«Поисково-спасательный отряд «ЛизаАлерт». Александр Родин

У нас в гостях был командир группы специального назначения поисково-спасательного движения «ЛизаАлерт», доктор физико-математических наук Александр Родин.

Наш гость рассказал, как пришел к тому, что начал заниматься поисками пропавших людей, и как появилась группа специального назначения, которая ищет и спасает людей в особенно сложных условиях. Александр поделился разными необычными историями спасения людей. Также наш гость ответил, каким был его путь к Богу, и как для него связаны наука и вера.

Ведущий программы: пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности Василий Рулинский.

Василий Рулинский

— Здравствуйте, друзья. Меня зовут Василий Рулинский. Это программа Делатели. Мы сегодня говорим с Александром Родиным, командиром группы специального назначения движения «ЛизаАлерт», также Александр является доктором физико-математических наук, возглавляет один из научных центров НФТИ. Но мы сегодня будем говорить об очень интересном послужном списке Александра. Александр, добрый вечер, рады вас приветствовать.

Александр Родин

— Здравствуйте.

Василий Рулинский

— Мы сегодня будем говорить не только про науку, но и про поисковый отряд «ЛизаАлерт». Движение «ЛизаАлерт» очень известно. Мне кажется, про него знает, если не вся страна, но много людей, это одно из самых представленных по всей стране, во всех регионах движение. Если потерялся человек, и мы понимаем, что нужно его найти, родственники куда звонят? Они звонят в полицию, заявление пишут, но и параллельно всегда ищут через движение «ЛизаАлерт». По-моему, практически в каждом регионе у вас есть волонтерские сообщества тех людей, кто готов откликнуться по первому зову, побежать искать, помочь, присоединиться к поискам человека. Вы возглавляете в движении «ЛизаАлерт» группу специального назначения. Давайте, Александр, поясним, что такое движение «ЛизаАлерт» и что такое группа специального назначения, которую вы возглавляете?

Александр Родин

— Давайте, постараюсь объяснить. Наверное, не очень правильно называть «ЛизаАлерт» движением, хотя, безусловно, это так. Это все-таки поисково-спасательный отряд, мы так это и говорим. Хотя профессиональных и даже аттестованных спасателей среди нас не так много, но важно не корочка, важна функция. Мы действительно занимаемся поисково-спасательной деятельностью, то есть ищем пропавших без вести, людей, которые терпят бедствие в результате потери контакта с обществом. Это может быть и природная среда, и городская среда, и всё, что угодно. Почему это действительно движение? Наверное, это основано на том, что в отличие от большого количества добровольческих поисково-спасательных отрядов, если говорить о спасательном движении или поисковом движении, поисковом добровольчестве, «ЛизаАлерт» далеко не единственная организация в стране, кто этим занимается. Таких отрядов очень много. Есть небольшое количество федерального масштаба структур, большинство из них региональный характер носит, но, тем не менее, это движение в стране достаточно массовое. Мы знаем и по истории создания МЧС, что современный спасатель как профессия, в нашей стране родилась из добровольчества. Это тоже очень интересный опыт, достаточно уникальный. Но «ЛизаАлерт» уникальна тем, что, действительно, это самый массовый и на сегодняшний день, не побоюсь этой оценки, самый профессиональный отряд, который занимается поисково-спасательными работами, поисковыми мероприятиями в очень-очень широком диапазоне условий. Почему так получилось, вопрос сложный. Это, конечно и талант и огромный труд тех, кто начинал строить отряд, и руководителя, нашего председателя Григория Сергеева, и конечно, талант и труд всех без исключения добровольцев. Интересный факт, что «ЛизаАлерт», в отличие от многих добровольческих спасательных структур, не имеет фиксированного членства. Человек может приехать, поучаствовать в поисковом мероприятии, и дальше его интерес может быть не связан с этим. Конечно, в памяти что-то останется. Но люди приходят, уходят и на разных уровнях текучка есть, это совершенно естественный факт. В этом смысле мы некая структура, которая вовлекает огромное количество людей, но при этом внутри этой внешне аморфной структуры, конечно, существует очень четко организованное ядро. Мне по основной работе приходится иметь дело с таким явлением, как технологическое предпринимательство, такие слова как стартап, наверное, многие слышали. Я считаю, что «ЛизаАлерт» — это лучший стартап в России первой четверти 21-го века. Я на самом деле не шучу, потому что у компаний, которые придумывают какую-то идею, дальше развивают ее до массового внедрения, есть очень простой критерий. Это — с какой скоростью вы растете. Как правило, в мире бизнеса принято считать в деньгах, мы считаем в человеческих жизнях. Для меня это единственный пример, когда я вижу, что 15 лет подряд организация растет в смысле своей эффективности по экспоненте. То есть каждый год прибавляет какой- то процент. Не какое-то количество людей больше мы спасли, чем прошлый год, а именно, на сколько-то процентов. Сейчас я не берусь называть точные цифры, они есть у нашей пресс-службы, но это примерно 50 тысяч человек в год спасенных при нашем участии. Всякое поисковое мероприятие, всякое спасение — это совместная работа большого количества структур, в том числе и федеральных служб, полиции, МЧС, и региональных аварийно-спасательных формирований, и просто людей, которые пришли и помогли, и родственников, конечно же. Но через нас проходит, мы участвуем в поисковых мероприятиях, по последнему году это примерно 50 тысяч человек.

Василий Рулинский

— Огромное число.

Александр Родин

— Отряд образовался в 10-м году. Напомню, что алерт — это слово английское, не знаю, насколько оно удачно. Алерт это тревога, а Лиза — это Лиза Фомкина, именем которой назван отряд, потому что отряд начался с этой трагической истории, когда девочку нашли в подмосковном лесу буквально через несколько часов после того, как она погибла. Конечно, эта история настолько, с одной стороны, всех...

Василий Рулинский

— Она погибла потому, что она просто не смогла выжить?

Александр Родин

— Просто потому, что мы опоздали. Говорю мы, хотя меня тогда в отряде еще не было, но мы опоздали буквально на несколько часов.

Василий Рулинский

— Там что случилось? Она просто потерялась и без связи осталась?

Александр Родин

— Эта история очень хорошо описана. Она была с тетей, заблудилась. Когда ребенок теряется в лесу, сейчас в наши годы все службы ставятся «на уши», и для нас это первый приоритет. Когда ребенок в природной среде, мы бросаем всё. Еще есть такое специальное название «резонанс», потому что понятно, что и в прессе и в обществе такая история вызывает очень большой резонанс. Тогда удалось собрать силами тех, кто потом встал во главе нашего отряда, каких-то любителей, у которых не было вообще никакого опыта, никакого понимания, что делать. Как-то по наитию сумели организовать вот это поисковое мероприятие. Я про государственные службы не говорю, потому что так исторически сложилось, что ни одна федеральная служба не заточена на поиск и спасение в природной среде. Розыском пропавших занимается полиция по федеральному закону, МЧС занимается оказанием помощи терпящим бедствие, в том числе, и в природной среде. Но когда человек не локализован, когда мы не знаем, где находится тот, кому нужна помощь, ни одна федеральная служба, ни одна инструкция должностная, ни один федеральный закон не регулирует, как это делать.

Василий Рулинский

— Я помню, когда ты звонишь в скорую помощь, тебе прежде всего говорят, назови адрес.

Александр Родин

— Да, совершенно верно.

Василий Рулинский

— А ты оказался в такой ситуации, какой адрес, тут человек бежит, какой адрес, друзья? А вот адрес и всё.

Александр Родин

— Абсолютно верно. Поэтому эти регламенты пришлось создавать с нуля, по наитию, нащупывая. Более того, я скажу, что мировой практики такой тоже нет.

Василий Рулинский

— Ничего себе.

Александр Родин

— Тут надо понимать, когда я говорю про федеральные службы, в которых нет такого опыта, это не потому что у нас неправильное государство, неправильные службы, упаси Боже. У нас очень профессиональные и спасатели, и полицейские, низкий поклон всем этим ребятам, с которыми мы плечом к плечу работаем. Вообще системный поиск пропавших без вести могут себе позволить только очень развитые страны с очень продвинутыми технологиями и очень крепким гражданским обществом. Это надо понимать, и это действительно огромная ценность и огромное достижение нашей страны, которое вот так милостью Божией было реализовано силами добровольцев.

Василий Рулинский

— Через некоторое время появился ваш отряд специального назначения? Вы в 13-м году сами присоединились к этой истории?

Александр Родин

— Отряд у нас один — «ЛизаАлерт». В структуре нашего отряда у нас сейчас, если не ошибаюсь, 24 направления. У нас есть беспилотники, у нас есть конники, кинологи, разумеется, есть, есть много направлений, кто занимается специализированным обучением, оказанием первой помощи Есть информационная группа, потому что информационная работа — это огромная часть поисковых мероприятий, без качественной информационной работы всё это будет бессмысленно. В том числе наше направление, оно исторически было не первым, но одним из первых. Как структурное подразделение мы выделились, может быть, раньше других, и это тоже не сразу нашло понимание у многих наших соотрядников, но потом это расширилось.

Василий Рулинский

— Я правильно понимаю, что это некий спецназ, самое подготовленное подразделение вашего поискового отряда.

Александр Родин

— Я не хотел произносить этого слова, в русском языке спецназ это некий бренд, хотя в наших рядах есть ребята, кто прошел реальный спецназ и в полицейских структурах, и в армейских, и в ФСБэшных. Кстати, эту аббревиатуру ГСН, группа специального назначения, придумал не я. Я не хотел брать на себя такое дерзновение, но оно так получилось, приклеилось. Что же отказываться теперь? Так мы называемся — ГСН. С чем это было связано? Я по натуре человек очень осторожный, и когда только-только присоединился к отряду, это был 12-й год, поучаствовал в разных поисках и понял, что есть класс задач, которые связаны с определенным риском. Понятно, что основной костяк наших добровольцев — это молодежь, причем, очень много девчонок, девчонки совершенно героические, буквально кочергу узлом завяжут. У меня сразу пришло понимание, что есть задачи, куда их, наверное, направлять не нужно. И хорошо бы выделить специально обученных людей, кто будет на себя эти задачи брать. Я к председателю нашему, Григорию, с этой идеей пришел, он одобрил, дальше мы подобрали костяк, начали работать. И уже 12 лет...

Василий Рулинский

— Группа существует.

Александр Родин

— Группа существует.

Василий Рулинский

— Это программа Делатели на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с Александром Родиным, командиром группы специального назначения поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт», доктором физико-математических наук, руководителем нескольких лабораторий МФТИ и центра компетенций по беспилотным авиационным системам и сервисам МФТИ. Должностей у Александра много, поэтому не будем все их сразу называть, про это еще поговорим. Меня зовут Василий Рулинский. Еще раз — группа специального назначения. Мы поняли, что это не для девчонок, мы поняли, что это сложные задачи. Но все-таки, давайте, опишем их. Что это — типичная задача, что это может быть?

Александр Родин

— Это может быть абсолютно всё, что угодно. Часто бывает, что в зоне поиска оказывается какая-нибудь заброшка, промзона какая-нибудь неработающая, заброшенное здание, то ли недостроенное, то ли наоборот выселенное, колония нелегальных мигрантов, колония бездомных, просто элементарно там могут быть бродячие собаки. Напомню, что бродячие собаки — в Москве их не так много, в регионах их может быть больше — представляют реальную опасность, абсолютно реальную. Я всегда на своих лекциях по безопасности всех предупреждаю, что с этими «ребятами» надо быть очень осторожными. Если в зону поиска такая территория, такой объект попадает, стараются вызывать нас, чтобы было выполнено безопасно. Может быть, не городская среда, природная, надо пройти просто много по какой-то очень тяжелой среде. Бурелом, трудно проходимая какая-то природа. Подмосковье гораздо более труднопроходимо, чем какая-нибудь Новосибирская область.

Василий Рулинский

— Неожиданно. Почему?

Александр Родин

— Потому что лес подмосковный, можно целую лекцию на эту тему прочитать... Большая часть леса, который находится вокруг Москвы, была посажена в конце 19-го века для того, чтобы снабжать Москву дровами.

Василий Рулинский

— А, вот как.

Александр Родин

— Такой состав леса не должен здесь расти по природе, он здесь должен быть смешанным, скорее, а у нас тут очень много хвои. И эта хвоя неизбежно гибнет, потому что много дорог, нагрузка увеличивается, экологическая в том числе. Эти столетние ёлки, сосны начинает жрать короед, они начинают падать и это месиво... Кроме того, у нас же тут нет промышленной добычи леса, у нас лес — это только погулять. Понятно, что его никто не чистит.

Василий Рулинский

— Не вырубает.

Александр Родин

— Поэтому подмосковные леса очень тяжелы, и часто, в том числе, грибники и люди, которые просто идут погулять, оказываются в бедствии.

Василий Рулинский

— В ловушке.

Александр Родин

— В подмосковных лесах буквально в нескольких километрах от МКАДа, это очень частая история. И если по такому тяжелому лесу надо пройти и выполнить задачу,причем, быстро и качественно, тоже стараются вызывать нас. Бывает ситуация, когда например, очень высокая ответственность, когда категорически нельзя допустить ошибку, тогда тоже стараются вызывать нас.

Василий Рулинский

— Самые на слуху случаи?

Александр Родин

— Нет, они могут быть и совершенно не на слуху. Например, это может быть вообще закрытая задача, о которой будет знать только руководство отряда и непосредственно мы. Здесь я очень ценю доверие, потому что здесь речь идет не о том, что мы какие-то крутые, лихие, это вовсе не так, а именно высокая степень доверия и высокое качество работы, которое удается поддерживать — это главное, для чего мы предназначены.

Василий Рулинский

— Вы можете вспомнить, самый случай, который ваше сердце больше всего греет? Какой-то случай, когда вы понимаете, что на своем месте сделали вместе с коллегами то, что ценно в глазах Божиих?

Александр Родин

— В глазах Божиих, я думаю, самое ценное, что есть на нашем счету, это так называемые незавершенные суициды. Когда человек не успел совершить задуманное, и мы его буквально ловим еще живым. И если такого человека удается поймать, мы понимаем, что мы не просто его с того света вытащили, а еще и вытащили...

Василий Рулинский

— Его душу.

Александр Родин

— ... его душу оттуда, куда он хотел ее загнать, и откуда уже выхода бы не было. Я думаю, это моё личное дерзновение, но я считаю, что это самое ценное.

Василий Рулинский

— А личный опыт, то, что в сознании возникает, к которому вы обращаетесь часто, который вас поддерживает, можете описать?

Александр Родин

— Есть какие-то конкретные вещи. Наверное не обо всех имеет смысл публично рассказывать. Расскажу случай со счастливым концом, который на самой-самой заре существования нашей группы произошел. Мы искали человека на границе Московской и Рязанской областей. Человек пожилой, проблемы со здоровьем были. Неделю его искали, а были заморозки, конец ноября, и мы понимали, что шансов практически нет, мы ищет тело. Находим, действительно лежит человек без движения, лицом в лужу, и тут мы понимаем, что он живой.

Василий Рулинский

— Хотя уже неделю его нет?

Александр Родин

— Мы не знаем, сколько он ходил, там огромные силы были задействованы: армейские части, которые там дислоцируются в районе Луховиц, тоже привлекались, авиация летела. Огромная территория. Всякое спасение — это милость Божия, у меня нет в этом никаких сомнений. По вероятностям бесполезно считать. И вот мы видим, что мужик этот живой. Я звоню, девчонка молодая координатор, Навка позывной. Она бежит через поле, через ромашки, я помню эту картину, ее бы в кино каком-нибудь показать. Мы этого мужичка на носилки сымпровизированные грузим, а там еще несколько километров надо было через поле его тащить. Он: мужики, а курить есть? Ничего себе, час назад считали, что ты не живой.

Василий Рулинский

— С того света практически.

Александр Родин

— Травил анекдоты, пока его тащили. Это, конечно, было счастье неописуемое. Да, и там еще продолжение было занятное. Нас глава района пригласил к себе домой, тут для меня тоже был полный слом шаблона. Представьте себе, чиновник Московской области живет в какой-то пятиэтажке, панельке, в малогабаритной квартире, ездит на Оке, в которую, чтобы не сломалась, он подкладывает бревно. Оказывается моим коллегой, профессором, но из другого великого института, из Бауманки. Ему в какой-то момент надоело всё это, он поехал поднимать малую родину, избрался. Я, кстати, к нему приезжал после этого, он меня пригласил на День города, это было через год. Я приезжал, даже выступил перед бабушками местными у них в клубе. Очень теплые были воспоминания.

Василий Рулинский

— Как часто у вас происходит ситуация, когда удается спасти? Насколько этот процент удается/не удается?

Александр Родин

— Тут есть статистика, она железная. Где-то 90% находятся живыми, процентов 5-7 погибшими, и какой-то очень небольшой процент...

Василий Рулинский

— 90% живыми — это же очень хороший результат.

Александр Родин

— Да, да. Когда человек пропал с радаров, это не означает, что с ним произошло что-то совсем катастрофическое. Подросток удрал из дома, родители надоели, поругался, убежал — тоже поисковое мероприятие.

Василий Рулинский

— Чаще всего это дети либо это пожилые?

Александр Родин

— Очень по-разному. Если брать по количеству, наверное, основная масса — пожилые. Здесь хочется к нашим слушателям обратиться, не забывайте про своих родителей, не забывайте про стариков, они очень уязвимы даже в нашей городской среде. Огромное количество стариков, особенно когда начинаются проблемы с памятью, с ориентацией в пространстве. Сейчас, благодаря системной работе, я упомянул, что у нас много направлений в отряде, есть наши добровольцы, кто системно занимается взаимодействием с различными сетевыми магазинами, банками. Сейчас нам удалось организовать так называемые островки безопасности. Допустим, если в любое отделение сбербанка страны заходит бабушка, которая потерялась, ее посадят, спросят и обязательно свяжутся с нами. С Пятерочкой есть такое же соглашение.

Василий Рулинский

— Это важно. Очень здорово получилось.

Александр Родин

— Очень-очень большая спонсорская помощь именно в реальной поддержке. Поэтому пожилые, наверное, это самая уязвимая категория.

Василий Рулинский

— Слава Богу, что есть такие компании, которые это всё поддерживают, я действительно только сейчас узнал об этом, хочется поблагодарить те организации, которые в это включились. Группа специального назначения, которую возглавляете, действительно важное направление работы. Мы про него поговорим во второй части нашей программы. Я напомню, что это Делатели на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с Александром Родиным, командиром группы специального назначения поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт», доктором физико-математических наук, директором центра компетенции по беспилотным авиационным системам и сервисам МФТИ, лаборатории беспилотных летательных аппаратов прикладной инфракрасной спектроскопии МФТИ. Человек высокой науки. Меня зовут Василий Рулинский. Я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. Мы вернемся после короткой паузы.

Василий Рулинский

— Это Делатели на Радио ВЕРА. Меня зовут Василий Рулинский. Я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У нас в гостях сегодня Александр Родин, командир группы специального назначения поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт», доктор физико-математических наук, директор Центра и нескольких лабораторий МФТИ. Александр, мы начали говорить про поисково-спасательный отряд, про группу специального назначения. Честно говоря, сразу возникает желание как-то присоединиться к этому. Хочется узнать, как можно стать тем человеком, который в это всё может вовлечься? Нужны ли какие-то специальные навыки, нужно ли быть с опытом, как вы говорите, полицейского либо военного, либо может быть, девушкам что-то найдется? Можете рассказать про возможности вовлечения в отряд?

Александр Родин

— Я считаю, что, может быть, одним из главных находок нашего отряда, в том числе, и по сравнению с другими добровольческими структурами, состоит в том, что любой, кто хочет принять участие в этом нашем деле, найдет себе достойное место для применения своих сил. У нас очень низкий порог входа, мы найдем работу практически любому. Главное, что мы будем требовать и будем требовать всегда — это преданность нашему общему делу, это дисциплина, это высокие морально-волевые качества. Здесь, я думаю, комментировать не нужно. Я упомянул, что у нас очень много разных направлений работы. Есть то, что мы называем оперативное направление, то есть это люди, кто непосредственно занимаются, что называется, в поле поисковыми мероприятиями. Есть огромный пласт информационной работы, как правило, это девушки, это может быть мамка, которая держит младенца, варит борщ и при этом прозванивает.

Василий Рулинский

— Какие-то структуры, в поисках.

Александр Родин

— И структуры, и родственников пропавшего. Я могу сказать так, чтобы не было услышано какой-то иронии в моих словах, когда я говорю про девчонок наших. Чтобы получить этот опыт, мы как группа специального назначения должны уметь абсолютно всё, я в свое время занимался детскими прозвонами.

Василий Рулинский

— А что это такое?

Александр Родин

— Если пропадает ребенок младше определенного возраста, то разговаривать с его родственниками допускаются только люди, которые проходят специальную аттестацию, кого попало мы не пустим разговаривать. Представьте, у вас на другом конце провода мама, которая совершенно убита горем, и с ней надо разговаривать не просто так, надо разговаривать по-особенному.

Василий Рулинский

— Чтобы не задеть.

Александр Родин

— Конечно, и чтобы не навредить. Это настолько тяжелая моральная нагрузка. Я не хвастаюсь, но много чего повидал в жизни, но эти звонки, я вам скажу, одно из самых трудных испытаний, которые приходилось за время службы в отряде пережить. Есть направление, которое называется «Лес на связи». Это специальная технология, которая отточена и выработана уже годами, очень эффективная, когда мы можем локализовать нахождение человека просто на основе телефонного разговора. Если вдруг оказалось, что у потерявшегося телефон на связи, так бывает далеко не всегда, но если телефон на связи, то поговорив с этим человеком по определенной методике, его часто оказывается возможным спасти.

Василий Рулинский

— Я знаю, в детективах так часто показывают, когда ловят звонок, и из какой-то точки можно услышать, откуда звонят.

Александр Родин

— Это вы говорите про технические мероприятия, это отдельная история, я, наверное, сейчас не буду туда углубляться. Там есть проблемы чисто юридического, правового и организационного характера. Без решения суда мы не можем применять эти методы. А вот просто поговорить с человеком, часто бывает, если у него всё в порядке со здоровьем, он просто сам выходит. Либо мы определяем точку его нахождения.

Василий Рулинский

— И ведем его как-то?

Александр Родин

— Иногда ведем, иногда высылаем группу эвакуации, если это необходимо. Но, опять же, представьте себе ответственность, когда вы разговариваете с человеком по телефону и вы не знаете, через несколько часов этот человек будет жив или нет.

Василий Рулинский

— Да, это вообще страшно, конечно, невероятно.

Александр Родин

— Как правило, это девчонки, там парни, конечно, есть в этом направлении. Но люди сидят где-то дома, в офисе, в кабинете и ведут эту работу, она, может быть, и более важна, чем ходить по лесу.

Василий Рулинский

— Конечно.

Александр Родин

— Есть, как я упомянул, беспилотники. Грамотные инженеры очень нужны. Есть айтишники, кто на чисто добровольных началах, не получая за это ни копейки, тратят свое время, что остается от основной работы, создают айтипродукты, у нас остаточно продвинутые все эти системы. Есть связисты, они организуют связь. Представьте, вы приезжаете в тайгу, там ничего нет, ни сотовый не ловит, ни рации.

Василий Рулинский

— Ничего нет, нужно это всё, чтобы между собой переговариваться?

Александр Родин

— Да. И между собой, и интернет протянуть, и со службами иметь постоянную коммуникацию. Это всё серьезная работа и серьезные технологии. Поэтому найти применение в отряде может абсолютно каждый. Всё, что вам нужно, это желание. Дальше идете на наш сайт, регистрируетесь и выезжаете на поисковое мероприятие.

Василий Рулинский

— По поводу желания что-то сделать доброе, я хотел бы про ваш личный опыт поговорить. В каком-то одном из интервью вы говорили о том, что самое важное, что вам дало добровольчество, это то, что вы поменяли свое отношение к людям, но начиналось это с родного университета. Вы говорите, что как вы себя в добровольчестве реализовали — это заслуга вашего родного университета. Я так понимаю, что вы, закончив МФТИ, туда вернулись. Эта история про ВУЗ у вас в жизнь продолжалась.

Александр Родин

— Так получилось, я очень благодарен, в свое время отец мой, Царство ему Небесное, посоветовал мне идти на физтех. Сам он учился в Харьковском авиационном институте, вырос в Курской области в деревне, работал в КБ Челомея, создавал первые баллистические ракеты. И он мне, с одной стороны, привил любовь и к космосу, к авиации, а с другой стороны, дал такой отеческий совет. Кстати, наверное, я процитирую его, это была середина 80-х, когда я школу заканчивал. Он говорил так, что в наше время каждый мужчина должен владеть компьютером, автоматом Калашникова, естественно, водить автомобиль и знать английский язык.

Василий Рулинский

— Набор джентльмена.

Александр Родин

— Да. На сегодняшний день добавился китайский и беспилотник, я сейчас пытаюсь на старости лет занимаюсь.

Василий Рулинский

— Китайский освоить?

Александр Родин

— Да, долгими зимними вечерами учу, очень, кстати, интересно. Физтех — это действительно особое место на нашей планете. Так было, наверное, с момента основания и так есть. Конечно, физтех очень сильно поменялся, но что осталось в нем — это какой-то такой дух. Я там со многими армейскими, полицейскими структурами пообщался, дух спецназа на физтехе присутствует всегда. Хотя эти ребята могут быть типичные ботаники в очках, но ощущение, что им море по колено, с одной стороны, с другой стороны, умение себя напрячь, нагнуть, и преодолеть, и сделать — это на физтехе было всегда и это осталось. Что касается моего прихода в добровольчество, да, я абсолютно уверен, что именно физтеховский дух в свое время заставил меня поехать. Не то, что заставил, меня не надо было заставлять, но я понимал, что... я помню четко этот момент, это пожары 10-го года. Помните, когда вся Москва была в дыму?

Василий Рулинский

— Центральная Россия вся горела.

Александр Родин

— Я отвез младших детей к родителям на дачу в Калужскую область, где было тихо, спокойно, взял старших с собой, и мы поехали в Рязанскую область, где была самая тяжелая обстановка. Я попал в такую самоорганизующуюся добровольческую среду. Детей сразу отправил домой, кстати.

Василий Рулинский

— Поняли, что это не для всех.

Александр Родин

— Мозг включил, понял, что не надо. Когда я увидел, что общество способно самоорганизоваться и решить задачку, которая казалась нерешаемой, я понял, что да, без этого я больше жить не смогу и через год присоединился к отряду «ЛизаАлерт». Почему именно к этому отряду и почему именно этот отряд стал основным в поисковом добровольчестве, я не знаю. Опять же это милостью Божией, это объяснить рационально, наверное, сложно. Как поступив в свое время на физтех, я почувствовал себя в своей тарелке, точно так же и в добровольчестве я почувствовал себя в своей тарелке. Конечно, это очень-очень много мне дает по жизни.

Василий Рулинский

— Ваш приход к Богу в какой период произошел?

Александр Родин

— Я анализирую это иногда и понимаю, что Господь меня за ручку вел всю жизнь с детства, а я вырывался, упирался, убегал, но, в конце концов, сдался. Мой путь к Богу не очень типичный, он не связан с каким-то опытом трагическим, какими-то переживаниями. Он, скорее, связан... я это называю путем волхвов.

Василий Рулинский

— Интересное название.

Александр Родин

— Они ребята были какие-то ученые, на звезды смотрели, и вот звезда их привела к Господу. У меня примерно так же было. Это потрясающая история. Во-первых, на первом курсе любого студента физтеха со страшной силой грузят матанализом, линейной алгеброй, вот этим всем. И я пребывал в совершеннейшем восторге, потому что я вообще математику в школе не любил, физику очень любил, а математику я учил по необходимости. И тут я увидел, какая красивая вещь математика, когда настоящие профессионалы о ней говорят. И тут мне попадается Евангелие в руки. Я читаю и понимаю, что на свете есть вещи круче, чем матанализ. Меня совершенно сразила парадоксальная, не линейная логика. Я могу конкретный пример, не знаю, это будет богословски глуповато звучать, но мне позволено, я доктор физмат наук. В Евангелии дается абсолютно математически точное определение любви, но оно дается не совсем так, как мы привыкли. «Нет больше той любви, аще кто душу положит за други своя». То есть проводится, с одной стороны, мысленный эксперимент, кто-то положит душу «за други своя». А с другой стоны, мы говорим не о самой любви, а о сравнении, о некой метрике, как мы эту любовь будем оценивать. Математический анализ, на котором основано всё интегрально-дифференциальное исчисление, вся квантовая механика, вся современная наша технологическая среда была придумана, впервые сформулирована Ньютоном в «Математических началах натуральной философии». Там же главная идея состоит в том, что мы оперируем не просто с числами, как с объектами, а тоже допускаем мысленный эксперимент. Студенты младших курсов, технари, у кого это еще не выветрилось, меня поймут. Для любого эпсела найдется дельта больше нуля, такое, что если бы... Формулировка матанализа на этом построена и это позволяет нашему ограниченному разуму проникать в бесконечность, оперировать вещами, которые, казалось бы, разуму не доступны. И когда я увидел это в Священном Писании, я подумал: ничего себе. И дальше потихонечку крестился я в 89-м году, и случилось первое чудо. Я бросил курить, я курил «Беломор», даже пижонство такое физтеховское было.

Василий Рулинский

— Вы даже до эфира рассказали, как в Америке курили Беломор.

Александр Родин

— Да, очень долго. Мы, когда приезжали в Москву, а физтех находится в Подмосковье, в Долгопрудном, я и сейчас там живу, мы в кепочках, ребята с рабочих окраин, с беломориной в зубах и разговаривали о высшей математике.

Василий Рулинский

— Пижонство, да.

Александр Родин

— Я бросил курить. Продолжалось это, правда, не очень долго, может быть, месяц, но Господь мне впервые такое подарил, а я опять же не оценил. Реальное мое воцерковление произошло сильно позже, и там я бросил курить окончательно.

Василий Рулинский

— Это программа Делатели на Радио ВЕРА. Мы говорим с Александром Родиным, командиром группы специального назначения поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт», доктором физико-математических наук, директором нескольких лабораторий, Центра компетенции по беспилотным авиационным системам и сервисам МФТИ. Меня зовут Василий Рулинский. Все-таки, этот процесс воцерковления, одномоментно вы поняли, но все равно это было какое-то вхождение, это не произошло сразу, полностью, вы стали причащаться, исповедоваться. Это был этап какой-то длительный в вашей жизни, да?

Александр Родин

— Да, потому что я же говорю, я согласился, Бог существует, да, христианское вероучение истинно, ну, а я-то тут при чем?

Василий Рулинский

— Часто так бывает, что жизнь менять — это не про меня.

Александр Родин

— Да, это не про меня, я продолжал жить, как живется. Наломал, конечно, дров я в своей жизни предостаточно, но опять же, потрясающая милость Божия, что за все мои косяки я был потрясающе одарен огромным количеством талантливейших потрясающих детей, которые, наверное, составляют предмет...

Василий Рулинский

— У вас же шестеро?

Александр Родин

— У меня двое детей приемных, я их воспитывал, у них умер отец, когда они были очень маленькие, мне доверено было их воспитать. Они все очень разные, совсем разные, и все потрясающе талантливые и все потрясающие люди. Но пока ленятся, внуков пока только двое.

Василий Рулинский

— Здорово. Вопрос такой. Часто бывает ощущение, что научный мир... Не знаю, как про физико-математический, но знаю с биологией часто бывает такое, что доктора биологических наук, специалисты по разным дарвиновским очень любят это всё, не отступаются, у них как-то к вере больше барьеров. У меня такое ощущение, что научная среда не всегда спокойно к вере относится. Я помню, когда читал про митрополита Антония Сурожского, его опыт — это было в Париже в свое время — все равно специфика врачебного сообщества, не очень к вере эта среда благоволит. Как у вас это происходит? Вы себя чувствуете, вы говорите, в своей тарелке, в МФТИ в своей тарелке, в поисково-спасательном отряде «ЛизаАлерт». А вопросы веры насколько вас выделяют, делают вас «белой вороной»? Либо вы чувствуете все-таки, что это то, где спокойно можно это реализовывать и не бояться этого.

Александр Родин

— Скажу так. Если начать с отряда, у нас верующих ребят очень много, кстати, мусульман очень много. Было даже, забавный у меня был диалог, мне задали вопрос: а правда, что в ГСН берут только православных? У нас действительно есть ребята воцерковленные, их немало, не все, безусловно. Вообще отряд — это срез общества, какие люди вокруг нас, такие же и в отряде, мы абсолютно никак ничем не выделяемся. Что касается научной среды, есть тут определенные фильтры, безусловно. Но я скажу так, среди математиков (не физиков, а именно математиков), как мне кажется, верующих большинство. По той причине, о которой я говорил.

Василий Рулинский

— Красота?

Александр Родин

— Для математика, который мыслит абстрактными категориями, это абсолютно естественно, что есть еще абстрактные категории, которые касаются каких-то духовных, этических вещей. Среди физиков, наверное, статистически меньше, но тоже очень много. Тут причина немножко другая. Не все знают, но изнутри профессии это известно очень хорошо, физика — это в первую очередь умение работать с ошибками. Всякое физическое знание неточное, всякий физик очень хорошо знает, насколько он мало знает. Поэтому никаких противоречий принять доктрину, которая описывает то, что ты не знаешь и не можешь знать своими физическими методами принципиально, для физика абсолютно естественно, тут никаких препятствий нет. Для инженера, в общем-то, тоже, потому что инженер это физик, который просто применяет на практике. Я про себя не могу сказать, кто я сейчас больше, инженер или физик. С биологами сложнее, и, скорее, тут причина историческая. На самом деле мы же до сих пор вообще не понимаем, что такое жизнь. Конечно, у биологии огромные успехи, с инженерной точки зрения биология начинает делать вещи, которые верующим людям иногда...

Василий Рулинский

— Сложно осознать.

Александр Родин

— С одной стороны, сложно осознать, с другой стороны, они часто являются вообще этически неприемлемыми. И тут возникают эти барьеры. Но мне кажется, это все-таки наследие, условно, конца 18-го — начала 19-го века.

Василий Рулинский

— Эпоха просвещения, да?

Александр Родин

— Эпохи просвещения, да, когда эти все теории эволюции стартовали первые.

Василий Рулинский

— Попытки разумом объяснить всё?

Александр Родин

— Да, совершенно верно. Хотя конечно, я должен признать, что есть очевидное противоречие, допустим, хронологии нашей планеты, жизни на земле, человечества, вселенной и того, что мы читаем в книге Бытия. Есть множество богословских объяснений, сейчас нет смысла в это всё вдаваться, но я для себя объясняю это всё очень просто, как родитель. Вопрос о собственном происхождении — это вопрос интимный всегда. Мама будет пятилетнему ребенку объяснять во всех медицинских подробностях процесс его происхождения? А с чего ради Господь должен был вот этому младенческому человечеству объяснять все эти подробности?

Василий Рулинский

— Мне кажется, очень понятное такое объяснение. Когда я готовился к эфиру, я с невероятным интересом читал ваши разные лекции, смотрел выступления про космос, про ваши научные исследования. Я со своим коллегами даже делился в восхищении. У вас еще кандидатская диссертация была в институте космических исследований РАН. Вдумайтесь, дорогие радиослушатели: «Исследование пыли и газа в атмосферах Марса и кометы Галлея методами спектроскопии низкого разрешения». Это только кандидатская диссертация была. Там было много у вас действительно выдающихся успехов. Я так понимаю, что у вас были эксперименты на борту международной космической станции, в которых вы участвовали, и исследования планет солнечной системы, и вы и с НАСА работали, и в Пристене. Я просто теряюсь всё перечислять. Про климат земли вы один из ведущих экспертов. Вопросов у меня много, но естественно, поскольку у нас Радио ВЕРА, хочется задать вопрос, касающийся соединения научного знания и вопросов веры — происхождение жизни как таковое. Это вопрос и для космических исследований важный, и он во многом не разрешенный и для обычной нашей земной науки. Я знаю, это часто бывает, что люди неверующие очень сильно верят в науку, у них нет веры в Бога, но вера в науку очень серьезная. Они чем-то таким утверждаются, что сейчас что-то такое произойдет, и мы все станем бессмертными или что-то в этом роде. Поиск жизни вне земной плоскости, внеземной жизни их действительно очень волнует. Если посмотреть на эту проблему с вашей точки зрения как человека верующего и как человека, погруженного в эту тему, как никто другой, в исследования космических вещей. Насколько уникальна ситуация на земле в отношении того, что у нас жизнь есть? И насколько эти надежды, что где-то еще жизнь найдется, оправданы?

Александр Родин

— Я скажу так. На сегодняшний день, если говорить строго с научной точки зрения у нас нет никаких оснований предполагать, что жизнь есть где-либо за пределами земной биосферы. Никаких признаков, никаких фактов мы не видим. А наука все-таки оперирует фактами. Поэтому то, о чем мы сейчас рассуждаем — это просто область предположений, не более того. С другой стороны, притом, что земля находится в совершенно уникальных комфортных условиях, что температурный диапазон позволяет, что вода то жидкая, то газообразная, то лёд, давление комфортное, и не так часто по нам астероиды всякие попадают, которые бы тут всё разрушали. Земля очень комфортное место во вселенной, безусловно. Но мы прекрасно понимаем, что таких мест очень и очень много. Значит, примерно в галактике десять в одиннадцатой звезд, то есть сто миллиардов, и в наблюдаемой части вселенной примерно сто миллиардов галактик. Вдумайтесь.

Василий Рулинский

— Это сложно представить.

Александр Родин

— А то, что планет много у ближайших звезд, мы научились видеть. Кстати, интересно, что это достижение буквально последней четверти века. Когда я был студентом, мы не знали ни одной планетной системы за пределами солнечной.

Василий Рулинский

— А, даже так?

Александр Родин

— Да, это гигантский прорыв в астрофизике, который сегодня совершен. Мы точно знаем, что таких планет, как земля, много. Мы пока не научились их наблюдать, потому что их сложно наблюдать. Те планеты, которые мы видим, либо очень большие, либо очень близко к своим звездам и поэтому там тоже ничего жить не может. Там очень экзотические климатические системы, мы их сейчас видим, тоже строим теории, модели, но ничего похожего на землю пока не видим. Точно совершенно научимся видеть, у меня нет в этом сомнения, просто когда возможности наших инструментов чуть-чуть усилятся.

Василий Рулинский

— Научимся видеть, но увидим ли мы там какую-то жизнь?

Александр Родин

— Признаки жизни увидеть не так просто. Есть целое большое научное сообщество, кто этим занимается. Но даже если они будут обнаружены, все равно их будет довольно легко критиковать. Есть очень похожая на эту историю, это история про метан на Марсе. Вопрос про жизнь на Марсе имеет комический аспект, все мы знаем. Но есть и вполне научный. Когда примерно 20 лет назад на Марсе впервые был открыт метан, то есть простейший органический газ в совершенно ничтожных пропорциях, буквально миллиардные доли, были написаны тонны научных статей, защищено огромное количество диссертаций, сделано огромное количество научных карьер. Американские марсоходы мерили этот метан. И когда мои коллеги из института космических исследований создали прибор, который имел еще в сто раз более высокую чувствительность и этого метана не обнаружил, это был, конечно, шок. Мы теперь понимаем, что, конечно, его там нет, а все эти обнаружения на пороге шумов были сделаны потому, что людям очень хотелось, чтобы там был метан. Это абсолютно то, что американцы называют we shall thing. Сейчас этот вопрос о жизни вне земли имеет чисто умозрительный характер. С одной стороны, мне, как человеку верующему, комфортнее, наверное, думать, что жизнь на земле уникальна и мы, как разумные существа, уникальны. Но, с другой стороны, кто я такой, чтобы ограничивать милосердие Божие. Может быть, Господь посеял эту жизнь еще в тысячах и миллиардах мест. Но когда мы это найдем, я подозреваю, что это будет огромный мировоззренческий кризис для человечества, потому что нам, всем верующим людям и не только христианам, придется это всё осознать.

Василий Рулинский

— Но это отдельная тема. Еще один вопрос, который я не могу не задать, он в свое время на меня очень сильно повлиял, это фактор антропного принципа, так называемый антропный принцип. Я напомню своими словами, может быть, вы меня сейчас поправите. Это принцип, который для меня в свое время доказал существование Бога и осмысленности всего, что происходит. Его суть заключается в том, что есть некоторые физические константы, прежде всего, но, по-моему, и биологические тоже, которые определяют возможность существования жизни на земле. Я сейчас их не буду перечислять, тем более я их особенно-то и не помню. Какие-то определенные важные константы, без которых всего живого не будет, земля превратится во что-то непонятное, здесь вообще никто не сможет жить. И настолько величины их определенным образом сочетаются друг с другом, что именно это сочетание этих констант дает возможность быть жизни на земле, чуть-чуть отклонение, возможность эта теряется. Нет, не так?

Александр Родин

— Это не совсем так, это одна из интерпретаций. Вообще антропный принцип формулируется гораздо проще. Он формулируется так, что наш мир устроен таким образом, что то, что мы с вами сейчас сидим в студии, разговариваем, стало возможным. А вот каким именно образом, у нас такой точности теории, таких возможностей инструментальных, чтобы об этой детализации говорить. Мы видим, что материя принимает какие-то потрясающе сложные формы, живая материя, в том числе вершина известной нам биосферы — человек. У нас примерно 80 миллиардов нейронов в голове и каждый нейрон — это тоже очень-очень сложное устройство, никакой даже близко искусственный интеллект пока не может к этому подобраться, к этой технической возможности. Подчеркну, пока, это не значит, что в принципе не может. Это с одной стороны. С другой стороны, мы видим, что человек, кроме этой очень сложной материальной структуры, содержит еще и духовную сущность. Наверное, Господь нашу вселенную строил таким образом, чтобы эти духовную и материальную сущности можно было в одном объекте, в человеке, соединить. Но это наше предположение. Мы не можем исключать, что Господь и другой эксперимент может провести и какую-то другую материальную сущность соединить с духовной, у нее тоже будет бессмертная душа. Мы не знаем этого. Поэтому я говорю, что наука все-таки оперирует фактами. Те факты, которые мы видим, мы умеем более-менее комфортно объяснять, но если что-то мы найдем за пределами нашей биосферы, это будет, с одной стороны, величайшее научное открытие, с другой стороны, повторюсь, величайший мировоззренческий кризис.

Василий Рулинский

— Вы как честный ученый сразу допускаете все возможные варианты. Спасибо большое, Александр. Я очень рад, что у нас состоялся такой разговор. К сожалению, часа даже близко не хватило, чтобы даже приблизиться к тому, чтобы все вопросы осветить, которые я хотел, но, надеюсь, что это не последняя встреча. Мы в программе Делатели сегодня говорили с Александром Родиным, командиром группы специального назначения поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт», директором Центра компетенции по беспилотным авиационным системам и сервисам МФТИ, лаборатории беспилотных летательных аппаратов прикладной инфракрасной спектроскопии МФТИ, доктором физико-математических наук. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. Я признателен, Александр, что вы нашли время сегодня к нам прийти. Благодарю вас за ваше служение и людям и науке. Спасибо большое.

Александр Родин

— Огромное спасибо.

Василий Рулинский

— Всего доброго. До свиданья.

Александр Родин

— Всего хорошего.

---

Все выпуски программы Делатели

• «Подвиг милосердия новомучеников». Игорь Гарькавый
• «Дом трудолюбия». Протоиерей Аркадий Петровцев
• «Защита материнства». Мария Студеникина