«Как помнить о вечной жизни?» Священник Александр Насибулин, Алексей Волков, Яна Зотова

В этом выпуске «Клуба частных мнений» священник Александр Насибулин, предприниматель Алексей Волков и педагог, музыкант Яна Зотова размышляли о том, как научиться заботиться и думать о вечной жизни больше, чем о земной. Также разговор шел о брате Иосифе Муньосе-Кортесе, хранителе Иверской Монреальской иконы Богородицы, о том, какой пример стремления к Царству Небесному он проявлял и о том, как мученически закончил свою земную жизнь.

Ведущая: Наталия Лангаммер

---

---

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, в эфире «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. И мы вечером в воскресенье по традиции собираемся в «Клубе частных мнений», чтобы обсудить одну из тем, которую в утреннем эфире Радио ВЕРА подняли авторы программы «Частное мнение». Сегодня тема бесконечная, сложная, великая какая-то — тема о том, как о вечной жизни думать больше, чем об этой земной, временной. И чтобы обсудить эту тему, мы пригласили в студию завсегдатая программы «Клуб частных мнений», отца Александра Насибулина, настоятеля Богородице-Рождественского храма деревни Поярково. Добрый вечер, отец Александр.

Иерей Александр

— Добрый вечер, дорогие.

Н. Лангаммер

— В гостях сегодня у нас еще Алексей Волков, предприниматель. Мы не просто так позвали Алексея, потому что он друг и кум удивительного человека — брата Иосифа Муньоса-Кортеса, который, собственно, своей жизнью ответил на вопрос, который положен в основу нашей дискуссии сегодняшней. Мы расскажем в течение программы о нем.

А. Волков

— Здравствуйте.

Н. Лангаммер

— И Яна Зотова, как раз человек, который предложил обсудить эту тему, музыкант, преподаватель. Добрый вечер, Яна.

Я. Зотова

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— Давайте мы сначала послушаем программу Яны, а потом обсудим.

«Часто бывает, что человек просит тебя о чем-то, а тебе или некогда, или не хочется. Возникает проблема выбора — то ли отказать и продолжить заниматься своими делами, то ли согласиться помочь, пожертвовав своим временем, силами. Именно такой выбор был у меня недавно. Я собиралась на работу. Немного времени в запасе было, и поэтому я торопилась. Подошла мама и говорит: „У меня не получается оплатить налоги через мобильное приложение, помоги, пожалуйста“. „Ох, это надолго, — подумала я, — одно из моих самых нелюбимых занятий: регистрироваться, восстанавливать аккаунт и все подобное“. Ну что же, пришлось перебороть свое нежелание вникать во все это. Надо же ближним помогать? Надо, велел Господь. Так что мы уселись с телефоном и маминой записной книжкой, в которой разными цветами — ручками, карандашами и фломастерами были записаны всевозможные пароли, и принялись за дело. Времени и сил ушло много, но мы справились. Я уже опаздывала на работу, но на душе было радостно от того, что я смогла сделать верный выбор в пользу помощи ближнему. Вышла из дома, села в машину и, проехав буквально 50 метров, прямо на выезде из нашего двора, увидела упавшее дерево — большое и тяжелое, совершенно смяло мусорные баки, на которые упало. Это явно случилось только что. Пострадавших людей, к счастью, не было, но помятое железо выглядело печально. Я подумала, что на этом месте могла оказаться я, если бы вышла раньше, как и хотела, как и планировала, если бы не задержалась, чтобы помочь маме вопреки своему желанию. Получается, помощь ближнему уберегла меня от возможной беды. Очень поучительно вышло, запомнилось надолго. Вот как бывает — Господь нас спасает, а мы сопротивляемся. Нам кажется, что мы точно знаем, как надо, и злимся на обстоятельства, окружающих нас людей. А Бог-то лучше знает, Ему известно все, что было, что предстоит. И Он хочет спасти нас. Нужно только научиться доверять Ему, что бы ни случилось».

Н. Лангаммер

— Ну вот мы выбрали эту программу и от нее как бы оттолкнулись. Потому что Яна подумала о ближнем и сделала то, что приносит сокровища нам на небесах, а не здесь, на земле. И в результате свою, кстати, земную жизнь и уберегла, да?

Я. Зотова

— Да, получилось.

Н. Лангаммер

— Да, так получилось. Но вот, Яна, откуда возник этот вопрос, как думать о вечной жизни? Прямо такой экзистенциальный вопрос. А нечасто мы об этом, наверное, так глобально задумываемся.

Я. Зотова

— Да, вот получается, что какая-то основная цель теряется в погоне за земными какими-то, за решениями земных вопросов. То есть они, конечно же, нужны — как прибраться в квартире или как там работа, школа, дети, еще что-то, еще что-то, — все это, безусловно, важно. Но понимаешь, что ты теряешь основное, ты теряешь главную мысль — для чего ты вообще живешь, для чего все это делается, для чего все это нужно, какая финальная цель. И забываешь о том, что ты рожден для того, чтобы с Богом встретиться. И вот как себе это напомнить в течение дня? Потому что ты встаешь — уже куда-то бежишь. А вот молитвой утренней, вопреки тому, что ты торопишься, ты как бы себя выравниваешь, восстанавливаешь какой-то правильный смысл в голове, что важнее Бог, и в связи с этим как-то выстраиваются более логично все мысли в голове. Это не сразу пришло, я не такая прямо умная, с опытом.

Н. Лангаммер

— Я тоже думаю, что это такие... Как бы это не прозвучало из наших уст патетически, отец Александр. Потому что это вроде такие правильные слова, что мы должны думать о вечной жизни больше, чем о земной. Я читала у кого-то из святых такие слова, что если бы я знал, что нас ждет Царство Небесное, я готов был всю эту жизнь провести в комнате со змеями, лишь бы попасть туда. Ну вот как это реально-то? Вот ну сказать — скажем, но мозг ленив, и он не может наше сердце принудить это чувствовать. Как себя, не знаю, понудить или что, разогреть, или что с собой надо сделать, чтобы пришло это понимание?

Иерей Александр

— Мне кажется, что вечность определенного уровня патетики от нас все-таки требует. Потому что это настолько для нас, людей приземленных, как бы изначально такое, может быть, чуждое, особенно не воспитанных в религиозной культуре, может быть, да, что человеку, конечно, необходимо себя к этому подводить. Потому что зачастую фокус нашего внимания, он направлен только вот на эти земные бытовые вещи, в которых тоже можно видеть небесное, отблески небесного, да, такие осколки рая.

Н. Лангаммер

— Да, тем и утешаемся.

Иерей Александр

— Но в то же время есть вещи, конечно, гораздо более весомые для человека. И вот, наверное, мы, как люди верующие, все-таки для нас, допустим, воскресное богослужение, например, это не только радость встречи друг с другом, с Богом, но и напоминание о вечности. В храме же вся цепочка нашей жизни проходит — рождение для вечности в таинстве Крещения и рождение в вечность. И вот я слышал такое мнение интересное, что православным христианам иногда хорошо забегать на отпевание.

Н. Лангаммер

— Да.

Иерей Александр

— Иногда даже, может быть, чужих людей — постоять, помолиться. Где вот о вечности еще вспомнишь? Вот священники о вечности вообще не забывают. Знаете, сколько мы людей провожаем туда, в эту вечность? И как-то вот и не забудешь. Всегда стоишь и понимаешь: скоро ты ляжешь сюда тоже, откроешь эту дверь в вечность, да, и вот это напоминание, оно постоянно держит тебя как бы на острие духовной жизни.

Я. Зотова

— Вот, кстати, я была на отпевании недавно, буквально в пятницу, отпевали нашего певчего, воина Саламана — он добровольно в 60 лет решил пойти на СВО. И такое было торжественное ощущение, я не могу передать словами. Нас, во-первых, было человек двадцать певчих, потому что все его знали, все пришли. А храм маленький-маленький, и балкончик такой — полтора метра шириной в Митрофана Воронежского. И мы туда все встали, и кто-то даже сказал, что как бы мы не обвалились отсюда, потому что такое количество народу. И все так пели проникновенно, все так были счастливы, что вот чувствовалось: человек встретился с Богом. Вот совсем какое-то ощущение такое, выше всех земных каких-то пониманий.

Иерей Александр

— Вот вечность, она же низводится в этот момент, она здесь и сейчас, то есть так стираются все границы. Я тоже присутствую на таких торжественных отпеваниях, где какая-то такая светлая скорбь, и вот в этот момент все на свои места становится. Даже земная жизнь, она как-то расцветает в другом совершенно свете.

Н. Лангаммер

— Для земного человека мы очень весело начали программу. Да, но мне кажется, важно поговорить сегодня о том, как, не разогревая каждую минуту себя, так расположить сердце, чтобы оно искало в вечности встречи с Богом. Там же не просто вечность, мы хотим быть со Христом. И вот поэтому мы пригласили Алексея сегодня. Таким человеком был ваш друг, брат Иосиф Муньос-Кортес. Я вам просто передаю слово, расскажите.

А. Волков

— Мне хотелось бы, может быть, начать, если можно, с конца — то, что отец Александр сказал, вы сейчас говорили о отпевании. Просто мы были на отпевании Иосифа Муньоса, и не могу сказать, что была такая радость. Да, мы понимали, что человек соединился с Богом, он туда пошел, но почему это было так? Мне кажется, потому что мы настолько думали о себе — я могу сказать от себя, — потому что с ним жизнь была намного проще, он как бы проводник был прямой к Божьей Матери, через Божьей Матери мироточивую икону с Богом. И настолько хорошо было, чувствовалось прекрасно, жизнь, все впереди прекрасно. И его не стало — и страшно стало. Вот почему я должен сказать, в таком случае это было очень печально.

Иерей Александр

— Больно.

А. Волков

— Больно, да.

Н. Лангаммер

— Мы оставались, а он уходил. Наверное, о себе, да.

А. Волков

— Да, конечно, о себе. Когда вот, например, и он молод был, там еще 50 с чем-то было. Отец у меня скончался — 87 было, радость была, полный храм народа. Это торжественно было, как пасхальная служба, много архиереев и хор большой, было радостно. Но это я с конца начал. Но Иосиф, в общем-то, для тех, кто не знает, это был православный чилиец, изначально был католик, родился в Южной Америке, в Чили, в католической семье, родом из тех испанских рыцарей, конкистадоров, которые открыли Америку, которые привезли христианство в Америку. И в течение многих столетий первый сын в семье, всегда крестили его в честь Иосифа Обручника, хранителя Божьей Матери. И так интересно, что много лет спустя, сотни лет, Иосиф стал тоже обручником, можно сказать, охранителем Божьей Матери через Ее мироточивый образ Иверский, который мироточил. С ним я познакомился еще когда маленьким мальчишкой был в Джорданвилле, в монастыре, приезжал туда часто. Иконы еще не было у него тогда — это было конец 70-х. А потом вот в 1982 году Иосиф улетел, значит, с группой людей на Афон и был в одном скиту Рождества Христова на Карули — это самое такое суровое место на Афоне.

Н. Лангаммер

— Это в скалах такие жилища, да?

А. Волков

— Да, там отшельники самые.

Н. Лангаммер

— Даже дойти туда сложно по подвесным мостикам.

А. Волков

— Я туда поднимался летом, в августе месяце, два часа — это кажется вечность, когда на дворе сколько, 35 или 40 градусов было, поднимаешься наверх, не привык, жарища, воду негде взять. В общем, это сложно. И монахи там живут. Зимой холодно, летом жарко. В общем, Иосиф туда прибыл, ему понравилась очень лик Божией Матери, икона Иверская, и попросил монаха, если можно ему купить икону, ему отказали. Потом знаменитая там история, как к нему сам настоятель монастыря подбегает и говорит: вот это тебе, — в свиток завернул икону Божьей Матери.

Н. Лангаммер

— И это был не список, а это была та самая икона?

А. Волков

— Та самая мироточивая икона Иверская.

Н. Лангаммер

— Она уже мироточивая?

А. Волков

— Нет. Значит, он ее получил, он поехал в Иверон монастырь, приложил ее туда, к иконе Иверской, и полетел там через пару дней домой к себе в Монреаль, где он был преподавателем в университете, искусство преподавал. И он молился у образа каждый день, акафист читал. И в скором времени он чувствует ночью как-то какое-то прекрасное как бы благоухание. Ищет-ищет, и видит, что от иконы миро течет. Владыке позвонил. «Привози», — сказал владыка. И владыка протер икону, помолились — видит, что течет миро. И владыка сказал, что да, это великое чудо. И в течение пятнадцати лет вот из иконы обильно мироточило масло, миро. Постоянно. Только на Страстную неделю переставало.

Н. Лангаммер

— Я напомню, что в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня говорим о том, как нам так настроить свое сердце, чтобы о вечной жизни думать больше, чем о земной и временной. В гостях у нас отец Александр Насибулин, настоятель Богородице-Рождественского храма деревни Поярково. Алексей Волков, предприниматель, и Яна Зотова, музыкант, которая предложила, собственно, эту тему. И мы слушаем историю брата Иосифа Муньоса-Кортеса. И дальше что стал делать брат Иосиф? Вот у него замироточила икона — можно в храм отдать.

А. Волков

— Нет, у него не было благословения на это. Я так понял, что — он вот этого не рассказывал, но он был хранитель вот этого чуда, иконы. Как часто бывает, рекомендации шли, что давайте, отдай в храм. Но он чувствовал, что это не так, неправильно. Потому что тогда стало бы, что икона становится местом или объектом, скажем так, если, может быть, неправильно говорю, но притяжения, где люди придут, и какие-то финансовые потоки будут связаны с этим. Иосиф очень был против того, чтобы зарабатывать деньги...

Н. Лангаммер

— Таким образом, на ней.

А. Волков

— Таким образом, через икону. Он категорически против этого был. Сам иногда даже не думал, приезжал куда-то на приходы, и люди тоже не думали, или нищие, или не думают, ему ничего не дают, а он билет выкупил. И он существовал так, волновался...

Н. Лангаммер

— Привозил людям, да, икону, получается.

А. Волков

— В этом и было чудо, что тут мы часто ездим в монастыри, к иконам, к мощам, а тут сама святыня навещала людей. И по приходам по всему свету Иосиф ездил с иконой и радовал всех нас. Много чудес было, исцелений, а самое главное —было душевное исцеление. Успокоение, скажем так.

Н. Лангаммер

— Когда люди прикасались к иконе, видели ее, да. И, в общем, вот мы поэтому и говорим про брата Иосифа, что семьи у него не было, хотя он не был монахом. Он посвятил свою жизнь, получается, служению Божьей Матери.

А. Волков

— Полностью.

Н. Лангаммер

— И при этом был счастливым человеком?

А. Волков

— Счастливым, жизнерадостным. Часто люди приписывают всякие, скажем, чепуху, что, ой, такой серьезный, там в черном одет и все. Мы спросили это Иосифа, он как-то у нас в гостях был, он говорит, что это такое, я решил, что надо черную одежду одевать. До этого он разные одевал. Я купил там 20 маек черных, штаны и все, что я буду каждому человеку объяснять, что это новое или это свежее, и просто так хожу как бы скромно. Это первое. А второе — он постоянно помогал людям, постоянно в разговоре был. Сегодня я как раз посмотрел старое видео, ну с 97-го — последние минуты, день его жизни. Он был с таким отцом Александром Ивашевичем из Южной Америки. Они полетели как раз в Грецию в 1997 году, навестить Афон и побыть в Афинах. И отец Александр снимает его, и там Иосиф — большая улыбка, зубы белые блестят, и говорит радостно: «Я вас приветствую, надеюсь скоро с вами встретиться. Я желаю вам всем, чтобы вы были бы святые мужчины и святые женщины». И в течение суток погиб, его замучили зверски и все, не стало. Ну вот такие как бы прощальные слова Иосиф передал нам прямо на видео. Кто бы ожидал, кто? Тогда это мало было, что снималось. Да, не снимали.

Н. Лангаммер

— А его убили, похитив икону?

А. Волков

— Это предположение, мы не знаем. Икона, Божия Матерь, скажем так, ушла, тот список, и где-то находится. Я никак не верю до сих пор, что кто-то мог похитить. И если бы кто-то так сделал, мы бы узнали. А так за все эти годы — то есть 27 лет, ничего не слышали, не знаем. Значит, где-то в хороших руках, в каком-нибудь монастыре Иосиф оставил, и все. На хранение до какого-то времени, когда Господь так решит, Божья Матерь, что опять надо появиться.

Н. Лангаммер

— Вот это да. То есть он прежде оставлял ее где-то?

А. Волков

— Ну да, у него был помощник в Монреале. Квартира у него была как, скажем, храм, келья такая, несколько комнат. Мы туда приезжали в гости к нему. Кстати, вы спрашивали, как он был в жизни — радостный, все. Он как нас встречал, приглашал на Новый год, мы к нему приезжали — стол накрыл, всякую еду постную, креветки, вино, портвейн. Мы с ним помолились у Божьей Матери и потом садились за стол и отмечали. Отмечали, что смотрели, он оперу любил слушать, балет посмотрели, но больше всего оперу. Так что Иосиф любил красоту.

Н. Лангаммер

— И любил эту жизнь, получается, земную. А при этом как у вас было ощущение, он больше здесь или там?

А. Волков

— Он больше там. Он любил земную жизнь в плане, мне кажется, то что это Божье создание. Бог нам даровал жизнь, в общем, мы должны радоваться ею и действовать. И не то чтобы пользоваться, но приносить доброту людям, близким своим. И он это делал.

Н. Лангаммер

— Почему нам так трудно это делать, Яна? Почему вот мы сейчас обсуждаем, что надо, да, себя понуждать, надо что-то делать, надо. Вот мы же понимаем, ради чего мы живем. Это мы понимаем, когда нам уже там 40+ хорошо, да, мы типа понимаем уже, зачем мы живем. И все равно мы умом понимаем, а сердце?

Я. Зотова

— Сердце? Мне кажется, это Господь дает такой дар, что ты можешь почувствовать, что это тебе во благо, как-то по-другому настроить свой ум. Мне кажется, сам ты до этого, трудно дойти каким-то техническим, механическим путем, что вот я сделаю так и так, и я пойму, и будет у меня как дважды два-четыре. А тут как в какой-то момент открывается, наверное, эта истина, и ты чувствуешь правильность своих поступков.

Н. Лангаммер

— Вот как вера, да? Это дар Святого Духа, и это плод Святого Духа, правильно? Удивительно, да, как бы что первично, вот дар или плод, получается, непонятно.

Иерей Александр

— Я думаю, и то, и другое, оно действительно параллельно, одновременно раскрывается в жизни человека.

Н. Лангаммер

— Давайте я прямо вот как неофит сейчас буду: что делать надо, чтобы получить?

Иерей Александр

— Я думаю, что вот эта диалектика между вечной жизнью и земной, она решается словами апостола Павла, который говорит: жизнь для меня — Христос, и смерть — приобретение. Вот действительно жить надо во Христе, и тогда и вечность, она становится естественным продолжением этой жизни. Да, вот мне кажется, вот брат Иосиф яркий тому пример, потому что человек был очень ярким проповедником и человеком, который не боялся идти к людям. И, наверное, каждый из таких проповедников внутренне понимает, что его жизнь в любой момент может оборваться. Ну, во всяком случае, сужу по себе как-то зная.

Н. Лангаммер

— Но смерть при этом приобретение.

Иерей Александр

— Но смерть при этом приобретение. То есть ты в любом случае окажешься в выигрыше. Вот такое внутреннее ощущение. Конечно, принимать эту смерть по-земному, безусловно, страшно, это только глупый человек не боится этого часа смертного. Но тем не менее в понимании, что дальше жизнь, причем жизнь тебе вполне понятная, потому что земная жизнь для тебя тоже Христос, ты здесь Его искал во всем и во всех, да, ты старался помнить о Нем, потому что это важная для тебя Личность. Как вот ты помнишь о своей супруге любимой. Вот в ответе на вопрос, как помнить об этом — ну надо любить, вот надо к этой любви стремиться. Мы же помним о тех, кого мы любим, да, мы не забываем о них, даже когда они уходят от нас. И вот мне кажется, с Богом тоже необходимо выстраивать такие отношения любви, в которых мы всегда бы о Нем помнили именно поэтому, потому что Он для нас дорог и ценен. И вот когда эта память есть, то она пролонгируется как бы и туда, в бесконечность. Потому что я вот по себе могу сказать, что я, когда на богослужении стою и молюсь, приход же за спиной — какой-то шум, это, это, я всегда вспоминаю, у нас же уже есть примеры мучеников, да, и вот недавние, кстати говоря, примеры. Не так давно вот в Дербенте тоже батюшка был экстремистами, отец Николай убит и так далее, то есть разные есть случаи. Ты понимаешь, что когда ты проповедуешь, что когда ты как-то ярко несешь Бога в этот мир, во-первых, есть кто-то, кому это не нравится — лукавый, враг рода человеческого, И, во-вторых, как бы и ненависть человеческая тоже какая-то может где-то возникать. Вот какой-нибудь муж придет какой-нибудь жены, которую ты там от развода отговорил, скажет: вы чего наделали? Ну и так далее. Разные бывают ситуации, да. И вот я так внутренне стою, часто-часто об этом вспоминаю. Или, кстати, вот в последнее время думаю: а что, если сейчас пришел мой час, да? И просто начинаю искренне молиться, как-то внутренне даже так чуть-чуть прощаться, у кого-то прощения внутри себя просить. Но очень хороший опыт на самом деле. Вот мы его зря не всегда как бы в себе культивируем, опять же вот этот час смертный. Вот на самом деле грустная как бы вещь, но во многом позитивно влияющая на всю нашу жизнь. Потому что ты себя как бы взбодрил и вышел со службы — и многие даже не понимают, а что это папа нас тут всех обнимать стал, и что это. Потому что все заново становятся дорогими, для тебя опять освежается вот эта вся земная жизнь во Христе.

Н. Лангаммер

— Как-то вы чувствовали вот эти отношения брата Иосифа со Христом, Алексей?

А. Волков

— Безусловно.

Н. Лангаммер

— Как?

А. Волков

— Тем, что как он поступал с ближними, как он себя вел. Никогда себя не жалел, всегда был готов поделиться добрым словом, поговорить о Боге, поговорить о Божьей Матери. Но одновременно я бы сказал, как бы я добавляю уже от себя сейчас уже, много лет спустя, зная вот это все, зная его жизнь и поступки. По поводу смерти, я не могу сказать, что я, как правильно... Не то что я боюсь самой смерти, нет, я боюсь...

Н. Лангаммер

— Распределение потом.

А. Волков

— Вот-вот, распределение — я ужасно боюсь этого, я не знаю, что будет. Я не как протестант. Я вырос там среди этих всех, в Штатах протестанты: ты спасен. А как ты знаешь, что ты спасен? Завтра или через секунду можешь так сильно грешить, как ты можешь говорить, что спасен? Я, к сожалению, не дошел до вот этого уровня, где у меня спокойно на душе, что я знаю, что, если я сейчас умру, все у меня прекрасно. И вот каждый год ближе к времени, к дате воспоминания смерти Иосифа, этот как бы нападает, как волна, на меня. И я, вспоминая это все, думаю, что я сейчас изменю свою жизнь всю, я буду делать больше добра, помогать людям, хотя бы словом добрым. А потом время как бы проходит, и начинаешь опять о жизни думать, и все это забывается. А в жизни столько много было хороших людей и святых людей, который близок был с ними, и вот это меня беспокоит. Если бы я знал вот этих людей, что я сделал, что я мог дать, передать близким своим.

Н. Лангаммер

— Вот видите, какой у вас есть хороший повод каждый год, кроме Христовой Пасхи, еще подумать о вечности. Вот как раз 30 октября в 18.00 в храме святого равноапостольного князя Владимира в Тушино пройдет вечер памяти брата Иосифа, который вы с супругой организовываете. И мы поговорим об этом чуть подробнее буквально через минуту. А сейчас мы прервемся на небольшую паузу. Напомню, что в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. И мы сегодня обсуждаем тему «Как о вечной жизни думать больше, чем о временной, земной». В гостях у нас настоятель Богородице-Рождественского храма деревни Поярково, отец Александр Насибулин, Алексей Волков, предприниматель, и Яна Зотова, музыкант, преподаватель. Мы вернемся буквально через несколько секунд. Не переключайтесь, пожалуйста.

Н. Лангаммер

— И снова мы в студии Светлого радио, программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня говорим о теме вечной жизни — как о ней думать больше, чем о земной. В гостях у нас отец Александр Насибулин, настоятель Богородице-Рождественского храма деревни Поярково. Алексей Волков, предприниматель и друг, и кум удивительного человека, брата Иосифа Муньоса-Кортеса, хранителя Монреальской Иверской иконы Божьей Матери. И Яна Зотова, преподаватель, музыкант, которая нам предложила обсудить эту тему. Вот мы начали говорить о вечере памяти, уже хочется сегодня это сказать. Алексей, что это такое будет?

А. Волков

— Ну, у нас такая традиция уже с женой, мы когда в Россию переехали, здесь были добрые люди, которые — мы удивились, так приятно было видеть, что они проводили вечера памяти Иосифа. Вот они узнали, что мы были близки, кум, он крестил, Иосиф, наших сыновей.

Н. Лангаммер

— Обоих.

А. Волков

— Обоих, да. Когда первого покрестил, он сказал там через три года супруге моей, Ксении, он говорит, что Константину нужен братик. Просто так сказал, еще один, как бы благословил, что вперед, еще одного ребенка. Значит, Ксения забеременела. И мы как-то едем в машине с ним куда-то в храм с иконой, и Ксения говорит: Иосиф, а как быть у Константина с крестным? Ты крестный, а как будет, ребенок родится? Он поворачивается и говорит: а почему мне нельзя быть? И он был крестным уже со вторым сыном тоже, Сергием — это было сентябрь 1997 года. И чуть чем через три недели или четыре недели вот эта трагедия была, что...

Н. Лангаммер

— Только успел.

А. Волков

— Да только успел и улетел и погиб, убили его.

Н. Лангаммер

— И вот кто организовал эти вечера памяти, откуда они узнали про брата Иосифа здесь, в России?

А. Волков

— Дело в том, что многие знают об Иосифе в России. И Иосиф сам говорил, когда вот это чудо произошло, что он это связывал с тем, что в 1981 году, еще в Штатах тогда, прославили Новомучеников и исповедников Российских во главе с Царской семьей, с Николаем II. И он очень почитал Царскую семью, Елизавету Федоровну, и он говорил, что благодаря этому икона замироточила. И, кстати, когда Архиерейский синод был у нас в Нью-Йорке, когда решали, тоже были вопросы — кто-то был за, кто-то против, кто-то сомневался, он, конечно, не архиерей, нет, но можно сказать, что у него был большой вес. Он с иконой приехал на этот собор и помог в этом вопросе как бы решить, благословение было от Божьей Матери и, значит, икона замироточила. А после этого по всему свету, мы знаем, уже много икон, которые замироточили. Потом Николай II, которая в России икона, которая здесь список висит, «Семистрельная», Локотская, очень много икон. Такая преемственность через вот эту первую икону, которая замироточила у Иосифа. И как уже говорил, что он никогда не хотел с этого ничего иметь, он только хотел служить и носить добро людям.

Н. Лангаммер

— А были какие-то, не знаю, какая-то поддержка, какие-то средства от людей, чтобы он мог это делать, передвигаться по миру, возить икону?

А. Волков

— Через сколько-то лет основали «Дом Иконы» в Канаде. Одна пожилая женщина в Монреале, княгиня, и она основала вот этот «Дом», и они как-то помогали. Но дело в том, что когда кто-то дает деньги, как бы тот, кто платит, тот музыку заказывает, скажем так.

Н. Лангаммер

— А, понятно.

А. Волков

— И Иосиф очень щепетильно относился к этому вопросу. Он глубоко нам не объяснял вот это, он просто мог сказать: Божья Матерь хочет вот туда поехать.

Н. Лангаммер

— Прямо как Иосиф Обручник.

А. Волков

— Вот, вот почему. А если кто-то там с этого «Дома Иконы», скажем, сказал: вот, Иосиф, надо туда поехать мы там билеты все купим, оплатим поездку. А он знает, что Божья Матерь хочет в другое место. Вот это очень такой баланс был сложный. Ему было сложно, когда он почувствовал, знал, что надо полететь в Болгарию. Он очень хотел в Россию попасть, но тогда еще у нас не было вот этого примирения между Церквами Московской Патриархии и Зарубежной Церковью, а Иосиф должен был прислушиваться, начальство, да, без благословения ничего нельзя делать. Но в Болгарию он настоял на этом, и митрополит дал благословение. И он поехал туда, и среди старостильников его приняли, и благодаря этому там храм новый построили, десятки тысяч людей пришли и помолились у иконы. И он очень хотел в Россию попасть, но, увы, не случилось.

Н. Лангаммер

— Удивительно, вот вы говорите, куда захотела Божья Матерь. Я такие слова слышу от мужчин, которые возвращаются с Афона, что вот там вообще бесполезно маршруты строить. Куда Божья Матерь поведет, туда ты и пойдешь. Правда, отец Александр?

Иерей Александр

— Да, правда. Я тоже сподобился, слава Богу, побывать на Афоне, это действительно так. И вот ты только войдя в это, можешь это понять и почувствовать, говорить об этом бессмысленно. Потому что это не голос в голове, это не какое-то явление, но ты просто всем своим естеством ощущаешь какое-то органичное такое движение действительно. Ну вот Матерь Божья, Она такая, действительно, насельница Афона, и Она направляет там, правда. И то есть и были моменты, когда мы не собирались куда-то идти, но понимали, что нам надо там быть. Причем не только я там один, у нас группа была людей, такие: пойдем? Да, пойдем. И вот пошли, и все лучшим образом складывалось. Удивительно. И это, наверное, и в жизни так вот происходит, я думаю, чем больше человек как бы опять же в волю Божью себя отдает. Мы же так и говорим во время богослужения: «сами себя и друг друга и всю жизнь нашу Христу Богу предадим» — это что, просто слова? Или мы реально на это готовы и этого хотим, да, свою жизнь вверить в руки Божьи. Вот мне кажется, в силу того насколько человек умеет себя умалить и передать себя в руки Божьи, вот эта воля Божья, воля Божьей Матери, она и начинает созидаться так, что человек это уже внутренне чувствует, куда надо пойти, с кем надо встретиться, где ты должен быть в этот момент, чтобы ты становился Божьими руками. Мне кажется, отчасти каждый из нас к этому призван.

Н. Лангаммер

— Ну, это я даже сейчас спрошу, не буду про себя рассказывать. Вот что это за чувство, Яна, было у тебя такое, когда ты становишься — ну, красивое такое выражение, — перчаткой на руке Божьей? Ну, точно знаешь, что все правильно делаешь. Вот вчера ты отвозила братию в монастырь, в Троице-Сергиеву Лавру...

Я. Зотова

— Вот, кстати, спасибо за подсказку. Действительно, вчера позвонила мне монахиня Досифея, с которой мы поем в Пюхтицком подворье иногда, говорит: Яна, а ты не хочешь нас отвезти в Троице-Сергиеву Лавру?

Н. Лангаммер

— Не хочешь, да?

Я. Зотова

— Не хочешь ли ты, да. То есть это надо встать в три часа ночи и поехать уже в 5.30 служба. Почему-то я была уверена, что я спокойно совершенно: да, хочу, поеду, и даже без сомнения ответила. Вот, наверное, это то понимание, что ты делаешь правильный выбор, да, вот как вы говорите, что всю жизнь, живот наш Христу Богу предадим. Но я раньше немножко по-другому понимала эти слова — что ради Тебя, в жизни буду все делать ради Тебя — там петь ради Христа, там детей воспитывать ради Христа. А тут вот немножко другой ракурс вы сказали, мне тоже очень понравилось — в волю Божью как бы, да, вериться. И мы так чудесно съездили, и попали на раннюю службу. Вся служба служилась с открытыми Царскими вратами, потому что у батюшки там награда была, что он может. И я стояла просто как на небе эту службу. Вот все происходит на глазах в алтаре, народу немного, потому что рано. Это такое чудесное ощущение, что ты сделал все правильно, и ходишь, перемещаешься по этой Лавре, как будто тебя каким-то вот ну не ветром, конечно, но ощущение, что какая-то энергия тебя водит, да, здесь сделал это, здесь записочку подал, спели акафист Сергию Радонежскому. Так это все было чудесно. Вернулись в Москву — никаких пробок, вообще никаких проблем. И даже обе монахини вот эти сзади сидели, на заднем сиденье у меня, говорят: «Как чудесно мы проехали, как быстро мы приехали! Почему так все было хорошо и здорово?» Ну вот, видимо, совпала воля Божия и воля человеческая, как-то вот так произошло.

Н. Лангаммер

— Вот удивительно это. Да, Алексей?

А. Волков

— Я хотел рассказать как раз про Афон и волю Божию и чудо. Вот перед смертью нам Иосиф отдал один из киотов от мироточивой иконы. У него было два или три, люди дарили. А он весь пропитался миром. И вот Иосиф нам дал киот. Но икона, она ушла. Он взял куда-то или она ушла, и мы не знаем, куда. Но у нас остался этот киот и чехол от иконы. Вот 27 лет прошло, и он до сих пор благоухает.

Н. Лангаммер

— Ничего себе, вот это да.

А. Волков

— И, значит, в 2013 году у меня жена решила, что она хочет полететь, быть рядом с Афоном. А я был на Афоне только в 80-х годах, мальчишкой еще, в 84-м. Мне Ксения говорит, что вот я полечу, я там на корабле вокруг, помолюсь. Я думаю: а с чего я? Я уже живу в России, я так близко, и я не летаю. Она говорит: может быть, тоже полетишь? Я говорю: давай. Купил последнее место на самолете, билет. На следующий день лечу, и я, значит, сразу же на кораблик, и вот это, на Карули. Я звоню своему духовному наставнику в Америке, владыке Петру (Лукьянову), который почил в прошлом году, и я говорю: «Владыка, представляешь, где я сейчас?» Пауза. А я с ним редко так говорил, просто наставник был много лет. Он говорит: «Афон».

Н. Лангаммер

— По интонации понял.

А. Волков

— Да, столько радости у меня было. Я поехал сразу же на Карули, поднимаюсь туда, в этот скит, и говорю, значит, монахам: я хотел бы заказать икону, — у них там иконописная, — значит, которая такая, Иверская. У меня киот и так далее. Они говорят: ну хорошо надо год ждать, вот столько стоит. Я смотрю на списки — мне не очень нравится. Я выхожу, расстроен, поднимаю голову, смотрю — на стене Иверская икона, список. Я говорю: а вот эта? И мне там отец этот Василий, понтийский грек, по-русски говорит, он говорит: нет-нет, это наш старец писал. Он теперь больше не пишет иконы. Я говорю: какой? Ну тот же, который написал ту Иверскую Иосифу.

Н. Лангаммер

— Ничего себе.

А. Волков

— У меня ушки как бы... я думаю: ну давайте, пожалуйста, у меня это кум Иосиф, — и как бы рассказываю все. Он говорит: ну надо с игуменом говорить. Я говорю: давай, давай. Он пошел с игуменом поговорить, я тут: «Господи, помилуй, помоги, помоги». Я уже не знал, что говорить, какие молитвы. Господи, помоги. Возвращается, говорит: да, благословил.

Н. Лангаммер

— Вот так вот. Это Иосиф за вас помолился, наверное.

А. Волков

— Да, я повез сразу икону в Иверский монастырь, приложил и вернулся в Москву. И она встала...

Н. Лангаммер

— По размеру?

А. Волков

— По размеру все, в тютельку.

Иерей Александр

— Здорово.

А. Волков

— И она у нас вот теперь наша как бы семейная святыня. И мы привозим эту святыню на наш вечер, который мы проводим в память Иосифа, 30-го.

Н. Лангаммер

— Удивительно, мы вот сейчас это обсуждаем, такие у нас глаза, такие детские, да, а помните... Вот сейчас давайте еще вспомним Иерусалим, мне кажется, все там были, и сколько там чудес происходит. А потом мы как-то — раз, и забываем, и какие-то бытовые наши земные дела, вот опять — раз, и становятся важнее. И помолиться или там что-то такое земное сделать? И оказывается, что земное-то важнее.

Н. Лангаммер

— Напомню, в эфире «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня говорим о том, как нам себя понудить или разогреть, чтобы о вечной жизни думать больше, чем о земной, суетной. В гостях у нас отец Александр Насибулин, настоятель Богородице-Рождественского храма деревни Поярково, Алексей Волков, предприниматель, и Яна Зотова, музыкант, которая эту тему инициировала, дискуссию нашу. Вот как нам рассказать людям, которые не испытывали вот таких эмоций, когда как на волну что ли ложишься и исполняешь волю Божью? Это я даже молчу про то, что это самое правильное, что мы можем сделать, и самое полезное для нас. Не в смысле полезное, как таблетки горькие, да, а в смысле это лучшее, и что именно это приводит к счастью. Вот ведь удивительно. Кажется, что ты лучше знаешь, что тебе нужно для счастья, да? А оказывается, что нет, Господь знает лучше.

Я. Зотова

— Сверху-то виднее.

Н. Лангаммер

— Сверху виднее и внутри виднее, в моем сердце, да, сопоставить все. В чем же я буду счастлива, не просто что мне полезно, а в чем реально вот я буду гореть, буду светиться и буду Ему служить. Но как это донести до людей, которые этого не пробовали? Вот у кого-нибудь из вас есть эти мысли?

Иерей Александр

— Мне кажется, что такие вот мы вспомнили чудесные моменты, такие радостные, которые у нас происходят, когда мы чувствуем вот это Божье присутствие, благодать. А есть еще такие моменты, которые каждый человек как раз таки и переживает и будет переживать — это скорби. И вот в Писании, интересно, в Деяниях сказано как раз, взаимосвязь скорбей и Царства Божия, сказано: «Многими скорбями надлежит нам войти в Царство Божие». То есть удивительно, да? И оказывается действительно, мне кажется, что скорби — это как раз те развилки в нашей жизни, на которых каждый делает выбор. Вот человеку невозможно такой духовный нейтралитет занять, как бы не двигаться ни в сторону Бога, ни в сторону ада, скажем, нельзя. Потому что приходят скорби — и человек все равно делает выбор в этот момент. Его так сильно потрясает или уход близкого человека, или какие-то несчастья, может быть, даже небольшие какие-то проблемы. И в этот самый момент человек как раз-таки и вспоминает, может вспомнить о чем-то серьезном, важном, о вечности действительно. Потому что можно начать просто унывать как бы там и плакать, и уходить в какое-то действительно отчуждение, а можно в этот момент, наоборот, отталкиваться и идти куда-то дальше, причем ускоряясь даже, вот бежать уже в сторону Царства Небесного. И мне кажется, что как раз в вашем случае второй такой момент. Вы сказали о том, что провожать было грустно, безусловно, брата Иосифа, и это было со слезами, и больно, безусловно, и неожиданно. Но в то же время вот эта ваша община, которая там создалась, да, она пошла дальше, и вы, по-моему, прекрасный продолжатель этого дела, храня вот эту память, действительно поминая наставников ваших, да, поминая своего наставника, мне кажется, вы здорово это дело продолжаете. И вот в этом смысле еще тоже хорошо те люди прекрасные, с которыми мы сталкиваемся в жизни. Там говорят: ой, какой батюшка или какой человек. Но важно не только оставаться в позиции духовного потребителя и только питаться, а как и апостолы со Христом, учиться, в этот момент учиться. Потому что так хорошо будет в любом случае не всегда. И вот мы стоим в монастыре или где-то в храме — какая благодать, как хорошо. Помни, так будет не всегда. Придут испытания, в которых ты уже сам призван будешь кормить и согревать, ты сам будешь призван стать вот этим осколком рая для кого-то еще, да, и продолжить, как бы, вот это дело. Ну вот, думаю, это...

Н. Лангаммер

— Вот теми глазами, в которых человек может увидеть Царство Небесное, как говорил владыка Антоний Сурожский. Да, Яночка.

Я. Зотова

— Можно добавить, да, по поводу кончины Иосифа, вот такая мысль мне в голову пришла, что я недавно слышала в проповеди слова Августина блаженного, что диавол нам бывает полезен. И это удивительное сочетание, оно вот как раз применимо к такой ситуации, что он такой мученической смертью окончил свою жизнь, как бы диавол, наверное, проявил какие-то силы, что человек такое зверство, такое зло вселяется, что так можно поступить. Но благодаря вот этому ужасному происходящему, он святость наверняка обрел. То есть этот диавольский какой-то такой шаг, вот эта злость помогла ему вознестись ко Христу. Вот такая мысль у меня.

Н. Лангаммер

— Ну, как и, собственно, Господь сказал, диавол торжествует, да, в Страстную субботу, когда Он сошел в ад. А потом: «смерть, где твое жало?», да, и вознесся. Да, Алексей.

А. Волков

— Иосифа предупреждал его духовник, там в скиту на Афоне в том году, в 97-м, что у тебя будет очень сложный год, что тебя оклевещут, и держись, молись. И Иосиф чувствовал очень такую тяжесть вот эту, что что-то не то. Так что каждый человек, наверное, как бы может почувствовать что-то, Божие какое-то такое чувство, что будет что-то плохо, да?

Н. Лангаммер

— Попущение.

А. Волков

— Попущение. Но никто даже не подумает, что вот сегодня умру или завтра. Но у него что-то было чувство. И должен сказать, что Иосиф постоянно, у него любимые святые были мученики всегда.

Н. Лангаммер

— Вот как.

Иерей Александр

— Всегда читал про мучеников, восхищался ими, и сам стал мучеником.

Н. Лангаммер

— Страшно даже про исповедников читать, потому что хватит ли нам такого мужества вообще продержаться хоть сколько-то. А по поводу смерти вот обычно начинаю читать Богородичное правило. Говорят, как Господь сказал: в чем застану, в том и судить буду, да, и у кого будет на языке молитва Божьей Матери, Она защитит. Вот почему-то так вот бывают эти моменты какие-то критические, и начинаешь молиться. И вот именно боишься этого распределения, куда же ты дальше, куда же ты дальше пойдешь. Это правильный страх, отец Александр?

Иерей Александр

— Я не знаю, тут какую-нибудь крамолу боюсь сказать.

Н. Лангаммер

— У вас как?

Иерей Александр

— Мой личный опыт — все-таки мне хочется переживать Царство Божие, которое Господь нам принес, как пространство радости, где Господь будет биться за нас до последнего. Вот это меня всегда утешает. Потому что, если мы мыслим про вечность как про то место, где от нас, наоборот, будут пытаться отбрыкаться и говорить: ты самый грешный, уйди отсюда, не мешай, — ну как-то совсем грустно становится, и как тогда вообще спасаться, непонятно. Хочется надеяться на это Царство. Мы его все-таки ждем. И «чаю воскресения мертвых», да, чтобы ожидать этого воскресения. Ну сложно его ожидать в чувстве страха. От страха хочется, наоборот, куда-нибудь бежать, укрыться и вообще не высовываться, да? Вот, чаю, ожидаю — гряди, Господи, да? Вот эта молитва, она нас, наоборот, вызывает на движение вперед, то есть она не дает нам отвернуться. Надо идти проповедовать, любить, не бояться, не отсиживаться. Потому что грех, он как бы сковывает, и он говорит: я смотри, какой сильный, ты никуда не двигайся, а то шаг влево, шаг вправо — погибнешь. И вот мы можем застать себя в состоянии, что мы всего боимся уже, не только там вечности, а вообще всего.

Н. Лангаммер

— Когда жизнь грехоцентрична. А у нас она должна быть христоцентрична.

Иерей Александр

— Конечно. Христос Воскресший, Он зовет нас за Собой. И вот такие опять же люди, как брат Иосиф, как наши святые многие и так далее, то есть они шли вперед, как будто не оглядываясь. Вот у нас мало времени здесь, на земле, и надо вот проявлять себя в святости, потому что нас там уже ждут, именно ждут на небесах, там уже все приготовлено для нас. И поэтому я стараюсь жить с этим ощущением. Конечно, я его недостоин — я вот здесь хочу и другую сторону медали тоже сказать, конечно, я грешен и так далее. Но вот этот высокий призыв он всегда звучит моей голове: там уже брак идет, надо бы одежду менять уже, все, хватит уже в этой грязной ходить. А если и запятнался — ну как можно скорее очиститься стараться.

Н. Лангаммер

— И вот такие люди для внешних кажутся немножко странными, что христиане от чего-то отказываются в этой жизни и чего-то упускают. Было ощущение от брата Иосифа, у которого семьи не было, да, у которого служение вот этой иконе было? Было ощущение, что он чего-то в этой жизни утратил? Упустил, да, хорошее слово.

А. Волков

— Нет, никогда не было. Конечно, он мог бы по-другому построить свою жизнь. Но он настолько любил Божью Матерь. И я не рассказал, значит, когда ему было 13 или 14 лет, он учился в католической школе в Сантьяго, столице Чили, в Южной Америке, и он проходил православный храм. Пока он, значит, учился в этой школе, там монашки преподавали, и он очень был любим монашками, он прислуживал, помогал. Значит, он проходит постоянно вот этот православный храм, слышит песнопения, начал заходить. Познакомился там с владыкой Леонтием Чилийским. И так, одно за другим, у мамы получил благословение, стал православным, перешел из католичества в православие.

Н. Лангаммер

— А как он это объяснил, что его привлекло?

А. Волков

— Он так полюбил, что он почувствовал, что через православие... Не хватало чего-то.

Н. Лангаммер

— Православие дало ему тот мостик, да?

А. Волков

— И ему не хватало. И он почувствовал вот эту радость и полноценность в православии.

Н. Лангаммер

— Полноту.

А. Волков

— Полноту. И потом он почувствовал, что ему недостаточно знаний православия там, в Чили, и он получил благословение от владыки из Монреаля, и он переехал в Монреаль, чтобы изучить больше православие. Он настолько хотел погрузиться, изучать это, он сделал. И, значит, он жил на улице святого Иосифа в Монреале. Мы приехали — как это может быть? Сен-Жозеф. Жил на улице святого Иосифа, и все было связано с Божьей Матерью. У него вся жизнь посвящена была Божьей Матери. По-другому не могло быть.

Н. Лангаммер

— Как это удивительно. Спасибо, Алексей, что вы сегодня с нами. Потому что прикосновение к святым, которые жили недавно, ну хорошо, скажем, не канонизированы пока, но люди святой жизни.

Иерей Александр

— Святой жизни, да.

Н. Лангаммер

— Вот как Гоша Великанов, да, тоже. Знали его отец Александр, да?

Иерей Александр

— Да.

Н. Лангаммер

— Удивительный тоже человек был, который бросился спасать бродягу, и поезд его сбил, он отдал свою жизнь за другого. Есть священники святой жизни, рядом с которыми... Я вот опять же свое мнение говорю, просто вот по тому, как человек себя ведет. Мне очень комфортно с отцом Геннадием Фастом рядом, просто подышать. Вот тоже духовник вашего тестя и тещи, и тоже повлиявший на вашу супругу. Вы тоже с ним знакомы, да?

Иерей Александр

— Да, я знаком. Но я так с ним, знаете как, нечасто соприкасался тесно, но те моменты, когда соприкасался, они, конечно, в сердце остаются, безусловно, и к чему-то обязывают. Я вот всегда думаю, что не просто так вот тебе дали этот дар, да, для чего-то. Ты как бы должен стать таким, ну я вот почему, допустим, стал там священником, может быть, во многом благодаря вот соприкосновению когда-то и с отцом Геннадием, и с отцом Андреем, такой реально святой жизнью людьми, как мне кажется. Которые когда меня благословили, я даже особо уже не раздумывал, я думаю: ну, я обязан, потому что не просто так. Вот кому-то даже не даны были такие люди. Мне даны, чтобы я от них поучился, покормился и пошел как бы и сам дальше, да, вот такое продолжение, получается.

Н. Лангаммер

— Их еще называют неотмирные.

А. Волков

— А, кстати, я хотел добавить, что Иосиф уже местночтимый в Грузии, в одной из епархий, прославлен как местночтимый святой, в Болгарии. И в Австралии есть тоже.

Иерей Александр

— Значит, можно сугубо ему молиться о подростках. Он же подростком пришел. Это такой тоже замечательный факт, конечно. Потому что у нас же есть такая вот проблема тоже с нашими подростками. Они вроде там не выросли и дети, а в то же время такие вот болтаются. А это же время поиска ответов. И вот такой яркий пример совершенно, да, 15 лет ему было, когда он именно в Православную Церковь пришел. То есть такой вот возраст. И я себя тоже вспоминаю в этом возрасте — да, вот поиск ответов каких-то таких важных, судьбоносных, уже ты взрослеешь. Мне кажется, вот о наших подростках тоже надо молиться. И вот брату Иосифу, наверное, тоже потихонечку можем.

Н. Лангаммер

— Вот, давайте молиться. Потому что это самый сложный, наверное, для меня был вопрос, когда мы к этой теме подбирались. Взрослым людям еще можно что-то про это рассказывать, а вот молодежи сказать: не думай об этой земной суетной жизни, думай о вечной. И что они мне в ответ скажут? Вот как им-то это донести, отец Александр?

Иерей Александр

— Да о земной жизни надо думать. Не надо это противопоставлять.

Н. Лангаммер

— Меньше, чем о вечной.

Иерей Александр

— Вот, может быть, и меньше, да, может быть, и меньше. Но в то же время земная, она должна расцвести вот в контексте вечности. То есть вот эту вечность привнести сюда, на землю, я думаю, вот это важно. Потому что Христос же не пришел переделать этот земной мир, да, вот снести все. Вот я, знаете, такой настоятель, я вот люблю, заходя в храм какой-то — ну вот я становился настоятелем, сначала все убираю, все старые иконы там какие-то это, все убираю, и потом заново. Потому что заново легче всегда выстроить, да? А вот я стал настоятелем храма XVII века — там уже так просто все не уберешь. Поэтому надо было аккуратненько там что-то вот привносить туда. И Господь тоже, вот придя в этот мир, он для Христа даже настолько ценен, Он не пришел его переделать. Он пришел в него, чтобы его освятить. И вот, мне кажется, для наших подростков мы тоже должны с ними в этот мир идти, с ними для того, чтобы освящать его. Не из мира их уводить. Здесь мир с точки зрения есть греха, а есть мир с точки зрения того просто, что мы, видим и переживаем.

Н. Лангаммер

— Тварного, то, что Господь сотворил как чудо.

Иерей Александр

— Да. В этот мир мы идем, нам тоже все интересно и так далее. Но мы учим и учимся видеть этот мир глазами Бога, а значит, глазами вечности.

Н. Лангаммер

— Как ваши дети к этому относятся?

Иерей Александр

— По-разному.

Н. Лангаммер

— Вот расскажите, как вы с ними беседуете?

Иерей Александр

— У нас старшая дочь, она, слава Богу, как-то с Асей, моей супругой, прошла все вот эти сложные периоды.

Н. Лангаммер

— Шестнадцать Оле?

Иерей Александр

— Да, что-то около этого. И она видит этот мир действительно совершенно прекрасно, и вообще за нее не переживаю, то есть она очень любит Бога и следует за Ним.

Н. Лангаммер

— Еще и библейский кружок ведет.

Иерей Александр

— Да, и кружок, и она у нас там в кофейне подвизается при храме. Ну вообще очень, и в церковном хоре уже поет, все замечательно.

Н. Лангаммер

— Да.

Иерей Александр

— А вот сейчас сын подрос до как раз такого подросткового периода уже.

Н. Лангаммер

— Стефан.

Иерей Александр

— Данечка. Стефан у нас маленький. Дане там 12−13 лет. И как раз сейчас начинаются вот эти вопросы. Но я сейчас с позиции ученика, я сейчас Богу задаю вопросы, мы учимся. И я пытаюсь вот сейчас то, о чем я так много проповедовал, говоря людям как раз о подростковом этом периоде, я сейчас начинаю сам в него входить, со всеми этими сложностями, с которыми уже мне непосредственно приходится сталкиваться. Я надеюсь, что это будет удачный эксперимент. Поэтому, может быть, мы через пару лет с вами еще поговорим об этом.

Н. Лангаммер

— Как донести, что с Богом хорошо? Вот я всем нам желаю этого опыта здесь в жизни. Алексей, вы что-то хотели добавить.

А. Волков

— Вот так вышло, что у меня супруга работала на телевидении в 90-х годах, сразу же после смерти Иосифа. И она, когда устроилась работать, она поняла, что Господь это ей дал возможность, чтобы сделать что-то особенное. Она говорит: я должна сделать программу о Иосифе. И, как ни странно, это было русскоязычное телевидение, совсем не православное, в Нью-Йорке, направлено на русскоязычную аудиторию в Штатах и за рубежом. И они профинансировали программу, которую она сделала про Иосифа, целый час — «Посланник» Ксении Волковой в 98-м году. И она собрала программу, как раз где он выступает на съезде молодежи в Южной Америке и говорит про молодежь с такой радостью, рассказывает все. И мы не знали, Ксения не знала, откуда она возьмет данные как бы, исходный материал, потому что тогда мало всего было. Она только начала работать, сказала, что она будет делать эту программу. Но она же не рекламировала это, это среди семьи, близких. И люди стали ей сами звонить и говорить, что у нас есть программа, видео, может быть, употребите для чего-нибудь. И вот так она смогла сделать программу.

Н. Лангаммер

— Кстати, действительно, когда что-то делаешь для Господа, все ресурсы притекают сами, и тут можно понять, это Божье или не Божье. Бывают искушения, но ты понимаешь, что ты делаешь Божье, и Господь строит с нами. Спасибо вам за этот интересный разговор, пролетело наше время. В эфире был «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. В студии с нами был отец Александр Насибулин, настоятель Богородице-Рождественского храма деревни Поярково.

Иерей Александр

— Спасибо.

Н. Лангаммер

— Алексей Волков, предприниматель, друг и кум брата Иосифа Муньоса-Кортеса, хранителя Монреальской Иверской иконы Божьей Матери.

А. Волков

— Спасибо.

Н. Лангаммер

— И Яна Зотова, преподаватель музыки, музыкант, певица. Спасибо, Яна, за эту тему.

Я. Зотова

— Спасибо всем.

Н. Лангаммер

— А мы на этом с вами прощаемся. Я только напомню, что нашу программу можно не только слушать, но и смотреть на всех наших ресурсах в соцсетях, в нашей группе ВКонтакте и на сайте https://radiovera.ru/. А теперь мы с вами прощаемся. У микрофона была Наталья Лангаммер. Всего доброго, до свидания.

---

Все выпуски программы Клуб частных мнений

• «Встреча с Богом». Протоиерей Дионисий Лобов, Владимир Носов, Екатерина Каштанова
• «Церковная община». Священник Игорь Мазепа, Нина Юркова, Кирилл Алексин
• «Искусственный интеллект и вера». Иером. Геннадий (Войтишко), Сергей Комаров, Саркис Григорян