Поделиться
В московский госпиталь на Яузе каждый день привозили с фронта больных и раненых. Шёл 1916 год, в разгаре была Первая мировая война. Сестра милосердия по имени Вера вот уже несколько суток самоотверженно ухаживала за пациентами. Она не помнила, когда в последний раз спала. От усталости гудело в ушах и закрывались глаза. Девушка собралась сходить за свежей водой, но вдруг пошатнулась и стала оседать на пол. От переутомления и бессонницы она потеряла сознание. А когда очнулась, увидела над собою встревоженное лицо одного из больных. «Как вы меня напугали! — воскликнул он. — Если бы с вами что-то случилось, я бы не смог без вас жить!» Так познакомились скульптор Вера Игнатьевна Мухина и её муж, Алексей Андреевич Замков.
Вместе они пройдут долгий и счастливый путь длиною в 37 лет. Вместе переживут славу и гонения, радости и тревоги. И до самого конца сохранят трепетную любовь друг к другу. А пока вечерами они выходят прогуляться в больничный парк и подолгу разговаривают. Вера рассказывает, что она — начинающий, но уже довольно известный скульптор. Что училась монументальному искусству в Париже, в мастерской самого Родена. А Алексей признаётся, что родился в бедной крестьянской семье, и только в 26 лет смог воплотить свою мечту — выучиться на врача.
Однажды девушка, смущаясь, спросила, не согласится ли Алексей ей позировать. И вот он в маленькой студии Веры. Не отрываясь, смотрит, как порхают её удивительные руки и вдыхают жизнь в бесформенный кусок глины. А она бросает на Алексея короткие взгляды из-под густых бровей, и думает о том, что всем сердцем любит этого человека. «Я чувствовала в нём силу, монументальность и одновременно большую душевную тонкость», — скажет годы спустя о муже Вера Игнатьевна.
В 1918-м, тяжёлом послереволюционном году, влюблённые обвенчались. Родные Веры — бывшие купцы-миллионеры — настойчиво уговаривали супругов покинуть большевистскую Россию. Но Вера и Алексей не решились на эмиграцию. Они надеялись, что даже при новой власти сумеют сохранить в себе те крепкие, старые традиции, в которых были воспитаны. До революции отец Веры занимался благотворительностью, помогал православным храмам. Мать Алексея, простая крестьянка, с детства учила сына любить людей. На принципах любви и милосердия супруги и хотели строить свою совместную жизнь.
Они ценили и уважали друг друга. Когда Мухина пропадала в студии, Алексей Андреевич старался не отвлекать её и не упрекал, даже если она, забыв о времени, не появлялась дома по несколько дней. А Вера Игнатьевна содействовала работе мужа над созданием новейшего лекарственного препарата. Получив крупное наследство от родственников, Мухина потратила его на подарок супругу — купила для него первый в России электронный микроскоп.
В 1937 году Вера Игнатьевна уехала в Париж — сопровождала свой монумент «Рабочий и колхозница» на Всемирную выставку. Она планировала провести там 3 месяца, но едва выдержала два — соскучилась по любимому мужу. А во время Великой Отечественной войны, когда супруги жили в эвакуации на Урале, Веру неожиданно вызвали в Москву — работать над бюстами героев-фронтовиков. И муж писал ей полные нежности письма: «Милая Веруша! Я закрываю глаза, и ты встаёшь предо мною».
Не многие знают, что после свадьбы Вера Игнатьевна взяла фамилию мужа. Свои письма скульптор подписывала как Мухина-Замкова. И хотя девичью фамилию ставила первой, близкие и друзья вспоминали, с какой любовью к супругу она говорила: «В нашей семье я «вторая скрипка».
Все выпуски программы Семейные истории с Туттой Ларсен
На остановке
Поделиться
Фото: Jana Shnipelson / Unsplash
Привычный маршрут встречает мелкой моросью в лобовое стекло. Небо серое. Еду на работу. На перекрёстке скопились машины — красный свет, останавливаюсь.
Взгляд падает на автобусную остановку на другой стороне улицы. Там стоит пожилая пара. Невысокая женщина в бежевом плаще и светло-бордовой косынке слегка опирается на сумку-тележку. Рядом с ней сухощавый спутник в брюках, серой болоньевой куртке и с чёрной матерчатой сумкой для продуктов. Он делает к женщине шаг и аккуратно заправляет торчащий кончик косынки под воротник плаща. Мужчина делает это бережно, не спеша. Когда он заканчивает, то женщина поворачивается к нему, и её лицо меняется в улыбке, будто молодеет на глазах.
Они продолжают просто стоять рядом, а я чувствую тихую радость. И как-то светлее всё становится вокруг, будто-то потеплело за окном.
Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
Добродушный великан
Поделиться
Фото: Bruno Kraler / Pexels
Однажды моё рабочее утро на автомобильной заправочной станции началось со знакомства с огромным псом. Видимо, он забрёл к нам — подальше от дороги.
Это был метис крупных пород: сенбернара, кавказской овчарки, а возможно и московской сторожевой. Как он здесь оказался — никто из коллег не знал. Он улёгся на лужайке возле пожарного щита и, кажется, не собирался никуда идти.
Я решил подойти к нему не с пустыми руками. Миска с гречкой, перемешанной с тушёнкой, стала залогом нашего успешного знакомства. Через 10 минут я уже гладил собаку.
Рассвет — так мы с коллегами назвали этого «четвероногого странника» — теперь живёт на заправке. У него есть свой вольер с будкой и лежанка. Не знаю почему, но теперь, когда моё рабочее утро начинается с заботы об этом добродушном великане, на душе у меня становится теплее. Для этого я прихожу пораньше и отношу ему миску с едой, а взамен получаю звонкий лай.
Текст Клим Палеха читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
Имбирный нокаут
Поделиться
Фото: Gundula Vogel / Pexels
Я работаю тренером по боксу. И как-то, возвращаясь после соревнований из другого города, прилетел в Москву рано утром. По пути из аэропорта заехал в магазин — жена приболела и попросила купить лимонов. И вот стою во фруктовом отделе, выбираю цитрусы, и вижу рядом в лотке с имбирём необычное корневище. По форме оно напоминало человечка. Причём весёлого: руки были направлены вверх, а ноги будто согнуты перед прыжком, голова слегка наклонена набок. Он будто танцевал...
Я не собирался покупать имбирь, но тут сообразил, что чай с имбирём и лимоном — это двойной удар по простуде. Но я немного ошибся. В моём случае удар был даже не двойным. Корень в виде танцующего человечка вызвал такую радость у супруги, что её самочувствие тут же улучшилось.
— Да, — подумал я. — Пожалуй, утро, которое начинается с улыбки и имбирно-лимонного чая, вполне может отправить простуду в нокаут.
Текст Клим Палеха читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
