Поделиться
Фото: Piqsels
Воскресным утром в избе орловских крестьян Аверкиевых, супругов Никиты и Марфы, было тихо. Лишь потрескивало пламя лампадки перед образами в красном углу. Да за печкой время от времени кто-то чуть слышно всхлипывал. Это был Трофим — маленький сын Аверкиевых. Он появился на свет в 1823 году, и теперь ему было уже 7 лет. Родители ушли в церковь, а сына оставили дома. Храм находился в соседнем селе, путь до него лежал неблизкий, а для мальчика — ещё и трудный. Приходилось переходить быстрый, полноводный ручей. Деревянный мостик над ним был узким и шатким. Как-то раз Трофим оступился на нём и упал в воду. Родители бросились на помощь. Все трое вымокли до нитки. После этого случая отец с матерью и перестали брать сына с собой — оставляли дома под присмотром пожилой соседки, которой из-за возраста тяжело было ходить в храм так далеко. Трофиму очень хотелось в церковь! Вот почему он проплакал всё утро, сидя за печкой.
Утерев слёзы, мальчик вышел погулять во двор. За забором простирался большой зелёный луг, где обычно пасли овец. Трофим встал на цыпочки, выглянул из-за ограды... и обомлел. На лугу, сверкая куполами, стояла высокая белокаменная пятиглавая церковь. Откуда она взялась? Мальчик невольно зажмурился, а когда вновь открыл глаза, видение исчезло. Трофим увидел, как по лугу к дому идут отец с матерью. Он радостно выбежал им на встречу и рассказал о том, что произошло. Аверкиевы призадумались. Неспроста явился их сыну храм, рассудили они. Своя церковь в селе была очень нужна. Супруги созвали соседей и поведали им о необыкновенном видении сына. Посовещавшись, сельчане решили: то был знак от Господа. Надо собирать деньги и возводить храм. Через несколько лет на том самом месте, где Трофим увидел церковь, её и построили — почти в точности такой же, какой она явилась мальчику.
Прошло время, в 1839 году Трофиму исполнилось 16. С того памятного дня, когда увидел он храм на лугу, паренёк стал задумчивым, погружённым в себя. Всё время молился, строго соблюдал посты. Родители Трофима были людьми благочестивыми и верующими. Их радовало, что сын растёт в страхе Божием. И в то же время настораживало такое его рвение. Как-то раз, когда Трофим с земными поклонами молился перед образами, родители не выдержали. Сказали ему: «Шёл бы, сынок, погулял хоть немного с друзьями. Что же ты заперся, будто монах в келье!». Услышав эти слова, Трофим открыл родителям то, что давно уже лежало у него на сердце. Он объявил, что хочет принять монашеский постриг, и попросил отпустить его в Толшевский Спасо-Преображенский монастырь, расположенный неподалёку от города Воронежа. Мать растерялась, стала плакать, а отец сказал, как отрезал: «Какой там ещё монастырь! Скоро женим тебя».
Полночи простоял Трофим на молитве. А когда стало рассветать, взял пастушескую сумку, положил туда кусок хлеба, и тихонько, чтобы не разбудить родителей, вышел со двора. Пешком добрался он до Толшевского монастыря, и попросил принять его послушником. Однако, когда настоятель, узнал, что Трофим ушёл из дома без родительского благословения, велел ему возвращаться. После долгих слёзных уговоров он всё же оставил юношу в обители. С условием, что тот немедленно письмом известит родителей о том, где находится. Трофим повиновался. Вскоре в монастырь приехал отец и забрал сына домой. Тяжело было Трофиму расставаться с обителью, но, по совету настоятеля, он смирился, принял всё как волю Божью, и попросил у родителей прощения за самовольный уход.
Ещё несколько лет прожил Трофим под крышей родного дома. Но жизнь вёл поистине монашескую: постился, молился и трудился, помогая отцу в хозяйстве. Неожиданно родитель его заболел. Слёг, и вскоре скончался. На смертном одре он раскаивался в том, что не позволил сыну остаться в монастыре. Через некоторое время после кончины отца, мать благословила Трофима на монашеское житие. На прощание она подарила сыну образок великомученика Георгия Победоносца. Трофим отправился в город Святогорск неподалёку от Донецка. Там, в Успенской Святогорской лавре, в 1854 году, принял монашеский постриг с именем Иоанникий. Спустя годы он стал духовником Лавры, старцем, к которому со своими печалями и заботами стекались сотни людей. Отец Иоанникий утешал их, и благословлял образком, подаренным когда-то матерью. Всю жизнь батюшка Иоанникий хранил его как великую святыню и память о родительском доме.
Все выпуски программы Семейные истории с Туттой Ларсен
16 февраля. «Смирение»
Поделиться
Фото: Johannes Plenio/Unsplash
Каким тяжким и затяжным зачастую бывает наше противостояние дурным, навязчивым помыслам, атакующим ум во время молитвы! Воистину без Господа, мы не можем прибавить себе духовного роста и с пол локтя... Но зато в этих же молитвенных трудах, на первый взгляд, бесплодных, мы незаметно для самих себя смиряемся, познавая свою полную немощь. Благодать, как всегда, приходит нежданно-негаданно, и в пространстве души воцаряется «тишина велия». Это смирение.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Взлёт
Поделиться
Фото: PxHere
Раннее утро в аэропорту. У меня рабочая командировка. Через вереницу высоких стёкол зоны вылета видна взлётная полоса. Тёмное ночное небо над ней лениво меняется на пасмурное утреннее. На его свинцовом фоне самолёты кажутся белоснежными.
Зал аэропорта монотонно шумит заботами. Кто сонный, кто сосредоточенный, все серьёзные. Я и сама перед полётом в небольшом напряжении, ведь результаты рабочей поездки непредсказуемы. Мысли о том, как всё сложится лишают спокойствия.
После недолгого ожидания в салоне самолёта, командир воздушного судна просит пристегнуться и отключить телефоны, экипаж готов к взлёту. Закрываю глаза и медленно читаю «Отче наш». На последнем слове понимаю, что шасси простились с поверхностью земли, и мы уже летим. Самолёт быстро набирает высоту. Через стекло иллюминатора вижу, как земля отдаляется, машины, дома, дороги становятся игрушечными. В какой-то момент всё это погружается в плотный туман, и через некоторое время самолёт выныривает за пределы свинцовой прослойки туч.
От неожиданности зажмуриваю глаза. Сияние солнца в долю секунды заполняет салон самолёта. В иллюминаторе видны бескрайние белоснежные поля. Замечаю восхищение на лицах пассажиров и тоже улыбаюсь. Радость от солнечного света рассеивает все тучи в моей голове. Ведь если за плотным слоем облаков нас ждёт встреча с солнцем, то и за житейскими трудностями придёт светлая полоса и утешение.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
16 февраля. О наставлении Святого равноапостольного Николая Японского о человеческом разуме
Поделиться
О наставлении Святого равноапостольного Николая Японского о человеческом разуме рассуждает наместник Свято-Введенского Макариевского Жабынского монастыря в Тульской области игумен Назарий (Рыпин).
Святитель Николай Японский равноапостольный, говорит о том, что разум — это самые первые наши способности, если не пользуешься им, значит, виноват. Безусловно, человек — существо разумное, и Господь наделил нас разумом, в этом есть одно из наших свойств, и в этом мы есть образ Божий, наделил не только разум, но и словесностью, и свободной волей. И, безусловно, мы отличаемся от существ неразумных тем, что имеем этот дар божественный. И, конечно же, разум дан нам, чтобы управлять в том числе и своей волей, своими чувствами, искать Бога, обращаться к Нему. И Господь почтил нас этим даром. Однажды к Иоанну Кронштадтскому, который посещал лечебницу для душевно больных, обратился один пациент и сказал ему очень простые слова: «Отец Иоанн, а вы благодарили Бога за то, что вы имеете здравый разум?» И отец Иоанн задумался, что действительно, порой мы это воспринимаем как данность, а кто-то этого лишён. И, конечно же, мы должны этот дар ценить, пользоваться им разумно и Бога за это благодарить, чтобы наш разум не был превратным, потому что, как сказано апостолом Павлом в посланиях к римлянам, то, что они в своём разуме не постарались иметь Бога, Господь попустил впасть в неискусный ум тем, кто не взыскал Бога в разуме. Об этом нужно помнить.
Все выпуски программы Актуальная тема
