«Путь к священству». Протоиерей Виктор Горбач

Гостем программы «Светлый вечер» был настоятель храма святителя Иннокентия Московского в Южно-Сахалинске, руководитель отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Южно-Сахалинской и Курильской епархии протоиерей Виктор Горбач.

Мы говорили с нашим гостем о его приходе к вере и о пути к священническому служению.

Разговор начинается с истории прихода отца Виктора к вере: его крещения в детстве, жизни на «атеистическом» Сахалине поздне-советских лет, первых воспоминаний о Пасхе и появления на острове священников в конце 80-х — начале 90-х годов.

Гость вспоминает, как впервые зашёл в приспособленное под храм помещение рядом со школой, как стал петь на клиросе, впервые попал в алтарь и как участие во встрече Казанской иконы Божией Матери в 1995 году стало для него поворотным моментом. Отец Виктор рассказывает о том, что привело его к размышлению о выборе пути священства и об обстоятельствах, которые помогли ему принять решение о рукоположении.

В беседе затрагиваются трудности первых лет служения: отсутствие храмов, бытовые проблемы, недостаток священнослужителей, ответственность перед прихожанами и необходимость заслуживать доверие людей. Разговор — о служении на Сахалине, искушениях, помощи мирян и о памяти новомучеников, которая поддерживает верующего в испытаниях и вдохновляет на верность Церкви.

Ведущие: Кира Лаврентьева, Сергей Платонов

Кира Лаврентьева:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели. Меня зовут Кира Лаврентьева, у микрофона Сергей Платонов. Привет, Серёжа.

Сергей Платонов:

— Здравствуйте.

Кира Лаврентьева:

— И в студии у нас протоиерей Виктор Горбач, настоятель храма святителя Иннокентия Московского в Южно-Сахалинске, председатель отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Южно-Сахалинской и Курильской епархии. Здравствуйте, отче.

Протоиерей Виктор Горбач:

— Здравствуйте.

Кира Лаврентьева:

— Добро пожаловать.

Протоиерей Виктор Горбач:

— У нас, кстати, уже на Сахалине слушают Радио ВЕРА, поэтому я думаю, что наши земляки меня с удовольствием послушают и, может быть, потом расскажут мне, что, что я там правильно говорил или неправильно.

Кира Лаврентьева:

— Ну, это греет душу. Южно-Сахалинск, привет. Передаём привет прекрасной Южно-Сахалинской земле. Отец Виктор, ну у нас эта тема, этот разговор традиционно посвящены пути к вере, вере и к священству. Знаю, что у вас очень интересная жизнь, на самом деле. Успели познакомиться с вашей биографией, представленной на сайте епархии, в интернете, очень хочется спросить, конечно, как вы стали верующим человеком. Мы всегда с этого начинаем разговор, потому что начинать надо с главного, вот мы с него и начинаем.

Протоиерей Виктор Горбач:

— Ну, вообще я принял крещение, точнее, меня покрестили в деревне ещё в советское время. А один из моих родственников был священником и вот в сельском доме произошло моё крещение. Мне было, наверное, тогда, чуть больше четырёх лет. Поэтому я так очень смутно помню это событие. Вот было ещё несколько детей, кто-то плакал, потом носили вокруг такой импровизированной купели, специально приготовленной для крещения, какой-то тазик был такой. Ну, и в целом я знал, что я православный человек, но как это выражается, что нужно делать православным людям, до конца я не понимал, потому что Сахалин в советские годы был таким атеистическим заповедником, куда нельзя было приезжать священникам, где не было ни одного храма. И это была приграничная зона, туда не так просто было приехать. Поэтому, люди в основном на Сахалине жили такой двойной жизнью. Там они были такими комсомольцами, такими, значит, вот, строителями светлого будущего, а когда они возвращались к себе на историческую родину, откуда они обычно приехали, потому что большинство сахалинцев приехали уже после окончания Второй мировой войны, после сорок пятого года. Ну, в разное время, там вот мой отец приехал в семидесятые годы, а мама там родилась, на Сахалине. Ну, и, соответственно, вот такая двойная жизнь она была присуща многим людям. А, я, ну, так вот, знал, что у меня есть крестик, он лежал у меня в комнате. И я помню ещё такой яркий случай, когда, у нас соседка была, и она красила яйца и выносила во двор, и мы с ребятами, ну, просто ребята вот во дворе гуляли, и тут она, значит, выносит, всем дарит, вручает. И мы стали спрашивать, что это такое, почему. И вот тогда кто-то сказал: «Сегодня же Пасха. Сегодня празднуют Пасху». А что значит праздновать Пасху? Ну вот это красить яйца, значит, дарить друг другу. И вот тоже как-то у меня так отложилось в моём сознании. Ну, а по мере того, как я вырастал, уже начались такие процессы, когда появляются священники на Сахалине. Это конец восьмидесятых годов, начало девяностых. Появляется большое количество различных иностранных миссионеров- проповедников. Я помню, мы ходили там в баптистский храм, значит, смотрели мультик про библейские истории.

Кира Лаврентьева:

— «Суперкнига»?

Протоиерей Виктор Горбач:

— Да-да-да-да-да. И как-то каждый начинает определяться, кто он такой, какая у него вера. И в какой-то момент, интересно, я вот служу на улице Пограничной, рядом с храмом есть школа. А в этой школе я учился. И первоначально храм, где я сейчас служу, размещался в приспособленном помещении. Однажды, возвращаясь из школы домой, я просто туда зашёл. Там был какой-то праздник, было очень много людей, горели свечи, так было как-то жарко. Я зашёл туда, посмотрел, думаю, нет, наверное, я сюда ходить не буду, потому что здесь как-то очень вот было жарко, душно. Ну вот, вы как бы, да, вот как, а через время, через время так вот и я там стал настоятелем этого, приспособленного помещения, храма. Потом мы построили храм. Вот как-то так в жизни складывается. Ну и вот, в девяносто пятом году у нас уже на Сахалине, в Южно-Сахалинске построили настоящий храм первый. До этого, приходы размещались в приспособленных помещениях. Где-то там это был бывший там магазин игрушек, где-то это был детский сад, вот Иннокентия Московского приход — это просто был бывший жилой такой барак, который приспособили к службе. И мне стало интересно, открылся храм, посмотреть, что там происходит. Но как-то у меня не было такого вопроса, знаете, я православный или не православный. Я всегда считал, что я православный, меня покрестили. Но вот как это выражается в жизни, я вот до конца не понимал. А может быть, просто, ну, как, подросток, ну, не особо искал, да, чтобы что-то там делать для того, чтобы проявлять свою веру. А здесь я вот пришёл в храм, посмотрел. Это было Рождество девяносто пятого года. Там ещё ничего не было, походил. И потом как-то у меня осталось такое тёплое впечатление, но в храм я всё равно не ходил ещё. Но родители стали ходить в храм регулярно. И как-то мы беседовали с отцом, он мне говорил о том, что, конечно, если я считаю себя православным, то обязательно нужно ходить в храм. Но я, правда, не знал ни молитв, как-то, ну, никак в моей жизни там какие-то посты, ничего этого не было. И вот где-то в мае девяносто пятого года я всё-таки решил сходить. Отец меня убедил, надо сходить. Пришёл, в воскресенье у меня там были какие-то дела, а в субботу я вот пришёл в храм на службу. И я помню, стоял на службе, как-то хор пел, в основном бабушки такие вот пожилые, там батюшка ходил, зашёл, вышел, что-то, возгласы какие-то говорит. Ничего я не понимал. Но я для себя подумал, что надо просто, надо просто дождаться до конца. Ну, до конца службы. Что-то же люди там находят в этом во всём? Ну, что-то там же есть, почему туда приходят? Ну, в истории нашей, почему так много, верующих людей, известных? Думаю, достою до конца, чтобы понять, что-то вот какой-то будет у меня знак, да, такой, или нет. И вот когда закончилась служба, кстати, священником тогда был вот нынешний наш архиепископ Никон. Он тогда был иеромонахом. Он служил, приехал служить священником на Сахалин. Потом он уезжал, потом вот вернулся уже как владыка. И, вот я вышел со службы из храма, и, знаете, вот физически было тяжело, а на душе как-то было радостно и светло. И я понял, что что-то здесь есть, что-то надо, надо дальше проверять, смотреть. Я так стал посещать церковь регулярно, по субботам почему-то. А так как я приходил вот именно не в воскресенье, а в субботу, то там же молодёжи было не так много, а тут вообще как бы никого не было, я один, можно сказать, из молодых людей. И начали на меня смотреть со стороны, Как бы, что я хожу так регулярно. А в какой-то момент ко мне подошли мои ровесники, вот, парень, девушка, и говорят: «А вы не хотите петь в хоре?» Я петь, конечно, не умел, нет ни голоса, ни слуха, но мне стало крайне интересно, что там происходит, вот как там вообще, что они там делают. Потому что они такого же возраста, как я, но только они вот знают богослужение, разбираются, а я ничего не понимаю. И мне так как-то стало интересно, я так тоже так дипломатично отвечать, что, ну, так, иногда пою вот за столом там. И они говорят: «Ну, приходите, приходите». И вот я пришёл, стоял в хоре, но когда я что-то начинал петь, меня сразу так локтем чуть притормаживали, говорили: «Пока, пока вам не надо петь, да, пока слушайте, что происходит».

Сергей Платонов:

— Так попали в алтарь, получается?

Протоиерей Виктор Горбач:

— Ещё в алтарь не попал. Попал на клирос. На клирос попал, и уже всё шло к тому, что меня должны были выгнать, потому что, ну, я вот никаких талантов не проявлял. И тут, 12 ноября тысяча девятьсот девяносто пятого года, святейший патриарх Алексий II благословил Сахалин чтимым образом Казанской иконы Божией Матери. Дело в том, что в девяносто пятом году на Сахалине произошло страшное землетрясение в Нефтегорске. Целый город погиб практически, полностью был разрушен, очень много было жертв. И тогда церковь очень активно помогала. То есть люди разные, верующие люди с разных регионов России собирали средства, эти средства передавали епархии, епархия оказывала помощь очень большую. Ну, очень такая активная работа происходила. И вот как символ такой заботы, внимания церкви по отношению к той беде, которая произошла на Сахалине, вот святейший патриарх благословил такой вот иконой. И я помню, это был такой праздник, но, а как я там оказался причастен, вот священник говорит: «А вы можете, мы будем встречать икону в аэропорту, там много разных мероприятий будет, вот, поучаствовать». Ну, я думаю, ничего себе, прогулять институт, вот, да ещё и, так сказать, не просто так, а на мероприятии серьёзном. Родителям можно будет сказать, что я не просто так. Я, конечно, говорю: «Да, согласен». И вот мы так встречали эту икону, был крестный ход в городе, такой достаточно, масштабный, красивый. И я помню, мы шли, я тоже участвовал в этом крестном ходе, и как-то все вокруг смотрели, выходили люди даже из домов, останавливались, там кто-то крестился. Ну, надо просто понять, что, ну вот, Сахалин — это была такая действительно атеистическая пустыня.

Сергей Платонов:

— В девяносто третьем году образована епархия была. В девяносто третьем году, да, только епархия образовалась, получается, вы, батюшка, вообще вот всю историю епархии отследили

Протоиерей Виктор Горбач:

— Да, конечно. И вот я участвовал, и тогда приехал диакон. Ну, ладно, что было три архиерея. Архиереев мы видели хотя бы, нашего владыку тогда, Аркадия. А владыка Аркадий, он так всегда рукополагал в субботу в диаконы, а в воскресенье уже в священники. Потому что не было священников. Дело в том что сейчас, конечно, мы смотрим назад, оборачиваясь, и думаем: «Ну как так вот это всё происходило? Может быть, недостаточно подготовленные люди были». Но дело в то что тогда, вот как только железный занавес упал, на Дальний Восток направили свои такие миссионерские усилия, прозелитические, всевозможные секты. Ну вот эти вот пятидесятники, харизматы, вот они все туда ринулись просто. Да, и это прямо вот на Дальнем Востоке это прямо очень, чётко ребята работали, и это прямо вот на Дальнем Востоке это прямо очень было видно. И вот до сих пор иногда встречаешь людей, которые говорят: «Ну да, я понимаю, что православие — это, конечно, такая историческая церковь, но вот о евангелии мы узнали от пастора там такого-то, который приехал из Южной Кореи. Поэтому как-то мы не можем его бросить теперь, ну, потому что мы же вот как бы от него узнали». И тогда владыка вот старался в каждое село, в каждый населённый пункт направлять священников, чтобы хотя бы была какая-то альтернатива, был выбор, да, присутствие православной церкви. Не всегда эти священники, конечно, были подготовленные, но при этом свою задачу они, конечно, выполнили. И вот, я помню, увидели мы диакона, а был викарий патриарха тогда епископ Арсений, сейчас митрополит, и епископ Савва, он сейчас, по-моему, в Приднестровье служит. И вот они три владыки, значит, вот, и диакон, священники, и мы идём таким, значит, крестным ходом красивым. И диакон в какой-то момент уже во время богослужения, вечерняя служба, он говорит: «Сейчас закончится ектенья, нужно подняться на амвон, пройти по солее и зайти в алтарь». Из этих слов я знал только «сейчас». Но тогда я первый, первый раз зашёл всё-таки в алтарь, ну сообразил, да, и вот, так, так вот я оказался в алтаре, и так и начался мой новый какой-то жизненный период. Я открыл для себя совершенно новый мир православной веры. Это, конечно, теперь для меня часть моей жизни, без которой я просто жизнь не представляю.

Кира Лаврентьева:

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА у микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. У нас в студии протоиерей Виктор Горбач, настоятель храма святителя Иннокентия Московского в Южно-Сахалинске, председатель отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Южно-Сахалинской и Курильской епархии. А, отец Виктор, сколько вам было лет, когда вы зашли в алтарь?

Протоиерей Виктор Горбач:

— Семнадцать.

Кира Лаврентьева:

— Семнадцать. Я просто знаю священнослужителей, которые совершенно убеждены, что вот маленьким детям заходить в алтарь нельзя.

Сергей Платонов:

— Я разделяю это мнение.

Кира Лаврентьева:

— Да. Потому что у них полностью уходит благоговение, они начинают просто там тусоваться.

Сергей Платонов:

— Я был в алтаре с трёх лет.

Кира Лаврентьева:

— То есть ты не согласен с этим?

Сергей Платонов:

— Я согласен, нечего там делать. Ну, это моё мнение, не знаю как.

Протоиерей Виктор Горбач:

— Ну вот сейчас у нас в алтаре в основно люди такого более старшего возраста. Но я знаю и примеры, когда, ребята, достаточно юные, тоже принимают участие в богослужении, и кто-то из них потом поступает учиться даже в семинарию духовную. Поэтому здесь, конечно, всё надо смотреть по обстоятельствам.

Сергей Платонов:

— Возможно, когда маленький храм, когда есть батюшка, и он успевает смотреть за детьми, что вокруг происходит, ну, это может не обязательно дети, могут быть подростки. А если это большой собор, ну да, я знаю, что где-то это тусовка начинается просто. И были разные искушения.

Протоиерей Виктор Горбач:

— Да, ну, возможно. Ну, знаете, вот это такая неплохая тусовка, потому что я тоже вот как бы был участником этой тусовки, мы потом там собирались, пили чай, там в помещении в отдельном там беседовали, разговаривали, молитвы.

Сергей Платонов:

— Вы искали, у вас был свой путь к Богу. А ребята, кто уже всё знают, они знают, когда запивочка, когда что, когда, куда подойти и что, и всё остальное.

Протоиерей Виктор Горбач:

— То есть, ну, бывает сложно, конечно, с подростками, особенно если это совсем ну вот такие дети, бывает сложно. Когда они переживают такой переходный возраст, они, к сожалению, появляется какая-то доля цинизма.

Сергей Платонов:

— Ну, есть такая доля цинизма, тоже можно поделиться и своей историей вообще как сверстников, детей, священников, моих друзей. Ну, в какой-то момент причащаться перестали. А службу могли прогуливать. Потому что, ну, уже это было, это мы к этому привыкли, я вот переживаю порой, когда вижу маленьких ребят в подрясниках и в стихарях. Я думаю о том, что, ну, дай Бог тебе, чтобы тебе хватило ума, удержаться и осознать, что тебе дали сейчас. И где ты находишься.

Протоиерей Виктор Горбач:

— Ну да, есть такое. И вместе с тем можно сказать, что и люди, которые постарше, тоже, заходя в алтарь, тоже переживают искушения. И не всегда с ними справляются. То есть здесь, наверное, есть, определённый процент людей, которые вот просто не справляются с искушениями. Мы просто хорошо видим, почему, потому что ребёнок, он как ангел, он такой светлый, а потом он вырастает, и уже так вот чуть меняется его облик, и ты думаешь: «Ну как же так? Вот он такой хороший был, а сейчас вот чуть-чуть по-другому уже смотрит на многие вещи». А когда человек взрослый и он тоже пересматривает какие-то вещи или где-то появляется тоже доля цинизма, мы как-то к этому уже так, не так ярко это бросается в глаза.

Сергей Платонов:

— Всё это дело может быть в нас. Мы так начинаем.

Протоиерей Виктор Горбач:

— Ну, вообще, как бы, да, и всё-таки, служение священника — это очень сложное служение. Служение в алтаре — это тоже очень сложное служение. Поэтому, когда мы говорим о то что вот, допустим, есть какая-то профессия, и она имеет ценность. Я вот в разное время своего священнического служения замечал, что в какой-то момент модно было быть там бизнесменом, в какой-то момент было модно быть бандитом, сейчас модно быть силовиком. И каждый, так сказать, из этих представителей этой профессии, говорит: «Ну это вы знаете, это же не просто так вот, это вот мы тут серьёзные люди». А я хочу сказать о том, что да, жизнь священника, она тоже крайне непроста и недоступна каждому человеку. Что это определённый жизненный путь, и он доступен немногим. И в процессе жизни происходит такой и отбор, и когда человек просто понимает, что ну вот он не там оказался. И хорошо, если он вовремя это понимает. А иногда бывает так, что человек, ну, как бы, просто живёт и живёт и не замечает. Поэтому, в любой профессии, в любой деятельности, ну, нужно быть внимательным и нужно сохранять вот понимание того, ради чего ты пришёл, для чего ты, что ты хочешь. И, конечно, с годами оценка меняется, но главное, чтобы то благоговение, которое в начале, было, чтоб оно сохранялось.

Кира Лаврентьева:

— Отец Виктор, а как складывался ваш путь к священству? Вот вы зашли в алтарь в семнадцать лет.

Протоиерей Виктор Горбач:

— Да, и я понял, что это очень интересная жизнь, очень интересный мир, какой-то, вот такая, знаете, первая влюблённость, вот именно в церковную жизнь, да, такую. И в течение года она такая вот развивалась. И я помню, я даже хотел бросить, а я учился в юридическом институте, и я думал: «Ну надо бросать всё это дело, зачем, надо ехать учиться в семинарию». И в какой-то момент мне священник один сказал, что вот начал учиться, доучись до конца, а там поймёшь. Образованные люди везде нужны. И потом как-то я стал смотреть уже более, наверное, трезвым взглядом на церковную жизнь и понимать, что, ну, это непростой путь, такой сложный путь. И я даже подумал для себя, что, наверное, я не смогу быть священником, поэтому я буду просто хорошим мирянином. Но я всё равно старался ходить всегда на службы, там в субботу вечером, в воскресенье утром. И я помню, как у меня была такая ситуация, опять же вот огромное количество сект всевозможных, и самые такие активные — это были свидетели Иеговы, которые ходили по улицам, приставали к людям.

Сергей Платонов:

— Запрещённая организация в России.

Протоиерей Виктор Горбач:

— Да, запрещённая организация в России. Ну, и слава Богу, что запрещённая, потому что, ну, многим людям они, к сожалению, вот, сознание, ну, помутнили. И вот, мы где-то сталкиваемся с ними, начинается дискуссия. Мне тоже это было интересно, почему? Потому что в какой-то момент вот движение в сторону изучения веры, своей веры, произошло после того, как я дежурил, ну как студенты всегда же где-то подрабатывают, вот, и я дежурил ночью, там охранял помещение, вместе с представителем этой организации. А он был очень рад, потому что есть возможность поспорить. И он меня во многом там убеждал, я с этим не соглашался, но у меня не было аргументов. И поэтому я как-то вот потом уже начал ну как бы смотреть более внимательно, находить аргументы. И тут они встретились, и вот мы час проговорили, и я понимаю через час, что я опоздал на службу, что служба уже идёт, а я тут вместо того, чтобы идти на службу, помогать батюшке, да, занимаюсь вот таким вот, ну, во многом бесполезным разговором, потому что, ну, не знаю, переубедил я их тогда или нет. Но в целом я пришёл, и помню, вот, а у нас уже был собор, и вот приход Иннокентия Московского. И все в основном старались ходить в собор ребята, потому что там красиво, большой храм, вот, владыка служит. А я вот как самый молодой среди них по мере вхождения в церковь, меня туда направили и сказали: «Вот ты там ходи». И вот, я пришёл, уже шестопсалмие должно было читаться, а я читал шестопсалмие, и он как-то так на меня посмотрел, ничего не сказал, просто так вот вздохнул, говорит: «Ну где же ты был?» И вот так я понял, что надо всё равно приходить на службу. А, прошло какое-то время, разные были, владыки у нас, и как-то заводили разговор о то что, возможно я там стану священником или не стану. Но я как-то был не готов к этому. И вот в две тысячи первом году, Священный синод назначает на Сахалинскую кафедру епископа Даниила. Он был до этого благочинным Троице-Сергиевой лавры. Он человек, который, ну, так вот очень хорошо владеет словом, очень открытый, такой светлый, добрый человек. И, я долго не мог с ним встретиться, а в две тысячи втором году я уже работал в больнице, был юрисконсультом в больнице областной. И вот мы с ним встречаемся, мы разговариваем и как-то вот, да, я понял, что да, вот этому человеку я могу доверять. И вот под его началом я даже могу быть священником. Но перед этим такая вот произошла у меня история. Я дело в том, что работал уже, и небольшой отпуск был, и я поехал к родственникам. А помимо того, что я ездил к родственникам, я ещё приезжал, ну, посещал различные святыни: Москва, Киев, Санкт-Петербург. Из Санкт-Петербурга я возвращаюсь в Москву, и в поезде, когда еду, чувствую, что я, ну, начал простывать, заболевать. А у меня оставалось там три дня ещё, и я планировал поехать в Дивеево. Но я чувствую, что я простыл, заболел, и что делать? Остаться в Москве? Ну, особо негде было здесь оставаться. Но и ехать тоже как-то страшно было. Ну, не то что страшно, да, но, ну, как-то вот болеешь когда, куда ехать. Но я всё-таки поехал. Я помню, это был Арзамас, четыре часа утра, меня знобит, температура. И до автобуса, первого автобуса ещё час. И вот ходит какой-то человек, та спрашивает: «Кто готов поехать на такси?» и все такие говорят: «Сколько?» Он говорит: «75», они такие: «Нет, за эти деньги мы не поедем». А я говорю: «А автобус сколько стоит?» «Автобус — 65». Я говорю: «Всё, я еду на такси». Значит, и еду, а это осень, сентябрь месяц. И, где-то час надо ехать из Арзамаса. Он ещё набрал пассажиров. И где-то потом он останавливается, а ночь, просто ничего не видно. И какой-то только фонарь там вот такой колышется так, одинокий. Он говорит: «Ну всё, приехали, вот туда иди». Я говорю: «Куда?» «Туда». А я никогда не был до этого в Дивееве. И я говорю: «Куда? Тут же ничего не видно». Он говорит: «Да вот, что ты не видишь? Вот колокольня, иди туда». И я, значит, прохожу туда под колокольню и думаю про себя: «Наверное, лучше бы я умер там вот в Арзамасе, потому что там хотя бы люди есть, а тут кому я что буду сейчас объяснять в пять утра, что я и как я здесь оказался». Но оказалось, что это праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста, и так как праздник, совершалась ранняя литургия. И благодаря этому я смог просто зайти в храм. И когда я зашёл в храм, меня так знобило, что я вот увидел подсвечник, большой подсвечник, там много свечей, мне хотелось его обнять, потому что хотелось согреться. И я сел просто возле этого подсвечника и уснул. А там такие благочестивые прихожане, и одна из благочестивых прихожанок локтем меня так: тух. Я от этого просыпаюсь, она говорит: «Что спишь? Иди, там уже крест дают целовать». Служба закончилась. И я там несколько дней пробыл в Дивееве, исповедался, причащался. И болезнь она прошла просто на следующий день. Вот, вот я не знаю, как это произошло, чудо это или совпадение или что, но болезнь прошла. И потом я вернулся, вернулся домой, начались у меня там вопросы по моей работе. Я встретился с владыкой Даниилом, потом ещё какое-то время, готовился, размышлял, вот, и потом в итоге, я, меня рукоположили в диаконы. И, вот наступает праздник, день памяти Серафима Саровского в августе. И владыка едет служить в храм, у нас есть на Сахалине храм в городе Анива. И я говорю: «Владыка, а можно с вами?» Вот, ну, я ему ничего не рассказывал про эту историю, про Дивеево. Он говорит: «А я тебя рукополагать собираюсь вот в этот день». Вот так вот такой ответ, представляете?

Кира Лаврентьева:

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. У нас в студии протоиерей Виктор Горбач, настоятель храма святителя Иннокентия Московского в Южно-Сахалинске, председатель отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Южно-Сахалинской и Курильской епархии. С вами Сергей Платонов, Кира Лаврентьева, мы очень скоро вернёмся, пожалуйста, не переключайтесь.

Кира Лаврентьева:

— "Светлый вечер«на Радио ВЕРА продолжается. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. А сегодня у нас в студии протоиерей Виктор Горбач, настоятель храма святителя Иннокентия Московского в Южно-Сахалинске, председатель отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Южно-Сахалинской и Курильской епархии. Мы говорим о пути к священству отца Виктора, и как раз в первой части нашей программы подошли к моменту, когда ему священство предложили. Отец Виктор, если позволите, немного откатиться назад. Когда вы рассказывали о своих переживаниях по поводу вообще своей собственной самореализации, в том числе возможной в церкви, в рукоположении, вы сказали, что увидели очень много сложностей. Вы поняли, что это очень сложно быть священником.

Протоиерей Виктор Горбач

— Особенно на Сахалине.

Кира Лаврентьева:

— Вот что вы тогда увидели?

Протоиерей Виктор Горбач

— Ну, я увидел сложности, что быт священника был, ну, не организован от слова совсем. В основном духовенство служило в приспособленных помещениях. Храмов, тоже тогда не было. Я, как уже сказал, на Сахалине в основном это были приспособленные помещения, в которых священники совершали службу, прихожан было очень немного. Но это, наверное, ещё и ответственность, люди были не готовы воспринимать слово священника и, ну вот на Сахалине так складывается, что, и сам по себе священник не является авторитетом. То есть, нужно заслужить авторитет человеческий, и тогда уже говорить о Христе. То есть если, допустим, в центральных регионах во многих, как некоторые батюшки, которые приезжают, рассказывают, мы просто, говорят, служим, и вот люди к нам приходят. То на Сахалине надо идти к людя то есть надо их собирать, ипоэтому это тоже, ну, и требует таких эмоциональных сил, организационных способностей. Поэтому, конечно, всё это вместе. Ну, а в целом сегодня, оглядываясь назад, можно сказать, что, ну, я просто переживал за ту ответственность, которая есть, потому что если ты просто работаешь на какой-то светской работе, ты всегда можешь перейти на другую работу. А если ты стал священником, ты уже не можешь просто снять с себя сан. Да. Ну, это будет, ты можешь, конечно, это сделать, ну чисто ..

Кира Лаврентьева:

— Ну это всегда трагедия.

Протоиерей Виктор Горбач

— Это всегда трагедия. Совершенно верно. Это очень серьёзная трагедия. Я не видел счастливых людей, которые снимали сан. Я видел тех, кто снимался, но я не видел счастливых людей в этом плане. Поэтому, конечно, я понимал, что это путь на всю жизнь. И поэтому, конечно, нужно принять такое решение и оценить свои силы. Ну, и вот встреча с владыкой Даниилом как-то меня успокоила.

Сергей Платонов

— Если бы владыка Даниил тогда, скажем так, не приехал?

— И не обратил на меня внимание? то, наверное, моё решение затянулось бы. Потому что у меня же не было ни духовного образования. Духовное образование я стал получать уже после того, как я стал священником. Я говорю: «Владыка, ну как так? Я вот как бы священник, а духовного образования у меня нет». Он говорит: «Ну зачем тебе это?» А я говорю: «Ну как? Зачем? Надо как-то». И в итоге мы организовали центр дистанционного обучения Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. У нас несколько лет он работал. Приезжали преподаватели ПСТГУ, читали лекции, и моя задача была в том, чтобы организовать этот образовательный процесс и встречать преподавателей.

Сергей Платонов:

— Слава Богу, что у вас было светское образование, вы могли это всё выстроить, эту систему.

Протоиерей Виктор Горбач

— Ну, возможно, да. Но самое главное было в тот момент, чтобы к моменту сдачи экзаменов преподаватель был такой добрый. И я помню, у нас даже была такая ситуация, когда, значит, у нас есть ещё был военный отдел в епархии, и вот там, значит, постоянно руководитель этого военного отдела требовал какие-то отчёты. А у нас там рядом воинская часть, они обслуживают и самолёты, вертолёты, ну, лётчики. И в какой-то момент позвонили и говорят: «Батюшка, приезжайте, (а я к ним туда хожу постоянно). Батюшка, приезжайте. У нас вот дали нам деньги на горючее, тогда не было, в армии очень сложно было. И мы будем сейчас проводить полёты. Вы можете даже с нами полетать». А я говорю: «Так у меня тут преподаватель приехал по церковно-славянскому языку. Можно я возьму с собой?» «Да берите, конечно». И вот мы, значит, с этого преподавателя, ну, девушка приехала, значит, её там прокатили над городом Южно-Сахалинском. Я даже говорю: «Меня не обязательно, вот вы нашего гостя». И этот, значит, помню, потом в каком-то рапорте написал: «Вместо систематической работы по окормлению воинства, катал преподавательницу на вертолёте».

Сергей Платонов:

— Это вы написали?

Протоиерей Виктор Горбач

— Нет, это на меня написали докладную.

Сергей Платонов:

— А, вот оно что. Ну, зачёты-то поставили?

Протоиерей Виктор Горбач

— Да, зачёты всем поставили, конечно.

Сергей Платонов:

— Как звучит! Романтично, да?

Протоиерей Виктор Горбач

— Да-да-да-да. Мы потом смеялись над этим.ю потому что, ну, как взаимодействие вот этих отделов, оно же всегда такой вот человеческий фактор имеет.

Сергей Платонов:

— Поэтому вы возглавляете сразу три отдела?

Протоиерей Виктор Горбач

— Да, чтобы было проще взаимодействовать. Ну, а в целом, конечно, это совершенно была такая новая жизнь, интересная очень. Я когда стал священником, я помню, меня направили на приход. Это тоже было приспособленное помещение, вот как раз бывшего «Детского мира». И я думал, что священник — это человек, который вот воздевает руки в молитве, который принимает исповедь. А там оказалось так, что, предыдущий настоятель, к нему пришли, значит, работники, и там надо было в некоторых местах заменить крышу. А они ему говорят: «Да нет, это неправильно. Надо по-другому всё сделать. Надо полностью поменять крышу». Крышу они разобрали, и начались дожди, и вот, в обще и весь храм в таких подтёках от воды, от дождя. Крыша не покрыта, воды нет. Короче, я сразу начал там лазить по крышам, разбираться с поиском средств, вот, с водой, со всем остальным. То есть я изучил все возможные направления деятельности, которые только могут быть. Рядом у нас ещё там был наркологический диспансер. Время от времени туда, значит, приходили, приводили вот этих, оздоравливающихся. И один из них, я помню, украл что-то, мы потом его искали долго. Я там приходил в какой-то дом, там какие-то, значит, наркоманы. Я там: «Где этот человек?» Там вот пытался у него вот вернуть, чтобы он вернул то, что он украл. Но частично он, кстати, вернул. Но я вот сейчас вспоминаю вот эти годы и понимаю, что, конечно, вот какая-то только благодать Божья давала силы, вдохновение для того, чтобы вот, чтобы всё это пережить. Поэтому, конечно, жизнь священника она очень непростая, но зато благодатная. Потому что когда ты вот чувствуешь вот эту духовную радость, её ни с чем не сравнить, и ничего в мире выше этого нет.

Сергей Платонов:

— Вы никогда не пожалели?

Протоиерей Виктор Горбач

— Ну, какие-то моменты слабости они есть у любого человека. Но в целом, конечно, я считаю, что, видите как, на любой работе, у меня же был опыт светской работы. На любой светской работе очень важна оценка руководителя или оценка, ну, какая-то материальная, там или моральная. А когда мы служим Богу, даже если никто из людей нас не оценил, но Бог-то всё равно оценивает. Вот это как бы очень важно, это даёт тебе силы внутренние, что даже если тебя сегодня люди не понимают или твоё руководство тебя не всегда понимает, но Бог-то тебя принимает и понимает. Он же наш руководитель главный. Поэтому как бы служить Богу? Что может быть выше? Ничего. Ну из всего, что есть в этом мире. Кто-то служит президенту, кто-то губернатору, а мы служим Богу, что выше этого?

Кира Лаврентьева:

— Да, спасибо, отец Виктор, что вы говорите об этом честно. Недавно у нас был протоиерей, очень давно он служит уже. У него много детей, они тоже священники. Ну, я думаю, Серёжу этим не удивить. Но дело не в этом. Я его спросила о священническом выгорании. Почему-то я задала ему этот вопрос, я его сейчас уже почти не задаю, думаю, личное дело каждого, да и вообще такой вопрос серьёзный. Он сказал: «Вы знаете, я давно служу. И я смотрю вот, соответственно, за другими священнослужителями, за собой. И вот мой опыт священнический показывает, что если человек благоговейно входит в алтарь, благоговейно, читает правило священническое там перед Причастием, всё читает, как положено, утренние, вечерние, ну, всё, что нужно выполняет, и делает это с трепетом, без вот этого так, сейчас я тут быстренько сделаю свою работу и пойду, то он, как правило, не выгорает. Выгорают те, кто очень быстро расслабляются, начинают относиться к этому как к работе. В общем, заходят в алтарь так вот довольно по-свойски, и они очень быстро как-то вот начинают страдать. Отец Виктор, а как вы смотрите на проблему не то что священнического, вообще, выгорания верующего человека?

Протоиерей Виктор Горбач

— Ну, вообще, мы же для чего молимся? Чтобы Господь нам помогал. То есть всегда в нашей жизни мы должны учитывать, что есть ещё один Субъект. Не только наши усилия, не только как мы выстроили отношения с другими людьми, хотя это тоже очень важно, но есть ещё один Субъект, вот от которого главный решает. И поэтому, конечно, когда мы молимся, я не могу вот сказать, что прямо все правила я всегда вычитываю. Ну, вот так бывает, когда иногда, что просто нет времени, нет сил, да, ну, чтобы вот так. Но при этом всё равно, когда ты служишь, когда ты молишься, чувствуешь вот эту благодать, радость, силы. И когда исповедуешься и причащаешься, вот, ну, это, конечно, это очень даёт тебе силы и вдохновение. Когда ты отходишь как бы и начинаешь чем-то заниматься вот таким вот вне церковным да, какой-то общественной деятельностью или какая-то ещё другая хозяйственная деятельность, там, конечно, бывает много разных искушений. Во взаимоотношениях со светскими людьми бывает очень много искушений. Потому что, к сожалению, сегодня, ну, часть людей воспринимает православие как некую идеологию. Да, и они как бы, ну, говорят какие-то вещи. А, когда ты к ним относишься как к своим братьям и сёстрам, вот здесь бывает, бывает, конечно, такие, моменты какого-то разочарования, да, то есть удивления даже. Ну, вроде бы как бы вот мы сейчас были братья и сёстры, мы говорили, а ты смотришь, человек совершенно у него другая система ценностей. И вот это, конечно, ну, не то что приводит к выгоранию, но расстраивает. И ты думаешь, а как вот защититься от этого? Ведь нельзя же быть закрытым от всех, да? Нельзя же как бы вот, ну, просто если человек священник будет закрыты ну тогда как... Он должен быть открытым. Да, но при это всё-таки вот, ну, важно, чтобы он понимал, с кем он общается, да, кто этот человек. Если он какой-то посторонний, просто, ну, вот человек неверующий, да, это одно. Если он общается с человеком, который называет себя верующим, да, но всё-таки как бы должно быть как-то, хоть какой-то минимум да, таких вот понятий, которых человек придерживается. Поэтому, конечно, ну, за двадцать, сколько получается уже, больше, двадцать три года, да, за двадцать три года, конечно, много разных ситуаций было. Много и мыслей каких-то, и сожалений. Но это скорее всего не сожаления о том, что вот я сделал неправильный выбор, а это скорее такое обращение к Богу: «Господи, ну вот я же вот, да, делаю как могу, ну Ты мне тоже помоги в этой ситуации, потому что я не знаю, как поступить, я не знаю, что сделать». Такие моменты, конечно, бывают.

Кира Лаврентьева:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА у нас в студии протоиерей Виктор Горбач, настоятель храма святителя Иннокентия Московского в Южно-Сахалинске, председатель отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Южно-Сахалинской и Курильской епархии. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева.

Сергей Платонов

— Вообще, мне кажется, что священников сейчас, во-первых, не хватает, а активные священники они перегружены, очень сильно перегружены. И, и возможно, здесь как раз и корень вот этого выгорания, то есть когда он хочет очень много себя отдать, рано или поздно он устаёт. А некоторые процессы, которые запущены уже, это миссионерская работа, работа с молодёжью... Да, её меньше не становится. Она всё больше и больше. Если ты вдруг начинаешь делать успехи на этих направлениях, ты потом в любой работе, тем более здесь...

Протоиерей Виктор Горбач

— Ну, здесь, конечно, имеет значение и отношения с священноначалием. Ну, то есть, конечно, это тоже серьёзный такой ответственный труд, выстроить кадровую работу, сделать так, чтобы священники тоже чувствовали внимание, заботу, это, конечно, очень важно, как в любом человеческом организме, в организации есть какие-то моменты, ну, человеческие, которые не всегда, может быть, понимание человек находит, та не всегда, общий язык находят люди. Поэтому бывают, бывают сложности. Ну и плюс, мы же каждый живёт единственную жизнь, и у нас, к сожалению, нет таких моментов, мы вообще сейчас в такой уникальный период живём в истории церкви. Такого же не было никогда периода, такого положения церкви. Такой свободы, такой свободы и вместе с тем такой ответственности, потому что, если, допустим, в какой-то период священник там служил вот на на приходе, да, вот у него и там есть какая-то ставка, он служит, вот, то сегодня священник в основном он должен постоянно заботиться, настоятель вот думает о том, как завтра заплатить за коммунальные услуги, как, заплатить какое-то жалование там с работником церкви. И это каждый месяц вот в таких размышлениях часть времени ты проводишь. И когда какие-то бывают там ситуации, раз, кто-то там пришёл, что-то пожертвование какое-то принёс, думаешь: «Ничего себе, вот это да, вот помолились, да, есть». А бывает такое, что, ну, ничего нету, и сложно бывает. Поэтому, конечно, конечно, здесь, нужно, может быть, выстраивать систему, но как её выстроить? Тоже вопрос ведь. Ведь знаете как, в какой-то период в епархии там были какие-то миссионеры, да? Они такие были в основном сами проявляли инициативу, и, соответственно, там все радовались, что вот у нас есть есть обычные батюшки, а есть ещё вот такие активные, там. А сейчас как бы активность требуется от каждого, нет права на ошибку ещё, да. И тоже это сложно, это накладывает определённую такую нервозность, ответственность. И вот есть такие моменты, конечно, всё не всё непросто.

Сергей Платонов

— Здесь пожелание, как один батюшка говорил, пожелание к нашим прихожанам и верующи что за батюшек тоже нужно молиться, всячески помогать.

Протоиерей Виктор Горбач

— 100% Да.

Сергей Платонов

— А то потому что ждут-то только оттуда.

Протоиерей Виктор Горбач

— 100%, что нужно молиться, нужно поддерживать, помогать. И вообще церковь это не только клирики, но это и, в первую очередь, миряне. То, собственно, приход это объединение верующих людей. И нормальный приход та где люди готовы к осознанному отношению к церкви и готовы участвовать. И вот мне очень радостно, например, когда мы какие-то проекты реализуем и просто вот разговариваешь с прихожанами, объясняешь и потом раз, они приходят, помогают, участвуют, делают. И для них это на самом деле, ведь когда, что-то ты сделал для церкви, я вот помню, как мы в своё время, когда я ещё был студентом, приходили накануне Рождества красить алтарь. Мы не приглашали каких-то рабочих, не платили им жалование, зарплату, а вот просто сами алтарники работали. И я помню вот эти дни, когда ты делаешь для храма что-то, и заканчивалась работа там в 12:00 ночи, да, возвращаешься домой, идёшь, сил никаких нет физических, а на душе так радостно, так светло. И вот эти моменты, они до сих пор, время прошло уже достаточно много, а они всё равно сохраняются. Поэтому, конечно, в какой-то момент думаешь: «Ну да, вот есть там личные, дела, есть какие-то, дела на работе, но и помочь храму это тоже очень важно, и это даёт огромные силы человеку, на самом деле».

Кира Лаврентьева

— Да, спасибо огромное, отец Виктор, такие вы вещи рассказываете, прямо душевные. Я сразу вспоминаю девяностые, возвращаясь к началу нашего разговора. Сразу вспоминаю, как батюшки буквально вот, питались с поминального стола. Было такое время. Да.

Сергей Платонов

— Огород был, да.

Кира Лаврентьева

— И если не принесёшь крупу, та не принесёт бабушка какая-нибудь крупу, та макароны, морковку какую-нибудь, то и...

Сергей Платонов

— Гуманитарная помощь из-за границы, я помню, тоже была.

Кира Лаврентьева

— Да. Был момент, но тоже не для всех и не всегда.

Протоиерей Виктор Горбач

— Ну, вообще, это, нормально, когда, мы живём такой, христианской семьёй. Когда мы чувствуем ответственность друг за друга. Когда никто не отгораживается, потому что, если священник в какой-то момент начинает отгораживаться от своих прихожан и рассматривает их как ресурс, то и прихожане тоже отворачиваются и тоже... Деловые отношения начинаются. Это почувствуется. И это чувствуется очень, и это, ну, выхолащивает сам дух церковный. Поэтому, конечно, надо стремиться, но как это реализовать на практике, это очень сложно. Потому что нет чётких формул, как это сделат. Вот как, где граница? Потому что, как у любви же нет границы, как её вот взвесить, да? Поэтому, конечно, это бывает очень тяжело.

Сергей Платонов

— Один батюшка, я его спросил, говорю: «А как организовать молодёжную работу на приходе?» Он сказал: «Ну, купи чайник, кружки и печенье». Вот тебе и молодёжная работа. Да, дальше там уже разберёшься по ходу дела.

Протоиерей Виктор Горбач

— Ну, с одной стороны, да, но с другой стороны, ведь, если этот процесс, будет таким неконтролируемы то, молодёжь, которая придёт, а если она, та не воцерковлённая, до конца не понимающая, то там может быть, с... Ну там уже революционный кружок может появиться через какой-то... Вот о содержании подумать, подумать о разговоре, это всегда очень непросто. Это ведь часто бывает так, что, допусти вот я, так смотрю там за жизнью епархии, нашей или другой, вот, и, допустим, доверяют проводить огласительные беседы, ну, самому молодому. Да? А это ж неправильно, да? То есть, кто отвечает за кадровую работу? За кадровую работу должен наоборот отвечать самый опытный, чтобы объяснить, а тут такой по остаточному принципу. У нам тут свои дела есть, а вот этот пусть там... там мирянин или какой-нибудь там... А он там опыта наберётся. Что значит опыта наберётся? Люди к нему придут и они услышат от него, вообще, ну, чем живёт церковь, да? А насколько он там адекватно это всё... У него же нет никакого опыта. То есть огласительные беседы наоборот должен проводить самый опытный, потому что он может передавать... Это же, это же крайне важно. А у нас так часто бывает. Или там воскресная школа. Ну там женщина какая-то пришла, вот, хотите заниматься с детьми, занимайтесь. Чем она там занимается, что она там им рассказывает? А потом мы удивляемся, почему дети уходят из церкви.

Сергей Платонов

— Да. Смешно. Моя сестра ей четыре года было. Я пришёл её забрать из воскресной школы, им рассказывали про то, какая была Мария Египетская грешная. И ей там было четыре года, и один ребёнок другого спрашивает: «Чего-чего там было?» Он говорит: «Ну, она там в пустыне», что-то там друг другу объясняют, вообще не понимают. А преподаватель говорит о блудных грехах, что она там... То есть, как бы...

Кира Лаврентьева

— Да-да, должно быть всё своевременно.

Протоиерей Виктор Горбач

— Почему? Потому что это на самом деле очень большой труд, очень большой труд, очень серьёзный труд — организация приходской жизни. Это огромный труд, очень серьёзный, комплексный, то есть нужно, чтобы, ну, там священник или работники, помощники какие-то, они понимали вообще, как это, какова доля ответственности здесь. Потому что это не должно быть так, а потом мы удивляемся, почему люди там не приходят в церковь, да? Потому что с ними во время огласительных бесед кто-то поговорил по остаточному принципу, потом с их детьми поговорили в воскресной школе тоже так вот, ну, у кого время есть свободное, давайте, приходите, рассказывайте. Это же очень непросто. Это, ну, объяснить детям, перевести с церковно-славянского на детский язык. Ну это, это представьте какой труд должен быть. Соответственно, этот труд он должен как-то поддерживаться, да, то есть надо как-то, если там не зарплату платить, то хотя бы какие-то, не знаю, там грамоты вручать. Ну, то есть поощрять, как бы... Внимание обращать. Зарплату не каждый приход может. Вот у нас, допустим, на Сахалине, дело в том, что, уровень зарплат такой достаточно высокий, и церковь не может конкурировать со светскими организациями, с государственными организациями. Но всё равно, понимаешь, что, люди несут жертвенное служение. То есть вопрос не в зарплате. Но какую-то поддержку, конечно, нужно оказывать и внимание нужно оказывать, и общаться, объяснять, разговаривать, и как бы вот этот постоянно держать под контролем. Думать об этом.

Кира Лаврентьева

— Отец Виктор, вы правильно заметили, что сейчас для церкви благополучное время, слава Богу, и дай Бог, чтобы оно продлилось подольше. На самом деле, после семидесяти лет безбожия, это такая большая радость для нас. Ну, а наше с Серёжей поколение, оно уже, к счастью, родилось в благополучное для церкви время, и вся наша жизнь она как раз вот, в это время и проходит, слава Богу. Но тем не менее, мы, конечно же, слышим о новомучениках, исповедниках российских, мы знаем о трудных временах, и знаем, что они могут наступить, в любой момент. Тут никаких гарантий нет. И однажды у нас в гостях был человек, замечательный совершенно, из Свято-Тихоновского университета, который занимается непосредственно новомучениками, Бутовским полигоном, изучает их жизнь, поднимает документы. Я его спросила, задала ему этот вопрос, не первый раз говорю это в эфире, меня просто тогда это действительно очень сильно потрясло и удивило, и как-то очень в душу запало. Я его спросила: "Вот скажите, пожалуйста, ведь это такие же люди, как мы, по сути дела, с теми же слабостями, болевыми порогами, немощами, страхами, разными тяжёлыми состояниями, и они прошли, многие из них, просто ужасные испытания, какие-то ужасные пытки на этих допросах, что там творилось вообще просто на Лубянке, это, действительно... И не только на Лубянке, и лагеря были по всей стране. И он сказал: «Вы знаете, вот эта сила духовная, она копится в благополучное время. Вот она в последний момент, если ты ничего не делал, она вот, может, ниоткуда и не возьмётся. Может, конечно, взяться, мы все помним о сорока мучеников Севастийских и одного человека, который к ним присоединился. А, но мы опять же не знаем его жизнь. А может и не взяться. Это уже вопрос промысла Божьего. Но мы, в свою очередь, должны в благополучное время очень стараться, как-то вот потрудиться для своей души. И меня это тогда очень, с одной стороны, конечно, в такое вот, задумчивое настроение, как-то ..

Протоиерей Виктор Горбач

— Ну, и это очень важно. Говорить о новомучениках очень важно, потому что, к сожалению, часть нашего общества такой настрой, что не хотят об этом говорить, не хотят об этом вспоминать, говорят: «Давайте забудем, давайте перевернём страницу». Нет, надо об этом говорить. Церковь должна об этом говорить, потому что, вот, момент, когда человек превращается в зверя, и он может очень быстро произойти. И вот, вот здесь чуть-чуть, здесь чуть-чуть пошёл на компромисс, и всё. И поэтому, конечно, пример новомучеников, он должен вдохновлять. Вот у нас на Сахалине есть, мы сохраняем память о последнем сахалинском священнике, который в двадцать девятом году был арестован, отправлен в лагеря, несколько лет он провёл в лагерях, потом вернулся, и потом в тридцать седьмом году во время большого террора его арестовали уже вместе с детьми, ну, там не всю семью, но вместе с сыновьями, и уже отправили в лагерь, и он уже там погиб. Вот, священник Александр Гневушев. Конечно, конечно, надо помнить о нём и о других священниках, и не только о священниках, но и о верующих людях, которые сохраняли веру, которые, своим исповедничеством показывали вот нам всем этот путь. И это очень важно, собственно, я думаю, задача каждого православного человека этим заниматься, рассказывать, на своём уровне, может быть, со своими близкими, ну и, конечно, чтобы этого не повторилось. Потому что, ну, к сожалению, есть такие силы, которые, сегодня даже уже так вот откровенно говорят, что, да, мы бы хотели, чтобы был вот этот же террор, чтобы вот, как-то, тут вот, во имя какой-то идеи, такой абстрактной зачистку устроить. Поэтому, конечно, для церкви это крайне важно. Ну и потом всё-таки, мы даже богослужение, совершаем на антиминсе, где, частица мощей мучеников, поэтому это, для нас очень важно.

Кира Лаврентьева

— Спасибо огромное за этот разговор.

сегодня в студии светлого радио был протоиерей Виктор Горбач, настоятель храма святителя Иннокентия Московского в Южно-Сахалинске, председатель отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Южно-Сахалинской и Курильской епархии. У микрофонов были Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. Мы прощаемся с вами, дорогие наши слушатели. Всего вам доброго и до свидания. А вам, отче, огромное спасибо за разговор.

Протоиерей Виктор Горбач

— Спаси Господи. Божьей помощи всем нашим радиослушателям.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Исповедь» блаженного Августина как история религиозного обращения». Константин Антонов
• «Приходские хоры». Иеромонах Давид (Кургузов), Алексей Пузаков
• «Святитель Нестор (Анисимов)». Григорий Елисеев

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов