«Литература и творчество». Вера Кулигина

В программе «Пайдейя» на Радио ВЕРА совместно с проектом «Клевер Лаборатория» мы говорим о том, как образование и саморазвитие может помочь человеку на пути к достижению идеала и раскрытию образа Божьего в себе.

Гостьей программы «Пайдейя» была учитель русского языка и литературы, автор и создатель проекта «Чудо Радио» Вера Кулигина.

Мы говорили о необычном проекте нашей гостьи, в котором в качестве дополнительного школьного образования дети участвуют в записи аудиокниг, благодаря чему знакомятся с литературными произведениями, учатся грамотно говорить и всё это через интересный творческий подход.

Ведущая: Кира Лаврентьева

Кира Лаврентьева

— Здравствуйте, дорогие друзья, в эфире программа «ПАЙДЕЙЯ». Этим красивым словом древние греки называли целостный процесс образования и воспитания. О том, как образование может помочь человеку на пути к достижению идеала, раскрытию образа Божьего в себе, мы, надеюсь, сегодня тоже будем говорить.

И напомню, что эти беседы мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер-лаборатория», который объединяет учителей, руководителей школ, детских садов, родителей, всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовно-нравственным развитием. С радостью представляю вам нашу сегодняшнюю гостью. В студии Светлого радио Вера Кулигина, учитель русского языка и литературы, автор проекта «Чудо-радио».

С вами Сергей Платонов и Кира Лаврентьева, мы ещё не поздоровались. Здравствуйте, Вера.

Вера Кулигина

— Здравствуйте.

Такие прекрасные слова ко многому обязывают.

Сергей Платонов

-Сегодня хотелось бы поговорить о том, как Вы образовали, создали свой проект «Чудо-радио», а также как увлечь детей чтением книг, как с ними правильно общаться, как их заинтересовать?

Собственно, с радио и начнём. Когда зародился этот проект, что Вас на это сподвигло, и как вообще это происходит, как Вы это создаёте и для чего Вы это делаете?

Вера Кулигина

— Однажды я вспомнила, что когда-то в детстве я с удовольствием слушала радио-спектакли. Три кнопки — и эти радио-спектакли звучали у нас круглосуточно.

Ну, тогда, когда они вещались, а радио вещало круглосуточно. Это была моя няня, мой воспитатель, мой вдохновитель. А когда я выросла, я поняла, что я же это могу сделать сама. Ведь это сейчас уже возможно. Если раньше это было недосягаемое волшебство, которое могли делать только особенные люди, где-то там, небожители (вот это прекрасное слово).

Но я же могу сама. И даже могу дома. Даже могу на собственной аппаратуре, очень скудной и малой.

Ну и, конечно же, мои дети. Любовь к литературе, любовь к книгам. И желание сделать что-нибудь свое, особенное.

Я вот с этим носилась, с этой идеей: «Хочу свое, особенное, ни на что не похожее». И чтобы собственными руками.

Сергей Платонов

— Как-то изменить этот мир, нести что-то свое хотелось?

Вера Кулигина

— А у меня еще помпезнее звучит. Еще более, наверное, самонадеянно: оставить след. Оставить наследие.

Кира Лаврентьева

— Ну это, кстати, хорошее такое, здоровое желание.

Сергей Платонов

— Тем более Вы работаете с детьми. И мы, конечно же, перед эфиром послушали Ваш выпуск. Это очень качественно, очень ярко. Душевно. Интересно. И очень всегда интересно слушать детские голоса.

Вера Кулигина

— Вот. На это и была ставка.

Это очень мило. Это классно. А книги детскими голосами — это доверительно.

Это то, что детям нравится, взрослым. И когда книга, например, 5+, ее рассказывает ребенок 5+, ее озвучивает, то это очень круто.

Кира Лаврентьева

— Вот вопрос технический тут, конечно, возникает. Как ребенку удается так качественно и долго читать такие сложные тексты?

Вера Кулигина

— Ну это же, конечно, монтаж.

Склеек много, монтажа много, возни много. С малышами я буквально ползаю и ползала за ними по полу, по всяким дебрям.

Сергей Платонов

— А сколько самым младшим?

Вера Кулигина

— Самая младшая моя была пятилетняя.

Моя собственная дочь, с нее все и начиналось. После нее еще были пятилетки, с которыми мы так же ползали по полу. Ну и так далее, и выше, и выше.

И сейчас они растут, их уже много, их уже так много!

Кира Лаврентьева

— Сколько?

Вера Кулигина

— Не знаю, мне кажется, уже несколько сотен.

Кира Лаврентьева

— Вы имеете в виду детей? Которые читают эти тексты?

Вера Кулигина

— Да, они же растут, они меняются. Приходят новые, уходят. У них интересы меняются.

Ну, проекту 10 лет в марте будет. Можете себе представить, сколько ребятишек?

Сергей Платонов

— 10 лет Вы выдерживаете вот эту нагрузку, не выгораете, развиваетесь?

Насколько это на самом деле? Вот Вы же себя тратите как человек эмоционально. Как Вы это преодолеваете?

Вера Кулигина

— По-всякому. Ну, несомненно, я выгораю, и тяжело, и трудно. А с детьми особенно трудно. Они такие неустойчивые.

Поэтому я выбрала то, что мне нравится, и то, что я люблю делать, даже если я устала, выдохлась, вымоталась и так далее. Все равно это меня вдохновляет. Поэтому я усложняю все время себе задачи.

Я беру разные возраста, беру разные книги, беру разные темы. И не только радио-спектакли, а все виды контента. И еще «обучалочку». Я постоянно с этим тоже работаю. Не только чтобы у нас была запись. Ребенку вообще это будет очень скучно.

Их еще нужно ведь научить. И вся программа у меня выстроена и продолжает выстраиваться. Я все время что-то придумываю.

У меня несколько авторских программ. И для маленьких, и для средних, и для старших, и так далее, и так далее. Вообще эта преемственность осуществляется у меня очень серьезно.

Я отрабатываю это. Детишки у меня слушают сами себя. Младшие учатся у старших.

Старшие учатся у младших. И, возможно, я уже сейчас ушла от вопроса.

Сергей Платонов

— Нет, рассказывайте.

Вера Кулигина

— И не выгораю. Здорово, мне нравится.

Дети вдохновляют. Я к себе прислушиваюсь. И когда я захожу в учебное заведение или там, где дети, у меня почему-то вот тут поднимается в груди какое-то тепло.

Я чувствую невероятное удовольствие от работы с ними. Но с ними нужно ограниченное количество времени. Потому что они, когда начинают баловаться и шалить, то это уже другой вопрос. Это уже не творческий, это воспитательный. И у меня вот этот тумблер-переключатель: то я режиссер, то я «воспиталка», то я учительница, то я строгие глазки делаю (что мне совсем не нравится, но с ними приходится). Наверное, вот это разнообразие меня поддерживает. Быть разной и все время развиваться вместе с ними. И все время вместе с ними расти, к чему-то стремиться. Это очень здорово.

Сергей Платонов

— Я так понимаю, что первый Ваш, скажем так, артист дубляжа, чтец, потому что по ролям Вы же как-то расписываете даже книги свои...

Кира Лаврентьева

— Диктор. Первый диктор. Или чтец.

Вера Кулигина

— А вот мы играем в эту игру тоже.

Когда вариант как диктор, ты читаешь как диктор — это такая ровная тональность, безэмоциональная. А кто-то как литератор читает. Дети тоже на эти категории делятся.

Некоторые совершенно не в состоянии прочитать книгу. Они ровные, неинтересные, но для новостного контента супер.

Сергей Платонов

— «В Москве 10 баллов пробки. Объезжайте».

Вера Кулигина

— Да. И я их «миксую». Можно сказать так про детей?

Сергей Платонов

— Да-да-да. Еще как.

Вера Кулигина

— Я их смешиваю. Кто на что способен, тому того и вручу. Ту самую роль или тот кусочек текста.

И основной текст, тот, который самый трудный, авторский, его, конечно, не всем дать можно. И для него нужны особенные дети. И чаще они уже родились с этим.

Я из всего этого огромного состава их нахожу, начинаю как-то мотивировать и держать рядом, поддерживать, пытаться для них что-то придумать особенное, чтобы они со мной остались.

Я работаю в общеобразовательной школе, и туда, конечно же, приходят дети разные. У них даже с логопедией может быть проблема. Но я же не могу их выгнать, и я не хочу их выгнать. Я, конечно же, найду для них хоть кусочек, но чего-нибудь они у меня озвучат. Если они хотят. Вот ключевой момент. Если дети хотят, то надо их увлекать.

Прогонять ни в коем случае. Но это непросто. Потому что я не делаю вариант home для ограниченного количества.

Я хочу, чтобы это слушали массы. И есть у меня такие, допустим, прекрасные дети, которые великолепно интонируют, но у них буква «р» западает. Но я тогда беру этот материал как образовательный.

Я на его основе демонстрирую детям: «Послушайте, — говорю, — вот смотрите, русская фонетика, она предполагает вот такую „р“. Но есть французская „r“. Есть английская „r“. Да, если язычок стремится к середине неба — это английский вариант. Давайте будем озвучивать французский».

Кстати, про французский. У нас есть французский каламбур. И мы смешиваем с французским языком, чтобы было ещё интереснее, опять же, к вопросу, как не выгорать — я учу французский язык, и я придумала: а давайте в эфире будем его учить. И мы уже за эти передачи выиграли несколько первых мест. И на «Классном радио» даже Диплом лидера получили.

Кира Лаврентьева

— Поздравляем Вас от всей души!

Сергей Платонов

— Да, поздравляем, очень рады, что Ваше дело находит признание.

Кира Лаврентьева

— Вера, смотрите, вот интересно понять, какая аудитория всё-таки у Вашего проекта, на какую аудиторию он изначально был нацелен, и что вышло в итоге на сегодняшний день?

Сергей Платонов

— Может быть, даже дополню вопрос: как Вы продвигаете свой проект? Насколько получается это? Для кого предназначено?

Вера Кулигина

— Ну, несомненно, сначала для детей. Прежде всего для детей. Ну и для родителей. Замотивированные мамочки, которые беспокоятся, что слушают и что читают их дети — это вообще обязательно. Они обязательно проверят, что там такое вышло, подходит ли это моему ребёнку.

Ну и для тех, кто всегда остаётся ребёнком. Например, для меня. Мне нравится слушать всё детское, подростковое. Я это выбираю в первую очередь.

И, мне кажется, для взрослых, которые захотели разнообразить свою жизнь и вспомнить, как у них там было в детстве.

Сергей Платонов

— Ну, собственно, Вы так и сделали.

Я сегодня всё утро слушал Ваши рассказы, сказки, стихи, и, собственно, вот эти детские голоса на самом деле мне сегодня очень «зашли». Настроение улучшилось, и это очень здорово.

Вот ещё такой момент важный. Как Вы технически это реализовываете? Потому что это не так просто и даже не всегда дёшево. Как Вы здесь справились с тем, что добиваетесь действительно качественного звучания? Как происходит вот эта работа непосредственно, монтаж и так далее? Было ли специально?

Вера Кулигина

— Бесплатно.

Сергей Платонов

— Обычно хорошие дела так и делаются.

Вера Кулигина

— Все 10 лет у меня только один раз было что-то похожее на студию, где я, на самом деле, использовала только стены и всё равно всё тот же диктофон. Однажды я попробовала на частной студии записать материал, послушала дома, и мне не понравилось. По нескольким причинам. Звук был какой-то металлический. Я не знаю, с чем это связано. Почему-то диктофон звучит с детьми лучше.

Сергей Платонов

— Как будто тембры передают лучше, да?

Вера Кулигина

— Да. И ещё самый интересный и пикантный момент: ребёнку было интересно вот с этой штукой микрофонной. И она всё время (эта была маленькая девочка), она всё время её трогала, чего я не заметила, потому что она трогала руками ниже пояса. Я смотрела наверх, на её губы, на дикцию, на интонирование.

А она там ножками, что-то ручками. В общем, всё это было испорчено. Всё это попало в микрофон.

Кира Лаврентьева

— Да, запись. Да, понятно. Брак.

Вера Кулигина

— «Шух-шух-шух». Брак по звуку. Диктофон.

И вот если мы с вами сейчас разговариваем, мы ровно держим голову, у нас расстояние до микрофона одинаковое, то с детьми это не получится. Я с ними, с этим диктофоном, туда-сюда, я всё время вожу им туда-сюда, слева-направо. Они, к сожалению, пока не умеют сидеть спокойненько. И это выручает.

В общем, студии на сегодняшний момент нет, но в школе Маяковского она обещается открыться в феврале. Я её ещё не видела. Это зависит от школы. Но мы умудряемся сделать из ничего конфетку. Это всё монтаж.

На самом деле, конечно же, много чистки, много приглушения, много заглушения, много возни, которая мне, собственно, нравится.

Сергей Платонов

— Вы сами это делаете?

Вера Кулигина

— Да, я это всё делаю сама. Мне это доставляет огромное удовольствие.

Но иногда я, конечно же, психую, потому что прямо на слове, допустим, какой-нибудь шорох. А переписать нет возможности. Там столько всяких нюансов.

Когда-то и слово приходится вырезать, когда-то и заменить, когда-то и переписать, а ученик не приходит неделями, например, заболел. Много-много всяких нюансов. Но всё равно интересно. А, наверное, потому что сложно.

Сергей Платонов

— А получали ли Вы какую-то поддержку? Ну, определённо, сейчас мы услышали то, что в школе открывается студия, и, так полагаю, Вы там будете частый гость. Надеемся, что студия соответствует тому, чего Вы бы хотели?

А вообще в целом, вот здесь выиграли конкурс, здесь Вас признали, там Вас похвалили, там Вы дали интервью. А какая-то материальная помощь, может быть, поддержка на федеральном уровне, грант, ещё что-то? Получалось ли Вам это сделать? Или всё равно это Вы тянете всё на себе самостоятельно?

Вера Кулигина

— Грант я однажды пробовала написать. Во-первых, там очень сложный язык административный. Мне помогали, я что-то там написала, он не прошёл.

Я трижды пробовала краудфандинг. Однажды у меня был такой вариант работы.

Мужчина какой-то мне написал в интернете, что собирает все варианты радио и выпускает на своём канале. Онлайн-радио в моменте, который транслируется.

Он умер. У меня какое-то время повещало моё «Чудо-радио» онлайн, а потом перестало. Такая помощь была.

Были всевозможные поддержки: «Давайте мы скопируем туда, давайте мы сделаем репост». Вот в таком варианте.

Про деньги нет, вопросы не идут. Разве что дважды или трижды, я уже теперь не помню, я выигрывала в конкурсах такие небольшие суммы, но они для личных нужд, что называется. Для студии, конечно, нет.

Я безустанно пытаюсь что-то с этим сделать. Я очень надеюсь, что в школе у меня это получится. Но вы смотрите, там какие технические трудности: школ три. Три здания. Буду я иметь возможность в одном здании, а ребята-то у меня ещё в других зданиях.

То есть те всё равно будут продолжаться записываться, что называется, в шкафу, под столом или где-то за ширмочкой. Технически это невозможно. Но это меня не смущает.

Самое классное место для записи, секрет для вас, лайфхак — это библиотека, это подвал библиотеки. Вот те самые хранилища. Такой опыт у меня был.

Я в Вологодской областной библиотеке спускалась в самый низ, когда был неприёмный день, когда там подъёмщик книг не работал, не журчал, не шуршал, и мы там работали с ребятами в этой тишине. Книги съедают все лишние звуки. Правда, там что-то капало всё время.

Сергей Платонов, Кира Лаврентьева

— Но это уже частность. Это саундтрек.

Вера Кулигина

— Но это была хорошая запись, тёплая такая, замечательная.

Сергей Платонов

— Действительно, звук — это очень важно. Даже если мы говорим про телевидение, может быть очень плохая картинка. Но если там хороший звук, то всё спасено. Если очень хорошая картинка и звука нет, то беда. У меня тоже часто были такие случаи.

Я писал интервью одного митрополита. Мы даже две петлички повесили на него. И вроде звук пошёл.

А потом мы на монтаже обнаружили, что звука просто нет. Стояла вышка какая-то связи. Видимо, какой-то сигнал. И просто заглушили наши каналы. И вот целый час один митрополит рассказывал про важные вещи, а звука нет.

Слава богу, что он забыл про это интервью и до сих пор не помнит.

Мне посоветовали мои коллеги, операторы, звукорежиссёры: «Поставь просто телефон и запиши». И это случилось.

Я просто случайно вспомнил эту историю, поставил на запись, только аккуратненько. Звук рухнул в петличках, там батарейка разрядилась или что-то случилось. И мы забрали звук с телефона обычного и спасли проект.

Кира Лаврентьева

— Да, приоткрыли мы сейчас закулису радийных секретов.

Вера Кулигина

— Это не секрет. Очень много людей пишет на телефон.

Сергей Платонов

— Да, только мне просто интересно, как постпродакшн проходит у Вас чисто технически, потому что записать можно всё что угодно, а как это потом причешешь и выложишь дальше?

Вера Кулигина

— Да, возни много. Ну буквально доли секунды — расширяешь проект, вычищаешь, понижаешь уровень, щелчки.

Кира Лаврентьева, Сергей Платонов

— То есть Вы это всё вручную делаете? А вот эти вздохи и так далее тоже чистить приходтся?

Вера Кулигина

— Первое время я их убирала, а потом слушаю свои записи. Неестественно получается.

Вы спросили, чему я обучалась. Всё собственным опытом.

У меня была знакомая, приятельница, или как правильнее сказать, человек, с которым я работала на одном канале, и я наблюдала, но я не видела сам процесс, я слышала результат. А потом, когда я открыла эту свою программу, я там всё самостоятельно... Я думаю, что я ещё не всё умею. Нужно открывать для себя ещё очень много, но необходимым я овладела: вздохи, щелчки, плевки — это всё вручную.

Я не знаю, может быть, это неправильно. Я спрашиваю у коллег, кто-то там устанавливает заранее какие-то технические программы. Но я не уверена, что это так возможно.

Кира Лаврентьева

— Да, кто хочет качественный звук, он, конечно, вручную режет. Всё по старинке делается.

Сергей Платонов

— Да, время такое, что очень много контента.

Его просто нереально много становится в последнее время. И даже качественный контент не взлетает, потому что просто надо конкурировать со всеми.

И стараться добиваться качества, конечно. С одной стороны, доступно, с другой стороны, сколько таких вокруг. И вот Ваш пример — Ваша работа очень важна для многих, наверное, педагогов, кто нас сейчас, наверное, слушает. Того, что можно создавать.

Не мечтать о проекте, о каком-то очень крутом микрофоне или компьютере с мощной видеокартой. А что можно делать просто. И это дает результат.

А в данный момент, я так понимаю, Вас можно послушать... Вот мы нашли ваши социальные сети «ВКонтакте» и на сайте. Вот только две возможности есть?

Вера Кулигина

— «Телеграм», «Дзен».

То, что было доступно прежде на «Ютьюб», там приостановилось.

«ВКонтакте» я почему-то интуитивно только туда сначала и выкладывала. И как оказалось — да, он самый долговечный. Остальное по-всякому.

Сергей Платонов

— Вот тоже такой важный момент: как происходит Ваша работа с детьми?

У меня только один вопрос: как у Вас хватает терпения? Вот сейчас мы общаемся, понимаем, что Вы такой человек. Это Ваше призвание, получается.

Но действительно, как это происходит, этот технический процесс того, как Вы определяете, какой ребенок? Какой-то экзамен слушаете?

Вера Кулигина

— Я слушаю их, я с ними общаюсь. Да, это очень важно. Нужно взять ребенка того, который подходит под тот или иной текст.

Ребенок играет себя. Он не артист. Он не сыграет что-то неподходящее. Роль на сопротивление, как в театре, например, режиссеры практикуют — это не получится. Поэтому если у меня есть книга, она мне очень нравится, но нет подходящих артистов, я ее отложу, несомненно. Под артистов подбираю.

И очень часто под ведущих. Я знаю, что вот эта девочки, вот этот мальчик — они справятся. А уже всех остальных — постепенно, я могу этот текст отложить на какое-то время.

Вообще монтаж может занимать год, если это большая книга. Стишки, конечно, мы как пирожки печем. Книга, там нужно все-таки какой-то один стиль соблюсти, какую-то логику выстроить. Я пока всех не соберу, за монтаж конечный не берусь. Чищу, конечно, складываю все. Если бы вы на самом деле видели, насколько это сложно, вы бы, наверное, очень удивились. Реплики, множество-множество реплик. Это папка. Если в книге порядка тридцати персонажей... Вот сейчас я взялась за такую книгу. Тридцать персонажей. Можете представить себе?

Сергей Платонов

— Значит, тридцать детей озвучат эту книгу?

Вера Кулигина

— Пятнадцать взрослых и пятнадцать детей.

Но бывает и «дети-дети». Это надо, чтобы озвучило достаточное количество. Некоторые дети могут менять голос, и если они в одной главе не встречаются (все равно слышно, что это один ребенок). Но в детской литературе такое допустимо. Ну почему нет? Вот она сыграла гусеницу, потом какую-нибудь обезьянку, потом кого-нибудь еще.

И это все у меня в папках. Вот это такой-то персонаж: папа, мама, девочка, бабушка, элефантики, там еще кто-то. И название фраз. Я какое-то время путалась, где что. Я какие-то кусочки теряла. Пыталась переписывать.

Я сейчас поняла, что нужно по начале фразы обязательно поставить. Обязательно не на паузу, а выключить, и каждую фразу записать снова. Вот к этой системе я приходила очень долго. На собственных ошибках, на собственных помарках. И сейчас все равно что-то путаю, забываю.

Сергей Платонов

— Программа «Пайдейя» на Радио ВЕРА продолжается. У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов, у нас в гостях сегодня руководитель и автор проекта «Чудо -Радио», учитель русского языка и литературы Вера Кулигина.

Вера Кулигина

— Да, я, конечно, учитель русского языка и литературы, но сейчас я уроков русского и литературы не веду, но мне очень помогает то, чему я научилась в институте, и всё это, конечно же, я использую. Все методики преподавания и любовь к книгам использую на своих авторских занятиях.

Сергей Платонов

— Вот именно, любовь к книгам — это тоже очень важно. Я всё время вспоминаю свою учительницу русского языка и литературы уже в старших классах. И «Война и мир», Достоевский и многие другие классические авторы, конечно же, в мою жизнь вошли благодаря как раз моему учителю. Потому что я помню, что мы даже не успели всю школьную программу пройти, потому что мы очень много обсуждали, в том числе «Войну и мир», «Преступление и наказание». Это было не просто прочесть, это было постоянное обсуждение, раскрытие героев, их значимость, вот эти смыслы.

И хоть я учился в общеобразовательной школе, преподаватель был верующим человеком, она, конечно же, давала гораздо больше смыслов, исходя из того, что мы изучали, и поэтому это очень важно.

А как в данный момент Вы, используя современные технологии, скажем так, аудиокниги, то, что очень легко может попасть в уши и детям, и вообще широкому зрителю, слушателю, как Вы прививаете эту любовь к книгам, к чтению этим детям?

Вера Кулигина

— Я думаю, что через собственную вовлеченность. Я наблюдаю за ними, я вижу, что они дублируют, копируют, как зеркало. Они видят, что мне нравится, что я в состоянии аффекта, в состоянии счастья, и им тоже начинает нравиться. Если ты вовлечен, они тоже.

Сергей Платонов

— А Вы тоже же участвуете в озвучивании книг? И, кажется, детским голосом?

Вера Кулигина

— Нет. Я нередко маму озвучиваю, и несколько книг у меня озвучено, где я автором была по нескольким причинам. Из-за того, что мы сидели дома, на изоляции, а работать очень хотелось, я поняла, что у меня нет такого ребенка, который мне озвучит весь авторский текст. Фразы я наберу онлайн, я начала это делать, но я чрезвычайно стеснялась, потому что изначально я не была актрисой, и мне было неловко, как это я себе такое позволяю.

Сергей Платонов

— Тяжело было себя слушать, да, сначала?

Вера Кулигина

— Нет. Из-за...

Кира Лаврентьева

— Синдром самозванца?

Вера Кулигина

— Да. Мне было очень неловко: как это я, что это я себе позволяю, так нельзя — а ничего.

А сейчас маму, какую-нибудь женщину, потому что все равно искать нужно всех актеров, почему бы мне это не сделать. К тому же мне это интересно.

Кира Лаврентьева

— Вера, вот такой вопрос по поводу чтения все-таки.

Сережа так пространно и разнообразно рассказал о том, как его учили читать глубокую классическую литературу. Вот по поводу чтения. Как Вы относитесь к обучению чтению детей? Как это лучше делать, на Ваш взгляд, основываясь на Вашем опыте, основываясь на Вашем опыте с собственными детьми? Я даже сейчас не беру тех, которые Вам начитывают эти тексты. А скорее, опыт как мамы очень ценен в этом контексте.

Вера Кулигина

— Опыт очень разнообразный. Старшего ребенка своего я научила читать в 4 года.

Он хватал, глотал, лопал книги с удовольствием и делает это до сих пор. Младшая категорически отказалась читать. При этом большая часть проекта именно на ее голосе и создана.

Она переговаривала тексты, маленькая (вот как раз про монтаж). Она фразу — я фразу, она фразу, и так по очереди.

Сергей Платонов

— Просто повторяла за Вами?

Вера Кулигина

— Да. И она очень четко копировала интонацию. Это было потрясающе. И мне коллега на работе сказал: «Запиши ее как можно больше». Вот, наверное, это было послание свыше.

Сергей Платонов

— Потому что она вырастет, голос изменится, да?

Вера Кулигина

— Нет. Потому что она классно делала. Вот именно в тот момент возраста это было очень здорово. Харизма детская спасала все.

А потом, конечно, она стала уже читать, но читала без удовольствия. Мой опыт родительский показал, что я вообще не знаю, что с этим делать, потому что что-то есть у ребенка внутри. Извне приучить к чтению, заставить или сподвигнуть к любви к чтению, мне, например, с младшей не удалось.

Она читала (в смысле: у нас на радио говорят: читать — это и говорить тоже), книги с огромной неохотой, до сих пор она не любит читать. Я не знаю, что с этим делать. Ну, может быть, это придет, может быть, это сопротивление.

Вы знаете, как я ее эксплуатировала? Она же со мной работала просто невозможно много. Наверное, я ее просто измотала. В общем, здесь можно проколоться, ошибиться и чрезмерное усердие...

А может быть, дело не в нем, может быть, я наоборот выхватила, когда она меня слушалась, когда она была готова со мной работать, и я сделала по максимуму. А если бы я этого не делала, может быть, и не было ничего.

Не могу ничего сказать. Мне кажется, каждый родитель интуитивно что-то пытается сделать лучше, а ребенок возьмет-не возьмет — это уже непредсказуемо абсолютно.

Сергей Платонов

— Мне кажется, Ваша дочь через много-много лет, возможно, послушает себя и своим детям покажет, и кому-то похвастается, и будет очень приятно.

Кира Лаврентьева

— Сколько ей сейчас лет?

Вера Кулигина

— 15.

Кира Лаврентьева

— А, еще такой возраст, конечно, да?

Вера Кулигина

— Но она, конечно же, в восторге от того, что... Представляете, какое количество людей ее слушает каждый день? Огромное количество уроков у меня.

Кира Лаврентьева

— Какое количество, Вера, очень интересно понять аудиторию?

Как Вы отслеживаете аудиторию?

Вера Кулигина

— С трудом. Я знаю, что слушателей в разных городах очень много.

Кира Лаврентьева

-Вы видите перепосты, Вы видите прослушивание, количество просмотров?

Вера Кулигина

— Как раз репостов, лайков очень мало, скудное количество. Я интуитивно чувствую, что слушателей много, я слышу с их слов. Потому что я бываю часто на разных конкурсах в разных городах, и я все время об этом говорю: «Берите наш контент для личного пользования, для трансляции на вашем радио, профессиональный, хороший, качественный».

Я не знаю, числа — это относительно, много-мало. Смотреть на лайки — пять штук лайков, вроде маловато, но я слышу все время отзывы, я слышу от коллег. Даже чисто технически: я находилась в этом городе, я знаю, что я преподавала на такое количество детей, вот здесь я была знакома, я знаю, что они нас слышали и слушают.

И посчитать невозможно. Но я душой верю и сердцем, что их много.

Сергей Платонов

— У Вас такая качественная аудитория, скажем так. Действительно, кому это нужно, получается. И действительно, они находятся, кому это нужно — это очень здорово. А телеграм-канал есть у «Чудо Радио»?

Вера Кулигина

— Есть. Да, 197 человек. Я знаю, что нас слушают за рубежом, дети-билингвы слушают, родители, мамы, которые увезли своих детей, и они сетуют на то, чтобы сохранить у них русский язык. У меня даже такие ученики есть из-за рубежа, представляете? Потрясающе.

Сергей Платонов

— Чтобы не потерять родной язык?

Вера Кулигина

— Да. Они говорят с акцентом некоторым, и с русским языком мы работаем. На основе книг, на основе радиожурналистики, радио.

Сергей Платонов

— Какие книги Вы используете в своём проекте?

Вера Кулигина

— Вот это ключевой момент. Классика и современность. У нас есть такой выбор.

Я выбрала современность. Изначально была задача такая у меня, я её себе сама придумала — озвучивать современных авторов, чтобы популяризировать, чтобы их продвинуть, чтобы им помочь.

А ещё вот этот контакт с живым автором — это же очень интересно.

Сергей Платонов

— А Вы с ним контактируете?

Вера Кулигина

— Как правило, да. За редким исключением, кого из авторов я не нашла.

Допустим, он не ответил, если мы далеко друг от друга. Если я вижу книгу, она мне нравится, я её хочу озвучить, я, конечно же, напишу автору, я его попытаюсь найти. Как правило, нахожу всех.

Сергей Платонов

— Всё-таки ещё вопрос прав, да?

Вера Кулигина

— Да-да-да-да-да. Да, права. Ещё у них книги могут быть изданы, там ещё присоединяются права издателя.

Сергей Платонов

— Вы тоже это всё вычищаете, получается?

Вера Кулигина

— Я прошу в личном разговоре этот вопрос решить автору самостоятельно. Они договариваются с издательством сами. Но это уже чрезмерная нагрузка.

Сергей Платонов

— Но это так важно на самом деле. Это очень важно.

Мы сейчас вообще раскрываем всю индустрию, на самом деле. Но это правда важно.

Вера Кулигина

— Бывали случаи, что автор хотел, чтобы я озвучила, а издательство запретило, такое было. А издательство настроено, нацелено на добычу денег, как правило. А у нас-то: мы так раздадим. Получается тут фрустрация.

Сергей Платонов

— То есть что-то ушло в стол, получается, какие-то произведения?

Вера Кулигина

— Да. А как продаваться в нашем случае, если у нас такое количество детей огромное, авторские права, композиторы, ещё вопрос композиторов и музыки? И я не знаю, как это продавать.

Я всё время об этом говорю, что я не против, если найдётся человек, который этот вопрос разъяснит, поймёт юридически. Но пока я не знаю, как эту махину осилить.

Кира Лаврентьева

— Смотрите, Вера, но тут, я так понимаю, главная идея именно в том, что участвуют разные дети, их много.

Потому что проще было бы нанять актёров, которые время от времени начитывали бы эти книги, и было бы всё замечательно и прекрасно. А тут очень живое это взаимодействие, естественно.

Сергей Платонов

— Потеряли бы вот эту соль.

Кира Лаврентьева

— Искру вот эту, конечно.

Вера Кулигина

— Поэтому я эти вопросы денег обычно откладываю в сторону и продолжаю делать просто так.

Кира Лаврентьева

— Чтобы дети тоже как-то участвовали в этом во всём.

Сергей Платонов

— Так или иначе, вся Ваша работа — это общение с детьми. Дети современные очень разные. Я иногда, например, многих детей не понимаю, о чём они говорят.

Кира Лаврентьева

— Да-да, кстати, я тоже перестала понимать.

Сергей Платонов

— Понятно, что у Вас разные дети есть.

Но вот как у Вас проходит с ними взаимодействие? Ведь и Вы становитесь чуть старше, они вот всё идут, идут, идут. И как в нашем быстро меняющемся мире Вы находите с ними общий язык?

Вера Кулигина

— Ну, во-первых, ко мне приходят те, кому это интересно — замотивированные. Чем отличается предметник от дополнительного образования? К нам всё-таки замотивированные дети приходят.

Сергей Платонов

— А как они приходят, кстати? Это родители или Вы сами продюсируете как-то?

Вера Кулигина

— Там система записи через Мос.ру.

Кира Лаврентьева

— А, то есть вы ведёте кружок дополнительного образования?

Вера Кулигина

— Это кружок, да. «Перваков» очень много. Вот их прям толпы. Но их родители относятся к моему кружку как просто «развивашка». Скажем так — несерьёзно.

Но я не обижаюсь на это. Потому что они постепенно сами отсеиваются, кому это не нужно. И уроки для первых классов — они всё равно такие игровые, занимательные. Они всем подойдут. Они заинтересованы всем, они все играют. А вот потом я уже из них смотрю, кого можно захватить в свои лапки, с кем можно работать дальше.

И кто остался, там уже меньше, значительно меньше. Поэтому группы соединяются разного возраста. Вот так это проходит.

И как мы с ними работаем? Интересно. Здорово, конечно, найти талантливого ребёнка. Но на него все будут права качать и иметь виды. Любой преподаватель.

У меня, например, конкуренты — театралы явные. У меня несколько учеников.

Сергей Платонов

— «Опять нашего ребёнка забрали».

Вера Кулигина

— А тут тоже обижаться бесполезно. И зачем? У меня есть несколько учеников, которые остались в театральном классе. А у них там такая программа, что они ко мне уже просто не успевают.

Ну и я вынуждена с ними расстаться. Они сделали свой материал, получили свой контент, получили свои грамоты, дипломы, пошли дальше. Это их выбор.

Уж чего-чего, уж кого-кого, а детей-то у нас всегда много.

Кира Лаврентьева

— Вера, вот по поводу вдохновения вопрос.

Понятно, что много сторон в этом деле, которые Вам нравятся, которые Вам близки, которые Вас наполняют, вдохновляют. Но если говорить о самом большом, самом главном, о таком сверхсмысле, то это что для Вас в этом деле?

Вера Кулигина

— Наверное, тот продукт, который получается на исходе.

И слова, добрые слова, если кто-то послушал, и написал, и сказал: «Вот это подпитывает!»

Кира Лаврентьева

— Обратная связь.

Вера Кулигина

— Но тоже недолго. Все время нужно еще, еще, еще. Но самое большое счастье и удовольствие, это когда ты сделал...

Есть такие произведения, я, наверное, склонна к какой-то хандре, какой-то лирике. Я выбираю такие тексты нередко, которые к очень серьезным душевным размышлениям приводят.

Ну и чтобы не уставать от этого всего, конечно, и хулиганство тоже присутствует. И такие тексты. Я помню несколько произведений.

Вот одно яркое — это история про девочку-колясочницу, которая на коляске не может перемещаться, родители ее конфликтуют, скандалят. Я в этой истории играла маму, и когда я смонтировала финальную сцену, я просто упала на диван без сил. Это эмоционально просто обесточивает.

И вот этот контраст удовольствия, счастья, радости от проделанной работы и эмоционального обесточивания — невероятно трудно и тяжело.

Сергей Платонов

— Но это нужно. Иначе не будет результата. Отдавать себя нужно, получается, частичку своей души, иначе это будет, наверное, никому неинтересно.

То есть человек реагирует как раз на искренность в этих делах.

Кира Лаврентьева

— Люди же чувствуют, что Вы душу в это вкладываете, что это не какой-то продакшн, который делается ради каких-то исключительно материальных задач. А тут все-таки дело жизни, причем не совсем для современного мира понятное дело. То есть это абсолютно какая-то полублаготворительная история или совсем благотворительная.

Сергей Платонов

— Да, я действительно вами восхищаюсь.

Просто озвучена цифра 10 лет!

Кира Лаврентьева

— Да-да-да! 10 лет! То есть это же как тянуть-то 10 лет на вдохновении? Тут явно есть какое-то свыше благословение на это всё.

Сергей Платонов

— Знаете, что мне интересно? Я же уже пытался задать вопрос про то, как общаться с современными детьми.

Язык очень сильно меняется, русский язык тоже частично где-то. Но так или иначе есть определенная база. Наш классический русский язык в классике, который существует, наверное, на телевидении, в радио, в кинематографе.

Если говорим про такой серьёзный подход к языку, как Вы сейчас относитесь к современному русскому языку и тому, что пытаются в него «протащить» англицизмы, например, или какие-то сленговые слова? Какое Ваше отношение к этому? Например, я как-то пошёл воевать в комментарии в одной социальной сети. И меня спросили: «А есть пруфы?» Я сначала не понял, что за пруфы, потом понял, что пруфы — это от английского «доказательства».

Кира Лаврентьева

— Вот мои дети это всё понимают, а я нет.

Сергей Платонов

— Я пока переварил, но потом понял и предоставил человеку «пруфы». Как Вы к этому относитесь?

Вера Кулигина

— Что это такое, доказательства? Русский язык мне, конечно же, нравится гораздо больше. И я тоже англицизмов нередко не понимаю.

И какое-то время я стеснялась переспрашивать, а теперь просто переспрашиваю. Ломаю вот эту систему: «Умный не спросит, дурак постесняется». Я, наоборот, специально спрашиваю, и непонятно, то ли я умный, то ли не очень.

Кира Лаврентьева

— Так, подождите. «Умный не спросит, дурак постесняется?» Я всё время стесняюсь спрашивать какие-то вещи, видимо, я дура. Я делаю вид, что поняла.

Сергей Платонов

— Вот дети как здесь? Потому что я помню, что много чувства прекрасного заложено было как раз в возрасте, наверное, от четырёх до десяти лет. Правильно? И то, что мы там впитали в себя, во многом и сейчас даёт свои плоды. И мы хотим это привить своим детям.

Что было в 13-14 лет, не очень интересно. А определённые какие-то детские воспоминания — это, например, та же самая молитва.

Кира Лаврентьева

— Абсолютно! То, что заложено в детском возрасте, то с нами и есть.

Сергей Платонов

— Запахи кухни, как мама с тобой общается. Это вот именно тогда. И такое ощущение, что именно в этом возрасте то, что заложено, оно потом здесь и выстреливает.

И иногда многие вещи, я даже собственным детям пытаюсь вспомнить, что там мама говорила. То, что оттуда вспоминаешь. И вот здесь, на самом деле, Ваш труд — это как раз о том, что ребёнок в этом безумном мире получает определённое какое-то понимание классической литературы, классического русского языка.

И всё равно — время идёт вперёд. Как происходит, может быть, Ваше перевоспитание человека, его обретение нормальной русской речи? Как происходит это в процессе с детьми?

Вера Кулигина

— Разговорный жанр — это отдельная история. Почему бы и нет? Я разве могу запретить? Говорите, как хотите.

Когда мы переходим к тексту, там уже ничего этого нет. Вот эти ниши просто разделяем. Нет, меня это не тяготит.

Кира Лаврентьева

— То есть Вы не вмешиваетесь в эти процессы?

Вера Кулигина

— Я не вмешиваюсь, нет. А зачем?

Сергей Платонов

— А не удивляетесь ли Вы, не думаете: «Господи, куда идёт молодёжь?»

Вера Кулигина

— Это как сорняки вычищать. Да нет, зачем? Ну, это мода, это, действительно, пройдёт. У меня нет такой задачи. Мы всё равно работаем больше с текстами, чем они разговаривают на своём каком-то там языке.

Я сама тяготею такой «а-ля XIX век» и нередко разговариваю в каком-то высоком стиле. Мне кажется, они этим тоже зарядятся постепенно. Мне нравится язык устаревающий. Я люблю такие конструкции использовать. Мне почему-то это доставляет удовольствие. Кроме того, я могу похвастаться. Я всё время об этом забываю сказать: я же сама ещё пишу.

Сергей Платонов

— А Вы уже сказали, что авторские тексты у Вас есть.

Вера Кулигина

— Есть у меня уже озвученных две или три вещи, я даже уже и забыла, за которые мы тоже уже получили великолепные награды.

Последняя моя награда как раз за мой авторский текст. Это «Волшебная курточка мистера Треча». Новогодняя история про воспитание ребёнка.

Я как мама тоже испытываю всевозможные трудности подростковые в взаимодействии с ребёнком, ужасы, кошмары. И это всё я вложила в текст. Получился очень современный, и как раз, что касается сленга, там некоторые какие-то словечки проскакивают.

А ещё текст у меня есть, который я писала как бы от лица своего старшего сына. Вот там много сленга. Не англицизмы, наверное, просто, например: «я тупик». Я думала, как ребёнок может себя поругать, например? Я такие слова какие-то нейтральные подбирала. «Я дурак», допустим, грубовато звучит. «Я тупик» — вот там такая фраза была.

Я за красивую, качественную речь. Но если я напишу книгу от лица ребёнка, который будет говорить высоким стилем, ну это же дичь. И авторы современные тоже вообще-то это учитывают. Стихи, например, пишут. Если там ребёнок говорит какую-то фразу, он всё равно будет говорить как-то ближе к сегодняшнему дню, но понятно.

Это интересная тема. Язык — это интересно. И, наверное, те, которые демонстрируют англицизмы — это демонстрация собственной эрудиции, наверное: «Вот я знаю это слово, вот послушайте, какое оно классное».

Мне, наверное, в этом смысле прикольно вставляются французские словечки. Я демонстрирую, какая я умная, начитанная. Мы в это поиграем и перестанем.

Сергей Платонов

— Ребёнку, например, 7-8 лет, он выполняет определённые свои задачи по школе, по дому, он абсолютно адекватный обычный ребёнок, но он, например, действительно не хочет читать, не разговаривает, не может сформулировать ответ на вопрос. Как здесь можно ему помочь?

Вера Кулигина

— Мы много на уроках разговариваем, мы всё время общаемся, я их стимулирую к фантазированию, выражению собственных эмоций, формулированию разных сложных предложений. Сама, наверное, говорю витиевато очень часто.

Как помочь, если он хочет, а если он не хочет, так хоть «запомогайся». Вот в этом ещё дело.

Родители обычно обращаются: «Помогите».

Собственная мотивация детская. Если он понял, что действительно красивая, грамотная речь ему где-то как-то помогает, то он этим займётся обязательно. А пока они говорят короткими фразами. Смайликами выражаются — наскальная живопись.

Сергей Платонов, Кира Лаврентьева

— Наскальная живопись, да. Это же оно. То есть выражается мысль, по сути, одним-двумя словами. Не всегда русскими. Или какими-то междометиями, звуками.

Вера Кулигина

— А кому-то не дано, они, например, не могут. Ну, по каким-то там своим, в том числе, физическим данным. Сейчас авторы пишут, учитывая все эти тонкости.

Сейчас никто не пишет длинных предложений. Сейчас предложение может начаться, например, с союза «и». Потому что это разорванное предложение от предыдущего.

Я сама так нарочно пишу. Кроме того, когда мы озвучиваем детский текст, если мы будем озвучивать длинное предложение, ребёнок забудет, чего там он слушал в самом начале. Надо же сохранить его вот в этом состоянии понимания: «Я понимаю, что мне только что сказали». Поэтому короткие фразы.

А сынтонировать ребёнку длинное предложение — это вообще невозможно.

Кира Лаврентьева

— Это очень сложно. Это взрослому человеку сложно.

Вера Кулигина

— Писатели детские однозначно пишут сейчас короче, яснее, понятнее. Это норма.

Сергей Платонов

— Хотя я вспоминаю, «Властелина колец» я прочитал в 8 лет.

Кира Лаврентьева

— У меня сын в 10, в 11. И то я считала, что это достижение, а 8 — это прям мощно!

Сергей Платонов

— Я, правда, ничего не понял. Я за сюжет зацепился. А конкретно уже перечитал, конечно, лет так в 15-16, уже по-другому.

Кира Лаврентьева

— Слушайте, Выготский говорит, что всё-таки зона развития детей — это зона ближайшего развития. То есть надо чуть-чуть вперёд выходить за рамки.

С опережением. То есть брать то, что тебе немного непонятно. Смотреть то, что тебе до конца не ясно. То есть напрягать мозги всё время: ты должен вникать, напрягаться, всё время испытывать напряжение. Мозги должны скрипеть, в детстве особенно.

Это очень важно.

Сергей Платонов

— То есть упрощение — это такой дух времени? Или это, скажем так, немножко понижаем планку?

Кира Лаврентьева

— Понижаем, очевидно.

Вера Кулигина

— Ну, это же звук. Вот опять же, длинное предложение — классное, но вы его не уловите.

Кира Лаврентьева

— Как у Пришвина и Паустовского.

Вера Кулигина

— Краткость — сестра таланта.

Сергей Платонов

— Тут, кстати, ещё не про тех, кто читает эти длинные предложения сложные, а про тех, кто слушает. Они тоже могут уже не понимать правильно.

Вера Кулигина

— Абсолютно, да. Это такое искусство — сынтонировать длинное.

В скобочках, например, какое-то там пояснение, представляете — сбить темп речи? Ребёнок, действительно, забывает, что он сказал. Они начинают сами уже дробить.

Даже если там точка не стоит, они его дробят на кусочки, получается ерунда.

Кира Лаврентьева

— Спасибо огромное за этот душевный, интересный очень разговор. Напомню, что наши регулярные беседы об образовании мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер-лаборатория», который собирает лучшие и самые интересные опыты работы в области образования и воспитания.

Узнать подробнее об этом проекте, стать участником или поддержать его вы можете на сайте clever-lab.pro У нас в студии сегодня была Вера Кулигина, учитель русского языка и литературы, автор проекта «Чудо-радио». С вами были Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. Мы прощаемся, дорогие наши слушатели, с вами до следующей недели.

Всего вам доброго и до свидания. Вам, Вера, творческих успехов и сил.

Сергей Платонов

— Спасибо Вам огромное. До свидания.

Вера Кулигина

-Спасибо!

---

Все выпуски программы Пайдейя

• «Корни русской духовности». Жанна Андриевская
• «Дети и творчество». Дарья Иванникова-Берёза
• «В школах о Православии». Протоиерей Олег Чебанов