «Фома» тоже много сотрудничает. И тут я смотрю, количество этих лекций начинает умножаться. Причем я стала разговаривать с коллегами — они все это подтверждают. Появляются сейчас, понятно, что вот есть там культурный центр «Фавор», культурный центр «Руфъ» замечательные, уже ставшие на слуху, и это очень хорошо, за счет своих мощных таких самых разнообразных интеллектуальных, духовных программ. Но появляются, например, литературные салоны где-нибудь в частном доме. Так, как это было у Карамзина.

К. Лаврентьева

— Да, это очень мило.

А. Митрофанова

— Да, как это было там у Вяземского, понимаете, вот XIX век.

К. Лаврентьева

— Фортепиано, рояль, баян.

А. Митрофанова

— Музыкальный инструмент. Это могут быть самые разные программы — музыкальная или лекционная, не обязательно бальные платья. Вот опять же приглашают лектора, который читает, допустим, какую-нибудь сложную лекцию о сложном классическом произведении, скажем, русской литературы. Возьмем там, не знаю, «Анну Каренину», или «Доктор Живаго», или там, не знаю, «Братьев Карамазовых», или что-то еще — тексты, которые требуют от читателя работы. И вот набивается прямо большой зал людей — друзей там, соседей, которые приходят. Гостеприимная хозяйка, понятно, она все это еще умеет как-то красиво оформить, и людям очень хорошо в обстановке ее дома. Но это вот в классическом смысле литературный салон, когда люди приходят после работы два часа послушать лекцию.

К. Лаврентьева

— Про «Братьев Карамазовых».

А. Митрофанова

— Дальше больше. Дальше, значит, конкретно случай, который был в моей жизни. В чудесный «Дом Булгакова» на Большой Садовой, там есть лекционное пространство, там есть квартира № 50, где музей, собственно, Михаила Афанасьевича Булгакова. А есть, собственно, этажом ниже 49-я квартира, где лекционное пространство. И тоже там и рояль, и музыкальные всякие вечера проходят и прочее. Так вот, в этом пространстве происходила абсолютно уникальная история. Значит, одна частная московская клиника онкологическая собрала конгресс врачей-онкологов из регионов. И полностью там как-то вот взяла их под свое крыло — это была их инициатива, вот этой клиники, они взяли этих врачей под крыло. И, допустим, у них там суббота-воскресенье — это их конференция, очень плотный график. И вот врачи перегружены информацией, там обмен мнениями, вот эта вот мощная такая работа, которая между ними бывает в подобные моменты. Вечером в субботу у них культурная программа. Угадайте с трех раз. Значит, это не караоке, это не боулинг. Это даже не экскурсия по Москве. Это лекция о Булгакове в «Доме Булгакова». И вот они приезжают — уставшие, замученные. Их приглашают, естественно, там сначала на экскурсию этажом выше, в квартиру № 50, а потом они все спускаются, и у них еще почти на два часа лекция о Булгакове, его пути в медицине и его поиске вот таком, из медицины в литературу и так далее. И они слушают с огромным интересом. Дальше больше. Стали лекции организовывать люди на свои дни рождения. Приглашают своих друзей, снимают специально там какое-то пространство — например, в Переделкине была сейчас лекция о «Докторе Живаго». И я на это смотрю на все и поражаюсь. Меня это, конечно, сначала, сначала я думала, это какие-то единичные случаи. Потом с коллегами разговариваю, они подтверждают: да-да, есть такое. И я думаю: что происходит? И я пишу, обращаюсь со своим вопросом к безусловному для меня авторитету, лучшему в мире эксперту по Федору Михайловичу Достоевскому, Татьяне Касаткиной. Она доктор филологических наук, в общем, все ее регалии не перечислить, она руководитель огромного направления работы, связанной с Достоевским, может быть, крупнейшего направления работы вообще в мире, которое сейчас с текстами Достоевского ведется при Институте мировой литературы в Российской Академии наук. И я говорю: вот так и так. Вот что, Татьяна, что происходит, как это объяснить? И она пишет, я вот прямо процитирую ее ответ: «А что наблюдается всплеск интереса к сложным темам и даже глубокому обучению — так это ожидаемо как раз. Жизнь ведь всегда катастрофична. Только в сытости и благополучии мы об этом забываем и мельчаем, как человечество. А как только внешняя бездна разверзается, человек вспоминает и о своей бездонной глубине, и о последних вопросах. И понимает, что на себе сосредоточиваться, как учат там всякие эти, как они, коучи, психологи, горе-психологи не настоящие, а такие, на себе сосредоточиваться как-то неинтересно, серо и плоско получается».

К. Лаврентьева

— Интересно, да.

А. Митрофанова

— Человек вспоминает, что он вообще-то про большее и создан для большего. И эта действительно картина мира, выстроенная из собственного эго — не из собственного «я», как естественно, потому что из чего же нам ее еще выстраивать, когда мы только-только учимся ходить, а вот из эго, когда личность сводится к эго, вот это становится действительно неинтересно. А хочется расширить границы своих представлений об этом мире и обратиться к опыту великих, которые задавались вот этими последними вопросами или проклятыми вопросами, самыми разными, посмотреть, как они искали для себя на эти вопросы и ответы. И, мне кажется, что вот я с трудом вообще-то там о каких-то здоровых тенденциях, наверное, сейчас могла бы говорить. Но вот, пожалуй, что такой вектор интереса к глубоким текстам и к глубокому обучению — это, наверное, может быть, локальный, но все-таки признак какого-то, я не знаю, не то чтобы оздоровления, но хотя бы лично для меня это такой луч надежды, что, может быть, еще не все потеряно.

К. Лаврентьева

— Конечно.

А. Митрофанова

— И я знаю, что и у «Фомы» образовательные проекты тоже пользуются большим интересом и спросом.

Г. Базурина

— Да, мы давно ими занимаемся.

А. Митрофанова

— «Академия», да?

Г. Базурина

— «Академия» — это наш проект в целом о культуре. А сейчас из него выделился отдельный проект с интригующим названием «Баккурот», который посвящен как раз чисто образовательным форматам — это онлайн-курсы, живые встречи, лектории. Мы поняли, что действительно спрос на это такой, что нам пора бы уже заняться этим отдельно как проектом, а не точечно иногда делать какие-то те или иные курсы, те или иные лектории.

М. Печенкин

— Глафира, давай напомним нашим слушателям, что это за слово такое страшное, странное, интересное, с историей.

Г. Базурина

— Слово «баккурот». Да, это мы долго думали над названием. Не хотелось нам называть проект просто онлайн-курсы «Фомы» или как-то, потому что это было бы неполное объяснение всего того, что мы хотели об этом передать. Нам хотелось передать, что это некий плод — плод некоторого труда нашего и, главное, нашего читателя, который будет в этом проекте участвовать. «Баккурот» — это смоковница.

А. Митрофанова

— Собственно, баккурот — это ранние плоды смоковницы. Ну то есть есть поздние плоды смоковницы, но дело в том, что еще весной на этом дереве может произрасти вот этот вот ранний, действительно очень сладкий, замечательный такой фрукт или ягода, даже не знаю, как правильно обозначить. Естественно, вот когда в Евангелии мы образы смоковницы встречаем, в том числе и образ бесплодной смоковницы, это наводит на определенные параллели, и я думаю, что в этом названии тоже такие вещи заложены. И не только. В образовательном процессе ведь очень важен вот этот вот момент преемственности. И в случае с «Баккуротом» дело в том, что много лет — ну, как много, лет двадцать, может быть, назад стала в России выходить такая очень интересная серия романов авторства Юрия Павловича Вяземского.

К. Лаврентьева

— Я тоже вспомнила.

А. Митрофанова

— Да, которая называлась «Сладкие весенние баккуроты».

К. Лаврентьева

— Такая книжка.

А. Митрофанова

— И что значит книжка? Кира, это вообще-то общее название серии.

К. Лаврентьева

— Я ее читала, «Сладкие весенние баккуроты» — это конкретная книга. Нет? Про жизнь Христа и апостолов. Может быть, я ошибаюсь, там, может быть, серия есть. Тогда...

А. Митрофанова

— Подожди, скорее всего речь идет о романе, который называется «Великий понедельник».

К. Лаврентьева

— О романе Вяземского.

А. Митрофанова

— «Великий понедельник».

К. Лаврентьева

— Так, хорошо. Тебе виднее, конечно.

А. Митрофанова

— Потом «Великий Вторник», «Великая среда», «Великий Четверг». В общем, у Юрия Павловича был замысел написать семь романов вот в этой серии «Сладкие весенние баккуроты». Реализовал он, если я не ошибаюсь, три таких романа — «Великий понедельник», «Великий вторник». И, собственно, замысел его был говорить о событиях евангельских, однако он очень увлекся вот таким, помимо евангельского содержания, его очень заинтересовал историко-культурный контекст. И он начал разрабатывать еще и фигуру Понтия Пилата. И на самом деле очень многим читателям Евангелия тем самым помог. Как очень скрупулезный историк, работая в архивах и много где, помог достроить вот эту историческую картину, контекст евангельских событий — то есть он помог вот эту панораму, условно говоря, расширить, понять. Если что-то происходит, там Тайная вечеря, допустим, происходит в таком-то доме — а что этот дом из себя представляет? Вот на таком уровне. То есть ему, конечно, низкий поклон за этот замечательный труд. А откуда он взял название? А название он, конечно, взял у уже упомянутого сегодня Михаила Афанасьевича Булгакова, где в романе о Понтии Пилате тоже есть такая фраза: «Смерти нет... Вчера мы ели сладкие весенние баккуроты...». Так что вот такая вот цепочка...

Г. Базурина

— Длинная, да, выстроилась. Причем у нас сначала пришло в голову нам это название на общем каком-то мозговом штурме, а потом мы вспомнили...

А. Митрофанова

— Откуда у вас в голове слово.

Г. Базурина

— Да, что это где-то глубины нашего подсознания, из которых это вылезло. Наших читателей я призываю познакомиться. Есть тоже отдельный сайт https://bakkurot.ru/. Его можно найти самостоятельно в интернете или перейти на него с сайта «Фомы». В том числе там можно найти курсы нашей дорогой Аллы и не только их.

К. Лаврентьева

— И насладиться там сполна.

Г. Базурина

— А темы там самые разные — от культуры до психологии отношений. Мы собираем там все наши проекты именно как базу образовательную.

А. Митрофанова

— Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», Максим Печенкин, главный режиссер Радио ВЕРА, Кира Лаврентьева, я Алла Митрофанова, ведущие вечерних сегментов на радио — вот в таком составе сегодня мы, дорогие слушатели, делились с вами тем, у кого чего болит и кого что интересует. И в общем, спасибо вам, коллеги, за то, что пришли и поделились важными событиями для вас. И прощаемся. До встречи в следующую пятницу. До свидания.

Г. Базурина

— До свидания.

М. Печенкин

— Всего доброго.

К. Лаврентьева

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Журнал

• «Журнал от 03.07.2026». Арсений Федоров, Ольга Богданова, Оксана Кавальская
• «Журнал от 26.06.2026». Максим Печенкин, Глафира Базурина
• «Журнал от 19.06.2026». Максим Печенкин, Ольга Богданова