Поделиться
Фото: Piqsels
«Помню тебя и здесь в заключении, приношу Богу мою молитву о тебе. Да почиет на мне твоё родительское благословение, которого усердно прошу у тебя» — писал своей матери преподобный Никон (Беляев), последний оптинский старец, которому пришлось пережить закрытие и разорение монастыря после Октябрьского переворота 1917 года, и пострадать за веру в тюрьме и ссылках.
Будущий монах и святой родился в Москве, в большой и дружной купеческой семье Беляевых. С его появлением на свет связана удивительная история. В мае 1888 года дом супругов Митрофана Николаевича и Веры Лаврентьевны Беляевых посетил святой праведный Иоанн Кронштадтский. Уезжая, он подарил беременной Вере Лаврентьевне свою фотографию с подписью: «1888-й. В год рождения сына Николая». Через шесть месяцев, 8 октября, у супругов действительно родился мальчик! В крещении его так и нарекли — Николаем.
Коля рос подвижным, бойким, энергичным ребёнком. Среди братьев и сестёр он был заводилой и первым затейником в играх. Но когда мальчику исполнилось пять лет, он тяжело заболел дифтерией. Лечащий врач констатировал, что случай безнадёжный. Родители молились у постели больного. Вера Лаврентьевна изо всех сил растирала холодное тельце сына и со слезами взывала о помощи к святителю Николаю Чудотворцу. Неожиданно мальчик глубоко вздохнул и открыл глаза. Впоследствии, уже будучи монастырским послушником, Николай поведает об этом случае своему духовному наставнику, старцу Варсонофию Оптинскому. И тот скажет: «Ваша мама молилась, и вам была дарована жизнь. Благодарите Бога за то, что у вас такая мать».
И Вера Лаврентьевна, и Митрофан Николаевич с детства воспитывались в христианском благочестии. Такое же воспитание они старались дать и своим чадам. С малых лет родители приучали детей к утренней и вечерней молитве. И даже составили для них специальное молитвенное правило, которое состояло из молитвы Святому Духу, «Отче наш» и «Богородице Дево, радуйся». Часто в семейном кругу читалось вслух Евангелие и жития святых. На праздник Рождества Христова родители устраивали домашнюю ёлку. Под руководством матери дети мастерили ёлочные украшения — клеили из золочёной и цветной бумаги бусы, звёзды, хлопушки.
Очень любили в семье музыкальные вечера. Коля обладал приятным, чистым голосом и хорошим слухом. Он любил петь, а старшая сестра Люба аккомпанировала ему на рояле. Мальчику особенно нравилась песня на стихи поэта Василия Плещеева «Легенда» — «Был у Христа-младенца сад...» Коля исполнял её задушевно и искренне. Однажды его пение услышал священник Симеон Ляпидевский, настоятель московской церкви «Всех скорбящих Радость». Он уговорил Веру Лаврентьевну, чтобы она разрешила Коле петь и читать на клиросе. Коля очень обрадовался приглашению, и с этого времени храм стал для него вторым домом.
Часто Николай беседовал на духовные темы со своим младшим братом Иваном. Вместе они с упоением читали труд епископа Феофана Затворника «Путь ко спасению». В конце концов у них возникло желание полностью изменить свою жизнь, посвятить её Богу. Братья решили стать монахами. Однажды среди отцовских книг они нашли справочник «Вся Россия». В нём были перечислены русские монастыри. Молодые люди решили открыть страницу наугад. «Какой монастырь выпадет, туда мы и пойдём», — сказали они. Помолившись Богу, раскрыли справочник и прочитали: «Козельская Введенская Оптина Пустынь».
11 февраля 1907 года Николай и Иван пришли к родителям и объявили им о своем решении поступить в монастырь. Для Веры Лаврентьевны и Митрофана Николаевича это была неожиданность. Но препятствовать детям они не собирались. И со слезами на глазах благословили сыновей на монашескую жизнь. Несколько лет братья несли в монастыре послушание. Иван понял, что иноческая жизнь не для него и покинул Оптину. А Николай остался, и в апреле 1910 года принял монашеский постриг с именем Никон. Он всегда будет делиться с родными тем, что происходит в его жизни. В каждом своём письме домой будет благословлять близких и, в свою очередь, просить у них благословения и молитв.
Все выпуски программы Семейные истории с Туттой Ларсен
2 октября. «Ангельское извещение»
ПоделитьсяДревнее предание свидетельствует о том, что Ангел Господень известил престарелых Иоакима и Анну о рождении у них Младенца в час крайней скорби бездетных супругов, подвергшихся грубому и несправедливому осуждению со стороны ветхозаветного священства. «Иной суд человеческий и иной суд Божий», — говорили в старину. Для нас в этом повествовании важно, что праведники не были подавлены печалью и не впадали ни в ропот, ни в озлобленность, но с детской и искренней верой изливали Отцу Небесному боль своих сердец — вот драгоценный пример для боголюбцев!
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
На перроне в Италии. Анна Пясецкая
Поделиться
Однажды я поехала в отпуск в Италию, в Тоскану. Остановилась в симпатичном курортном городке Виареджо, на побережье Лигурийского моря. В один из дней решила, что поеду на экскурсию в соседний город Лукка. Приехала туда на раннем, утреннем поезде. Зачарованная, долго ходила по его красивым улочкам, церквям и музеям.
Вот так гуляла я по городу и не заметила, как наступил вечер, а за ним и ... ночь. Надо было срочно возвращаться домой, в отель. Когда прибежала на вокзал, там уже не было ни души. Без знания итальянского языка разобраться в расписании было сложно, да и кассы уже закрылись.
Тут я обнаружила, что и кассы бы мне не помогли. Купила дорогой альбом по искусству, сувениры. Цены на билет оказались выше, чем думала. Не рассчитала! В результате осталась одна на перроне без копейки в кармане. Казалось, придется заночевать на вокзале. Охватывало отчаяние.
Единственное, что пришло на ум — это своими словами, от сердца, обратиться с молитвой ко Господу, попросить Его прислать помощь.
Через некоторое время я заметила, как по перрону навстречу движется фигура человека. Когда он приблизился, я увидела, что это приятный молодой мужчина. Он улыбнулся, поприветствовал на ломаном английском и спросил, нужна ли какая-то помощь. Так, слово за слово, мы разговорились.
Оказалось, сам он недавно переехал из другого региона в Виареджо и живет рядом с тем местом, где находился мой отель. Его звали Рикардо. Чудо — мой новый знакомый не только подвел к нужному билетному автомату, но и купил мне «обратный» билет. Слава Богу! Мы успевали на последний ночной поезд, следующий в нашу сторону!
Страх и отчаяние мгновенно отошли на задний план, ведь Господь прислал доброго проводника, с которым за легкой беседой, в уютном теплом вагоне, быстро добрались до нашего городка. Мысленно я поблагодарила Господа за помощь!
И с тех пор я взяла за правило — когда накатывает одиночество или беспомощность, важно помнить, что Христос всегда рядом — и в горе, и в радости. Если на душе — пустота и, на первый взгляд, помощь маловероятна, надо молиться. Главное — искренне. Иногда этой молитвой может стать совсем простая фраза: «Господи, мне сейчас тяжело. Будь со мной». Уверена, помощь не заставит себя долго ждать.
Я чувствую, что в ту ночь, в небольшом южном итальянском городке, рядом со мной на перроне незримо оказался Спаситель. Это была моя незримая встреча с Ним. Вспомнились такие важные слова из Писания: «Не бойся, ибо Я с тобою».
Автор: Анна Пясецкая
Все выпуски программы Частное мнение
Мы и они. Алексей Шириков
Поделиться
Я по своему складу человек, любящий образы, иносказание, символы, многослойность текста, когда один и тот же евангельский эпизод можно рассматривать с разных сторон. А есть люди, устроенные иначе, — для них важна буквальная точность, однозначность формулировки, где каждое слово Священного Писания или Предания должно пониматься ровно так, как написано, без зазора для разных истолкований. Разница эта то и дело оборачивается настоящими спорами между нами.
И часто замечаю, как трудно мне в такие моменты не начать демонизировать другую сторону. Я же понимаю свою точку зрения, вижу внутреннюю логику, знаю аргументы, думаю, что она согласна с духом Евангелия. Со стороны же тех, с кем ведется спор, я начинаю замечать, что в каких-то важных для меня местах меня не понимают, не хотят слышать, обрывают на полуслове или отвечают заготовленной фразой вместо того, чтобы вникнуть. И вот тут срабатывает опасный переход: если меня не хотят слышать, значит, дело не в теме спора, а в самих людях. Значит, они «не такие» — упрямые, слепые, закрытые для истины. Этой же монетой нередко платит и другая сторона.
Для того, чтобы остановить этот порочный круг разделения на «мы» и «они» с последующей демонизацией оппонента, мне каждый раз приходится напоминать себе одну простую вещь: если я не согласен с другим человеком, если вижу как он, пусть иногда и агрессивно защищает свою позицию, это ещё не значит, что человек зол. Я ведь и сам, наверняка, не веду спор с абсолютной безошибочностью и бесстрастностью. Чаще всего у людей, что бы они ни делали и как бы ни думали, есть какие-то внутренние причины для своей позиции. Они могут сами не отдавать себе в них отчета, но они есть.
В этой внутренней обусловленности любых человеческих действий и есть, как мне кажется, причина одной из самых пронзительных молитв Евангелия — молитвы Христа на кресте: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают». Ведь если вглядеться в участников той сцены, почти никто из них не действовал со злым умыслом в собственных глазах. Солдаты несли свою службу — распятие людей было для них рутиной. Совет старейшин Израиля был убеждён, что спасает народ от смуты и большего кровопролития, — Каиафа прямо говорит об этом: лучше одному человеку умереть за народ, чем всему народу погибнуть. Пилат хотел сохранить карьеру и не желал лишних проблем с Римом из-за возможного народного восстания. Каждый из них, по-своему, делал то, что считал правильным или, по крайней мере, неизбежным.
В этом вся сложность и вся трагедия. Оказывается, можно даже убивать, будучи при этом искренне убеждённым, что приносишь таким образом службу Богу. Об этом, кстати, тоже предупреждал Христос: «Наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу». И если уж такое возможно в вопросах жизни и смерти, то что говорить о куда более скромных спорах — о том, например, понимать евангельский образ буквально или искать в нём более широкий смысл? Тот же механизм работает и здесь, просто в меньшем масштабе: каждая сторона убеждена, что служит истине, а не самой себе.
Именно поэтому я считаю важным в любом общении удерживать себя от разделения на «мы» и «они». Я не знаю подлинных внутренних намерений другого человека, не знаю, что происходит в глубине его сердца, какой разговор он ведет с собственной совестью и с Богом. А значит, я не могу до конца отделиться от него, поставить на нём крест и закрыть вопрос раз и навсегда — как бы ни хотелось иногда именно этого.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
