«Святитель Иннокентий (Вениаминов)». Григорий Елисеев

Гостем программы «Исторический час» будет преподаватель Московского государственного университета технологий и управления имени К. Г. Разумовского Григорий Елисеев.

Разговор шел о жизни и трудах святителя Иннокентия (Вениаминова), известного архиерея XIX века, миссионера, проповедавшего христианство народам Алеутских островов, Северной Америки, Якутии и Хабаровского края.

Ведущий: Дмитрий Володихин

Дмитрий Володихин
— Здравствуйте, дорогие радиослушатели! Это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин. Сегодня мы будем говорить о светлой личности, о самом, наверное, знаменитом православном миссионере в истории Российской империи. О человеке, светлый образ которого — ну не то чтобы образец для миссионеров современности, это звучало бы как-то казенно, — это то, что согревает сердца, неважно, миссионеров или нет. Святитель Иннокентий — иногда добавляют «Московский», иногда «Алеутский». Это один и тот же человек: святитель Иннокентий Вениаминов. И сегодня этого человека представит нам Григорий Глебович Елисеев, преподаватель Университета имени Разумовского. Я хотел бы предварить его выступление напоминанием о том, что в 2026 году исполняется 200 лет с того момента, как святитель Иннокентий разработал алфавит для алеутов. И, в общем, это один маленький шажок в длинном пути, который он прошел на Дальнем Востоке и на Тихом океане. Я хотел бы, чтобы Григорий Глебович сейчас подумал немного и дал бы маленькую визитную карточку этого человека в трех-четырех фразах. То, что в первую очередь должно проситься на ум нашим уважаемым радиослушателям, когда заходит разговор об этом человеке, или когда они оказываются в джунглях сетевой полемики. Григорий Глебович, здравствуйте!

Григорий Елисеев
— Здравствуйте, уважаемые радиослушатели! Сегодня я рад с вами обсудить этого замечательного человека в истории миссионерства Российской империи. Если дать ему совсем краткую характеристику, то, наверное, лучше про него не сказал никто, кроме митрополита Московского Филарета (Дроздова), который неоднократно говорил о том, что «в этом человеке есть что-то апостольское», сравнивая его с библейскими апостолами. Но если говорить более широко, в качестве его визитной карточки можно сказать следующие слова: это строитель духовного моста в Русскую Америку. Человек, который протянул незримую нить веры между двумя континентами — между материковой Российской империей и ее владениями за далеким Тихим океаном, за Беринговым проливом на Аляске. А оттуда, как мы сегодня с вами увидим, и дальше, уже на материк.

Дмитрий Володихин
— Что ж, фигура огромная. Множество архиерейских домов на востоке нашей страны сейчас выказывает необыкновенное почитание к этому человеку, и оно того стоит. Почитание совершенно справедливо: действительно, настоящий русский апостол девятнадцатого столетия. Ну что ж, давайте начнем от истоков его личности. Первые шаги его духовной карьеры совершенно не говорили о том, сколь блистательным будет ее расцвет.

Григорий Елисеев
— Это действительно так. Будущий сподвижник генерал-губернатора Восточной Сибири графа Николая Муравьева-Амурского, один из основателей Благовещенска, родился 26 августа 1797 года в далеком селе Ангинском Иркутской губернии в семье пономаря местной Ильинской церкви.

Дмитрий Володихин

— В семье, заметим, небогатой и лишенной каких бы то ни было высоких связей.

Григорий Елисеев

— Это действительно так. В крещении Иван (это его мирское имя) он получил имя Иоанн — под этим именем мы и будем говорить о нем в нашем рассказе вплоть до 1840 года, когда после пострига в монахи он получит имя Иннокентий, под которым войдет в историю русского миссионерства. Семья их была действительно небогатой. После смерти отца Иоанн поступает в духовную семинарию, которую успешно оканчивает в 1818 году. Кстати, именно здесь он и получит фамилию, под которой мы его сейчас знаем. Его родная фамилия была Попов — он был Иоанн Попов. Но поскольку ректор решил сменить фамилии у ряда учащихся из-за того, что они были одинаковыми, для удобства Иоанн Попов превратился в Иоанна Вениаминова.

Дмитрий Володихин
— Сколько ему лет в семинарии?

Григорий Елисеев
— Ему 21 год на момент окончания семинарии.

Дмитрий Володихин
— Как он себя показал в учении?

Григорий Елисеев
— Более чем успешно, поскольку еще за год до формального окончания семинарии, в 1817 году, его определяют диаконом Иркутской Благовещенской церкви, где уже через 4 года, в 1821 году, он получает сан священника.

Дмитрий Володихин
— Это значит, что он успел жениться.

Григорий Елисеев
— Совершенно верно, уже к этому моменту он успел обзавестись семьей. Вполне возможно, что именно здесь, в этой самой Благовещенской Иркутской церкви, Иоанн провел бы остаток жизни, служа в небольшом и столь родном для него месте.

Дмитрий Володихин
— Если его быстро поставили в диаконы, то, наверное, он был хорош как человек, умеющий петь во время богослужения церковные песнопения, они ему хорошо давались. Священник — значит, он был благого поведения, то есть не крамольник, не пьяница, не кощунник, не что-нибудь скверное, а был он, очевидно, поведения скромного и доброго. Но так или иначе, получилось, что он не задержится в этом храме.

Григорий Елисеев
—Да, хотя, казалось бы, его жизнь должна была быть построена вокруг Иркутской Благовещенской церкви, столь родной для него. Буквально через год епископу Иркутскому и Нерчинскому Михаилу Бурдукову приходит распоряжение Святейшего Синода: на далекий остров Уналашка — это Алеутские острова, входящие тогда как раз в состав Иркутской епархии — требуется отправить нового священника.

Дмитрий Володихин
— И, дорогие радиослушатели, пожалуйста, не удивляйтесь. В истории России достаточно часто бывало то, что наши архиерейские дома просто огромны. Мне кажется, что при образовании Тобольского архиерейского дома это вообще была самая большая епархия христианского мира. Иркутский архиерейский дом в начале XIX века — это была громадная духовная территория, просто необозримая. Не удивляет, что в ее состав попали Алеутские острова.

Григорий Елисеев
— И тем не менее, изначально ни одного добровольца отправиться в далекие, опасные, неизведанные земли не находится. Самое удивительное, что отказывается от этого предложения сначала и сам будущий святитель. Казалось бы, на этом история должна завершиться, но здесь в ней появляется новый персонаж, о котором мы практически ничего на самом деле не знаем, это некий Иван Крюков, прихожанин той самой Благовещенской церкви, который более сорока лет прожил в далекой Русской Америке, работая в Российско-американской компании. И он начинает рассказывать совершенно случайно самые интересные и удивительные вещи об этом далеком и, казалось бы, изначально неприветливом краю: о красотах далекой Аляски, о ее местных жителях — добрых и приветливых алеутах, об их усердии в вере. И от всех этих рассказов что-то загорается в сердце молодого священника. Он вновь идет к епископу Михаилу и говорит, что хотел бы отправиться священником на Алеутские острова. Михаил Бурдуков сначала сомневается после первого отказа, он не так уверен, стоит ли поручить ему это, но наконец дает свое согласие.

Дмитрий Володихин
— Может быть, и вариантов других особенно нет. А тут все-таки человек, который хорошо закончил семинарию, человек с образованием, молодой, энергичный. Отличная заготовка под миссионера.

Григорий Елисеев
— Это действительно так. И 7 мая 1823 года он выезжает из Иркутска вместе с семьей, чтобы отправиться за море, в далекие владения Российско-американской компании. Но его путешествие продлится больше года, он прибудет туда только в 1824 году, 29 июля. Вместе со своей семьей он поселится в селе Никольское, а его новый приход составят две группы Алеутских островов — Лисьи и Прибылова.

Дмитрий Володихин
— То есть он находится в селе Никольское на Алеутских островах?

Григорий Елисеев
— Уже да. Алеутские острова — Лисьи и Прибылова — отличаются красивым, но суровым климатом и относительно (сравнивая, конечно, с материковой Россией) немногочисленным населением. В первую очередь это алеуты, креолы и русские, приехавшие сюда вместе с Российско-американской компанией. Здесь перед отцом Иоанном встанет достаточно непростая задача. Дело в том, что местное население уже было знакомо с христианством еще в далеком 1795 году — их крестил иеромонах духовной миссии по имени Макарий. Но при всем этом местные алеуты, хотя и были достаточно крепки в вере, о самом христианстве имели только самые общие представления о Боге как о всемогущем и благом Человеколюбце, но каких-то подробностей они не знали. И хотя отцу Иоанну не нужно было начинать работу совсем с нуля, перед ним стояла еще более сложная задача: ему нужно было просветить свою новую паству в Слове Божьем, объяснить им детали и самые ключевые аспекты веры.

Дмитрий Володихин
— Ну а что там было с храмом? Была там церковь, часовня?

Григорий Елисеев
— Да, и мы к этому сейчас подходим. Дело в том, что отец Иоанн прекрасно понимает: сделать это, не зная алеутского языка, он, естественно, не может, и здесь удивительным, промыслительным образом ему поможет старая, ветхая часовня, оставшаяся как раз со времен той самой духовной миссии. Отец Иоанн принимает решение сделать на ее месте новый храм и попутно, пока он будет это делать, обучиться языку местных аборигенов, которые будут ему в этом помогать. Они начинают ремонт храма, отец Иоанн сам учит алеутов и плотничеству, и необходимым работам кузнечного ремесла. Что интересно, отец Иоанн будет сам своими руками создавать все убранство храма, всю художественную отделку. И этот процесс работы увенчается успехом. В селении появится не только новый красивый храм, но и через два года, в 1826 году, отец Иоанн сумеет успешно создать алфавит для алеутского языка и приступит к переводу на него Библии.

Дмитрий Володихин
— Ну что ж, мы добрались до далеких Алеутских островов, где, как уже было сказано, суровый климат и мало людей. Первые шаги в просвещении алеутов святителем Иннокентием сделаны, и дальше он — сейчас бы нам сказали «наращивает обороты», но о священнике такого не скажешь — продолжает свое дело с необыкновенной энергией.

Григорий Елисеев
— При этом всем он старается действовать максимально аккуратно и неспешно. Перевод Библии на алеутский язык займет некоторое время, и через три года, в 1829 году, отец Иоанн совершает свое первое путешествие на реку Нушагак, где ему удается крестить первых тринадцать аборигенов.

Дмитрий Володихин
— А где эта река? Это все еще острова?

Григорий Елисеев
— Да, это все еще его епархия, все еще острова. И здесь стоит отметить (процитирую вам из творений самого отца Иоанна) прекрасный подход, который он использовал в своей работе. Цитирую: «Надобно стараться вывести дикаря из его грязной жизни, но, очищая нечистоту с его тела, надо быть осторожным, чтобы не содрать с него и природную его кожу и тем не изуродовать его. Надобно выводить дикарей из мрака невежества на свет познаний, но осторожно, чтобы не ослепить их». Отец Иоанн понимал, что перед ним нет задачи сделать жителей его епархии во всем копиями жителей материка, они свои собственные. Его задача — просветить их в вере, а не превратить в точно таких же, как жители других островов.

Дмитрий Володихин
— Иными словами, перевести язык проповедания Слова Божия на язык местной культуры. Не только изобрести буквы, но и выдать доходчивые формы проповеди.

Григорий Елисеев
— Совершенно верно. И итогом столь мудрого подхода станет то, что за следующие примерно десять лет ему удастся без конфликтов обратить в христианскую веру всех обитателей вверенной ему огромной территории прихода на Уналашке. Но нужно понимать, что его служба здесь не ограничивалась только духовной составляющей.

Дмитрий Володихин
— Секундочку, прозвучало слово «Уналашка» — это что такое?

Григорий Елисеев
— Это как раз таки бо́льшая территория Алеутских островов, куда его отправляют.

Дмитрий Володихин
— То есть это та группа островов, которая крупнее и многочисленнее, чем вторая, да?

Григорий Елисеев
— Да. Формально подчиненный ему приход составляет группа из двух островов, которые входят в эту большую группу.

Дмитрий Володихин
— Ну что ж, хорошо, Уналашка. И миссионерские усилия отца Иоанна дают результат — он крестит население всё больше и больше.

Григорий Елисеев
— Но кроме этого, он также активно способствует созданию на островах школ и училищ, домов-сирот для местного населения, становится инициатором строительства церквей и часовен — уже не только на Уналашке, но и на соседнем острове Умнаке. При всем этом, естественно, нужно понимать, что ни на день отец Иоанн не прекращает миссионерскую деятельность: служит во всех построенных им храмах, объезжает свою епархию день за днем. И, конечно же, подобная активность, подобные успехи не могут остаться незамеченными сверху. Отец Иоанн сначала за свои заслуги награжден наперсным крестом, а затем следует назначение на остров Ситха (сейчас это остров Ситка, через «к»), в Новоархангельск, являвшийся тогда административным центром русских владений в Северной Америке.

Дмитрий Володихин
— То есть это уже не Алеутские острова, это уже Североамериканский континент?

Григорий Елисеев
— Да, это уже Новоархангельск, и здесь перед ним ставится задача проповедовать среди местных индейцев. Особую сложность вызывает народ колоши, которые откровенно враждебны к представителям Российско-американской компании и русским миссионерам. Здесь произойдет еще одно удивительное событие, связанное не только с миссионерской деятельностью, но и с тем, как отец Иоанн активно помогает местному населению в житейских вопросах. Дело в том, что изначально просвещение колошей идет крайне медленно, но затем на острове разражается чудовищная эпидемия оспы. Колоши, которые враждебно воспринимали русскую администрацию, не принимали прививок в то время как алеуты и сами сотрудники Российско-американской компании были привиты. Колоши начинают болеть, умирать, и им приходится умерить свою враждебность и попросить у русских помощи. Отец Иоанн вместе с сотрудниками Российско-американской компании участвует в борьбе с эпидемией и когда ее наконец удается ликвидировать, колоши, очевидно, умеряют свои отрицательные эмоции по отношению к русским, перестают видеть в них врагов, и открывается возможность для проповеди.

Дмитрий Володихин
— Так или иначе, отец Иоанн достигает результата. Насколько успешна его проповедь в этих новых местах?

Григорий Елисеев
— Его проповедь действительно успешна. Хотя колоши все еще достаточно медленно переходят в веру, но теперь они не чинят препятствий тем, кто хочет стать христианином из их племен. Но отец Иоанн понимает, что, несмотря на подобный успех, ему одному уже невозможно окормлять столь огромную епархию, ведь острова Лисьи и Прибылова, Уналашка и Умнак тоже никто из-под его руководства не выводил.

Дмитрий Володихин
— Это пока еще не епархия, это всего-навсего приход размером с небольшую область наших времен.

Григорий Елисеев
— И для того, чтобы не волочь его целиком своими силами, он испрашивает разрешение отправиться в Санкт-Петербург, чтобы представить свой доклад под названием «Обзор Православной Церкви в Русской Америке» Святейшему Синоду. В Санкт-Петербурге этот запрос не вызывает особого удивления, особенно учитывая, что его там уже давно ждут, чтобы разобраться в возможности публикации его переводов Библии на алеутский язык, поскольку, очевидно, в далекой столице не нашлось никого, знающего алеутский.

Дмитрий Володихин
— Ну что ж, еще одно путешествие. Из Иркутска в Северную Америку далеко, из Северной Америки в Санкт-Петербург — гораздо дольше.

Григорий Елисеев

— И путешествие это продлится аж до 22 июня 1839 года. Именно в этот день отец Иоанн сойдет на берег в Кронштадте, еще не зная, что обратно в далекую Русскую Америку он вернется совсем-совсем в ином качестве. Сразу по прибытии в столицу отец Иоанн отправляется в Святейший Синод с докладом. Его встречают достаточно тепло, а его отчет о жизни и работе на далеких Алеутских островах вызывает вполне неподдельный интерес. А высказанное им предложение и запрос об увеличении штата священнослужителей также воспринимается в целом благосклонно. Но формальные проволочки и хлопоты в любом случае затягивают его на несколько месяцев. Не любящий сидеть без дела, отец Иоанн решает употребить это время для сбора благотворительных средств на распространение и утверждение христианства в Русской Америке.

Дмитрий Володихин
— Прежде чем мы к этому подойдем, хотелось бы узнать: а что он просил у начальства своего? Что ему требовалось для того, чтобы этот процесс духовного просвещения не останавливался?

Григорий Елисеев
— В целом его запрос был вполне логичным и ожидаемым. В первую очередь требуется назначение большего количества священнослужителей и большего количества вспомогательного персонала, который следил бы за состоянием храмов, помогал бы в отправлении обязанностей. Ведь не стоит забывать, что в отличие от двух столиц, в отличие даже от глубинки Российской империи того времени, это абсолютно дикий край. Отец Иоанн отправляется по вверенной ему области не пешком и не в повозке. Обычно это либо сплавление вниз по реке с опасностью для жизни на любых порогах, либо это путешествие в далекое селение на собачьей упряжке. Естественно, всем этим должен заниматься не сам отец Иоанн, а специальные профессионально обученные люди, о чем он также сообщает Святейшему Синоду.

Дмитрий Володихин
— Так или иначе, реакция духовного начальства оказалась неожиданной не только для него самого, но и вообще, на мой взгляд, для всех.

Григорий Елисеев
— Реакция, в принципе, оказалась благосклонной, и к осени 1839 года отец Иоанн возвращается в Санкт-Петербург, где его будет ждать вполне радостное известие — Святейший Синод рассмотрел его запрос и принял по нему положительное решение. Штат священнослужителей в американских владениях Российской империи увеличивается согласно его запросу. Кроме этого, Синод одобряет публикацию его переводов Библии и богослужебных книг на алеутском языке.

Дмитрий Володихин
— Но ведь это не всё.

Григорий Елисеев
— Конечно же, нет. Важно отметить то, что ему также за активную и самоотверженную миссионерскую деятельность даруется чин протоиерея. Но мы не обсудили очень важного момента, который происходит не в Санкт-Петербурге в этот момент, а в Москве. Как я и сказал, отец Иоанн активно собирает средства на дальнейшую проповедь христианства, и он отправляется в столицу, где встречается с митрополитом Московским Филаретом (Дроздовым). Именно так начнется знакомство двух выдающихся деятелей Русской Православной Церкви, которое перерастет в более чем четверть века искренней и крепкой дружбы. Именно после первой встречи с отцом Иоанном, именно после их первой беседы, их знакомства, митрополит Филарет будет регулярно говорить о нем те слова, с которых мы и начали нашу передачу: «В этом человеке есть что-то апостольское».

Дмитрий Володихин
— Но здесь речь идет не только о содружестве этих людей, о дружбе духовной. Речь идет еще и о том, что святитель Филарет решил изменить судьбу своего духовного товарища. И сделал это?

Григорий Елисеев
— Ну, не думаю, что он решил это сделать с самого начала, но он поспособствует этому в огромной степени. Поскольку 25 ноября 1839 года на фоне всех этих огромных успехов, на фоне того, что Святейший Синод более чем доволен его работой, на фоне того, что готовятся к публикации его переводы, штат священнослужителей увеличен и это одобрено также, у отца Иоанна самого происходит колоссальная личная трагедия — умирает его любимая супруга, с которой они вместе прожили столько лет. Ее внезапная кончина потрясает будущего святителя, но, охваченный горем, он найдет поддержку как раз таки у своего близкого друга. И митрополит Филарет настоятельно рекомендует ему подумать о том, что если теперь его больше уже ничто не связывает с миром земным, возможно, ему стоит принять монашеский постриг и полностью посвятить себя миссионерскому служению.

Дмитрий Володихин
— Тут еще одна важная вещь: в общем, не самое удобное положение в церкви у так называемого вдового попа, накладываются определенные ограничения на его служение. И для отца Иоанна кончина жены скверное известие не только в личном плане, но еще и в плане его священничества. Если он принимает монашеский сан, судьба его изменится. Ну и, вероятно, он думает об одном: направить все силы на проповедническую деятельность, а святитель Филарет думает на шаг дальше, не только об этом, но и о возвышении святителя Иоанна.

Григорий Елисеев — Вполне возможно, что это было действительно так, но отцу Иоанну в любом случае требуется целый год, чтобы принять соответствующее решение. За это время он неоднократно посещает Троице-Сергиеву лавру, Киево-Печерскую, много молится, обдумывает свой жизненный путь, ведь помимо супруги у него были дети, судьба которых также должна быть каким-то образом устроена. И это происходит, очевидно, не без помощи митрополита Филарета: дочери его поступают в Патриотический институт благородных девиц, а сыновья — в Санкт-Петербургскую духовную семинарию. Так исчезают последние нити, удерживающие отца Иоанна в миру, и 29 ноября 1840 года митрополит Филарет постригает протоиерея Иоанна Вениаминова в монахи под именем Иннокентий в честь знаменитого святителя Иннокентия Иркутского.

Дмитрий Володихин
— Дорогие радиослушатели, это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях преподаватель Университета имени Разумовского Григорий Глебович Елисеев. Мы беседуем о судьбе и духовных подвигах святителя Иоанна Вениаминова. Ну что ж, мы подошли к тому, что должен исчезнуть иерей и родиться архиерей.

Григорий Елисеев — Как мы и сказали, 29 ноября 1840 года митрополит Филарет постригает Иоанна Вениаминова в монахи, и уже на другой день за свои заслуги он возведен в сан архимандрита. А на фоне этого резкого поворота в жизни самого отца Иоанна происходит еще одно событие, которое касается далеких восточных земель, в которых он проповедовал: в Святейшем Синоде принято решение об образовании новой самостоятельной Камчатской, Курильской и Алеутской епархии, к которой, оказывается, отнесены и Алеутские острова вместе со всеми остальными владениями Российской империи в Америке. В связи с этим встал вопрос о назначении архиерея на новое место. Императору Николаю Первому Святейший Синод подготавливает список из трех кандидатур. С каждым из них государь беседует, в том числе в этом списке оказывается и Иннокентий Вениаминов. Государь вызывает его к себе, долго с ним разговаривает о жизни в далекой епархии, о его видении ее развития, о продолжении там миссионерской деятельности, не выказывает каких-либо эмоций ни за, ни против, но, к удивлению отца Иннокентия, заканчивает их встречу словами: «И, пожалуйста, передайте митрополиту, что я желаю, чтобы вы были назначены архиереем новой епархии».

Дмитрий Володихин
— Да, действительно, для бывшего отца Иоанна, ныне отца архимандрита Иннокентия это вроде бы неожиданность. Но, на мой взгляд, святитель Филарет (Дроздов) постепенно готовил его к этому и подводил. Ну, в Церкви ничто не делается со спешкой, всё делается постепенно, основательно. Наверное, так подводили миссионера к его будущей высокой судьбе.

Григорий Елисеев
— Скорее всего, да. Таким образом 14 и 15 декабря 1840 года в Казанском соборе архимандрит Иннокентий поставлен в сан епископа Камчатского, Курильского и Алеутского, и состоялась его архиерейская хиротония. После этого он отбывает из Санкт-Петербурга в далекую Русскую Америку уже в совершенно новом качестве. Теперь в Новоархангельске его ждет кафедра, которой он должен руководить.

Дмитрий Володихин
— А что значит «ждет кафедра»? По-моему, ничего, кроме стареньких домиков и храмов, которые при нем еще строились, там пока нет. Кафедра пока еще выглядит воздушно, как некий план создания.

Григорий Елисеев
— Ну, как минимум его ждет построенный руководством Российско-американской компании новый дом в Новоархангельске, к которому отец Иннокентий отнесется столь же, как бы мы сказали, прагматично, как и ко всем другим событиям в его жизни. Вместо того чтобы жить в этом огромном роскошном доме, он превратит его в школу, где местных детей будут учить Закону Божию, и преподавать там будет также он сам.

Дмитрий Володихин
— Ну, уже не отец Иннокентий, а владыка Иннокентий. Так или иначе, комфорт для него ничто, он монах истинный. И всё то, что должно было приносить ему удобство в жизни личной, бытовой, использовано им для жизни духовной.

Григорий Елисеев
— Это действительно так. Здесь можно привести очень интересный эпизод. Дело в том, что еще в юношеские, даже в детские годы теперь уже владыка Иннокентий, тогда еще Иван Попов, научился работе с самыми разнообразными механизмами, умел чинить часы, мастерить что-то. И в краткие свободные минуты уже на новом месте владыка Иннокентий будет помнить это юношеское увлечение, будет создавать различные устройства. И, что самое интересное, лично своими руками изготовит часы для новоархангельской соборной колокольни.

Дмитрий Володихин
— Вот это история необычная. Ну а, с другой стороны, если в мужчине есть такой талант, то ведь этот талант ничем ни Богу, ни Церкви не вредит, наоборот, он идет на пользу.

Григорий Елисеев
— Это так. И за свою плодотворную миссионерскую деятельность среди народов далекой окраины уже в 1850 году епископ Иннокентий будет возведен в сан архиепископа.

Дмитрий Володихин
— Я бы хотел напомнить, что все те годы, когда владыка Иннокентий находится на служении в своей отдаленной епархии, он ведь должен преодолевать лично, не посылая помощников, как он хотел, а очень часто лично преодолевать колоссальные расстояния — на тех же самых собаках, на нартах, как повезет, где как. И он, несмотря на уже изрядный возраст, не отказывается от того, чтобы путешествовать, нести слово Божие в места, казалось бы, Богом забытые.

Григорий Елисеев
— И это проявится, опять же, крайне интересно. Но перед этим, говоря о масштабах вверенной ему епархии, она ни разу не становится меньше, год от года она только прибавляется. Так 26 июля 1852 года к Камчатской епархии присоединена Якутская область, и в результате этого слияния Иннокентий становится архиепископом Камчатским и Якутским. Теперь он вынужден вновь переезжать, как это уже было неоднократно, теперь в далекий Якутск, где вступает в управление Спасским монастырем. И здесь же он становится верным соратником и опорой для генерал-губернатора Восточной Сибири Муравьева-Амурского.

Дмитрий Володихин
— Ну вот вступает в управление Спасским монастырем. Просто-напросто в некоторых отдаленных епархиях большой монастырь фактически оказывался материальным источником для существования архиерейского дома; очевидно, в этом дело. Он же не архимандрит, он уже архиепископ. Но так или иначе, Спасский монастырь для него исключительно важен.

Григорий Елисеев
— Да, и будет оставаться для него столь же важен всё это время. Но здесь начинается еще один очень важный эпизод его жизни. Как мы только что сказали, действительно он активно путешествует, но я не думаю, что когда-либо, и будучи еще мальчишкой в далеком Иркутске, и здесь, сейчас, он думал, что ему предстоит совершать путешествие на границу с далеким Китаем. Дело в том, что в 1858 году вместе с Муравьевым-Амурским архиепископ Иннокентий отправится на переговоры с китайскими послами о границе между двумя государствами. Это показывает уровень доверия, который не только Святейший Синод и руководство Церкви, но и руководство Российской империи оказывало этому человеку.

Дмитрий Володихин
— Ну вот пастырь истинный, не лжив, прям, усерден, боголюбив и в вере крепок, почему бы не доверить ему столь важное дело? А столь важное дело заканчивается в конечном итоге договором с Китаем, который принесет России огромную область — Приморье.

Григорий Елисеев
— Совершенно верно. Эта сложнейшая дипломатическая миссия увенчается успехом 16 мая 1858 года, когда будет заключен Айгунский мирный договор, по которому земли будущего Амурского края отойдут Российской империи. И с этого момента кому достанется задача просвещения этих новых земель? Естественно, владыке Иннокентию.

Дмитрий Володихин
— Вот его архиерейская область еще разок подросла.

Григорий Елисеев
— В том же году он в станице Усть-Зейская заложит храм Благовещения, а сама станица будет переименована в Благовещенскую — будущий город Благовещенск.

Дмитрий Володихин
— Хорошая традиция нашей Церкви: там, где есть храм, там, где есть монастырь, возможно, в будущем будет город. Сколько раз так было, и вот произошло еще раз с легкой руки святителя Иннокентия.

Григорий Елисеев
— И образовав сначала новую станицу, которая впоследствии постепенно разрастается в город, ему приходится перенести свою резиденцию теперь уже сюда. Ведь жизнь в Российской империи не стоит на месте, и в результате Айгунского договора появляется Амурская область. На ней открыто пять новых приходов, в каждый из которых владыке Иннокентию нужно отправить по духовной миссии. А также к Российской империи присоединяются территории, заселенные народами, также пока еще не имеющими переводов богослужебных книг на родные для них языки. И в этом же году владыка Иннокентий собирает, как бы мы сейчас сказали, команду талантливых переводчиков и вместе с ними, возглавляя их, они начинают кропотливую работу по переводу Священного Писания на якутский и тунгусский языки.

Дмитрий Володихин
— Вот уж истинно: человек, в котором завод Господень никогда не заканчивался, пружины проповедничества всегда двигали им вплоть до изрядного возраста и давали Русской Церкви необыкновенную духовную пользу.

Григорий Елисеев
— И к 19 июля 1859 года эта сложнейшая работа будет успешно завершена и выльется в то, что в этот же день, 19 июля 1859 года, в Якутском Троицком соборе впервые будет совершено богослужение на якутском языке. Думаю, уважаемые радиослушатели, вы легко догадались, кто проводил это богослужение.

Дмитрий Володихин
— Ну, владыка Иннокентий, кто же еще. Ему предстояло сделать очень много. Пожалуйста, скажите, сколько совокупно он провел в этой своей архиерейской области лет?

Григорий Елисеев
— Более чем 45 лет.

Дмитрий Володихин
— А в качестве архиерея?

Григорий Елисеев
— В должности архиерея он проведет почти 28 лет. В 40-м году он постригается в монахи, а в 68-м произойдет следующее большое событие в его жизни.

Дмитрий Володихин
— Ну что ж, хорошо поездил владыка Иннокентий: поездил на собаках, поездил на телегах, поплавал на кораблях. Теперь путь его будет лежать не на восток, а на запад: его призовут оттуда в коренные русские земли.

Григорий Елисеев — Но перед этим есть еще ряд очень интересных событий в его жизни, о которых стоит упомянуть. Во-первых, это то, что, очевидно, руководство Российской империи более чем было довольно его работой на посту помощника Муравьева-Амурского, поскольку в 1860 году его вновь призовут для дипломатической работы, теперь уже для заключения Пекинского договора, который закрепляет за Россией Уссурийский край. Но для самого владыки Иннокентия этот год запомнится, наверное, другой историей, а именно — встречей с еще одним удивительным человеком в истории Русской Православной Церкви. Дело в том, что, отправляясь на юг своей огромной епархии, он не сумеет из-за противных ветров добраться до Камчатки и будет вынужден остановиться на зимовку в Николаевске, где повстречается с молодым священником, отправляющимся также на далекую чужбину с миссионерской миссией. Владыка Иннокентий поделится с ним своим опытом, они будут много беседовать, а на прощание он подарит ему свой наперсный крест. Ни один, ни другой еще тогда не знали, что встретил он будущего просветителя Японии, равноапостольного Николая Касаткина.

Дмитрий Володихин
— Ну что ж, событие-то в жизни владыки Иннокентия, как иногда опытные священники говорят, может быть, промыслительно, этот опыт пригодился святителю Николаю. Но пришло время святителю Иннокентию покинуть его любимую архиерейскую область.

Григорий Елисеев
— Это действительно так, ведь в трудах и заботах на благо все увеличивающейся епархии проходят годы. Владыка Иннокентий чувствует приближение старости, слабеет зрение, былое крепкое здоровье оставляет его. Он уже не тот молодой священник, бесстрашно сплавляющийся по рекам или ходящий в далекие селения на собачьих упряжках. Груз ответственности и забот начинает тяготить его, он хочет уйти на покой и поселиться в монастыре, о чем пишет митрополиту Филарету. На что тот пишет ему в ответ просьбу беречь здоровье и силы ради служения Церкви.

Дмитрий Володихин — Итак, вроде бы сил нет, здоровья не осталось, жизнь идет к закату. Но для монашествующего, наверное, это самое время, когда Господь и церковные иерархи могут сказать ему: «Очень хорошо, есть груз новый. Он, наверное, тебе по плечу, и не говори, что ты стар; как раз для умудренных людей он и подходит».

Григорий Елисеев
— Это так, поскольку свое послание митрополит Филарет закончит словами: «Господь да скажет вам, что Ему благоугодно и вам, и Церкви Его полезно». Как будто сам митрополит Филарет что-то предчувствовал, поскольку это письмо, к сожалению, станет последним в их более чем четвертьвековой дружбе.

Дмитрий Володихин
— Может быть, предчувствовал, а может быть, и знал.

Григорий Елисеев
— В ноябре 1867 года владыка Филарет скончался. Владыка Иннокентий тяжело переживает смерть старого друга, усердно молится за него, но 18 января 1868 года из далекой столицы придет известие, которое поразит его еще больше — срочная депеша сообщает о том, что 5 января Святейший Синод принял решение о назначении именно его новым митрополитом Московским. По воспоминаниям современников, это известие глубоко поразило и шокировало весьма скромного владыку Иннокентия. Весь остаток дня и утро следующее он проводит в уединении и молитве, но игнорировать поручения из столицы, естественно, нельзя. И 15 февраля, в последний раз отслужив в уже ставшей родной епархии молебен, отец Иннокентий отправляется в далекую Москву.

Дмитрий Володихин
— Ну вот, видите, еще раз судьба его переломилась. И, наверное, груз благой он принимает на плечи, потому что плечи эти достойны такого груза.

Григорий Елисеев
— Это действительно так. На новой должности он продолжит работать со свойственной ему энергией допоздна, всегда держа свои двери открытыми для посетителей, приходящих без записи, без очереди, неважно какого сословия, чина и звания был человек. В архивах Церкви сохранилось более тысячи, по некоторым оценкам, несколько тысяч собственноручных резолюций владыки Иннокентия по самым разнообразным вопросам, касавшимся жизни Церкви. Его стараниями и попечениями будут созданы: Миссионерское общество, училища, иконописные мастерские, школы и богадельни, будет вестись широкая поддержка бедных и малоимущих, вдов и сирот. В 1870 году именно его усилиями будет создана Японская православная миссия. При всем этом сам владыка очень не любил похвалы в свой адрес и всегда отвечал на любые попытки возвеличить его работу словами: «Не мне принадлежит заслуга, со мною трудились многие. При мне это происходило, но устроялось волей Божией». Не обходил своим вниманием на новом посту митрополит Московский и большую внутреннюю и внешнюю политику государства. Он активно будет поддерживать реформаторские начинания императора Александра II, в особенности отмену крепостного права. К тому же интересно, что в отличие от многих своих современников, владыка Иннокентий положительно оценил факт продажи Аляски Америке. Дело в том, что он видел в этом проявление неисповедимых путей Господних и возможность превращения Аляски в своеобразный ковчег, из которого православная вера распространится на весь Североамериканский континент.

Дмитрий Володихин
— Хотелось бы, чтобы так вышло, но вышло несколько скромнее.

Григорий Елисеев
— Тем не менее владыка Иннокентий будет продолжать работу на этом посту, но с каждым днем он понимает, что срок его жизни в этом мире заканчивается. Прогрессирует потеря зрения, к последним годам жизни владыка Иннокентий уже не может самостоятельно ни читать, ни писать. Он хочет уйти на покой и поселиться в Гефсиманском скиту горячо любимой им Троице-Сергиевой лавры, но раз за разом Александр II, видимо, не желая терять столь талантливого человека на ответственной должности, отклоняет его запросы об отставке. Наконец в Великую субботу 31 марта 1879 года владыка Иннокентий скончался.

Дмитрий Володихин
— Это значит, что он больше десятилетия провел на митрополичьей кафедре в центре России и мощно повлиял не только на отдаленные окраины, не только совершил миссионерский труд, но и был чрезвычайно энергичным организатором, церковным администратором. Как бы парадоксально это ни звучало, человеком, который устраивал то, что до него не было устроено.

Григорий Елисеев
— Это действительно так, и здесь поведение Александра II, не желавшего расставаться со столь талантливым организатором на этой должности, совершенно понятно. Но понятно и желание владыки Иннокентия уйти на покой и тихо доживать остаток своих дней. Тем не менее, он скончается на посту, до самого последнего часа оставаясь руководителем вверенной ему епархии.

Дмитрий Володихин
— Ну, давайте посмотрим: 1879 год, ему что-то около 82 лет.

Григорий Елисеев
— Да, совершенно верно, он скончался в возрасте 82 лет. Что интересно: перед смертью он отдает указания, не изменяя себе, чтобы при его погребении не произносили никаких хвалебных речей о нем самом, но вместо этого прочитали бы короткую проповедь в общее назидание по его любимой цитате из Библии. Процитирую вам его указания и что это была за цитата:

«Если кому будет угодно сказать слово в общее назидание, то прошу таковое сказать слово из текста: „От Господа исправляются человеку пути его“ с указанием на меня, кто и где я был, кем и где скончался, во славу Богу, но безо всяких мне похвал».

— Владыка Иннокентий имел в виду стих 36-го псалма: «От Господа стопы человеку исправляются», который святитель всегда считал отражением своего собственного духовного и жизненного пути.

Дмитрий Володихин
— Если я правильно понимаю, то и современники святителя Иннокентия, и преемники его на кафедре, да и вообще Русская Церковь в те времена, когда он вошел в возраст преклонных лет, испытывали к нему огромное уважение. То есть финальные десятилетия жизни он пользовался большим авторитетом не только в Сибири, на Дальнем Востоке, но и в центре, в Москве.

Григорий Елисеев
— Разумеется, это так. Все прекрасно понимали и его заслуги, и масштаб этой личности, и самое главное — его бесконечную верность родному Отечеству. Во всех начинаниях России владыка Иннокентий был верен своей стране: и простым священником на далеких островах, и архиепископом, помогающим Муравьеву-Амурскому в его путешествиях с целью заключения договоров с Китаем, и здесь, на посту митрополита Московского, где к его словам мог прислушиваться и сам император Александр II.

Дмитрий Володихин
— Ну что ж, здесь сложно резюмировать, уж больно красивая, можно сказать, роскошная христианская судьба. От человека требовалось очень много потрудиться для того, чтобы исполнить свою должность так хорошо, как требовала этого ситуация. На удивление, сначала отец Иоанн, а потом владыка Иннокентий сделали больше, чем требовалось, сделали так много, что это фактически изменило всю судьбу православия на восточных рубежах империи. И кроме того, еще осталась энергия для того, чтобы заниматься переустройством жизни в сердце империи, в Москве. И столь неутомимый, столь выносливый, столь красноречивый миссионер оказался на своем месте и в тот момент, когда он сделался главным администратором Русской Церкви. Как тут можно резюмировать всё это? Можно только сказать: окунайтесь в жизнь святителя Иннокентия, смотрите на то, как он говорил, что он делал, как он делал, как он поступал в самых тяжелых ситуациях своей жизни, когда, казалось бы, нагрузка на него превращалась во бремя чрезмерное. Смотрите, учитесь, вот великий учитель, вот эталон пастыря духовного. Ну а сейчас время нашей передачи подходит к концу. Мне остается, дорогие радиослушатели, от вашего имени сказать Григорию Глебовичу Елисееву спасибо за его подвижническую просветительскую работу в наших рядах и попрощаться с вами. Спасибо за внимание, до свидания!

Григорий Елисеев

‒ Спасибо, дорогие радиослушатели, всего вам доброго!

---

Все выпуски программы Исторический час

• «Король Франции Генрих IV и религиозные войны». Александр Музафаров
• «Христианские корни русского фольклора». Анастасия Чернова
• «Афанасий Афанасиевич Фет». Сергей Арутюнов

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов