В студенческие годы мой друг Фёдор занимался организацией православных подростковых лагерей. Ребята с вожатыми и духовными наставниками жили и трудились при разрушенных монастырях. Помогали восстанавливать святыни. Каждый раз при нашей встрече он делился восторженными впечатлениями и трогательными историями из жизни каждой смены.
Однажды с особым трепетом он рассказывал про один женский монастырь в провинции. Какая там благодать, какая игуменья мудрая и душевная.
Я, тогда далекая от церковной жизни, загорелась. «Отвези,» — говорю, — «хочу потрудиться во славу Божию».
Федя удивился.
— Тебе-то зачем? — спросил меня.
— Трудиться буду — настаивала я.
— И я тоже хочу — подключилась наша общая знакомая Алиса. Совершенно нерелигиозный, но ищущий, человек.
— Федор пытался объяснить нам, что посещение такого монастыря не будет приятной прогулкой и труд там не будет легким. «благодать монастыря» и «приятное место» — разные вещи.
Но мы были непреклонны.
Фёдор позвонил игуменье и договорился о нашем приезде.
Через день мы отправились в путь. Выехали в 4 утра, на перекладных добирались полдня. Приехали и увидели буквально ... руины. Разруха страшная.
Федя начал для нас экскурсию по обители. Рассказал, что раньше это была спортивная школа. Прямо в стенах храма стояла шведская стенка и разные тренажёры. Только этим летом удалость расчистить главный храм, вынести все спортивные снаряжения, убрать территорию.
Мы подходили к трапезной, когда навстречу вышли две монахини. Игуменья и насельница. Предложили чай. У нас с собой была выпечка, бутерброды и сладости. Наскоро перекусили, и нас проводили на место работы. Предстояло убрать всего одну комнату.
Она находилась на втором этаже некогда братского корпуса. Представляла из себя большое тёмное помещение с кухонной мебелью, утварью и несколькими кроватями вдоль стены.
Кругом были грязь и плесень. В кастрюлях развелись мелкие жучки и гусеницы, вся посуда грязная. И уже давно. Наверное, со времён спортивной школы.
Я всё время боролась с подкатывающей тошнотой. А моя подружка взялась за дело, да так ловко. Мы стали отмывать посуду, вещи, мебель, всю комнату. Выносили мусор, ведро за ведром. Водопровода и канализации не было. Приходилось носить воду из колонки во дворе.
Помню одну особенно грязную кастрюлю. В ней оставалась примерно половина приготовленного блюда. Всё прикипело и въелось в стенки. Поверх остатков пищи распушилась плесень, по которой ползали насекомые.
Я взялась ее чистить. Сначала было только отвращение, а потом... А потом мне подумалось: а что, если душа моя в таком состоянии? Что если каждое непослушание родителям, обида на друга, скверное слово оседают налётом, покрываются плесенью, не которых заводятся всякие недобрые жители?
Меня эта мысль поразила. Я стала представлять, что вместе с каждой тарелкой, каждым вычищенным уголком, каждой вынесенной соринкой омывается душа. Сколько таких грязных и забытых кастрюль таится внутри меня? Что ещё там требует немедленной уборки?
Возможно, именно тот момент стал отправным на пути к покаянию. Образ грязной комнаты, которая требует уборки жил в моей голове. Я искала в душе эти грязные уголки, вещи, так называемые кастрюли. Так я постепенно подошла к необходимости исповедаться. Я как бы готовилась к исповеди, которая случилась гораздо позже. Но эту историю я помню до сих пор.
Спустя годы, с благодарностью вспоминаю ту поездку в разрушенный монастырь. И теперь понимаю — когда гордыня одолевает, надо запускать себя в такую комнату. Лечиться уборкой, потому что по факту — грязная комната — это моя душа без покаяния.
Она выглядит точно так же! И чем реже уборка-исповедь, тем больше усилий требуется, чтобы её очистить. Заглянуть в самые укромные уголки, куда швабра не дотягивается.
Вот и преподобный Иоанн Кронштадтский говорил: «Кто привыкает давать отчёт о своей жизни на исповеди здесь, тому не будет страшно давать ответ на Страшном Суде Христовом».
Автор: Анни Берг
Все выпуски программы Частное мнение
«Со святыми упокой» (кондак погребения)

Фото: Anna Shvets / Pexels
Когда наши близкие уходят из земной жизни, порой кажется, что почва уходит из-под ног. Так случилось с одним моим другом. Когда ему было 12 лет, скончался его дедушка, которого он любил всей душой. Мой друг рассказывал, как не мог поверить в то, что произошло. Он всё ждал шагов деда в коридоре, ждал его тихого голоса, ждал, что вот-вот дедушка откроет дверь в детскую, зайдёт и обнимет своего внука. Но на третий день, когда усопшего отпевали в храме, мальчик услышал песнопение, которое успокоило его сердце. Это был кондак погребения, который начинается словами «Со святыми упокой». Кондак — это молитва, раскрывающая главное содержание церковного события. Давайте поразмышляем над текстом молитвы «Со святыми упокой» и послушаем её в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
В переводе на русский язык текст кондака погребения звучит так: «Со святыми упокой, Христос, души рабов Твоих, там, где нет ни боли, ни скорби, ни стенания, но жизнь бесконечная».
Давайте послушаем это песнопение на церковнославянском языке:
Словами молитвы «Со святыми упокой» мы обращаемся к Богу с просьбой даровать усопшему вечный покой «там, где нет ни печали, ни воздыхания». Да и сам спокойный, медленный распев, хоть и проникнут особой тихой скорбью, но вселяет надежду и понимание того, что смерть — это не конец, а только дверь, ведущая в вечность.
После прощания с любимым дедушкой мой друг, не сразу, но почувствовал огромное облегчение на сердце. Он рассказывал, что понял тогда, во время отпевания, важную вещь: что Господь — это любовь. Бесконечная, настоящая, живая и реально существующая любовь, которую может почувствовать каждый, кто в скорбях или в радости искренне обратится к Богу.
Давайте ещё раз послушаем кондак погребения «Со святыми упокой» в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери и помолимся обо всех наших усопших родных.
Все выпуски программы: Голоса и гласы
Орел. Богоявленский собор
Богоявленский собор — старейшее каменное здание в Орле. Он стоит в центре города, на стрелке рек Оки и Орлика. Именно здесь находилась оборонительная крепость, возведённая в шестнадцатом веке по указу Ивана Грозного. В её ограде было несколько храмов. Деревянную церковь, посвящённую Богоявлению, построили в сороковых годах семнадцатого столетия. При ней существовал монастырь. Обитель сгорела во время пожара в 1680 году. Насельники перебрались на новое место, вниз по течению Оки. А на прежнем месте горожане возвели каменный Богоявленский собор — тот самый, что мы можем видеть сегодня. Конечно, с тех давних пор внешний вид храма изменился. В 1837 году здание расширили и украсили колоннадами под треугольными козырьками. В начале двадцатого столетия построили новую колокольню взамен обветшавшей. В 1937 году, при советской власти, эту звонницу разобрали на кирпичи. Безбожники изъяли из Богоявленского храма все ценности и устроили в нём антирелигиозный музей. В качестве экспоната сюда привезли мощи святителя Тихона Задонского. Сотни людей приходили в музей, чтобы поклониться святыне. Поток богомольцев возрос, когда храм стал действующим во время Великой Отечественной войны. Паломничество не нравилось властям, и в 1962 году Богоявленский собор закрыли. А спустя тридцать лет он вновь стал действующим! Прихожане отреставрировали многострадальное здание, восстановили колокольню. И теперь в праздники звон колоколов Богоявленского собора раздаётся на многие километры, созывая жителей Орла на богослужение.
Радио ВЕРА в Орле можно слушать на частоте 95,6 FM
13 февраля. «Смирение»

Фото: Vjekoslav Domanović/Unsplash
Часто, размышляя о смирении, мы, увы, забываем о нашем собственном Ангеле-Хранителе, этом богодарованном учителе добродетелей Христовых. А ведь он, так сказать, соткан из золотых нитей смирения, чистоты и любви. Духовное общение с Ангелом посредством краткой молитвы и сердечной тишины, ей последствующей, даёт неложное постижение смирения. «Когда каждое слово молитвы произносится со вниманием, знай, что твой Ангел молится с тобою», — говорит преподобный Серафим Саровский.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды











