Поделиться
Русский путешественник начала ХХ века, географ, этнограф и писатель Владимир Клавдиевич Арсеньев большую часть жизни посвятил исследованию Дальнего Востока и Сибири. Он прошагал сотнями диких таёжных троп. И оставил потомкам уникальные и разнообразные сведения, на которые по сей день опираются российские учёные — биологи, геологи, археологи и многие другие.
Путешествия вошли в жизнь Владимира Арсеньева, когда он был ещё ребёнком. Володя читал о них в приключенческих романах Жюля Верна и Майн Рида. Потом в руки к мальчику попали дневники Пржевальского, мемуары Семёнова-Тян-Шанского и путевые заметки Миклухо-Маклая. И уже тогда мальчик ощущал в себе стремление изучать природу родной страны. Однажды вместе с дядей он даже совершил небольшое путешествие по берегам реки Тосны, что под Петербургом. Вместе с тем Володю привлекала военная карьера, и после окончания гимназии в 1893-м году он поступил в Санкт-Петербургское пехотное юнкерское училище. Какова же была радость Арсеньева, когда одним из его преподавателей оказался известный путешественник и исследователь Михаил Ефимович Грум-Гржимайло! С его подачи Владимир начал изучать картографию и серьёзно заинтересовался Дальним Востоком. После окончания училища Арсеньев стал добиваться распределения в Приамурский военный округ. Так в 1900-м году он оказался в Хабаровске. Изучение Хабаровского края тогда только начиналось, и имело в том числе военно-стратегическое значение. Учитывая исследовательский интерес Арсеньева, командование поручило ему небольшие походы с целью изучения местности. В течение нескольких коротких экспедиций Владимир исследовал юго-восток Приморья. Для военного начальства он составлял подробные топографические карты, а для собственного интереса вёл путевые дневники, в которых описывал таёжную флору и фауну, особенности рельефа, народ, населявший эти места.
В 1905-м году по указу генерал-губернатора Приамурья, Арсеньев в чине капитана был назначен руководителем нескольких экспедиций на неисследованный прежде горный хребет Сихотэ-Алинь. Владимир Клавдиевич возглавил группу из 20-ти человек. Они собирали сведения о пригодности здешних дорог для прохода различных видов вооружения, делали топографическую съёмку местности, измеряли ширину рек, быстроту течения, вели метеорологические наблюдения. На каждом шагу группу подстерегала опасность: в своих мемуарах Арсеньев рассказывал о встрече с медведем и тигром; о том, как во время неудачного сплава бурным течением реки унесло лодку с провизией, и 21 день отряду пришлось голодать — в своём дневнике Арсеньев пишет, что они варили и ели кожаные ремни и ранцы. Вместе с тем, было в таёжных экспедициях и множество светлых моментов. Владимир Клавдиевич вспоминал, как с отрядом отмечал православные праздники в уссурийской тайге. Как познакомился с туземцем по имени Дерсу Узала, который стал другом, а впоследствии — и героем нескольких произведений Арсеньева. Арсеньев не забывал живущих в тайге туземцев — наладил снабжение продуктами, одеждой, оружием для охоты. «Ты — человек, который всегда помогал и учил хорошему. Долго живи и нас помни», — письмо с такими словами прислали Владимиру Клавдиевичу тунгусы-орочи, когда он вернулся в Хабаровск.
В июле 1910 года Арсеньева назначили директором Хабаровского краеведческого музея. Путешественник не только пополнил его фонды уникальными материалами и экспонатами, которые привёз из экспедиций. Но и отремонтировал старое здание, расширил экспозицию, открыл научно-исследовательский отдел. Много лет он совмещал музейную деятельность с экспедиционной работой. А ещё — преподавал и писал книги. Когда в 1917-м году грянула революция, Арсеньев получил приглашение из Соединённых штатов Америки. Ему предлагали высокооплачиваемую работу в одном из университетов. Владимир Клавдиевич отправил за океан короткий ответ: «Я — русский. Работал и работаю для своего народа и разделю вместе с ним любую участь». Он остался. И до последнего дня служил своей стране. В 1930-м Арсеньев простудился после очередного похода в тайгу, и 4 сентября скончался от пневмонии. Но навсегда остался в памяти людей, как человек, который раскрыл миру красоту южного края Дальнего Востока.
Все выпуски программы Жизнь как служение
20 марта. О Богородице как поручительнице за нас перед Богом
Поделиться
Сегодня 20 марта. О Богородице как поручительнице за нас перед Богом, в День Празднования, посвящённого Её иконе «Споручница грешных», — наместник Свято-Введенского Макариевского Жабынского монастыря в Тульской области игумен Назарий (Рыпин).
Матерь Божия бывает поручительницей за нас перед Богом в наших грехах. И очень часто, когда нам не достаёт личного покаяния, Господь дал нам такую удивительную ходатаицу и помощницу, которая именно ходатайствует о нас перед Богом, помогает нам в нашем покаянии и испрашивает милости у Творца.
И как важно нам, имея такую ходатаицу, пользоваться ею в заступлении, обращаться к ней чаще с нашими мольбами и вообще не забывать о том, что мы все грешники, в большей или меньшей степени. Не случайно говорил Блаженный Августин, что «Церковь — это не собрание святых, а толпа кающихся грешников».
И даже Григорий Синаит называет себя псом, иногда даже бесноватым. Конечно, это запредельно для нас, и это не какие-то ругательства, а отчасти он видел действия страстей в своём сердце, и поэтому настолько смиренно о себе помышлял.
И дай Бог нам в нашем покаянии, притекая к Богу, познавая свою немощь и недостаточность, быть может, нашего раскаяния, чаще прибегать к Матери Божией и просить Её о том, чтобы Она была Той Самой поручительницей за нас перед Богом.
Все выпуски программы Актуальная тема:
20 марта. О понятии счастья в христианстве
Поделиться
Сегодня 20 марта. Международный день счастья. О понятии счастья в христианстве — настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игумен Лука (Степанов).
Ещё Александр Сергеевич Пушкин признавал, что на свете счастья нет, но есть покой и воля. Для христианина есть некоторые более серьёзные цели по жизни, которые именуются вечным блаженством в обществе Господа своего, чем понятие о земном благополучии, в котором, как правило, заключается понятие счастья.
Спокойствие, внутренний мир, радость, благополучие — это и кажется для человека, по преимуществу, перечислением наиболее важными достижениями жизни, при которых можно говорить о собственном счастливом состоянии.
Но для христианина, для которого сама эта временная жизнь — край изгнания и только место путешествия в своё подлинное небесное отечество, понятия земного счастья действительно нет. Есть понятие труда, креста, который должен привести к подлинному своему богатству, к тому сокровищу и к той радости, которые уже никогда не будут отняты от него. Это сокровище Царствия Небесного.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Псалом 143. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Человек, впервые взявший в руки Библию, неизбежно удивится: чаще всего мы априори полагаем, что Библия — это книга, повествующая о Боге и о нравственности, на деле же оказывается, что едва ли не большая часть исторических книг Священного Писания — это рассказ о войнах, которые вели израильтяне. Выходит, что вместо рассказа о Боге мы получаем военную хронику, за которой далеко не всегда можно увидеть Бога. Однако сами израильтяне умели это делать. Так, говоря о битве и брани, автор звучащего сегодня во время богослужения в православных храмах 143-го псалма, говорит и об отношении Бога к человеку, от созерцания довольно печальной окружающей реальности он восходит к созерцанию Бога. Давайте послушаем этот псалом.
Псалом 143.
Давида. [Против Голиафа.]
1 Благословен Господь, твердыня моя, научающий руки мои битве и персты мои брани,
2 Милость моя и ограждение моё, прибежище моё и Избавитель мой, щит мой, — и я на Него уповаю; Он подчиняет мне народ мой.
3 Господи! что есть человек, что Ты знаешь о нём, и сын человеческий, что обращаешь на него внимание?
4 Человек подобен дуновению; дни его — как уклоняющаяся тень.
5 Господи! Приклони небеса Твои и сойди́; коснись гор, и воздымятся;
6 Блесни молниею и рассей их; пусти стрелы Твои и расстрой их;
7 Простри с высоты руку Твою, избавь меня и спаси меня от вод многих, от руки сынов иноплеменных,
8 Которых уста говорят суетное и которых десница — десница лжи.
9 Боже! новую песнь воспою Тебе, на десятиструнной псалтири воспою Тебе,
10 Дарующему спасение царям и избавляющему Давида, раба Твоего, от лютого меча.
11 Избавь меня и спаси меня от руки сынов иноплеменных, которых уста говорят суетное и которых десница — десница лжи.
12 Да будут сыновья наши, как разросшиеся растения в их молодости; дочери наши — как искусно изваянные столпы в чертогах.
13 Да будут житницы наши полны, обильны всяким хлебом; да плодятся овцы наши тысячами и тьмами на пажитях наших;
14 да будут волы наши тучны; да не будет ни расхищения, ни пропажи, ни воплей на улицах наших.
15 Блажен народ, у которого это есть. Блажен народ, у которого Господь есть Бог.
Библия — это не книга из какого-то идеального мира, а потому она повествует о том, без чего немыслима человеческая история — как личная, так и общественная. Увы, но войны — это часть нашей истории. В случае с Древним Израилем некоторые войны были прямым повелением Божиим. К примеру, Бог никогда не говорил, что потомки Иакова, придя из Египта, смогут просто поселиться в Земле обетованной, нет, Бог отдал им эту землю, но её нужно было взять, то есть необходимо было её завоевать. Вообще, жизнь в окружении языческих племён подразумевала едва ли не постоянные боевые столкновения.
Только что прозвучавший псалом, как следует из его надписания, был составлен царём Давидом в связи с его битвой с Голиафом. И здесь мы видим очень пронзительное осмысление человека: «Человек подобен дуновению; дни его — как уклоняющаяся тень» (Пс. 143:4). Действительно, в масштабах вселенной человек с его делами, словами, мыслями, мечтаниями — это ничто, это что-то предельно малое, существующее лишь краткий миг, а потом исчезающее безвозвратно. Здесь Давид не сказал ничего нового, и все мы прекрасно понимаем собственную вселенскую незначительность. Однако далее Давид перешёл от осмысления грустной судьбы человека к размышлениям о Боге, и оказалось, что ничтожность человека совершенно устраняется его соотнесённостью с Богом. Если человек отказывается от собственной автономии и возвращается к Богу, то всё меняется, человек перестаёт быть подобен дуновению и тени, такой человек обретает то, что мы сегодня назвали бы субъектностью. Эта мысль в псалме выражена такими словами: «Боже! новую песнь воспою Тебе, на десятиструнной псалтири воспою Тебе, дарующему спасение царям и избавляющему Давида, раба Твоего, от лютого меча» (Пс. 143:9–10). Бог видит праведника, Бог ему помогает, а значит такой человек уже не песчинка, он центр творения Божия, он не случаен, и он сам творец истории.
Иной раз для осознания того, о чём сказал Давид в 143-м псалме, человеку нужны экстремальные обстоятельства, и в состоянии тотального благополучия и всестороннего спокойствия человек оказывается попросту не способен осознать самого себя, увидеть своё истинное предназначение и познать Бога. Библия подсказывает, что в таких случаях Бог попускает войны. Следовательно, чтобы они прекратились, они должны достичь свой цели. Цель же их в том, чтобы мы, как и Давид, осознали свою зависимость от Бога и научились жить в Его присутствии.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
